Глава девятая: "Вы ведь тоже считаете эту игру в любовь абсурдной?"

Раннее утро. Анна, не так давно раскрывши глаза, все еще сонная стояла у огромного окна выделенных ей на ночлег покоев, смутно припоминая события предыдущего дня. Энтони не выходил из её головы. Его вчерашние слова, действия и этот взгляд. Он был наполнен нежностью и желанием заботиться. Невольно Анна вспомнила, как горячо любимая матушка, прижав ее к своей груди, объясняла: «Когда человек влюблен, его глаза светятся особым светом, его невозможно не заметить. Они становятся ярче, выразительнее, более живыми. Влюбленные глаза излучают тепло и нежность, которые передаются другому человеку, заставляя его чувствовать себя особенным и желанным. Прошу, дитя моё, никогда не перепутай этот взгляд с каким-либо другим, каким бы похожим он ни был». Глаза Энтони, пускай светящиеся теплом и притягивающие, выглядели сущим обманом. Их вчерашний диалог казался сыром в мышеловке — выглядел привлекательно, однако, стоит лишь повестись на сладкие речи, мигом окажешься в ловушке. «— В далёком детстве она подарила мне улыбку, и теперь я хочу сделать то же самое. Граф еще долго глядел на Анну в ожидании ответа. Всё его существо словно светилось праведным светом надежды. Казалось, ещё совсем немного, и над его головой засверкает ангельский нимб. — Энтони, Ваши речи сладки, будто мёд. Но Вы ведь тоже считаете эту игру в любовь абсурдной? Свет чужой ауры в миг рассеялся. Граф слегка повёл плечами, на его лицо опустилась тень. В радужках глаз словно отразился блеск металла. Молчание с его стороны затянулось надолго. — Да, — наконец выдохнул юноша. — Я считаю также.» Пусть даже то согревающее мгновение и казалось теми самыми искренними чувствами, о которых говорила ей маменька, происходящее не вызывало полного доверия. Какие чувства могут появиться всего лишь за несколько суток? Глупости. К тому же Энтони, даже несмотря на то, как искренне он показывал доброжелательность своих намерений, все равно виделся Анне смутным силуэтом в густом тумане. От размышлений девушку отвлёк появившийся внезапно граф. Он стоял рядом с приоткрытыми дверьми, неотрывно глядя на Анну. На его лице не было ни беспокойства, ни теплой улыбки. Губы слились в тонкую линию, а брови недовольно съехали к переносице. В руках и позе читалось явное напряжение. — Мои родители уже ожидают Вас внизу. — Тон его сталью прорезал расстояние между двумя молодыми людьми. Энтони еще какое-то время простоял в тишине, опустив глаза в пол. О чем он раздумывал, какие решения принимал — этого абсолютно было не понять. Внезапно на лицо графа вновь опустились спокойствие и безмятежность. Он окинул последним взглядом девушку, а после бесшумно скрылся, так и не дождавшись ответа. Место его сменили служанки, окружив Анну возмущениями: «да как хватило совести в таком виде встречать нашего господина?». Графиня не успела ничего возразить — ей тут же стали заниматься слуги. Не прошло и часа, как Анну привели в порядок и вытворили за дверь. Служанки, однако с госпожой по статусу вели себя, будто ровня ей. Решив, что возмущаться на них сейчас бесполезно, Анна двинулась вдоль по огромному коридору, осматриваясь. Везде царила атмосфера роскоши и изысканности. Стены были украшены картинами в позолоченных рамах, на полу лежал пушистый ковер, смягчающий шаги. Вдоль стен стояли старинные шкафы и комоды, наполненные различными вещами, что передавались из поколения в поколение. Вдоль шли изящные светильники со свечами внутри, в ночи освещающие коридор мягким светом. Из больших окон лилось солнечное свечение днём. Атмосфера в поместье Милвертонов была совершенно другой — не такой мрачной, как в поместье дядюшки, однако более пугающей. Вся эта роскошь вгоняла в дрожь, хотелось бежать куда подальше. А ведь Анне придётся здесь жить, если она выйдет замуж за Энтони. За неё уже всё решено. Она сделает это без всяких условий и шанса на отказ. Анна спустилась по винтовой лестнице и вышла в гостиную. На кремового оттенка диванчике сидел Энтони, а напротив него в кресле — неизвестный графине мужчина средних лет. Завидев Анну, Энтони натянуто ласково улыбнулся и указал ей на свободное место рядом с собой, однако не успела она ступить и шагу, как мужчина поднялся и подошёл к ней, укрыв обе ладони девушки в собственных. — Моя дорогая, ты так похожа на свою мать! — воскликнул он слегка охрипшим голосом. Он улыбался, с соболезнованием поглаживая чужую ладонь. Анне совершенно не нравилось, что каждый в этом доме пытался нарушить её личное пространство всякими способами. Она графиня. Человек благородной крови. Как они смеют так бесцеремонно вторгаться в её границы? Не слишком ли много о себе возомнил Энтони и вся его родня? Она хотела вырвать свои ладони из чужих рук и сбежать, дав по лицу противному старику, как бы неблагородно сие действие ни выглядело. Но бежать ей некуда. Даже родной дядя не встанет на её сторону. Единственная, кто смог бы защитить её — это Кэтрин. Но что она может? — Анна, я помню тебя ещё совсем крошкой, — продолжал незнакомец. — Ох, кто бы знал, что та малышка станет такой изящной и красивой юной леди! Как жаль, что Джонатан и Элиза не могут разделить этот счастливый миг с нами. И пусть слова его звучали искренне, пусть слышались нотки грусти, однако глаза его горели ненавистью и отвращением. Так смотрит лис, ослабляющий бдительность жертвы, дабы напасть. Анна сделала небольшой шаг назад в желании оказаться дальше от этого человека хотя бы на такое незначительное расстояние, ведь полноценно убежать отсюда точно не получится. Эта семейка вызвала у неё уйму подозрений. А в особенности человек, стоящий напротив сейчас. Из некого транса её вывел Энтони. Он положил руку на плечо мужчины, сжав его, и произнес: — Отец, не примите за грубость, но Анне неприятны такие бесцеремонные прикосновения. Прошу проявить уважение к комфорту моей невесты. Анна выдохнула, благодарно кивнув Энтони, однако в голове крутилось лишь одно: что же не так с этой семейкой?