1986. Глава 14. Фавн… неужели я это реально видел?

До участка я домчался быстрее, чем успел сформулировать хоть что-то внятное для отца. Легкие жгло, в боку кололо острой болью. В руке я сжимал фотографию Джона — ту самую, из архива. «Только бы отец был на месте. Только бы, ЧЁРТ ПОБЕРИ, он был на месте». У крыльца дежурила патрульная машина, свет в окне кабинета горел. Он здесь. Я рванул дверь на себя, влетел в коридор и едва не впечатался в женщину с папкой под мышкой. — Ослеп, что ли?! — возмутилась она, отшатнувшись. — Простите. Я промчался мимо стойки дежурного, мимо доски объявлений и допотопного кофейного автомата. Дверь в кабинет отца была приоткрыта. Он сидел за столом, прижимая трубку плечом к уху, и одновременно делал пометки в блокноте. Рубашка мятая, рукава закатаны по локоть, волосы всклокочены, а под глазами залегли глубокие тени — он выглядел так, будто не спал несколько суток, но сейчас это волновало меня меньше всего. — Пап. Он поднял глаза и нахмурился, мгновенно оценив мой взъерошенный вид. — Перезвоню, — сухо бросил он в трубку. Отец опустил её на рычаг медленно, и уже одно это движение сказало мне: сейчас начнется. — Что ты здесь забыл? — Нам нужно поговорить. — Дерек, если это снова школа, Сара О’Нил или ваши догадки… — Это не догадки. Я шагнул к столу и выложил перед ним снимок. Отец скользнул по нему равнодушным взглядом, но через секунду его лицо изменилось. Он взял фото двумя пальцами, поднес ближе к лампе и задержался на нем дольше, чем нужно. «Неужели он понял?..» — Где ты это взял? — спросил он, и тон его упал до опасного минимума. — Неважно. — Очень даже важно. — Сара нашла. Мы уверены — Джон уводит детей в лес. Нужно выезжать прямо сейчас! Отец с демонстративной медлительностью положил фотографию обратно на стол. — Кого «их»? — Ты прекрасно знаешь, кого, пап. — Нет, Дерек. Я знаю лишь то, что мой сын сует мне под нос старую фотографию и разговаривает так, будто это вещдок по делу, а не очередная страшилка, которую вы с друзьями состряпали на досуге. — Это не страшилка! Я сам услышал, как сорвался мой голос, и сжал зубы до скрипа. «Спокойно. Не ори. Заорешь — станет только хуже» Я заставил себя вдохнуть глубже. — Выслушай меня. Мы уже ошибались, когда думали, что всё закончилось. Сэм, Кэнди, Бобби… Всё это — звенья одной цепи. Сара примерно представляет, куда Джон мог их увести. Ребята собираются у леса, а я пришел за тобой, потому что ты шериф и потому что, черт возьми, ты мой отец. На последних словах отец резко поднялся со стула. — У леса? «Вот, значит, за что ты зацепился. Разумеется» — Да. — Дерек, ты серьезно сейчас заявляешь мне, что вы снова туда собрались? — Мы не гулять идем! — А как это называется? — Мы пытаемся успеть! — Успеть к чему? Ты вообще понимаешь, что несешь? — Понимаю куда лучше, чем тебе кажется! Отец обошел стол и остановился в шаге от меня — слишком близко. В ноздри ударил запах кофе, табака и одеколона. Он был зол, но за этой злостью я различил страх. — Ты никуда не пойдешь, — отрезал он. Я моргнул, не веря. — Что? — Ты меня слышал. — Пап, сейчас не время для твоих запретов. — Именно сейчас — самое время. — Там люди могут погибнуть! — Поэтому в лес отправится полиция, а не банда подростков, которым приспичило поиграть в следователей. Меня словно хлестнули по лицу. — Поиграть? Я усмехнулся, почти с отвращением. — Ты думаешь, мы играем? — Я думаю, ты напуган, — жестко ответил он. — И думаю, что Сара О’Нил напугана. За последние недели вы повидали достаточно, чтобы лишиться способности принимать адекватные решения, но я не позволю тебе бежать в чащу только потому, что какая-то девчонка сказала: «Доверься мне». — Не смей так о ней говорить! Отец осекся. Я тоже. Фраза вырвалась быстрее, чем я успел прикусить язык. «Блять!» Поздно. Отец уже смотрел на меня иначе — пристальнее, тяжелее. — Вот оно что… — Только не начинай. — Она тебе совсем голову заморочила? — Да при чем здесь это?! — При том, что ты готов ломануться в лес к черту на кулички только потому, что Сара сказала, что «примерно» знает дорогу. — Потому что она права! — Ты не можешь этого знать! — А ты не знаешь наверняка, что она ошибается! Мы замолчали. В кабинете повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов над дверью. Секунда за секундой. Отец отвел взгляд первым. Он взял со стола фотографию, снова всмотрелся в нее и вдруг произнес глухо: — Я уже однажды опоздал. У меня внутри всё сжалось в тугой ком. — Пап… — Не надо! Он вскинул ладонь, отсекая эту тему. — Просто не надо. Ты останешься