1986. POV: Билл. I think «I Love Her»

POV: Билл Янг

Первое ноября. Суббота.

Я проснулся от ужасной сухости во рту. Язык буквально прилип к небу, в горле першило, а голова была залита свинцом, по которому долбили молотом. Я приоткрыл глаза, но тут же зажмурился от яркого света, пробивающегося сквозь щель между шторами. — Блять… Перевернувшись на другой бок, я натянул одеяло повыше и попытался снова уснуть. Не вышло. Желудок крутило, в висках пульсировало, а в мыслях варилась какая-то каша из обрывков: дом Сары, вечеринка, Эмили, Дерек… На последнем воспоминании я открыл глаза и несколько секунд залип в стену. «Твою мать…» Я вспомнил вчерашний разговор с Дереком, точнее, сначала я вспомнил его лицо: злое, напряженное, серьезное… Кажется, я много говорил. Очень много. Вчера меня конкретно прорвало. Я закрыл лицо ладонями. — Господи… Почему-то сейчас все это казалось еще более неловким, чем вчера. Может быть, потому что я был накуренный… Я убрал руки с лица и посмотрел в потолок. Всё же было нормально, нормальная жизнь. Да, местами дерьмо случалось, но жить было можно. А потом случился лес… И теперь я понятия не имел, как с этим справляться дальше. Я пытался, вчера даже неплохо получилось. Я закрыл глаза, и передо мной вновь промелькнула поляна, кровавая луна, дети, Фавн, Джон, кровь… — Блять! Зажав виски ладонями, я резко вскочил и несколько секунд сидел неподвижно, ожидая, пока всё перестанет плыть перед глазами. В дверь постучали. Я не ответил. Через пару секунд она распахнулась, и я увидел сестру. Хлоя… — Билл, мама сказала, чтобы ты спускался завтракать. Я плюхнулся обратно в кровать и натянул одеяло на голову. — Скажи маме, что я умер! — Ты же разговариваешь, значит, не умер. Ее детская непосредственность забавляла. Я выглянул из-под одеяла. Хлоя стояла в ночнушке с сердечками, рыжие волосы растрепаны. Она потерла глаза, подошла к моей прикроватной тумбочке, где лежали пачки с сигаретами, и потянулась к одной из них. Я тут же перехватил её руку. — Не трогай! Хлоя замерла. — Я не собиралась ничего трогать. — Вот и умница. Я убрал пачки в ящик, встал с кровати и тут же ухватился ладонью за спинку стула — перед глазами всё поплыло. — Сука… — прошипел я. — Тебе плохо? — забеспокоилась Хлоя. Я посмотрел на нее. Маленькая моя зараза. Ей было всего шесть лет, она могла бы оказаться в том лесу, в плену этого Фавна… Я тряхнул головой, прогоняя жуткие мысли. — Голова кружится… Скажи маме, что я умоюсь и спущусь, ладно? Хлоя кивнула и побежала на кухню. Я еще пару секунд смотрел ей вслед, потом медленно подошел к зеркалу. Волосы торчали во все стороны, глаза красные, лицо отекшее. Я наклонился ближе. — Пиздец, ну и красота… Выглядел я так, словно бухал всю ночь — на это и спишем. Я понюхал футболку и поморщился. От нее несло потом, сигаретами и коноплей. Быстро скинув её в корзину для белья, я достал из шкафа чистую.       Я спустился вниз минут через десять. Еще на лестнице учуял запах бекона и едва не блеванул. Обычно одного этого аромата хватало, чтобы сожрать всё на столе, но сегодня меня воротило так сильно, что я едва сдержал рвотный позыв.       На кухне уже собрались все. Мама пила кофе и читала газету; она уже была в служебной форме, с собранными в тугой хвост волосами. Отец стоял у плиты, повернувшись к нам широкой спиной. На нем была старая белая майка и домашние штаны. Рыжая борода еще не была причесана и торчала в разные стороны. Хлоя сидела за столом и ковыряла ложкой хлопья. Я молча подошел к холодильнику. — Доброе утро, — произнесла мама. — Ага. Я достал бутылку холодной воды и сделал несколько глотков прямо из горла. Отец обернулся: — Стаканы закончились? Я опустил бутылку. — Нет. — Тогда почему пьешь из горла? — Нравится мне так, — сдерзил я. Он посмотрел на меня пару секунд, затем снова повернулся к плите. Я поставил бутылку на стол и сел. Передо мной тут же появилась тарелка с яичницей и беконом. Я мрачно уставился на нее, пока отец садился напротив. — Приятного аппетита. — Я не хочу… Отец посмотрел на меня, мама оторвалась от газеты, даже Хлоя подняла голову. Я оглядел всех троих. — Что? Мама уставилась на меня, чеканя слова, будто робот: — Во сколько ты вчера пришел домой? «Ну вот, начинается». — Не помню, не смотрел на часы. — Хорошо отметили? — ехидно улыбнулась мама. Блять, я бы ответил как есть. Если убрать некоторые нюансы, отметили мы действительно круто… — Как видишь — голова трещит. — Я же говорила, много не пей! — Триша, они же подростки. Что им наши наставления! — перебил отец. — Главное, что все целы и вы отлично повеселились! — Муж, я конечно всё понимаю, но не расти из нашего сына разгильдяя. — Мам, — я закатил глаза и растекся по стулу. — Да, перепил. Ну прости меня! Мама нервно расправила газету и громко выдохнула. — Как Дерек себя чувствует? — Уже лучше, плечо почти восстановилось. — Я разговаривала с Джонатаном, он говорил, что Дерек почти перестал выходить из дома, поэтому интересуюсь. Я снова посмотрел в тарелку. Мне хотелось сказать, что нихрена Дереку лучше не стало, просто он умел делать вид, что всё в порядке. Я тоже умел, но у Никсона это получалось лучше. Мама встала из-за стола и поставила кружку в раковину. — Билл, мне нужно собираться, поможешь Хлое одеться? Я