1986. Часть 7. День Колумба.

День Колумба.

      Перешагивая через ступеньки, я быстро спустился на первый этаж. Оставалось только завязать галстук и можно было идти.       Я остановился у зеркала в гостиной. Поправил зеленый пиджак, стряхнул невидимые пылинки с рукавов, провёл ладонью по воротнику рубашки.       Непривычно. Я очень редко надевал этот костюм. Затем потянулся к галстуку, но пальцы на секунду замерли. В отражении я выглядел старше. И это почему-то напрягало. — Мама была бы в восторге.       Голос раздался сзади. Спокойный. С лёгкой хрипотцой. Я обернулся. Отец стоял в дверном проёме, опершись плечом о косяк. Скрещенные руки, усталый взгляд — привычный образ. Но сегодня… что-то было иначе. Он не улыбался, но в глазах впервые за долгое время не было пустоты. Там было что-то… мягкое. Почти тёплое — гордость. И это выбило сильнее, чем любой крик. На секунду захотелось подойти ближе. Сказать что-то нормальное. Или просто… обнять. Но я только кивнул. — Наверное. Он медленно оглядел меня с головы до ног, оценивающе. — Галстук криво. — Спасибо, я в курсе. Он хмыкнул, подошёл ближе, потянулся и одним движением поправил узел. Чётко, уверенно, как будто делал это тысячу раз. Как будто всё ещё умел быть… отцом. — Вот так. Пауза. Мы стояли слишком близко. И в этой тишине внезапно стало тяжело. — Я сегодня патрулирую, — наконец сказал он, отступая. — Не хотелось бы увидеть тебя среди оборванцев, распивающих спиртное. Я усмехнулся. — Не увидишь. Я планирую быть дома задолго до комендантского часа. Он кивнул. Но не сразу, словно проверял, верю ли я сам себе. — Смотри у меня. Он развернулся, собираясь уходить, но остановился у двери. — Дерек. Я поднял взгляд. — Да? Он замялся на долю секунды. Слишком короткую, чтобы назвать это слабостью, но я заметил. — Если… — он нахмурился, — если что-то случится… не лезь один. Странная фраза. Слишком не к месту. Я прищурился. — О чём ты? Он покачал головой. — Ни о чём. И ушёл. Дверь закрылась. Я остался один. Снова. Посмотрел в зеркало. Галстук — идеально. Костюм — идеально. Всё как надо. Только внутри нет. Я выдохнул, взял куртку и направился к выходу.