здесь. Я разберусь сам. — Ты мне даже не веришь. — Я верю, что ты напуган. — Это не одно и то же. — Сейчас — одно. Я резко развернулся к двери, но отец перехватил меня за плечо и удержал на месте. Не грубо, но крепко — так, чтобы я осознал: спокойно уйти он мне не даст. — Дерек. — Отпусти. — Нет. — Отпусти меня. — Нет! Он почти прорычал это. Я дернулся, но его пальцы сжались только сильнее. — Ты сядешь в моем кабинете и будешь ждать, пока я вернусь. Если понадобится — я лично отвезу тебя домой и запру дверь снаружи. — Ты не можешь так со мной обращаться. — Могу. Я твой отец. — Да что ты! Вспомнил наконец?! Слова ударили ему в лицо. Я увидел это по его глазам, и в ту же секунду мне стало стыдно. Но недостаточно, чтобы подчиниться. Отец медленно разжал пальцы. — Сядь, — приказал он севшим голосом. — Пап… — Сядь, Дерек. Пока я не сделал того, о чем мы оба пожалеем. Я сел. Спорить дальше было бесполезно. Отец направился к выходу, выглянул в коридор и окликнул дежурного: — Коллинз! Присмотри за ним. Никого не впускать, его — не выпускать. Я скоро вернусь. — Пап, ты серьезно? Он не ответил. Сунул фотографию во внутренний карман куртки и вышел, плотно закрыв за собой дверь. «О-ХРЕ-НЕТЬ!» Я застыл секунд на десять, а может, на двадцать. Слушал, как отец обменивается короткими фразами в коридоре, как хлопает входная дверь. Потом медленно поднялся. Кабинет отца я знал лучше, чем комнаты собственного дома. В детстве, когда меня не с кем было оставить, я часами торчал здесь: сидел на диване, рисовал на оборотах старых бланков, лазил по ящикам стола, пока отец делал вид, что работает. И я прекрасно помнил про старое окно за шкафом. Оно выходило в узкий задний двор, заставленный мусорными баками и пожарной лестницей. Отец вечно твердил, что раму заклинило, но я-то знал: если надавить снизу и резко дернуть ручку на себя — оно откроется. Я подошел к двери и прислушался. — Коллинз? — позвал я. — Чего тебе? — донеслось снаружи. — В туалет надо. — Потерпишь. «Мразь» — Коллинз, серьезно, я сейчас обоссусь прямо тут! — Шериф сказал не выпускать. Терпи. Я закатил глаза. «Ладно. Значит, окно» Я бесшумно отодвинул стул, забрался на него и дотянулся до рамы. Пальцы сорвались с ручки. Я беззвучно выругался. Еще попытка. Надавить снизу, ручку на себя. Еще раз. Рама пронзительно скрипнула, и я замер. За дверью не шелохнулись. «Давай…» Я потянул сильнее — окно поддалось. Я просунул голову наружу: задний двор пуст, только баки, мокрый асфальт и забор. До земли не так высоко, но достаточно, чтобы при неудачном падении подвернуть лодыжку. «Очень вовремя будет сломать ногу, Никсон». Я перевалился через подоконник, зацепился курткой за щеколду и едва не заорал в голос. Ткань с треском разошлась по шву. Я рванулся, освободился и спрыгнул. Приземлился паршиво — колени прошило болью, ладонь проехалась по шершавому асфальту, сдирая кожу. — Чёрт… На пальцах выступила кровь, но я почти не чувствовал ее. Не до того было. Я поднялся, с натугой захлопнул окно снаружи и бросился к забору. Перемахнул не с первой попытки: соскользнул, приложился бедром о доски, но в итоге перевалился на другую сторону. С улицы донесся чей-то окрик: — Эй! Кто там?! Я не стал проверять, заметили меня или нет. Просто побежал. Участок остался за спиной, а в голове колотилась единственная мысль: я опаздываю. «Сара уже там. Майкл тоже там. Кэнди, наверное, уже позвала его. А я торчу тут как идиот». Я мчался по переулкам, срезал через школьный двор, через пустую парковку у запертого магазина. Ветер резал горло, легкие горели огнем. Когда впереди наконец проступила черная линия леса, я сбавил шаг. У кромки уже стоял Майкл. Заметив меня, он ничего не сказал, лишь посмотрел так, будто ждал за спиной еще и моего отца. Я отвернулся, не желая слышать его голос. Через пару минут появилась Сара. Она скользнула глазами по Майклу — быстро, почти не задерживаясь, и сразу повернулась ко мне. — Где мистер Никсон? Я выдохнул, чувствуя, как злость снова поднимается к горлу. — Лучше не спрашивай. Он мне не поверил и запер в участке. Еле сбежал. Сара на миг прикрыла глаза. Майкл, стоявший чуть поодаль, тихо усмехнулся. — Просто супер. Шерифа нет, полиции нет, взрослые нам не помогут, а мы собираемся идти в лес непонятно куда? Я повернул голову в его сторону. — Можешь не идти. — Я не тебе вопрос задавал. — А я не просил отвечать. Майкл шагнул ближе. Не угрожающе, скорее, как парень, который привык, что ему не хамят мальчишки из младших классов. «Только попробуй устроить здесь цирк, Тернер, я же