Глава третья: «вытереть засохшие слёзы и дать волю новым»

— Помолвке? Дядюшка, о чем этот юноша говорит? — Анна в недоумении посмотрела на мистера Джеймса, пока на лице ее читалось явное непонимание и сомнение. Помолвка? Да еще и с малознакомым человеком. Она будто вчера потеряла семью, а сегодня ей уже нашли жениха, и предлагают строить новую? Анна не знала, что ей думать, что говорить. Смеяться, думая, что это шутка, или плакать, понимая её правдивость? Мысли в голове смешались в единое существо, что стремительно начало расползаться по всему телу, проникая своими склизкими щупальцами в каждый уголок души. Анну передёрнуло. В сознании начал разливаться непонятный липкий страх, больше похожий словно на панический. — Анна, дитя моё, в твоём возрасте твоя матушка уже родила твоего брата, а ты так и бегаешь в девках! Пора бы и тебе под венец, — начал противостоять Альберт, кажется, не особо желая слушать возмущения и возражения. — Но дядя, мы ведь даже не знакомы? — предпринимала попытки отпора девушка, всё надеясь, что происходящее — лишь чей-то несуразный юмор. Энтони усмехнулся, приподняв уголки губ, и подошёл к Анне, мягко погладив её плечи. В жёлтых глазах юноши появился секундный блеск. — Аннушка, мы ведь только что познакомились? Ах, Бог мой, Вам недостаточно знать лишь моё имя? Альберт, друг мой, давайте отложим помолвку, чтобы у нас с госпожой Анной было время узнать друг друга лучше? — обратился мистер Милвертон к своему другу, видимо, ни на грамм не сомневающийся в себе и своих намерениях. Мистер Альберт тяжело вздохнул, утвердительно кивнув головой. Он явно находился далеко не в той позиции, чтобы перечить. Оставалось лишь поддакивать и улыбаться потенциальному жениху племянницы. — Возражать не смею, если Вы, господин Милвертон, собственной персоной это предложили, — сдался Альберт, не смея, конечно, ставить палки в чужие колеса. Энтони улыбнулся несколько шире, наконец, освободив плечи Анны от собственных рук и сложив ладони в молитвенном жесте. — Рад, что наши мнения сошлись, мистер Джеймс. Анна молча наблюдала за разговором дяди и жениха, а после, присев в реверансе, промолвила, опустил глаза в пол. На душе стало паршиво, а сердце обливалось кровью, словно желчью. Появилось огромное желание убежать и спрятаться куда-либо, как в игре в прятки. Спрятаться хорошо, чтобы ни единое разумное существо ее не обнаружило. — Разрешите вернуться в покои, — сдавленно пролепетала девушка. — Ступай, дитя моё, — кивнул Альберт. Анна, сжавшись изнутри, покинула помещение в полном безмолвии, притом сжимая кулон, аккуратно висящий на шее, в ладони. «Анна, этот кулон - семейная реликвия, бери его и спрячься в потайной комнате». Вновь образ напуганной до смерти матушки предстал пред глазами графини. Взгляд серо-голубых, наполненных слезами, болью и страхом родных глаз отпечатался в памяти Анны очень четко. Она знала, это лишь воспоминание, однако до чего же хотелось обнять родного человека, прижаться к груди, погладить мягкие светлые волосы. Почувствовать ответную любовь и ласку. Ощутить себя в безопасности. Но, увы, обнять её она сможет лишь во сне.