удивленно поднял брови. — А сама она не справится? Мама погладила меня по голове. — Будь другом. За вчерашнее тебя бы хорошенько выпороть, но я прошу лишь собрать сестру. Я тяжело вздохнул, допил воду из бутылки и встал из-за стола. — Пошли давай, собираться. Хлоя не двигалась. — Я еще не доела. В ее миске осталось одно молоко. — Там молоко осталось только, Хлоя. — Я его допью. Она взяла миску обеими руками и начала пить прямо из нее. Мама махнула рукой и ушла из кухни. Хлоя поставила миску на стол, вытерла рот рукавом и спрыгнула со стула. — Теперь пошли! Она побежала к лестнице, я медленно поплелся следом. Голова еще болела, но после выпитых пол-литра воды стало немного легче. Поднимаясь на второй этаж, я вспоминал вчерашний вечер. Вспоминал Эмили, ее взгляд, улыбку, запах её конфетных духов. И почему-то именно сейчас мне очень-сильно захотелось, чтобы она оказалась рядом. — Билли! Я поднял голову. Мы уже стояли в комнате Хлои, и та разложила на кровати несколько нарядов. Это были разные платья: розовые, желтые, блестящие. — Ты же понимаешь, что в ноябре ты такие платья носить не будешь? — Почему? — нахмурилась она. — На улице холодно. — Я надену колготки и свитер! — улыбнулась она и начала натягивать полосатые колготки. «Вот же зараза!» Она почти справилась с ними, пока дело не коснулось платья. Хлоя запуталась в ткани и застряла, когда просовывала голову в горловину. Я успел перехватить ее, когда она потеряла равновесие. — Стой ровно, я помогу. — Я уже взрослая! Я сама могу! — спорила она. — Ага, я заметил. Я помог ей надеть платье, застегнул молнию сзади, натянул поверх бежевый свитер. — Так, теперь тебя осталось расчесать. — Билли, а заплети мне две косички? — она подбежала к комоду за расческой. — Да без проблем, садись на пол. Я сел на край кровати. Хлоя уселась на ковер передо мной. Я принялся расчесывать ее мягкие, гладкие волосы, разделил их на две половины и начал плести косы. Забавно, но этому научил меня мой отец. Я быстро набил руку, это особенно выручало, когда мама торопилась и просила помочь собрать сестру в садик. Я закрепил последнюю косичку резинкой и легонько похлопал Хлою по плечу. — Готово, можешь идти смотреться в зеркало. Она вскочила, подбежала к шкафу и принялась вертеться перед ним, рассматривая себя со всех сторон. — Красиво! — сказала она с довольной улыбкой. — Билли, ты умеешь заплетать лучше мамы! Я усмехнулся. — Только маме не говори. — Не скажу, — пообещала она и тут же добавила: — А ты когда-нибудь научишь меня так же? Я посмотрел на неё, такую маленькую, серьёзную, с этими рыжими косами и наивным взглядом. В горле вдруг стало тесно. — Обязательно, — сказал я. — Как-нибудь. Она кивнула и побежала вниз. Я остался стоять в её комнате. Вокруг были куклы, цветные карандаши, книжки с картинками — целый мир, где не было места тому, что я видел в лесу. Где не было Фавна, крови, Джона. И мне вдруг стало дико страшно, что этот мир мог рухнуть, что Хлоя могла оказаться там. Я до боли сжал челюсти и вышел из комнаты. Внизу уже собирались. Папа стоял у двери в куртке, крутя на пальце ключи от пикапа, Хлоя уже надела свои маленькие сапожки, мама застёгивала пальто и что-то бормотала отцу. — Билл, — позвала она, заметив меня, — мы уходим. — Я слышал, — ответил я, спускаясь по лестнице. — Еда в холодильнике, — продолжала она, — можешь разогреть. И, пожалуйста, не сиди весь день в своей комнате. Открой окно, проветри. — Хорошо, мам, — сказал я, и в голосе прозвучало куда больше терпения, чем я на самом деле чувствовал. Отец хлопнул меня по плечу. — Мы вернёмся к семи. Держись, выпей таблетку от головы. Я кивнул. Хлоя подбежала ко мне и обняла за ноги. Мама чмокнула меня в лоб на прощание. — Мы скоро. Если что — звони. — Я знаю. Дверь закрылась. Я услышал, как завелся папин пикап, как он отъехал от дома, как звук двигателя стих вдалеке. И вдруг стало тихо. Я стоял в коридоре и слушал эту тишину. Это была пустая тишина — та, в которой остаёшься наедине с собой. А с самим собой мне сейчас быть совершенно не хотелось. Я прошел в гостиную и сел на диван. Телефонная трубка уже лежала у меня на коленях. Я крутил её в руках, слушая, как тикают часы на стене. Вчерашний разговор с Дереком снова всплыл в голове. «Если я ещё раз увижу тебя таким…» Я поморщился и отогнал эту мысль. Сейчас я думал не о нём, а об Эмили. Я смотрел на телефонную трубку, и внутри разгоралось то самое чувство, которое я не мог контролировать. Я хотел снова её увидеть, чтобы просто быть рядом. Набрал её номер: гудок, потом ещё один. Я сжал трубку крепче, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. Третий гудок. Я уже начал думать, что она не возьмёт, что зря я вообще это затеял, и тут раздался её голос: — Алло? Голос звучал мягко, будто она только что проснулась. — Привет, это Билл. Ты как? — Привет, нормально, — ответила она после короткой паузы. — А ты? Я усмехнулся, провёл пальцами по скрученному телефонному шнуру. — Честно? Не знаю… Живой вроде. — Это хорошо, — тихо сказала она, и в её голосе мне послышалась улыбка. Я замолчал на секунду, собираясь с мыслями. — Эми, — начал я осторожно. — Я один дома, родители ушли, сестру забрали. До вечера никого нет. Пауза. Я слышал её дыхание на том конце провода. — И ты решил