и ударить могу» Но Сара встала между нами прежде, чем я сделал ответный шаг. — Прекратите. Сейчас не время. — Согласен, — процедил Майкл, не сводя с меня взгляда. — Поэтому неплохо бы понять, кто вообще с нами. — Должны подойти Черные Драконы. Я сжал челюсти. — Ты все-таки пошла к ним? — Да. — Сара… — Дерек, мы это уже обсуждали. Ее взгляд стал жестким. Я хотел ответить что-то в духе: «Прекрасно, теперь нами будет командовать уличная шайка, потому что взрослые самоустранились». Но за спиной хрустнула ветка. Мы одновременно обернулись. Из темноты вышел Билл. Первым делом я увидел не его лицо, а бейсбольную биту. Она лежала у него на плече, обмотанная светлой изолентой на рукояти. Потом знакомую черную куртку, встрепанные волосы и сигарету за ухом, которую он, кажется, так и не прикурил. Выглядел он так, будто собрался не в лес, а на серьезную разборку. Я замер. — Билл? Он остановился в паре шагов и оглядел Майкла, Сару, потом меня. На его лице не было привычной ухмылки, ни дурацкого «хаюшки», ни наигранного веселья. Только напряжение. — Никсон. Всего одно слово, но от него стало хуже, чем от крика. — Ты что здесь делаешь? — спросил я. Билл чуть качнул битой. — Гуляю. Очень люблю активный отдых на ночь глядя. «Даже сейчас ты паясничаешь». — Билл. Он вздохнул и кивнул в сторону Сары. — Она позвала. Я медленно повернулся к ней. — Ты позвала Билла? Сара выдержала мой взгляд. Ни тени вины — только спокойная уверенность. — Да. — Зачем? — Потому что он твой друг. От этих слов что-то болезненно дернулось внутри. «Друг» После всего, что я ему наговорил. После того, как назвал жополизом, после того, как ударил по самому больному — по Эмили, по его выбору, по тому, к чему вообще не имел права прикасаться, — он стоял здесь. Билл перехватил мой взгляд и усмехнулся одними губами. — Не смотри так. Я сам не в восторге. — Тогда зачем пришел? — Потому что Сара сказала, что вы идете в лес, и что вам, скорее всего, понадобится помощь. — Мы бы справились сами. — Ага. Конечно. Ты же у нас бессмертный. — Я серьезно, Билл. — И я серьезно, Дерек. Мы замолчали. Майкл переводил недоуменный взгляд с меня на него, не понимая, что происходит, — и это было к лучшему. Сара понимала больше. Она стояла рядом и не вмешивалась, будто знала, что этот разговор должен состояться без лишних свидетелей. Билл опустил биту и упер ее концом в землю. — Я знаю, что мы поругались. Я отвел взгляд. — Сейчас не время. — Вот именно. Сейчас не время делать вид, что тебе плевать. Горло сдавило. «Блять.» Я засунул руки в карманы, чтобы спрятать кулаки. — Я наговорил лишнего. — Да что ты? — Билл приподнял брови. — Реально? Я фыркнул, но смех застрял в груди. — Я потом нормально извинюсь. — Окей. Потом и послушаю. Он сказал это легко, но глаза оставались серьезными. — А сейчас, — продолжил он, снова закидывая биту на плечо, — давайте уже решим, куда идти, пока нас не нашли родители, копы, маньяки или кто там у вас сегодня по расписанию. Майкл скривился. — Нам не нужна толпа! Билл лениво повернул к нему голову. — Тебя забыл спросить, Тернер. — Слушай, Янг… — Нет, это ты послушай. Если хочешь помериться силой — выбери другой вечер. Я сегодня не в настроении. Майкл открыл было рот, но Сара резко оборвала его: — Хватит. И он замолчал. Странное зрелище: все мы такие разные и напуганные — стояли на одной стороне леса. Не «вместе», до этого было далеко. Но Билл… Я снова посмотрел на него. — Тебе правда не обязательно идти. Он даже не улыбнулся. — Надо. — Билл, это не твоя проблема. — Твоя проблема — моя проблема. Я хотел возразить, но он перебил раньше: — Я своего брата не брошу. Тишина после этих слов повисла густая, почти неловкая. Я смотрел на него и не знал, что сказать. Впервые за долгое время не нашел ни сарказма, ни грубости, ни дурацкой шутки, за которую можно спрятаться. Только почувствовал, как внутри что-то болезненно ослабло. Не до конца, но достаточно для того, чтобы стало легче дышать. — Придурок, — тихо сказал я. — Сам такой, — отозвался он. Сара едва заметно улыбнулась. И именно в этот момент с другой стороны дороги послышались голоса и шаги. Я обернулся. К лесу стягивались Черные Драконы. Похоже, вечер все-таки обещал быть веселым. — Ну что, булки мнём? — нервно переступил с ноги на ногу Вишня. — Может, двинем уже? — Нет, надо Аарона дождаться, — буркнул Бурый. Майкл резко развернулся к нему. — Нельзя терять ни минуты. — Скажи спасибо, что мы вообще помогаем, — огрызнулся Бурый. Я стиснул зубы. Внутри всё было натянуто до предела. Лес стоял перед нами