***

      Через час я уже стоял в спортзале, среди шума, света и чужого смеха. Музыка гремела, лампы слепили, кто-то кричал, кто-то танцевал. Праздник. День Колумба. Идеальный вечер, если не считать того, что внутри всё было слишком далеко от этого слова. — Один? Я обернулся. Передо мной стояла Эмили. Фиолетовое платье с плиссированной юбкой красиво двигалось при каждом её шаге. Из-за каблуков мы были почти одного роста, и она смотрела прямо в глаза. — Жду кое-кого… А где?.. — я огляделся в поисках Билла. — Он возится с оборудованием, как обычно, — она закатила глаза. — Билл говорил, что ты придёшь с Кэнди. Пауза. Она протянула стакан с вишнёвым пуншем. — Не хочешь выпить, пока ждёшь? — Да, я позже возьму… Эмили наклонила голову, прищурилась. — Ты не понял. Выпить. Она выделила слово. Я нахмурился. — У тебя там алкоголь? Она ничего не сказала. Только приподняла брови и улыбнулась. Этого было достаточно. — Тебе вообще-то пятнадцать… — И? — она фыркнула. — Только не говори, что никогда не пробовал сидр. Я покачал головой. — Где ты это взяла? — Я не выдаю дилеров, Никсон. Не будь занудой. Она буквально вложила стакан мне в руку. Я посмотрел внутрь. «Девушка Билла… вряд ли это подстава…» Я сделал небольшой глоток: газ, сладость, и сразу терпкая горечь. Я поморщился. — Ну как? — Эмили смотрела с искренним интересом. — Жить можно. — Прогресс, — усмехнулась она. — Захочешь ещё — скажешь. Она вдруг отвлеклась, вытянула руку. — Смотри. Твоя принцесса пришла. Я автоматически обернулся. Но это была не Сара. Кэнди. Розовое платье, как у фарфоровой куклы. Локоны, ободок, блеск ткани под светом. — Я к сцене, — бросила Эмили, забирая стакан. — Не теряйся. Кэнди заметила меня и тут же направилась ко мне, быстро цокая каблуками. — Дерек, привет! Она выглядела… идеально. Слишком идеально. — Привет. Я натянул улыбку. — Ты… классно выглядишь. — Спасибо! — она пропищала. — Я так переживала, что опоздаю! Я кивал. Слушал. Отвечал. Но мысли уже уплывали. Кэнди убежала к одноклассницам и села на скамейку, увлечено болтая. Такая простая и легкая. Не такая, как Сара. Я снова остался один. Музыка усилилась. Свет приглушили. И вдруг— — Дерек! Я обернулся. Сара. Сереневое сверкающее платье. Длинное. Пышное. Как же ей оно шло. Волосы убраны по бокам, макияж, изящные ключицы. Она подошла ближе. Слишком близко ко мне. — Майкл ушёл с друзьями, а я не хочу пропустить этот танец… Она чуть улыбнулась. — Потанцуем? Сердце пропустило удар. Я кивнул. Слишком быстро. Музыка была медленной. Заиграла гитара. Сара положила руки мне на плечи. Я — ей на талию. Аккуратно, очень аккуратно, почти с трясущимися пальцами. Мы начали двигаться в такт. Я чувствовал её тепло. «Только бы не покраснеть…» Я бросил взгляд на сцену. Билл и Эмили пели. Улыбались друг другу. Настоящие, живые. Билл заметил меня. Его глаза расширились. Он явно не ожидал увидеть такую картину. Ровным счетом как и я. Я тут же отвернулся. «ДЬЯВОЛ! Как же неловко…» — У Билла красивый голос… — тихо сказала Сара. — Они так подходят друг другу… — Да… — выдохнул я. — Подходят. Она приподняла бровь. — Я не ослышалась? Ты же был против. — Был. Пауза. — Просто… иногда ошибаюсь в людях. Эмили оказалась неплохой девчонкой. Она улыбнулась. — Тебе идёт эта рубашка. — Не очень люблю деловой стиль. Надеваю только по праздникам. Пауза. И вот оно, то, что сидело внутри у меня долгое время. И его время настало… — Сара… Я сжал пальцы. — Прости, что не верил тебе. Голос стал тише. — Я был… не тем другом, которым должен был быть. Она посмотрела на меня внимательно. Я отвёл взгляд. — Ты мой друг. И… я правда хочу, чтобы ты это знала… Ком в горле. Слова застряли. Она не дала договорить. Крепко обняла. Я замер. Не двигаясь, почти не дыша. Она отстранилась и улыбнулась. — Я знаю, Дерек. Правда. И дальше как удар. — Я очень ценю тебя. Ты, Кэнди, Бобби… вы — лучшее, что у меня есть. Самые лучшие друзья! Пауза. — Я помню, как мы познакомились… Ты починил мой шкафчик. Она засмеялась. — Ты мне тогда сразу понравился. Я даже подумала, что влюбилась! Сердце резко ударило, забилось. — Но это было просто… просто порыв эмоций. Улыбка. Лёгкая. — Ты мой друг и я очень дорожу тобой.

И всё.

Внутри стало пусто.

Словно звук выключили.