позвонить мне? — спросила она, и в её голосе прозвучала лёгкая, почти робкая нота. — Да, — сказал я честно. — Я хотел… Я подумал, может быть, ты захочешь прийти. Просто побыть вместе. Мне сегодня что-то не хочется сидеть одному. На том конце стало тихо. — Эми? — позвал я, боясь, что она откажет. — Ну, давай я приду, — сказала она. — Через час, нормально? Сердце пропустило удар. Я почувствовал, как по телу разливается тёплая волна облегчения. — Правда? — переспросил я, и голос выдал меня с головой — он стал мягче, почти благодарным. — Правда. Только не передумай к тому времени, как я доберусь. — Не передумаю, — сказал я, и уголки губ сами собой поползли вверх. — Я буду ждать. Она тихо хмыкнула и положила трубку. В груди ворочалось странное, приятное предвкушение. Я даже не заметил, как на лице застыла дурацкая улыбка. Но потом я посмотрел на кухню — на грязные кружки, оставшиеся после завтрака, на тарелки в раковине, на крошки на столешнице. — Ну еб… только не это… — выдохнул я. Я пулей метнулся на кухню и взялся за посуду. Намывал кружки и тарелки одну за другой. Просто хотел, чтобы Эми почувствовала себя здесь уютно. Когда последняя тарелка была вытерта и убрана на место, я оглядел идеально чистоту кухню. — Так, — пробормотал я себе под нос. — Теперь я.       Я поднялся наверх, скинул одежду и встал под душ. Горячая вода лилась по спине, смывая остатки тяжёлого утра. Я закрыл глаза и просто стоял под струёй, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает мышцы. Но мысли всё равно крутились вокруг образа Эми.       Выключив воду, я насухо вытерся полотенцем и посмотрел на себя в зеркало. Мокрые пряди падали на лоб. Лицо уже не выглядело таким помятым, как утром. Но щетина… Я провёл рукой по подбородку, взял бритву и начал бриться — аккуратно, стараясь не порезаться. Потом почистил зубы. Дважды.       Из ванной я вышел уже в чистом полотенце, чувствуя себя почти человеком. Но выбор одежды… Боже, почему это всегда так сложно? Я открыл шкаф и несколько минут просто пялился на полки. Футболки, свитера, рубашки. Всё как всегда, но сегодня мне казалось, что ничего не подходит. Слишком просто, слишком вычурно, слишком… — Господи, чем я вообще занимаюсь?! — выдохнул я, взъерошив волосы. Я перебрал несколько вариантов. Сначала взял чёрную футболку, но она оказалась слишком мятой, потом серый свитер — тоже не то. Я уже почти отчаялся, когда наткнулся на тёмно-синюю клетчатую рубашку. Купил её месяц назад и ни разу не надевал. Я натянул её, оставив две верхние пуговицы расстёгнутыми, и повернулся к зеркалу. Выглядело неплохо. Я бы даже сказал — хорошо.       Потом я принялся за комнату. Вещи валялись не на своих местах: гитара стояла у стены, а не на стойке, на стуле висела кожаная куртка, на столе были разбросаны пустые пачки сигарет, а на полу валялись шнуры и медиаторы. Я быстро распихал всё по местам, несколько раз маниакально поправил подушку на кровати, открыл окно, чтобы впустить свежий воздух. Я остановился, упёр руки в бока и огляделся. — Идеально. Подойдя к зеркалу, я поправил воротник рубашки, чуть взлохматил сохнущие волосы, чтобы они выглядели естественно. Затем сел на край кровати и бросил взгляд на часы. У меня оставалось ещё двадцать минут. — Двадцать минут, чтобы накрутить себя. Ха! Обожаю, блять! «А что, если она придёт и поймёт, что это было ошибкой? Что я слишком много себе надумал?» Я сжал пальцы в кулак и зажмурился. — Тихо, — приказал я себе. — Просто заткнись. Но в груди всё равно билось что-то тревожное. Я провёл ладонью по лицу и горько усмехнулся. «Я веду себя как девчонка перед первым свиданием. Янг, соберись!». Я посмотрел в окно. За стеклом висело серое ноябрьское небо — холодное, низкое, но без дождя. В саду качались голые ветки деревьев. В доме было тихо и тепло. И я ждал. Ждал, когда в этой тишине раздадутся её шаги.       Звонок в дверь прозвучал ровно через девятнадцать минут. Схватившись за дверную ручку, я на секунду замер, сделал глубокий вдох, сбрасывая остатки мандража, и распахнул дверь. На пороге стояла Эми. На ней была объёмная куртка, из-под которой виднелся тёплый вязаный свитер, а нос и щеки слегка порозовели от холода. — Привет, — тихо сказала она, переступая с ноги на ногу. — Привет. — Я отступил в сторону. — Проходи. На улице дубак, да? — Ага, ветер ледяной. Я помог ей снять куртку и поймал себя на том, что мои пальцы предательски дрогнули, когда коснулись её плеча. «Янг, держи себя в руках, она же твоя девушка, какого хрена ты так мандражируешь?» Эми оглядела вылизанную кухню, затем перевела взгляд на меня, оценив новую синюю рубашку и гладко выбритое лицо. На её губах появилась мягкая, чуть ироничная улыбка. — Ого! Ты ради меня так вымыл дом и нарядился? — Я? — напускно возмутился я, чувствуя, как начинают гореть уши. — Да я всегда так хожу! И вообще, у меня тут по плану была субботняя уборка, поняла? Ладно… чай будешь? — Буду, — хмыкнула она, явно раскусив мою театральную ложь. Мы прошли на кухню. Пока закипал чайник, я метался между шкафчиками, кружками и заваркой, делая кучу лишних движений. Эми сидела за столом, поджав под себя одну ногу, и внимательно наблюдала за мной. Внутри меня всё сжималось. Перед глазами то и дело всплывало вчерашнее лицо Никсона. «Кажется, я много говорил, очень много. Вчера меня конкретно развезло». Я поставил перед ней кружку. Чай слегка плеснулся на стол из-за того, что у меня дернулась рука. — Черт, прости, — я тут же схватил салфетку, судорожно вытирая каплю. Эми мягко перехватила моё запястье. Её пальцы были прохладными. — Билл, остынь. Ты какой-то дерганый. — Ничего, всё нормально, — быстро соврал я, убирая руку. — Просто голова ещё со вчерашнего варит хреново. Слушай, может, это… фильм посмотрим? У отца там была пара кассет в гостиной. Пойдём? — Ну, пойдём, — протянула она, подозрительно прищурившись, но послушно взяла свою кружку и пошла за мной.       