сплошной черной стеной, и чем дольше мы мялись у края, тем сильнее казалось, что он смотрит в ответ — молча, как зверь, который не торопится нападать. — Вы как хотите, а мы идем, — бросил я и шагнул вперед. Сара тут же поймала меня за рукав. — Нам нужны все. Я опустил взгляд на ее пальцы, сжимавшие мою куртку, — всего на секунду, потом поднял глаза. — Аарон нагонит. Времени нет. — Никсон прав, — неожиданно подал голос Билл. Я обернулся. Он стоял чуть позади, с битой на плече, и смотрел не на меня, а в лес, куря сигарету. Лицо напряженное, губы сжаты. — Чем дольше стоим, тем больше шансов, что потом уже некого будет вытаскивать, — добавил он. Бурый фыркнул, но спорить не стал.       Мы вошли в лес. Лунный свет едва пробивался сквозь кроны, цеплялся за мокрые ветви, скользил по стволам и тут же тонул в темноте. Под ногами хрустели прелые листья, но даже этот звук казался слишком громким — будто мы нарушали тишину, которая царила здесь задолго до нас и не собиралась прощать вторжения. Я шел рядом с Сарой — не слишком близко, но достаточно, чтобы успеть схватить ее, если что-то случится. За спиной тяжело сопел Майкл, где-то сбоку перешептывались Драконы. Билл двигался чуть позади, и временами его бита глухо задевала ветки. Тук. Тук. Тук. «Прекрасно, Никсон. Теперь у нас есть метр девяноста безрассудства с битой. Сразу спокойнее стало…» — Этот ублюдок… Джон, — процедил Майкл. — Пусть только попробует тронуть Бобби! Я покосился на него. — Мы найдем его. Голос прозвучал увереннее, чем я себя чувствовал. — Это понятно, — протянул Вишня. — Только куда теперь? Сара остановилась как вкопанная. Я замер следом. Впереди зашелестели листья — не так, как шелестят от ветра. Рвано, лихорадочно, живо. Потом донесся голос — тихий, неровный, словно человек разговаривал сам с собой или с кем-то, кого мы не могли видеть. Из-за деревьев вышел Джон. Я вцепился в рукав Сары прежде, чем успел осознать движение. Она даже не вздрогнула, только пристально смотрела на него. Джон шел медленно. Голова чуть склонена, взгляд остекленевший. Он не видел нас или делал вид, что не видит. Губы шевелились, но слов было не разобрать. Поднялся ветер — холодный, липкий, он скользнул по шее, забрался под воротник, и меня передернуло. Сара обернулась к нам. — Идите за мной, — прошептала она. — Сара… — начал я. Она посмотрела на меня, и я заткнулся. Потому что в ее глазах горело то самое выражение: упрямое, испуганное, уже все решившее за нас. Мы двинулись за Джоном. Чем глубже мы заходили, тем сильнее менялось пространство. Деревья стояли плотнее, ветви нависали ниже, а земля стала мягкой, податливой — будто мы ступали не по лесу, а по желе. А потом деревья расступились и появилась поляна. В центре высилась деревянная статуя — огромная, искривленная, фигура с рогами, вонзившимися в небо. Багровый лунный свет падал на нее так, будто сама луна сочилась кровью. По кругу, в неглубоких земляных углублениях, лежали дети, присыпаные фиолетовым морозником. Внутри у меня всё сжалось. Бобби. Я увидел его почти сразу. Очки съехали набок, лицо бледное, рот приоткрыт. Он лежал неподвижно, опутанный фиолетовыми цветами, будто спал. — Бобби… — выдохнул Майкл. В его голосе впервые не было злости. Только ужас. Джон стоял на коленях у одного из углублений. Запустив руки в цветы, он что-то нашептывал — нежно, почти ласково. Меня затошнило. Майкл рванул вперед. — Я его убью! Я поймал его за куртку и дернул назад. — Тихо! Спугнешь! — Да пусть! — И что дальше?! Ты видишь, что здесь творится? — Вижу, что мой брат лежит там, в земле! — Я тоже его вижу! Слова сорвались резче, чем я хотел. Майкл замер. Я отпустил его, тяжело дыша. «Держи себя в руках. Держи, мать твою!» — Вот псих-то… — пробормотал Вишня. — Доходяга детей крадет, — Бурый выхватил нож. — Его проучить надо. — Убери, — отрезал Билл. Бурый повернулся к нему. — Чего? — Нож убери, я сказал! — Ты мне не командуй, музыкант. Билл медленно опустил биту с плеча. — Что-то имеешь против? — Перестаньте, — прошептала Сара. — Хватит! Она смотрела на Джона. Я проследил за ее взглядом и увидел, как тот полез в карман. Игла. Хрустальная, тонкая. Острый кончик сверкнул в багровом лунном свете. — Джон! — крикнула Сара. Он поднял голову и замер. На миг его лицо сделалось обычным — человеческим, усталым, почти испуганным. А потом он улыбнулся. — Откуда ты… — тихо произнес он. — Впрочем, не важно. Вы пришли вовремя. — Урод! — взревел Майкл. Он сорвался с места. — Майкл, нет! — я успел лишь выдохнуть. Земля под ним пробудилась. Из-под листвы