Глава восьмая. « В далёком детстве она подарила мне улыбку, и теперь я хочу сделать то же самое.»

Анна недоуменно осмотрела вошедшую девушку. Глаза незнакомки светились тревогой. Почему на ее лице так явно читается страх за нее, Анну? — Ох, моя дорогая! Сколько тебе всего пришлось пережить... Отныне всё будет хорошо. Незнакомка всё продолжала прижимать руку юной графини к собственной груди. Та лишь в непонимании хлопала глазами. Она окончательно вернулась в сознание и чувствовала себя не столь скверно, как то думали другие. Мир пред глазами вновь обрёл прежние краски, не искаженные недавним приступом панической атаки. Однако заместо страха в душе Анны поселились непонимание и неизвестная лёгкая горечь. Стоило бы поразмышлять над ответом усерднее, дабы полностью не упасть в глазах чужих людей. Если, конечно, пасть ниже ещё возможно. Анна слабо хмурит брови, пока разум судорожно перебирает достойные варианты комбинаций слов. Нечто стоящее яро отказывается приходить на ум, но не успела графиня укорить себя, как голос подал Энтони: — Энн, госпожа Анна только что пришла в себя. — Мужской голос, словно бархат, обволакивает однотонные стены помещения и душу Анны мягким светом. На секунду даже кажется, что сейчас всё в полном порядке. — Думаю, Вам стоит повременить с эмоциями. Женщина, до сего момента по-матерински укрывающая ладонь юной графини в собственных руках, растерянно забегала глазами меж чужих лиц. В этом её взгляде Анна успела прочесть резкую осознанность. Незнакомка резво вскочила с кровати, заставив тем самым Анну содрогнуться — совсем немного, однако плечи заметно сжались и чуть поднялись вверх. — Ох! — Воскликнула та. — И правда... Пожалуй, оставлю вас наедине. Энн пролепетала что-то ещё себе под нос, но до того неразборчиво, что Анна едва смогла разобрать в её бормотании очертания слов. Незнакомка помедлила ещё какое-то время — она несмело, однако в то же время осторожно провела по чуть спутанным волосам графини, а затем, склонив голову, поднялась с кровати и неспешными шагами, эхом отливающимися от вертикальных поверхностей, покинула помещение. — Приношу свои извинения, — вновь подал было голос Энтони. — После рождения ребёнка она стала слишком эмоциональной. Ответом графу послужила тишина. Услышав имя незнакомки, Анна невольно вспомнила тот роковой день, укрывшийся в закромах её памяти навсегда. Она вспомнила беседу брата с многочисленными знатными особами и загадочного мальчишку. В голове начал выстраиваться пазл из кусочков происходящего сейчас и прошлого, картинки складывались меж собой, однако то было лишь догадками. Не всё склеивалось воедино. Из мыслей Анну вытащило теплое прикосновение чужих рук. Объятия. Энтони с влажными глазами оглядел Анну, прижимая к груди. В янтарных, напоминающих два ясных солнца глазах читалась нескончаемая просьба о прощении. Анна замешкалась. Она не знала, что делать, но внезапно внутри графиня почувствовала себя в безопасности, как когда-то давно рядом с братом. Анна укуталась в чужие объятия, словно бабочка в кокон, и ощутила необыкновенное облегчение. Вызванная минутами ранее неловкость сошла, тревога даже не думала появляться вновь. Так странно. Чувствуя своей кожей тепло и свет, что исходили от Энтони, согревающие и освещающие всё на его пути, она утопала в крепких руках и старалась не думать ни о чем. — Вы ведь не хотите этой свадьбы? — И это абсолютно не те слова, что Анна ожидала услышать. По крайней мере, не здесь и не сейчас. Графиня сжала губы и отпрянула. Несколько мгновений взор её был обращён исключительно к юноше пред собой, но после девушка забегала глазами в разные стороны. Ведь всего минуту назад помещение было заполнено другими людьми — слугами, — и на подобные личные вопросы в присуствии чужаков отвечать совершенно не хотелось. Однако на данный момент единственные, кто находились в комнате, — это сама Анна и Энтони. Когда остальные успели покинуть их? Вышли вместе с госпожой Энн? Сразу после неё? В мягких объятиях графа Анна совсем потеряла бдительность. Девушка вновь вернула своё внимание юноше, прежде чем начать: — Дядюшке нужен этот брак, и я понимаю его цели. Однако Ваши мотивы я не могу понять. На лице графа появилась неловкая улыбка. Совсем небольшая — уголки губ едва ли поднялись на несколько миллиметров. Энтони улыбался глазами. По его загорелому лбу скатилась капелька пота. Граф еле слышно выдохнул, а после, заведя руку за шею, потер её в поиске слов. За время их знакомства Анна впервые видела, чтобы он в растерянности лез за словом в карман. Девушка еще сильнее сжала губы от непонимания резкой смены чужого настроения. — В детстве я был очень пугливым ребёнком, — неспеша, наконец, разрезал тишину Энтони. Голос его звучал на несколько тонов тише, однако в нём сквозила всё та же знакомая уверенность. — Не любил шумные места и цветы считал отвратительными. Однако однажды я встретил девочку с глазами цвета звёзд и волосами оттенка фиалок Рейхенбаха. Мы виделись впервые, но она с таким невиданным мне ранее для девчушки мужеством сделала шаг ко мне, так уверенно говорила, что я без раздумий пошёл с ней в сад по одному лишь её зову. Та девочка показала мне до чего прекрасны цветы, хотя в тот день я смотрел лишь на один. Повисла неловкая пауза. Воцарившаяся вновь тишина стала настолько ощутима, что, кажется, если протянуть руку, можно её поймать. Что-то в душе Анны перевернулось. Сделало огромный кульбит, причём несколько раз. Неизвестное чувство начало разливаться по груди топлёным молоком, обволакивая внутренности. Энтони продолжил: — В далёком детстве она подарила мне улыбку, и теперь я хочу сделать то же самое. Анна быстро захлопала глазами, сжав легкое одеяло в своих руках. Ей совершенно нечего было сказать. Все мысли и тревоги улетели из головы, и единственное, что занимало весь разум — это человек, сидящий напротив всего в полуметре. Девушка чувствовала на себе чужое взгляд, осторожно скользящий по чертам её лица, осматривающий каждый их сантиметр, не пропуская ни единой мелочи. От такого пристального внимания можно сгореть. И ведь правда — глаза Энтони горели, но не огнём ненависти, не высокомерным зелёным пламенем, а солнечным. Горели тёплой, как и вся его натура, улыбкой. Такой искренней, льющейся из самой души, из самых её далёких мест. Весь словарный запас Анны сузился лишь до одного слова: красота. Это именно то, что сейчас она видела перед собой. Красоту, исходящую от человека, сидящего рядом. Его нежность, искренность, доверие. Всё то, чего Анна не видела так давно. Всё то, о чем она успела позабыть. Всё то, что ей, на самом деле, так нужно. И она действительно хочет признаться хотя бы самой себе, что с этим человеком, с Энтони, ей по-настоящему комфортно и тепло. Хочет отметить это вслух, однако не может вымолвить ни словечка — все слова застряли в горле в неспособности выходить.