Она похлопала меня по плечу и отстранилась, подбирая подол платья. — Я найду Майкла. Увидимся еще! Ушла. Растворилась в толпе. Я стоял, не двигаясь, не думая. Пока не увидел, как она обняла Майкла. Он поднял её, закружил, а она смеялась. Из колонок заиграла «And I love you so», одна из любимых песен Билла у Элвиса Пресли. Музыка будто издевалась… Или это судьба?.. — Хотел бы я танцевать с тобой под неё… Но теперь это не моя песня. Я резко сорвался с места. К сцене. К Биллу. — Есть сигарета? Билл приподнял бровь. — С каких пор? — Дай. — Никсон, нас вообще-то курить с восемнадцати лет можно! Подожди еще два года… — ДАЙ МНЕ ГРЕБАНУЮ СИГАРЕТУ! Он замолчал. Молча достал самокрутку и спички. Незаметно сунул в мой карман. Что-то сказал, но я не услышал.       Холод ударил в лицо. Резко. Слишком больно. Я вылетел на улицу, словно меня вытолкнули. Воздух обжёг лёгкие, но легче не стало. Наоборот, стало еще хуже. Музыка из зала глухо пробивалась сквозь стены. Я усмехнулся. — Издеваетесь?..       Пальцы дрожали. Я с трудом достал сигарету, чиркнул спичкой — не с первого раза. Пламя дрогнуло, почти погасло, но я успел поднести его к кончику. Первый вдох. Жёсткий. Горький. Я закашлялся, но тут же затянулся снова, сильнее, глубже. Как будто можно было выжечь это изнутри. «Я даже подумала, что влюбилась…» Голос Сары не выходил из головы. Я зажиурился. — Хватит!.. Но мысли не остановить: Её смех. Ее взгляд. Как шла рядом. Как говорила моё имя. И каждый раз — я просто стоял. — Какой же я… идиот… Слова сдавили изнутри. Я ударил кулаком по колонне. Раз. Кожа лопнула. Боль пришла — но не та. Слишком слабая. Ещё удар. — ДА КАК Я НЕ ПОНЯЛ?! Голос сорвался. Глухо отразился от стен. Сигарета выпала из пальцев, тлея на асфальте. Я смотрел на неё, будто не понимал, как она там оказалась. Как и всё остальное. — Всё же было… Перед глазами вспышками: Ее глаза, руки, улыбка. Как она остановилась у двери. Как сказала «спокойной ночи». Как обернулась. Как… — Всё было передо мной! Я сжал голову руками. Будто можно было остановить мысли. Прижался спиной к стене и «стек» вниз по ней. — Я просто… не понимал. Тишина. Только дыхание. Рваное. Сбитое. И вдруг — чёткое. Жёсткое. Как удар. — Я ведь люблю её. Слова прозвучали вслух. И мир словно остановился. Не «нравится». Не «важна». Не «друг».

Я. Люблю. Её.