вырвались корни — толстые, темные, мокрые. Они обвили его лодыжки и рванули вниз. Майкл рухнул с глухим, страшным стуком. — Майкл! — вскрикнула Сара. Он попытался подняться, но корни поползли выше, сжимая ноги стальной хваткой. — В атаку! — заорал Вишня. — Повеселимся! — Бурый ринулся следом. Драконы бросились на Джона почти одновременно. — Придурки… — выругался Билл. Из леса вылетели олени. Не те безобидные, что иногда выходят на дорогу. Эти были огромные, черные, с мутными бельмами вместо глаз и уродливыми рогами, в которые вплелись фиолетовые цветы. Они налетели на Драконов, сбили с ног и придавили копытами к земле. Бурый заорал, Вишня взвизгнул так, что у меня похолодели пальцы. Всё случилось за несколько секунд. Майкл погряз в корнях, Драконы под оленями, Джон с иглой. И мы. Сара шагнула вперед, но я поймал ее за запястье. — Нет! — Дерек… — Нет, Сара! — Отпусти! — Даже не думай! Она попыталась вырваться — я сжал крепче. Не больно, но достаточно, чтобы она не бросилась на Джона так же безрассудно, как Майкл. — Он убьет их, — прошептала она. — А если ты сейчас бросишься, он убьет и тебя. — Дерек! — Я сказал нет! И тогда она вырвалась — резко, яростно. — Сара! Она кинулась на Джона. Я рванул следом, но Билл перехватил меня поперек груди и дернул назад. — Никсон, стой! — Отпусти! — Нет! — Билл, отпусти, она же…! — Я вижу! Он тебя размажет! Он держал меня обеими руками, прижимая биту локтем к боку. Сара попыталась расцарапать Джону лицо, но он увернулся с неестественной легкостью, будто знал каждое ее движение заранее, и резко оттолкнул ее. Прямо на меня. Я вывернулся из хватки Билла и поймал ее. Она врезалась в грудь, я пошатнулся, но удержал за плечи и прижал к себе сильнее, чем собирался. — Ты нормальная?! — выдохнул я ей в волосы. — Пусти меня… — Да успокойся ты! Джон посмотрел на нас почти с сожалением. — Я не хочу причинять тебе вред, так что не нарывайся. — Отпусти моего брата, сволочь! — прохрипел Майкл. Корни ползли выше: по рукам, к груди, к горлу. Майкл дергался, хрипел, но лес сжимал его, будто играл. — Жалкие букашки, — произнес Джон, и голос его изменился, стал глубже, страшнее. — Вы правда думаете, что способны противостоять Королю Леса? Билл рядом со мной тихо выругался. Сара дрожала — или это дрожал я. — Что тебе нужно? — спросила она. Джон посмотрел на нее так, будто она сморозила несусветную глупость. — Я хочу вернуть мать. Сара замерла. Я тоже. «Мать». От этого слова неприятно кольнуло внутри, и на миг перед глазами вспыхнуло лицо отца в участке: «Я уже однажды опоздал». — Но твоя мама умерла, — тихо сказала Сара. Джон резко обернулся. Тишина лопнула от его смеха — сначала тихого, потом громче, потом совершенно безумного. — Ах-ха… а-ха-ха… А-ХА-ХА-ХА! Он внезапно умолк и шагнул к Саре. Я выбросил руку, заслоняя ее, но Джон даже не взглянул на меня. Он рванул ее за плечо и выдернул из-за моей спины. — Не смей говорить о ней, — прошипел он. — Не смей! — Отпусти ее! — рявкнул я. Билл уже стоял в стойке, сжимая биту обеими руками. — Думаешь, твоя мама была бы рада тому, что ты творишь? — спросила Сара. Джон скривился. — Заткнись! — Она бы отвернулась от тебя, увидев, в какого монстра ты превратился! — Заткнись! Ты ничего обо мне не знаешь! Он заломил ей руки и швырнул на колени. Я метнулся вперед. Земля под ногами шевельнулась. Билл сгреб меня за куртку. — Никсон! — Не трогай меня! — Посмотри вниз. Я посмотрел. Из-под подошв, лениво извиваясь, выползали корни. Я окаменел. — Лишь Король Леса давал мне силы, — заговорил Джон, нависая над Сарой. — Лишь цель пробудить его удерживала меня на земле. И однажды он обратился ко мне. Ко мне! Его голос дрожал от экстаза, от безумия, что хотелось зажать уши. — Король Леса сказал, что для его оживления нужна не кровь животных, а кровь невинных. Кровь детей. Майкл замычал сквозь корни, забившие ему рот. Я дернулся к Бобби. Билл снова ухватил меня. — Дерек, не сейчас! — Там Бобби! — Я знаю! — Ты нихрена не знаешь! Он резко развернул меня к себе. — Дерек! — прошипел он. — Я знаю, что если ты сейчас побежишь, то окажешься рядом с Тернером, только проку от тебя будет меньше! Я хотел ударить его, правда хотел, но увидел его лицо. Он был напуган. Билл Янг — рокер, весельчак, парень, вечно делавший вид, что весь мир у него на откупе, — стоял передо мной белый как молоко и все равно удерживал, потому что иначе я бы сорвался. — Отпусти, — сказал я тише. — Нет. — Билл, прошу… — Не заставляй меня тебе врезать… Мы смотрели друг на друга секунду, а потом Джон достал иглу. Я