Глава четвертая: «Давно остывший чай, оставшийся свежим в воспоминаниях»

*** Солнечные лучи настойчиво проникали в комнату, освещая рабочий стол, кресло, ковёр со спящим на нем псом, а также мирно дремлющего в кровати владельца спальни. Внезапно дверь со скрипом открывается, и в комнату забегает маленькая девочка. Нежно-сиреневые волосы длиной до плеч очень взъерошены, однако оно и неудивительно, малышка ведь совсем недавно проснулась. Она запрыгивает на чужую постель и радостно верещит: — С днем рождения, братец! Юноша же, в свою очередь, недовольно ворчит, — его сон, как-никак, посмели прервать — переворачиваясь на бок. — Аня, ты видела, который час? — слышится возмущённое бормотание. Анна кивнула, довольно сидя на кровати брата. — Семь утра! Братец Лью! Хватит спать! — всё не унималась девчушка, проникнувшаяся незнамо откуда взявшейся с раннего утра энергией. Лью приоткрыл похожие на янтарь сонные глаза и недовольно приподнялся, поправляя белые, как чайная роза, средней длины волосы. — Да проснулся я. Граф глянул на сестру, а после заметил у неё в ручках рисунок, и в тот же момент мрачность невольно проснувшегося человека сменилась ласковой, тёплой улыбкой. — Это мне? — мягко поинтересовался старший. Анна кивнула, улыбаясь, и протянула листок с рисунком. Взору предстал по-детски коряво нарисованный старший брат, а бумагу обрамляли нарезанные в форме сердца лепестки роз. Лью несколько недовольно свёл брови к переносице, осторожно взяв рисунок в собственные руки. — Аня, разве розе не больно? Девочка глянула на брата с непониманием в глазах, наклонив голову. — Но ведь роза не жива, — проговорила в свою защиту девчушка. — Анна, роза такая же живая, как и мы с тобой. Она тоже чувствует грусть и счастье. Если за ней ухаживать, она будет цвести и радоваться, а если не уделять ей внимания — завянет и сгинет от горя. То же самое и с людьми: человек не может быть один, именно поэтому он женится и заводит семью, — Лью мягко погладил сестру по голове, с улыбкой вглядываясь в родные светлые глаза. — Братец, значит, я тоже когда-нибудь создам семью? — невинно предположила Анна, поддавшись оказываемой ей ласке. Граф мгновенно онемел от внезапности вопроса. Смотря на сестру, он даже представить не мог, что когда-нибудь она выйдет замуж. Да дай Боже, если выйдет по своему желанию и будучи достаточно взрослой. А если родители сами найдут ей жениха и поставят перед фактом, как только она будет в состоянии родить? Его милая сестра, она до того впечатлительна и ранима. Как это на ней скажется? — Моя милая сестрёнка, ты ещё так юна, не стоит об этом думать. — по истечении нескольких секунд молчания всё же сдался Лью, приняв решение, что не стоит уходить в собственные тревожные раздумья, пока сестра находится рядом. — Хорошо! — Анна улыбнулась брату, однако теплый утренний диалог прервали вошедшие нянечки, что не успели проследить за юной госпожой, упустив тем самым момент её пробуждения. — Госпожа Анна! — крикнула встревоженная старушка-кормилица. Анна глянула в ее сторону, улыбнувшись лишь сильнее. — Берта! А я уже поздравила брата! Лью с улыбкой позволил сестре покинуть свою постель. — Прошу прощения, она, верно, добавила Вам хлопот? — обращаясь ко Лью, женщина склонила голову. — Анна, ступайте в комнату, Вам стоит снять ночную сорочку. Девочка подбежала к нянечкам и кормилице, невинно и с детской теплотой улыбаясь. — Пойдёмте, Вам нужно переодеться и спускаться к родителям. Госпожа Элиза и господин Джонатан уже давно ждут вас с братом,— всё продолжала причитать старушка. — Хорошо! — Анна побежала в комнату, а нянечки — хвостиком за ней. Берта покачала головой: — Ох уж эта госпожа... — вздохнула женщина, слегка прихрамывая направившись за Анной. — Наряженная в платьице нежно-голубого оттенка, украшенного цветами и белым кружевом, девчушка сбегала вниз по лестнице. Голову украшал небольшой венок из искусственных ромашек, а волосы были заплетены в косы. За большим столом в помещении восседали трое: мать, отец и средний брат. Женщина приветливо улыбнулась: — Доброе утро, моя дорогая. Анна подбежала к графине и в меру собственных возможностей обняла ту за талию, прижавшись к пышной груди матери. — Мама! А я уже поздравила брата с днём рождения! — воскликнула девчушка. — Какая умница. Садись за стол и завтракай, сегодня будет долгий приём, — мягко ответила Элиза, поглаживая волосы дочери. Девочка же кивнула, исполнив сказанное. Вскоре к семье спустился и Лью, уже, конечно , полностью приведший себя в порядок после сна. Глава семейства встал из-за стола, увидев сына, и протянул тому коробочку с подарком: — С юбилеем, сын мой, — твердо, но в то же время по-родному тепло начал