Глава шестая: «у меня погибла любимая мышь, я в трауре»

Анна думала провести день в библиотеке с чашкой чая, в полном спокойствии и уединении с собой, а не разгуливая по различным местам для всяких толстосумов, от общества которых организм бесстыдно посылает рвотные позывы. Отговорок, конечно, на ум приходило бессчётное множество: начиная от «что-то у меня кашель», заканчивая «у меня погибла любимая мышь, я в трауре» и тому подобная несуразица. И мозг продолжает накидывать уйму по причин, благодаря которым, казалось, можно было бы дать достойный отказ, однако если она откажет и об этом узнает дядюшка, простит ли он этого ей? Она и без того долго сидела под его крылом. К тому же, дядя её человек такой: хороший, но до ужаса упрямый. Если что-то решил, значит, будет идти к своей цели во что бы то ни стало, а помешай ему кто-либо — сразу избавится, без суда и следствия. И отныне его цель — замужество Анны. Но хочет ли она этого брака? Явно нет. У неё совершенно другие цели. Однако, если так подумать, брак может помочь отвести лишние взгляды, а Энтони — стать неплохим инструментом. — Ох, я не смею отказать, — улыбается Анна. — Но не могли бы Вы подождать за дверью? Мне нужно привести себя в порядок. Слова прозвучали без нотки искренности, и Энтони явно не настолько глуп, чтобы этого не заметить. Графине лишь оставалось надеяться, что он поймет, примет нежелание девушки как данность да оставит ту в покое, более не тревожа. Однако у юноши уже имелись собственные планы, отрекаться от которых тот не собирался. — Хорошо, не торопитесь, я подожду столько, сколько потребуется, — улыбнулся Энтони в ответ. Граф сделал шаг назад, прикрывая за собой двери. Как только юноша покинул помещение, Анна села на кровать и вздохнула, спрятав лицо в ладонях. Еще один день, наполненный красками, но совсем не теми, которыми бы хотелось. Словно художнику дали целую палитру цветов, а он выбирает лишь два: черный да белый. Смешивает их между собой, подбирая разные оттенки, а получается все один — серый, не более. И горе-художник закрашивает им весь свой холст, всю свою картину, имя которой — жизнь Анны. Внезапно раздался стук, дверь осторожно приоткрылась, и послышался нежный, как свирель, голос: — Госпожа Анна, могу я войти? — на пороге появилась служанка — девушка с копной рыжих вьющихся волос, глазами, цвета грецкого ореха, и белым личиком, усыпанном веснушками. Губы ее были растянуты в нежной приветливой улыбке. — Кэтрин! Входи, конечно! Увидев служанку, Анна оживилась. Мрачность ее стала менее заметной, а тревога и страх сменились лёгкостью. Её дорогая подруга и единственный партнёр в танце на минном поле, коем ощущалась жизнь среди знати, один из самых близких людей, оставшихся у графини на свете, — именно эта яркая, словно Солнце, девушка, всегда готовая подставить надёжное плечо на протяжении всех десяти лет, что они знакомы. До чего быстротечно время. Кэтрин улыбнулась и зашла, поклонившись. — Что это за юноша? — уточнила девушка уже тише. Графиня недовольно вздохнула. — Мой жених. Дядя решил, что мне пора осознать прелести замужества, — Анна закатила глаза и, поднявшись со своего места, нехотя подошла к шкафу для выбора платья. — Ох, госпожа! Я готова взять Вас под венец раньше, раз господину Альберту так не терпится! Анна представила реакцию дяди и усмехнулась. Если бы он это услышал, вены на его лбу точно бы вздулись и посинели, лицо приобрело красный, как спелый томат оттенок, а сам он ворчал и бурчал, как столетний старик. — Мой дядюшка явно не переживёт такой трагедии, — посмеялась Анна. Дядюшка ее из тех, кому не просто не нравится, когда кто-то идёт против его воли, — он это ненавидит и нередко начинает показывать свой скверный характер. Анне всегда было противно от этой его черты. Господин Альберт любит контролировать, играя из себя кукловода, однако ума ему для этой роли не особо хватает. И чтобы приберечь свои последние нервные клетки, Анна играет роль послушной марионетки, лишь изредка бунтуя и показывая своё действительное "Я". — И всё-таки, если Ваш муженёк посмеет обидеть мою госпожу... Я ему! Кэтрин пригрозила кулаком и рассмеялась, а Анна — ей в ответ. До чего же, на самом деле, приятно, когда есть кому постоять за тебя. Когда есть человек, полностью находящийся на твоей стороне. Человек, способный заставить тебя улыбаться в самое темное время. — Позвольте мне, — продолжила служанка. Она подошла к шкафу, встав рядом с Анной, намекая тем самым на выбор наряда по собственному вкусу. Оглядев все имеющиеся вещи и слегка поразмыслив, она достала нежно-голубое платье с ажурным воротничком и рукавами-фонариками, доходивших лишь до сгиба локтя. Среди аксессуаров подыскала небольшую диадему, что украсит будущую прическу, и подобрала белые коротенькие перчатки из легкой ткани, дополнив образ белыми туфлями. — Понимаю, Вы предпочитаете темные оттенки, однако мне показалось, что Вам безумно подойдёт такой образ. Анна глянула на одеяние, и улыбка спала с ее лица. — Возможно...