В гостиной я врубил телик, засунул первую попавшуюся кассету в видик и сел на диван. Эми устроилась рядом, прижавшись боком к моему плечу. В любой другой день я бы уже обнял её, зарылся носом в её волосы и расслабился. Но сейчас я сидел прямой как доска, уставившись в экран, где мелькали какие-то титры.       В голове скользили воспоминания. Вчера я сдал её. Ну, не то чтобы сдал, но меня вчера так накрыло от алкоголя и травки, что я вывалил Дереку всё про то, как поймал Эми с травой за гаражами. Рассказал про её непростой характер, про свои страхи, про то, как меня это ломает. Дерек теперь всё знает. Мой лучший друг знает то, что Эми просила держать в секрете. Чувство вины росло с каждой секундой, заполняя горло горькой желчью. — Эми, — резко выдохнул я, перебивая гул телевизора. Она повернула голову. — М? — В общем… я должен тебе кое-что сказать. Эми выпрямилась, её расслабленность мгновенно улетучилась, уступив место привычной защитной настороженности. — Так, и что ты натворил? Я сжал кулаки, глядя на свои колени, не в силах посмотреть ей в глаза. — Вчера… меня конкретно прорвало и мы разговаривали с Дереком. Долго разговаривали. В общем, я проговорился. Пауза. В комнате стало слышно только бубнящий телик. — Проговорился о чём, Билл? — её голос стал твердым. — О том, что ты куришь. О том, что я поймал тебя за гаражами. Я не хотел, клянусь, просто… я не сдержался. Дерек всё знает, Эми. Прости меня. Я наконец поднял на неё глаза, ожидая криков, или что она прямо сейчас швырнет в меня кружку и уйдёт. Но Эми откинулась на спинку дивана и просто смотрела на меня. Она сделала медленный глоток чая, поставила кружку на журнальный столик и скрестила руки на груди, слегка сжав челюсть. — Понятно, — тихо сказала она. — Эми, я правда… я чувствую себя последним дерьмом, — затараторил я, подаваясь вперёд. — Я знаю, что обещал молчать, но я так боюсь за тебя. Мне сносит крышу от мысли, что ты можешь вляпаться в неприятности. Может… может, это знак? Может, тебе реально стоит завязать с этим дерьмом, пока всё не зашло слишком далеко? Эми тяжело вздохнула и посмотрела на окно, за которым качались серые ветки. — Билл, послушай меня, — она повернулась ко мне, и в её взгляде была эта её фирменная отрешенность. — Я не собираюсь бросать. Мне это помогает, ясно? И я не планирую сейчас всё заканчивать только потому, что какой-то там Никсон узнал! Я открыл было рот, чтобы возразить, но она подняла руку, останавливая меня. — Но… — Эми отвела взгляд, и на её щеках проступил едва заметный румянец, словно слова давались ей с трудом. — Учитывая, как сильно ты из-за этого загоняешься… Ладно. Я, может быть, подумаю в эту сторону. Подумаю, Билл! Но ничего обещать я тебе не буду. Не жди, что я завтра завяжу. В груди что-то болезненно, но всё же с облегчением отпустило. Я медленно протянул руку и аккуратно накрыл её ладонь своей. Эми не отстранилась. Она лишь тихо выдохнула и чуть крепче сжала мои пальцы. Атмосфера в гостиной стала удушливой. Несмотря на то что Эми, казалось, не собиралась устраивать скандал, меня всё равно трясло. Вина, страх, дурацкое признание — всё смешалось в один ком. — Пойдём покурим на задний двор? — спросил я. Голос прозвучал глухо. — Пошли, — легко согласилась она.       Мы накинули куртки и вышли через кухонную дверь. Ноябрь встретил нас ледяным порывом ветра, от которого я невольно передёрнул плечами. Я достал из кармана пачку, чиркнул зажигалкой и с жадностью затянулся сигаретой. Никотин немного обжёг горло, но привычного облегчения не принёс. Внутри всё равно продолжало зудеть.       Эми стояла рядом, глядя на голые деревья в саду, а потом полезла в карман своей куртки. Когда она вытащила аккуратно скрученный косяк, моё сердце провалилось куда-то в район кроссовок. Она спокойно прикурила, по воздуху тут же поплыл сладковато-пряный, тяжёлый запах конопляного дыма. И тут меня накрыло.       Это была настоящая ломка. Вчерашний туман ещё не до конца выветрился из моей головы, и этот запах подействовал как детонатор. Я тупо уставился на тлеющий огонёк в её пальцах, не в силах отвести взгляд. Во рту, где ещё утром было сухо, мгновенно скопилась слюна. Я сглотнул, чувствуя, как по телу прокатилась волна жажды. До дрожи в коленях, захотелось вернуть то вчерашнее состояние, когда весь мир вокруг становился мутным и далёким. Когда не нужно было ни о чём думать.       Эми сделала затяжку, прикрыв глаза. Я смотрел на её губы, на дым, который она лениво выдыхала, и понимал, что проигрываю эту битву самому себе.

Обещание Дереку?

Мои клятвы больше не употреблять?

Всё это испарилось за секунду.