мужчина. — Эти часы на двадцать лет подарил мне мой отец. Храни их с достоинством. — Слушаюсь, отец, — поклонился юноша, приняв подарок. — В обед начался приём. Пожаловало множество гостей и знатных семей, один гость уважаемей другого. И каждый из них, словно по какой-то негласной команде, пытается подольститься к влиятельному хозяину. Комплименты, завистливые и неискренние, льются отовсюду, фальш так и чувствуется в словах и действиях людей. Посмотришь — смешно станет. Анна крутилась вокруг брата, боясь отойти. Столько незнакомых лиц, тяжело узнать хоть кто-то своего. Ко Лью подошла юная леди, держа за руку мальчика, примерного ровесника Анны. Лью улыбнулся гостье и поклонился: — Леди Энн Милвертон, рад видеть Вас. — Выглядите прекрасно, мистер Лью, — Энн улыбнулась в ответ, поправляя нежно-розовое платье. Граф же, приветливо улыбнувшись, поблагодарил женщину. Мальчишка рядом с ней, прячась за юбкой, глядел на Анну. Видно было лишь два янтарных глаза, закрытых серебристой чёлкой. Анна улыбнулась и сделала первый шаг к мальчику. Страха тот не внушал. — Привет! А как тебя зовут? — девочка с широкой улыбкой подошла к нему. — Энтони... а как Ваше имя, Госпожа Джеймс? — мальчонка явно смутился, однако сделал взаимный шаг навстречу, покинув свое незамысловатое укрытие. — Я Анна! Хочешь, покажу тебе наш сад? — Анна, кажется, преисполнилась энтузиазмом в преддверии. Лью и Энн наблюдали за детьми со спокойной улыбкой. Энтони, спрашивая разрешения, посмотрел на Госпожу Милвертон. — Иди, но не смей покидать сад, — поручила госпожа. Мальчонка же радостно кивнул, а Анна, не растерявшись, схватила того за руку и потянула за собой. Дети, радостно вереща и переговариваясь лишь о понятным им двоим вещам, вышли на территорию сада. Улица встретила их легким ветром, обдувающим всё тело, нагло залезающим под одежду и тормошащим волосы. Анна и Энтони лишь сильнее улыбнулись — ощущение, словно, покинув душное помещение и выйдя на свежий воздух, они преисполнились внутренней детской энергией, что идет из самых недр души. И сам сад, кажется, почувствовал это. Различные растения будто так и тянули свои стебли к детям с желанием мягко погладить их кожу, получить от них же немного ласки и к себе. Ветви деревьев осторожно раскачивались на ветру, наклоняясь то в одну сторону, то в другую. Цветы дарили саду незабываемый аромат, нежным шлейфом тянувшийся по всей территории. Анна и Энтони бегали друг за другом, разыгрывая различные сценки, выдумывая всяческие занятия, сопровождающиеся невинным детским смехом. В самом разгаре игры к Анне подошла матушка, в то время гуляющая по двору со своей приятельницей. Она осторожно сняла с шеи кулон и отдала дочери. Движения ее были не такими ровными и спокойными, как обычно, а пестрили резкостью, словно та пребывала в страхе, однако старалась скрыть собственные чувства. — Анна, возьми этот кулон и беги в тайную комнату, я скоро приду, — тоном, не терпящим отклонений, приказала госпожа. Прекрасное лицо ее было омрачено. Да, точно, она явно была испугана. Но разве могла маленькая девочка этого понять? Анна кивнула матери, взяла Энтони за руку и побежала в тайную комнату, скрытую в домике кухарки под полом. Мальчик же резко остановился, отдёрнув кисть. Анна в недоумении глянула на него, а мальчишка отвёл взгляд, робко прошептав: — Сестра не разрешала уходить из сада... Анна вздохнула, сжав губы. — Хорошо... мы ведь ещё встретимся? — Мы встретимся, я обещаю, — улыбнулся мальчишка. Со спокойным сердцем Анна быстро побежала к домику кухарки и, зайдя, ловко спряталась в потайной комнате. Спустя какое-то время в домик ворвались неизвестные люди. — Девчонки и тут нет? — послышался грубый мужской голос. — Ну и бог с ней, она совсем дитя, помрёт не с голоду, так от болезни, — противостоял ему другой. — И то верно. Анна так и не смогла понять, что произошло. Она просидела до вечера в ожидании матери. Но та так и не явилась. Девочка с тяжестью на душе по итогу вылезла из комнаты, побежав прямиком в поместье. Зайдя в бальный зал, она замерла на месте, побледнев. Кругом лежали тела гостей, кровь алыми пятнами была повсюду. На оборванной нежно-розового цвета шторке, ранее висящей на окне, как игрушки на ёлке висели Элиза, Джонатан, Лью и средний брат Алекс. Девочка испуганно пошатнулась, не в силах отвести ошарашаннего взгляда от тел любимых ей людей. Она случайно задела свечу, стоявшую на столе позади. Анна задрожала, падая на пол. Тело вдруг сделалось ватным, а ноги потеряли всякую опору. Вокруг девочки образовался огненный круг, но выбраться из огненного заточения Анне приходилось не по силам. — Аня! Окликнул знакомый голос. Дядя Альберт — неужели это он?