И именно в этот момент стало по-настоящему больно. Не резко—медленно. Как будто что-то внутри разорвали — аккуратно, без спешки. Я сидел на корточках. Ноги просто не выдержали бы. Руки повисли. Взгляд в никуда. — Поздно… Шёпотом. Почти без звука. И это слово оказалось страшнее всего. Потому что в нём было всё. Все упущенные моменты. Все несказанные слова. Все «потом». Которых больше не будет. Все письма. — Я опоздал… Голос дрогнул. И вот тогда — первый настоящий надлом. Не злость. Пустота. И за ней — боль. Я сжал кулаки, но сил уже не было даже злиться. — Она с ним… И я ничего не могу сделать… И это было хуже всего—бессилие. Полное бессилие. Я опустил голову. Плечи дрогнули, но слёз не было. Только тяжёлое, давящее чувство, будто внутри стало слишком тесно для собственных мыслей. — Я сам всё это сделал… Тихо. Почти спокойно. — Сам всё… упустил. Шаги. Кто-то рядом сел. Щелчок спички. Дым. Но я не сразу это понял. Потому что в тот момент внутри меня что-то окончательно надломилось. И назад дороги уже не было. — Никсон… ты как труп. «Билл. Конечно же» — Воды? Я покачал головой. — Что произошло? Пауза. Я смотрел в никуда. — Ничего. Глухо. — Дерек, брат. Он пересел напротив. — Я отвезу тебя домой. — Не хочу. — Никсон… Он схватил меня за плечо. — Поговори со мной. Я медленно перевёл на него взгляд. И впервые не смог скрывать больше. — Я опоздал, Билл. Тихо, отчаянно. — Я, кажется… всё просрал. Билл нахмурился. — О чём ты вообще? Я усмехнулся. Криво. — Да всё о том же… о чём ты и говорил. Он пару секунд смотрел на меня. И вдруг понял. — Сара?.. Я отвёл взгляд. Молчание было ответом. — Серьёзно?.. — он выдохнул. — Никсон, ты… Он замолчал, подбирая слова. — Ты сейчас мне говоришь, что всё это время… — Да, — перебил я. — Всё это время. Просто я не догонял. Я хмыкнул. Безрадостно. — Логика, знаешь ли. Всё пытался объяснить. — И как, получилось? — Ага, — кивнул я. — получилось. Объяснил себе так, что теперь внутри кошки скребутся. Я провёл рукой по лицу. Билл сел рядом. Не шутил. Не подкалывал. И это уже было плохим знаком. — Ты ей сказал? Я усмехнулся. — Ты издеваешься? — Понял. Он почесал затылок. — И давно ты… — Не знаю, честно. Может, с самого начала. Пауза. — Может, просто не хотел признавать. Билл выдохнул через нос. — Ну ты и… Он покачал головой. — Гений… — Спасибо, Билл! — Нет, правда. Ты просто наблюдал, как она с другим… — Билл, — тихо, но жёстко сказал я. Он замолчал. — Ладно. Пауза. Холод становился ощутимее. — И что теперь? — спросил он. Я пожал плечами. — А что теперь? Глухо. — Она с ним. — Это не приговор. Я посмотрел на него. — Ты сейчас серьёзно? — Да. Он пожал плечами. — Люди расстаются. — Отлично, — усмехнулся я. — Буду ждать, пока они расстанутся? — Я не это имел в виду. — А что? Билл замолчал на пару секунд. — Я имел в виду… что ты ещё ничего не сделал. Я фыркнул. — И не сделаю. — Почему? Я посмотрел на него. — Потому что она счастлива. Тишина. — Ты сам видел. Голос стал тише. — И я не собираюсь всё ломать только потому, что… я. Билл долго молчал. Потом кивнул. — Ладно. Но по выражению его лица было видно — он не согласен. Просто не давит на меня. — Тогда хотя бы не убивай себя из-за этого, — добавил он. Я усмехнулся. — Поздно. Дверь заскрипела. — Так вот вы где! Голос Эмили. Живой, резвый, слишком контрастный. Она вышла к нам и сразу поморщилась от холода. — Господи, вы как два бомжа тут сидите… Она остановилась, внимательно посмотрела на меня. И улыбка с её лица сползла. — Оу… Пауза. — Всё настолько плохо? Билл только выдохнул. — Хуже. Эмили закатила глаза и подошла ближе. — Дай угадаю… девочка? Я хмыкнул. — Какая ты проницательная. Она присела передо мной, наклонилась, заглядывая в лицо. — Сара? Я поморщился. — Можно без допроса? — Нельзя. Она пожала плечами. — Это важно. Я отвернулся. — Да. Тихо. — Сара… Она кивнула. Как будто всё стало понятно. — Тогда поздравляю. Я посмотрел на неё. — С чем? — С тем, что ты официально влип. Она усмехнулась. Но мягче, чем обычно. — И это не лечится. Билл фыркнул. — Очень поддержала! — Я реалистка. Она снова посмотрела на меня. Уже серьёзно. — Ты ей сказал? — Нет. — И не собираешься? Я пожал плечами. — Зависит от одно… — От чего? Пауза. — От того, смогу ли я это пережить. Она хмыкнула. — Спойлер: не сможешь. Я усмехнулся. Слабо. — Отлично. — Но, — добавила она, — привыкнешь. Тишина. Холод. Дым от сигареты почти рассеялся. Эмили поднялась и протянула мне руку. — Вставай. Я посмотрел на неё. — Зачем? — Потому что, Никсон, — она наклонилась ближе, — если ты сейчас продолжишь сидеть здесь и жалеть себя, завтра будет ещё хуже. Пауза. — А внутри всё то же самое. Она чуть улыбнулась. — Так что давай. Встал и пошёл обратно! Хотя бы сделай вид, что тебе нормально. Билл кивнул. — В этом она права. Я выдохнул. Посмотрел на их руки. На секунду. И всё же поднялся. Медленно. Ноги ещё подрагивали. Но я встал. — Вот и умница, — сказала Эмили. Я фыркнул. — Не начинай. — Поздно. Она развернулась к двери. — Пошли. У нас там праздник, если вы забыли. Я сделал шаг. Потом ещё один. И только на секунду обернулся назад. В темноту двора, где было тихо. Но… я всё равно пошёл внутрь. Потому что выбора уже не осталось.