— Эми… — прохрипел я, делая шаг к ней. — Дай… дай затянуться. Пожалуйста. Она открыла глаза и слишком пристально оглядела меня с ног до головы. Ничего не сказала, просто молча протянула мне косяк.       Я буквально выхватил его из её пальцев. Сделал одну глубокую затяжку — дым обожёг лёгкие. Сразу же, без паузы — вторую. Меня торкнуло, но остановиться я уже не мог. Как проклятый, я затягивался раз за разом, жадно, будто мне не хватало кислорода. Я не заметил, как выкурил всё до самого конца, пока пальцы не обожгло горячим пеплом.       Я отбросил фильтр в жухлую траву и оперся рукой о холодную деревянную стену дома. Вместо ожидаемого расслабления меня шарахнуло по голове. Земля ушла из-под ног, перед глазами всё закружилось. К горлу резко подкатил ком. Меня затошнило до спазмов в желудке. И я не понимал, отчего мне так хреново: то ли от того, что я слишком быстро всадил в себя остатки травы на голодный желудок, то ли от отвращения к самому себе.       Я же обещал Никсону. Я орал вчера, что завязываю. Все это к, чертям собачим, ничего больше не значило!       Я согнулся пополам, тяжело и хрипло дыша, пытаясь сдержать рвотный позыв. Эми всё это время стояла рядом. Она не пыталась меня поддержать или похлопать по спине. Просто наблюдала за моей агонией со своим обычным, слегка отрешённым видом. Когда я немного выпрямился, утирая проступившие от кашля слёзы тыльной стороной ладони, она негромко спросила, и в её голосе прозвучала тонкая, едва уловимая ирония: — Ну а как же обещание, которое ты дал Дереку, Билли? От её слов меня будто ледяной водой окатило. Я медленно выпрямился, тяжело дыша, и опёрся спиной о холодную обшивку дома, чувствуя, как внутри всё скручивается от стыда. Дым в лёгких ещё горчил, а перед глазами плыли силуэты деревьев. — Блять, Эми… — выдохнул я, закрывая лицо ладонями. Пальцы до сих пор мелко дрожали. — Не надо. Пожалуйста. Мне и так хуево! Я сорвался. Сорвался в первый же день. Хватило одного запаха, чтобы я растерял всю свою хваленую гордость и просто сожрал этот косяк, как голодный пёс. Ничтожество! Эми стояла напротив, засунув руки в карманы. Сильный порыв ветра взлохматил её волосы, но она даже не шелохнулась. — Я не собираюсь читать тебе нотации, Янг, — спокойно произнесла она, сделав шаг ближе. — Но смотреть на то, как ты себя сейчас заживо жрёшь из-за Никсона — это слишком даже для меня. Ты же сам этого хотел. Зачем попросил? — Потому что я слабак, ясно?! — рявкнул я, и мой голос сорвался на хрип. Я тут же испуганно оглянулся на соседские окна, сжал челюсти и продолжил уже тише: — Потому что меня кроет, Эми. Меня со вчерашнего дня так штормит, что я дышать нормально не могу. Я пообещал ему, что завяжу. Сказал, что это в последний раз. А сегодня… сегодня я почувствовал этот запах, и меня просто прибило. Твою мать… Как я ему в глаза смотреть буду? Я уткнулся лбом в холодную стену, до боли зажмурив глаза. В груди кошки скреблись. Эми молчала. Я слышал, как шуршит её куртка на ветру. Затем её прохладная ладонь мягко легла мне на затылок, слегка взъерошив волосы. Этот жест был таким неожиданным и простым, что я невольно расслабил плечи и открыл глаза, поворачивая к ней голову. Она смотрела на меня в упор, и её губы тронула едва заметная, серьёзная улыбка. — Ладно, слушай меня сюда, — тихо, но твёрдо сказала она, убирая руку. — Раз уж ты у нас такой правильный и тебя выворачивает наизнанку от чувства вины перед своим лучшим другом… Я дам тебе обещание. Одно-единственное! Я затаил дыхание. — Я обещаю, что больше никогда не буду курить рядом с тобой, Билл, — отчеканила Эми. — Если тебя так кроет от одного лишь запаха, то при мне ты больше не увидишь никаких «косячков». Договорились? Я смотрел в её карие глаза и чувствовал, как внутри медленно разливается волна облегчения. — Договорились, — прочистив горло, глухо ответил я. Эми кивнула, удовлетворённая ответом, и поёжилась от очередного порыва ветра. — А теперь пошли в дом, придурок. Фильм сам себя не посмотрит, да и чаем тебя отпаивать надо, пока ты окончательно не сдох прямо на крыльце. Мы вернулись в тёплый коридор, и я по привычке двинулся в гостиную к телику, но Эми перехватила меня за локоть. — Даже не думай сажать свою тушу на диван перед теликом, Янг, — негромко сказала она, кивнув в сторону лестницы. — Твои вернутся в семь, а от тебя разит так, что любой коп учует за милю. Пошли наверх, в твою комнату. Там хотя бы не так палевно будет. — Ладно, — буркнул я, не став спорить.       Я поплёлся вверх по ступеням, чувствуя спиной её спокойный, размеренный шаг. На удивление, паника из-за сорванного обещания начала понемногу отпускать. Я толкнул дверь своей комнаты и пропустил её вперёд. Из открытого окна тянуло свежестью, которая приятно разбавила скопившуюся внутри меня духоту.       Эми прошла в центр, огляделась и тихонько хмыкнула, оценив мои утренние старания. Повисла та самая пауза, ради которой я, кажется, и звал её сегодня. Она рассматривала плакаты на стене, гитары, стоящие на подставках, с нескрываемым интересом. Я сел на край кровати и наблюдал за тем, как она остановилась напротив моей коллекции виниловых пластинок, которые ровно стояли на приколоченной к стене полке. — У тебя есть «The doors»? — Отец подарил. Как и большую часть этой коллекции. Эмили рассматривала обложку пластинки, медленно проводя пальцем по краю лакированного картона. Когда она поставила пластинку на место, Эми сняла свитер, повесила его на стул, оставшись в одной фиолетовой майке, и принялась рассматривать следующую.       