перестал слышать Билла, перестал слышать Джона. Перестал слышать всё. Джон взял руку одного из детей и обнажил запястье. — Не тронь их! — крикнула Сара. — Они не виноваты! — Знаю, — спокойно ответил Джон. — Поэтому они мне и нужны. Игла вошла в палец мальчика. Выступила кровь — темная, густая. Она заструилась вниз, в прорези деревянного истукана. Я сорвался с места. На этот раз Билл не успел. — Нет! Я налетел на Джона сбоку — почти достал. Почти. Ветер взревел, оглушая. Ветви хлестнули по лицу, плечам, груди. Что-то обвило запястье, потом второе. Меня вздернуло вверх с такой силой, что воздух выбило из легких. — Дерек! — закричала Сара. Земля ушла из-под ног. Я повис над поляной. Корни и сучья сжимали плечи, грудь, живот. Вспыхнула боль — тупая, горячая. Я рвался, пытался освободить руки, но чем отчаяннее бился, тем крепче лес держал меня. Снизу Билл бросился к дереву. — Никсон! Он бил битой по ветвям. Раз. Еще раз. Еще. Глухие удары тонули в вое ветра, бита отскакивала, будто он стучал не по дереву, а по камню. — Отпусти его, сука! — заорал Билл. Я хотел крикнуть, чтобы он убирался, чтобы не лез, чтобы не подставлялся. Из горла вырвался только хрип. Джон расхаживал между углублениями, будто не замечая никого из нас. Он продолжал ритуал. Один ребенок. Второй. Третий. Бобби. Когда игла коснулась его руки, я снова рванулся — и в плечо словно вонзили раскаленный нож. — Не трогай его! Джон не обернулся. Кровь стекала в прорези статуи. Багровый свет луны стал ярче и тогда лес взорвался. Низкий гул прошел сквозь землю, стволы, кости. Ветви затрещали, статуя налилась алым сиянием. Билл снова ударил. Бита треснула. Я услышал этот звук даже сквозь бурю. — Билл! Он поднял голову. В ту же секунду одна из ветвей хлестнула его по лицу. Его отбросило назад, он перекатился через плечо и остался лежать. — Нет… Я дернулся так, что что-то хрустнуло в плече. Боль ослепила. А затем ветви внезапно разжались. Я падал. Поляна перевернулась. Небо. Деревья. Кровавая луна. Лицо Сары. Земля. Удар. Белая пелена. Темнота. Снова белое. Кто-то тряс меня за грудь. — Дыши, Никсон. Дыши, сука! Я разлепил веки. Надо мной нависал Билл. Левая бровь рассечена, кровь заливает висок, губа разбита. Он дышал тяжело, будто сам только что рухнул с высоты. — Только попробуй сдохнуть раньше меня! — прохрипел он. Я попытался сесть. Плечо пронзило такой болью, что к горлу подкатила тошнота. — Ауч… черт… — Лежи! — Сара… — Живая! — Бобби… — Пока тоже. — Пока? — я с трудом сфокусировался на нем. — Что значит — пока? Билл не ответил. Я повернул голову — Фавн оживал. Статуя больше не была статуей. Дерево трещало, изгибалось, огромные лапы выдирались из земли, рога вспарывали воздух. Существо медленно, неумолимо поднималось, и каждый его вдох звучал так, будто сам лес обрел легкие. — Ну вот, теперь я официально верю в любую херню, — пробормотал Билл. — Хотя… такого эффекта я, честно, не ждал. Я резко посмотрел на него. — Какого еще эффекта? Билл моргнул, будто осознав, что сказал это вслух. — Забей. Неудачная шутка. Фавн взревел. Звук ударил по ушам, по ребрам, по внутренностям. Сара упала на колени, зажимая голову руками. Я попытался встать — Билл придавил меня обратно. — Да ляг ты, блять, на землю! — Убери руки от меня! Мне надо помочь… — У тебя плечо походу вылетело! — Плевать! В этот миг Фавн ударил. Я не понял, кого именно. Увидел только, как Сара отлетела в сторону и безвольной куклой рухнула на землю. Мир сжался до точки. — Сара! Я все-таки вскочил. Ноги не слушались, плечо горело адским пламенем, перед глазами плавали черные пятна. Я сделал шаг, второй — и Фавн одним движением смел меня, впечатав в грязь рядом с Биллом. — Никсон! Голос Билла доносился будто издалека. Я не сводил глаз с Сары. Она пошевелилась. Жива. Жива. Фавн ходил вокруг детей, удерживаемых лианами и корнями. Он остановился возле маленькой девочки, склонился и заговорил голосом, от которого хотелось содрать с себя кожу. — А-а-ах… еще шестьдесят пять лет. — Он заберет их годы, — прошептала Сара где-то сбоку. Я обернулся. Она пыталась подняться: белое лицо, кровь на губах, одна рука прижата к ребрам. — Сара, не двигайся… Она меня не услышала. Позади Фавна, в сетях из цветов и корней, стояли на коленях Джон и Майкл. Майкл дергался, кровь лилась по щеке. Джон выкрикивал что-то Фавну, но тот смотрел на него как на ненужный инструмент. — У нас был уговор, человек, — пророкотал Фавн. — Я расторгаю его! — взвился Джон. Фавн склонил голову набок. — Ты не понимал, но всегда искал меня. Так получай