***

      Дом встретил меня тишиной—Свет не горел. Отец, еще патрулирует. Мертвая тишина. Я на секунду замер в дверях, держась за ручку, как будто кто-то должен был окликнуть, но нет.       Я закрыл дверь. Щёлкнул замок. Скинул кроссовки, не глядя, куда они улетели. Куртку бросил на стул и прошёл в гостиную. Каждый шаг звучал громко. — Мда… — протянул я. Я остановился посреди комнаты и огляделся. Всё как обычно. Я сел на диван, наклонился вперёд, уткнулся локтями в колени, провел руками по волосам. Медленно выдохнул. — Друг. Я усмехнулся. — Ну конечно. Кивнул сам себе. — Просто. Друг. Откинулся назад, уставившись в потолок. — Ты реально «гений», Никсон. Я закрыл глаза и сразу— «Ты мне сразу понравился…» Я резко открыл их. — Не надо. Тихо. — Просто… не сейчас. Я сел ровнее, сжал кулаки. — Это ничего не значит. Руки повисли. — И что теперь? Тишина. Конечно, кто мне ответит? Я хмыкнул. Закрыл глаза. И зря. Сразу картинка— Она смеётся, он её поднимает, кружит. Её руки у него на плечах. Я резко открыл глаза. Сжал зубы. — Да пошло оно всё… НАХЕР! Тихо. Сквозь зубы. Я провёл рукой по лицу. — Я же видел… Голос стал тише. — Она счастлива. И вот это — самое дерьмовое. Потому что… Я замолчал на секунду. И только потом, почти неслышно сказал: — …я люблю её. Слова прозвучали странно, как будто не мои. — Серьёзно? Усмехнулся. — Вот сейчас? Я покачал головой. — В пизду… Я откинулся на спинку дивана. Потолок расплывался перед глазами. Я еще какое-то время просто сидел и смотрел в пустоту. Думал… ни о чём и сразу обо всём. Потом резко выпрямился. — Хватит. Я встал, поднялся на втрой этаж в свою комнату, прошёл к столу, выдвинул ящик сел за стол. Достал ручку и лист бумаги. Пару секунд просто смотрел на чистую страницу. Пальцы дрожали, но я всё равно наклонился и начал писать:

«Дорогая Сара,

Я не знаю, зачем это пишу. Ты всё равно этого не прочитаешь.

Наверное, потому что если не скажу это хотя бы так — просто взорвусь.

Ты сегодня сказала, что я тебе сразу понравился.

Знаешь, это худшее, что я мог услышать.

Потому что я понял, что всё это время… у меня был шанс.

И я его просто не заметил.

Я думал, что всё можно объяснить.

Что это просто привычка.

Просто дружба.

Просто… ты.

А оказалось — нет.

Оказалось, что это совсем не просто.

Я не скажу тебе этого вслух.

Потому что ты счастлива. Даже с этим придурком, Тёрнером!

И я не хочу быть тем, кто это разрушит.

Но я люблю тебя.

И, кажется, уже давно.

Вот и всё.

Ничего не изменится.

Просто теперь я это знаю.»

Я отложил ручку, выдохнул, провел рукой по лицу. — Отлично.       Я перечитал письмо. И сразу понял — я его не отправлю. Как и все остальные. Я аккуратно сложил лист, открыл ящик стола и положил туда, к остальным. К тем, которые никто никогда не прочитает.       Я медленно встал. Тело казалось тяжёлым. Снял рубашку, бросил куда-то на стул, лег на кровать, не раздеваясь до конца. Повернулся на бок, уставился в стену. Тишина снова задушила. Но теперь она была… привычной. Я закрыл глаза и почти сразу— ее образ. Я сжал челюсть. — Спи уже… Дебил! Пробормотал я, но мысли не отпускали. Они Крутились снова и снова. Пока в какой-то момент я просто не вырубился. Не потому что успокоился, а потому что сил больше не осталось…