Я смотрел на неё, и в груди становилось тесно. Мне хотелось коснуться её. Я чувствовал, как внутри поднимается теплая волна — странная и пульсирующая. Не просто желание быть рядом. Что-то другое. Пульсация внизу живота стала отчётливее. Я сжал пальцы, чувствуя, как кровь приливает к лицу и к члену, блять!       Она всё ещё стояла спиной ко мне, и я смотрел на её плечи, на её руки, на линию шеи, которая уходила вниз, туда, где начинался вырез майки. Я сглотнул. В горле пересохло. «Соберись. Это просто трава»…       Она повернулась и посмотрела на меня. Я не успел отвести взгляд. Она заметила то, как я смотрю на неё. Задержалась, быстро опустила взгляд на мои штаны, потом вновь посмотрела в глаза. — Что? — спросила она, и в голосе не было кокетства, лишь любопытство. Я сглотнул. — Ничего, — сказал я, и голос прозвучал хрипло. Она смотрела на меня так же внимательно. Я не знал, что она видит, но догадывался… Она сделала шаг ко мне, не торопясь. — У тебя странное лицо. — Я просто… — я запнулся, не зная, что сказать. — Просто что? Она остановилась напротив меня. Стояла надо мной, и в этом было что-то, что заставляло сердце биться быстрее. — Я просто вижу, — сказал я. Она приподняла бровь. — И что ты видишь? Я медленно поднялся. Оказался почти вплотную к ней. Я чувствовал её запах — тот самый, к которому уже привык, но который сейчас казался другим. — Я вижу девушку, в которую влюбляюсь всё сильнее, — сказал я. — Раньше ты не говорил так. — Раньше я не чувствовал так, — ответил я. Я поднял руку и коснулся её лица — легко, почти невесомо. Её кожа была тёплой и мягкой. Внутри всё разгоралось, но я просто стоял и смотрел на неё, на её глаза, губы, наблюдал, как она дышит. — Что ты чувствуешь сейчас? — спросила она тихо. — Слишком много всего. И я не знаю, как это объяснить. — Попробуй. Я сделал маленький шаг ближе. Наши тела почти соприкасались. — Я хочу быть ближе к тебе. Ближе с тобой… Она смотрела на меня. Я видел, что она думает, взвешивает, решает. — Тогда будь, — сказала она.       Я наклонился к ней, медленно, и наши губы встретились. Я чувствовал её тепло, её вкус, её дыхание. И мир перестал существовать. Поцелуй был нежным. Я чувствовал, как её пальцы касаются моего плеча, как она чуть наклоняет голову. Я провёл рукой по её спине, чувствуя через тонкую ткань майки тепло её кожи. Она выдохнула почти неслышно, и жар внутри вспыхнул с новой силой.       Всё стало быстрее. Я притянул её ближе, чувствуя, как её тело прижимается к моему. Поцелуй стал глубже, горячее. Она отвечала тем же — её пальцы скользнули в мои волосы, сжали их, и по позвоночнику пробежала приятная дрожь.       Я подхватил её под бёдра, и она без слов обвила ногами мою талию. Я усадил её на себя, чувствуя, как тяжесть её тела давит на меня. Держал её крепко, одной рукой прижимая к себе, другой проводя по её спине, по талии, по груди. Мне казалось, что весь мир исчез и осталась только она.       Она отстранилась первой, всего на мгновение, чтобы посмотреть на меня. Её глаза были тёмными, зрачки расширены, губы чуть припухли от поцелуев. Я смотрел на неё и чувствовал, как сердце бьётся уже где-то в горле. Потом она медленно потянула майку вверх. Отбросила её на пол. Я смотрел на неё с неистовым голодом: на её тело, освещённое мягким светом лампы, на ключицы, на её грудь, прикрытую только тонким кружевом белого бюстгальтера. Она не отводила взгляд — смотрела на меня, давая мне время привыкнуть. — Ты такая красивая, — шепотом произнес я.       И медленно положил её на кровать. Она откинулась на спину, и я навис над ней, опираясь на руки. Я смотрел на её распущенные волосы, которые разметались по подушке, на её приоткрытые губы, на её глаза. Я наклонился и поцеловал её снова. Жадно. Я чувствовал, как её руки скользят под мою рубашку, как пальцы касаются моей кожи, как она проводит ногтями по спине.       Я отстранился только на мгновение, чтобы посмотреть на неё, чтобы убедиться, что она действительно хочет этого. Она смотрела на меня, и в её взгляде было то же самое, что я чувствовал сам. — Билл, — сказала она тихо. Я наклонился к её шее, целуя кожу, чувствуя пульс. Она выдохнула, и я почувствовал, как её руки обвивают мою шею, притягивая ближе. — Эмили, — сказал я, и голос мой дрогнул. — Я же… я не смогу остановиться. — Не останавливайся, — сказала она. Она была полна решимости я почувствовал, как внутри разливается облегчение, а вместе с ним и волнение, которое не проходило.       Я сглотнул. Руки дрожали, когда я потянулся к пуговицам своей рубашки. Пальцы не слушались — я пытался расстегнуть пуговицы, но они скользили, не попадая в петли. Я чувствовал себя неуклюжим, глупым, как подросток, который впервые трогает девушку. Потому что так оно и было, блять!       