желаемое — и страдай. — Нож мне в сердце… — пробормотал где-то Вишня. — Я правда это вижу? — К сожалению, да, — отозвался Билл и попытался встать. Я поймал его за рукав здоровой рукой. — Куда ты собрался? — Туда, — он пальцем показал на Майкла. — Билл, беги домой! Я сам… — Лежи! С вывихнутым плечом герой из тебя сегодня не выйдет. — Пошел ты! — Потом, Никсон. Он поднял биту — треснувшую почти посередине. — Янг! — крикнул Майкл. Билл обернулся. Майкл дернул подбородком в сторону Сары — Фавн снова поворачивался к ней. И тут случилась самая странная вещь за всю ночь. Билл и Майкл поняли друг друга без слов. — Справа, Тернер! — рявкнул Билл. — Сам вижу! — Тогда двигайся, мать твою! Майкл из последних сил рванулся из корней. Билл бросился первым. Он врезал битой по ноге Фавна. Раздался сухой треск. Не Фавна — биты. Она переломилась, но чудовище все же обернулось. — Сука! — крикнул Билл. Майкл в этот момент метнулся в другую сторону, пытаясь пробиться к Саре и детям. Фавн отмахнулся лапой, и Билл отлетел в сторону, ударившись спиной и головой о землю. — Билл! Он не ответил. Я пополз к нему. Плечо жгло так, что хотелось выть, но я полз: локти скользили по грязи, дыхание рвалось. — Билл… Он закашлялся. Живой. — Не ори… голова раскалывается. Я почти улыбнулся. Почти. Фавн снова повернулся к детям. Сара поднялась. — Нет… — прошептал я. — Сара, пожалуйста, не надо… Она побежала. Фавн схватил ее — сжал за горло и поднял над землей. Внутри меня оборвалось окончательно. Я попытался встать, но тело отказывалось слушаться. Боль, слабость, кровь, шум в ушах — всё слилось в один кошмар. Рядом пытался подняться Билл. Его шатало, он сплевывал кровь. — Билл, не… — Все в порядке! Он сжал обломок биты. Фавн отшвырнул Сару в сторону. Она упала, согнулась пополам, но тут же потянулась к ножу, выроненному Бурым. Дальнейшее стало рваным, как старый фильм. Сара вонзила нож в плечо Фавна. Майкл орал, чтобы тот не смел ее трогать. Драконы пытались подняться — Фавн столкнул их головами, и они рухнули ему под ноги. Джон, шатаясь, всадил другой нож в спину бывшего господина. Фиолетовая кровь заструилась из раны. На секунду я подумал: получилось. Но рана заискрилась и начала затягиваться на глазах. Фавн наступал на Джона. — Ты ведь знаешь, что меня не убить, — произнес он. — И всё же надежда умирает последней, верно? Я видел, как Сара подползла к Бобби. Слышал, как она что-то шепчет, бьет его по щекам, пытаясь разбудить. Бобби очнулся и закричал. Фавн схватил его за шиворот и вздернул над собой. — Нет! — взревел Майкл. Сара метнула камень, он попал Фавну в висок. Он медленно повернулся к ней. Я никогда не забуду этот взгляд. В нем плескалось нечто ужасное: интерес. Как у ребенка, решившего оторвать насекомому крылья просто потому, что может. Фавн отбросил Бобби и двинулся к Саре. — Смотри, — прохрипел Билл. — Что? — Игла. Я проследил за его взглядом. Хрустальная игла лежала на земле в паре метров от Майкла. Майкл тоже ее увидел. Окровавленный, едва живой, но взгляд его вдруг стал осмысленным. Билл все понял раньше меня. — Тернер! — крикнул он. Майкл дернулся, Билл поднялся на ноги. Сначала на одно колено, потом на обе ноги. Пошатнулся, сжав обломок биты двумя руками. — Билл, нет… — выдохнул я. Он даже не взглянул на меня. Фавн уже сгреб Сару за плечи, поставил на колени перед детьми, запрокинул ей голову и что-то зашептал. У меня даже не осталось сил кричать. Ничего, кроме ужаса. Билл сделал шаг вперед. — Эй! — крикнул он. Фавн не обернулся. — Эй, коряга! Вот теперь обернулся, медленно. Билл улыбался — с кровью на губах, совершенно безумно. — Я сказал — сюда смотри! Фавн отпустил плечо Сары. Хватило одной секунды — Майкл рванул к игле. Я видел все, как в замедленной съемке. Фавн двинулся к Биллу, Билл вскинул обломок биты, будто это могло его защитить. — Билл! — сорвался я.       Майкл вонзил иглу Фавну в спину. Чудовище застыло, а потом взревело так, что мир раскололся. Фавн попытался вырвать иглу, но руки не слушались. Спираль на лбу вспыхнула ярко, ослепительно, — и потом начала гаснуть. Фавн повернулся к Саре и схватил ее за руку. Она вскрикнула. Я поднялся. Не знаю как — просто поднялся. Сделал шаг. Второй. Но не успел. Фавн закашлялся, разжал пальцы, пошатнулся. Красный свет погас, словно перегоревшая лампа. Он рухнул на колени. Одеревенел. По телу побежали трещины. Ветер взвыл в последний раз, унося по кусочкам то, что осталось от короля леса.       