Мой сексуальный опыт ограничивался дрочкой и порно-журналами. Я никогда не делал этого, никогда не раздевался перед девушкой. Никогда не трахался… И сейчас я боялся, что сделаю что-то не так. — Помоги мне, — сказал я, и в голосе послышалась нотка мольбы.       Она мягко улыбнулась, протянула руки и начала расстёгивать пуговицы одна за другой. Рубашка упала на пол. Я остался в одних джинсах. Она смотрела на мою грудь, на плечи, на руки. Я видел, как её взгляд скользит по моему телу, и в этом взгляде было желание. Я наклонился к ней и поцеловал. Медленно, вновь пробуя ее на вкус, пока мои руки ощупывали её спину, изгиб талии. Потом я коснулся застёжки бюстгальтера — она лежала на спине, и я чувствовал, как мои пальцы дрожат. Я пытался расстегнуть её, но застёжка не поддавалась. «Блять! Я даже это не могу сделать нормально». — Давай я сама, — сказала она. Она приподнялась на локтях, и я услышал тихий щелчок. Бюстгальтер ослаб, она сняла его и отбросила в сторону. Я смотрел на её грудь. Небольшую, но такую аккуратную, красивую форму. Я чувствовал, как кровь приливает к лицу, как сердце бешено колотится, как внизу все пульсирует. Черт! Я хотел её, но я боялся. Боялся, что ей будет больно или я не справлюсь или окажусь тем самым парнем, который всё испортит… — Ты дрожишь, — сказала она. Я посмотрел на свои руки. Они действительно дрожали. — Я просто…блять… — начал я, но она перебила. — Я знаю, — спокойно сказала она. — Это нормально. Она коснулась моего лица, и я прикрыл глаза, чувствуя тепло её ладони. — Я тоже волнуюсь, — сказала она. — Просто хорошо скрываю.       Я открыл глаза. Посмотрел на нее и увидел то же самое — сомнение, ожидание и желание. Я глубоко вдохнул и поцеловал её в щеку, потянулся к её джинсам, расстегнул пуговицу, потянул молнию. Она приподняла бёдра, помогая мне снять их. Я смотрел, как ткань скользит по её ногам, обнажая бёдра, ноги. Она лежала передо мной почти обнажённая. Только тонкое бельё трусиков прикрывало её. Я смотрел на неё и чувствовал, что еще немного и я кончу просто от одного ее вида… — Ты охуенная, Эмили Гилберт. Я не заслужил такого! — Не льсти себе, Янг… — прошептала она, снимая с себя трусики.       Мне кажется, что я умер уже в эту секунду, но я держался. Я ухмыльнулся и потянулся к своему ремню, снял джинсы и кинул их на стул. Внутри всё горело, но где-то на заднем плане мысли цеплялись за одну важную вещь. Я обернулся на шкаф, тяжело дыша. — Подожди, — сказал я, голос хриплый. — Я сейчас.       Она посмотрела на меня, и в её глазах мелькнул вопрос, но она не остановила. Я встал с кровати, быстро подошёл к шкафу и открыл нижний ящик. Там, под старой футболкой, лежала коробка с презервативами. Я купил их месяц назад просто на всякий случай. Не думал, что они понадобятся так скоро. Я вернулся к ней. Она лежала на кровати, глядя на меня, а я смотрел на неё и не верил, что это происходит со мной на самом деле… — Мы же за безопасный секс? — спросил я, показывая коробку. Она усмехнулась — коротко, без насмешки. — Какой ты предусмотрительный!       Я усмехнулся в ответ, но внутри всё сжималось. Я стоял перед ней в одних трусах, и впервые в жизни чувствовал себя уязвимым. Сейчас она увидит меня всего и я не знал, что она подумает. Я медленно снял трусы, опустил их, чувствуя, как воздух касается члена. Я знал, что у меня нормальный размер, ну, для моего роста и телосложения… Но всё равно внутри кольнула неуверенность. Я смотрел на неё, пытаясь понять, что она думает. Она посмотрела вниз, потом снова на меня. — Хм, интересно… «Интересно? Что, блять, это означает?»       Я быстро прогнал эту мысль, сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить дрожь в руках. Потом открыл коробку, достал один презерватив, разорвал упаковку. Пальцы дрожали так, что я едва мог развернуть его. «Ведешь себя как девственник… Сука, я же и есть девственник…». — Помочь? — тихо спросила она. Я покачал головой. — Нет, я сам, — сказал я. Я закрыл глаза, собрался и наконец надел презерватив. Я лёг на Эмили, опираясь на локти, чтобы не давить всем весом. Её руки скользнули мне на плечи, пальцы сжались. — Я постараюсь быть аккуратным, — сказал я, и в голосе послышалась неуверенность. — Я знаю, — ответила она. Я закрыл глаза, подмял Эмили под себя за попу, чтобы было удобнее. Она запрокинула ноги мне на спину и я начал пытаться медленно входить в нее. «Сука. Почему в порнухе все так легко? На деле — нихера подобного!»       Получилось только с третьего раза. Я медленно вошёл. Трава делала всё вокруг чуть размытым, но это ощущение было слишком ярким — тепло, влажность, как она сжимается вокруг меня. Я замер на мгновение, давая ей привыкнуть. Её дыхание сбилось, пальцы на моих плечах сжались сильнее. — Всё хорошо? — спросил я. Она кивнула. — Нормально, я почти привыкла — выдохнула она.       Я начал двигаться медленно, плавно, чувствуя каждое её движение. Кайф от травы делал ощущения более глубокими, почти нереальными. Я чувствовал её тепло, слышал её дыхание, и мне казалось, что я могу раствориться в этом моменте. Все приумножалось в миллиарды раз. Она такая маленькая, она так сжимала мой член, что я еле себя контролировал. Я старался быть нежным. Я хотел, чтобы ей было хорошо, чтобы ей понравилось.