А потом всё стихло, так резко, что тишина показалась оглушительной. Я стоял посреди поляны и не мог понять, жив ли я. В ушах звенело, плечо горело, во рту был привкус крови и сырой земли. Где-то рядом хрипло дышал Билл. Сара стояла на коленях, согнувшись от боли. Бобби смотрел на то место, где только что был Фавн, и, кажется, даже не моргал. Но потом я услышал другой звук. Тихий. Я повернул голову.       Джон лежал у корней, туда, куда его отбросило ударом. Сначала мне показалось, что он просто пытается подняться. Его пальцы скребли землю, цеплялись за траву, за мокрые листья, оставляя в грязи неровные полосы. Он открыл рот, будто хотел что-то сказать, но из горла вырвался только хрип. А потом его лицо начало меняться: кожа потускнела, щеки впали, под глазами появились морщины. Волосы у висков побелели, потом седина разлилась дальше, поглощая его тёмные пряди так же быстро, как огонь пожирает бумагу. — Что за хуйня происходит? — прошептал Билл рядом. Джон попытался вдохнуть, но вместо нормального вдоха вышел старческий, надломленный свист. Его руки задрожали. Пальцы стали тонкими, почти прозрачными. Он будто старел не год за годом, а десятилетие за десятилетием, прямо у нас на глазах. — Это ведь… — Билл сглотнул. — Он решил резко стать дедушкой? — Заткнись, Билл, — прошептал я. Джон поднял голову. Теперь перед нами лежал уже не тот странный парень с безумными глазами. Перед нами лежал старик. Он смотрел на небо и его губы дрогнули: — Мама?.. От этого слова по коже прошёл холод. Не такой, как от ветра. «Господи, жуть какая…» Где-то между деревьями шевельнулся туман. В красном лунном свете он казался почти фиолетовым. Тонкие нити стелились по земле, касались корней, цветов, обломков статуи. Джон протянул руку вперёд. Пальцы дрожали так сильно, что было больно смотреть. — Не уходи… — выдохнул он. Его рука повисла в воздухе. Джон улыбнулся, а потом его тело начало рассыпаться. Сначала пальцы, потом кисть. Кожа пошла трещинами, как старая кора, и осыпалась сухими серыми хлопьями. Ветер подхватил их, закружил над землёй вместе с фиолетовыми лепестками. Куртка опала пустой тканью, будто внутри больше ничего не было. Я смотрел и не мог отвести глаз. Человек, который хотел обмануть смерть, исчезал так, словно его никогда не существовало. Через несколько секунд от Джона осталась только смятая одежда, тёмное пятно крови на земле и несколько фиолетовых лепестков. Билл сел рядом со мной тяжелее и выдохнул: — Вот теперь я точно не знаю, что из всего этого рассказывать врачу, если меня всё-таки заберут в дурку… Я хотел сказать что-нибудь грубое, но вместо этого толкнул кулаком по плечу. Рядом валялась сломанная бита. Его волосы прилипли ко лбу, из рассеченной брови все еще сочилась кровь. — Ты идиот. Билл медленно поднял взгляд. — Сам такой. Мы оба смотрели на поляну, на очнувшихся детей, на Майкла с Драконами и на то место, где только что стояло чудовище. — Я же говорил, — прохрипел Билл. — Что? Он слабо усмехнулся. — Брата не брошу. — Придурок. — Уже было, Никсон. Теряешь хватку! Я хотел ответить ему, но за спиной сорвался голос Бобби: — Сара?.. Эй, Сара! Я резко обернулся. Она сидела на земле, почти сложившись пополам. Одной рукой зажимала бок, другой — сжимала хрустальную иглу. Бобби стоял перед ней на коленях, перемазанный грязью и дрожащими пальцами пытался обмотать вокруг её груди разорванную майку. — Нельзя ложиться, — бормотал он, и голос у него срывался в шёпот. — Слышишь? Нельзя. У тебя, кажется, рёбра… Сара, смотри на меня! Она попыталась кивнуть. Вместо этого она разжала пальцы и вложила иглу Бобби в ладонь — медленно, будто передавала не стекляшку, а что-то невероятно важное. — Нужно… вернуть… миссис Хилл… — Потом! — почти взмолился Бобби. — Всё потом. Только не отключайся! Я поднялся. Плечо прострелило так, что перед глазами заплясали белые точки, но я всё равно шагнул к ней. Раз. Второй. Земля плыла под ногами. — Сара? Она повернула голову на мой голос. Глаза мутные, расфокусированные, губы белые. Но она попыталась улыбнуться — через боль, через всё это. — Кажется… мы справились… И обмякла на руках у Бобби. — Сара! — крикнул я. Бобби прижал её к себе, испуганно, неловко, будто мог удержать не только тело, но и ускользающее сознание. — Она просто отключилась, — зачастил он, глядя то на неё, то на меня. — Просто отключилась. Дерек, она же просто отключилась, да?! Я хотел сказать «да». Хотел подойти, забрать её у него, поднять на руки, сделать хоть что-нибудь, но плечо снова обожгло, колени подломились, и я понял, что даже этого не могу. Даже сейчас.

Где-то далеко завыли сирены.

Я не обернулся…