Но, блять, как бы я хотел отрахать ее сейчас. Жестко, быстро… Но было нельзя, не в этот раз, Янг…

Она прикусила губу, и я увидел, как её лицо меняется. Как дыхание становится глубже. — Билл… — выдохнула она.       Я наклонился и поцеловал её, чувствуя, как её тело отзывается на каждое моё движение, но я видел, что она сдерживается. Её дыхание сбивалось, но она словно ждала чего-то ещё. И я понял, что хочу дать ей это. Хочу, чтобы ей было хорошо. Я остановился на мгновение, заглядывая ей в глаза. Она смотрела на меня с немым вопросом, и я почувствовал, как внутри нарастает решимость. — Я хочу попробовать кое-что. Она приподняла бровь, но ничего не сказала. «Я знал, что делают в порно, видел это сто раз. Но теория и практика — разные вещи. Я не знал, получится ли у меня. Не знал, смогу ли я сделать это правильно, но я очень хотел попробовать.» — Можно? — спросил я, касаясь рукой её бедра.       Она кивнула и я медленно скользнул рукой вниз по её животу, чувствуя, как её дыхание становится глубже. Я коснулся её клитора, осторожно, неуверенно. Мои пальцы скользнули по влажной коже, и я почувствовал, как она вздрогнула. Кажется я нашел это место — маленькое, едва ощутимое. Я смотрел на её лицо, отслеживая реакцию. Я двигал пальцами медленно, подбирая тот темп, который заставит её дышать чаще. — Нравится? — спросил я тихо. Она кивнула, и я увидел, как её пальцы сжимают простыню. Я продолжал, чувствуя, как её тело расслабляется, как дыхание становится более частым. Я не знал всех техник, но знал одно — я хочу, чтобы ей было приятно. Я хотел слышать ее стороны. — Билл… — выдохнула она.       Я не останавливался. Я чувствовал, как она сжимает мой член. И блять, как же мне было охуенно. Я двигался быстрее, ритмичнее, не отрываясь от клитора. — Господи… — выдохнула она. Я улыбнулся мягко, почти робко. — Хорошо? — спросил я. — Откуда ты… — начала она, но не договорила, слова перешли в протяжный стон. Я усмехнулся. — Не знаю. Просто захотел попробовать. — Попробовать? — она приподняла бровь. — А ты умеешь удивлять!       Я наклонился к ней, целуя её в губы. Она обвила мою шею руками, притягивая ближе. И тогда я обхватил ее руками и начал двигаться еще быстрее. Эмили стонала, она расцарапала мне всю спину, но от этого я только сильнее чувствовал как меня накрывает волна. — Билл… — прошептала она. — Знаю, — ответил я.       Я почувствовал, как её тело содрогнулось. Не один раз, а волнами, будто сквозь неё что-то проходило. Она выгнулась, прижимаясь ко мне сильнее, и я чувствовал, как её мышцы сжимаются вокруг меня внутри — быстро и ритмично. Я держал её, чувствуя, как она дрожит, как её дыхание становится чаще. И от этого меня накрыло следом. Блять, я уже не мог контролировать ничего. Просто прижался к ней, уткнувшись лицом в плечо, чувствуя, как по телу проходит волна изнутри, растекается по позвоночнику, по рукам, по ногам, оставляя после себя только дрожь и пустоту. Я слышал стоны — короткие, хриплые, и даже не сразу понял, что это был я. Несколько секунд я просто не мог дышать. Лёгкие горели, сердце колотилось где-то в горле, в ушах шумело, а перед глазами плыли тёмные пятна. Я чувствовал, как она обнимает меня, как её пальцы гладят мою спину, как она что-то говорит, но слова не доходили — только звук её голоса, мягкий, успокаивающий. Я вытащил член, снял презерватив, завязал его и бросил на стол. Потом я наконец пришёл в себя, и почувствовал, как всё тело резко обмякло. Я посмотрел на Эмили. Она улыбалась — мягко, немного устало. Я чувствовал себя одновременно пустым и наполненным. Как будто из меня что-то вышло, но вместо этого пришло что-то новое. Я не знал, что сказать. Слова застревали в горле. Я просто лег и обнял ее, чувствуя, как она дышит, и пытался осознать, что только что произошло. Мне казалось, что я впервые в жизни чувствую что-то настоящее. — Блять… — выдохнул я хрипло. Она усмехнулась. — Ну, я так понимаю, тебе понравилось. Я смотрел в потолок и чувствовал, как внутри разливается невероятная легкость. Мы сделали это. Я никогда не думал, что это случится так. Что это будет с ней. Для меня всегда были первостепенны музыка, семья, друзья. Но сейчас, лежа рядом с Эмили, я осознавал, что хочу быть с ней всегда. Навсегда. Я провёл пальцами по её волосам — мягким, чуть влажным. — Ты как? — спросил я тихо. — Хорошо, — ответила она. — Очень хорошо. А ты? — Я не знаю, что я чувствую, — честно сказал я. — Но это самое лучшее чувство за последнее время. Я хочу запомнить это — как ты лежишь на мне, как пахнут твои волосы… Она подняла голову и коснулась моей щеки. — Ты странный. — Я знаю. Но тебе же нравится. — Нравится, — призналась она мягко. Мы пролежали так еще с полчаса. Потом она сходила в душ, вернувшись в моей футболке. — Кстати, что ты имела в виду под словом «интересно»? — спросил я. — Ты о чем? — Ты посмотрела на мой член и сказала «интересно». — Ты знаешь теорию о высоком росте и больших ладонях? — она качнула головой. — Получается правда. Я почувствовал гордость и стыд одновременно. — Блять! Это вообще не зависит от размера ладоней и роста. Давай не будем обсуждать это! — Классный член у тебя, че такого? — ухмыльнулась Эми, надевая джинсы. — Я не понял, а ты что, много видела? Эмили сняла мою футболку и резко кинула в меня. — Идиот! — засмеялась она. Она оделась и посмотрела на часы. — Мне пора, пока родители не вернулись. Я проводил её до калитки. Холодный ноябрьский воздух ударил в лицо. — Билл, — сказала она. — Ты не жалеешь? О том, что случилось? — Дурочка… Я поцеловал её на прощание. Вернувшись в комнату, я лёг на кровать. Простыня ещё хранила её запах. Я улыбнулся, но улыбка медленно сползла с моего лица. Я вспомнил Дерека. Его уставший, испуганный взгляд во дворе: «Если я ещё раз увижу тебя таким…» Мне нужно было поговорить с ним. Вытащить его из дома. Поделиться тем, что я чувствовал сейчас. Я взял телефон и набрал его номер. — Алло? — Никсон, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал обычно. — Ты дома? — Если я взял трубку, то, наверное, я дома! Ты бухой до сих пор, что ли? — ответил он, и я услышал в его голосе ту же привычную дерзость. — Слушай, — сказал я, — мне нужно сходить к Саре за мопедом, и я не хочу идти один. Может, составишь компанию? Пауза. Я слышал, как он дышит. — Ты серьёзно не можешь сходить один? — спросил он, и я почти видел его сдвинутые брови. — Могу, — сказал я честно. — Но я хочу, чтобы ты пошёл со мной. Просто выйдем на воздух, поболтаем. Он молчал долго. Я слышал, как он думает, как колеблется. — Ладно, — сказал он наконец. — Через десять минут. — Отлично, — я почувствовал, как внутри разливается облегчение. — Я зайду за тобой. Я быстро позвонил в участок, предупредил маму, что ухожу, натянул куртку и вышел на улицу. Дерек уже стоял на крыльце своего дома, пряча руки в карманы куртки. — Выглядишь так, будто только проснулся, — бросил я. — Зато ты уж больно довольный, — ответил он, и в его голосе проскользнула та самая, его, язвительность. Я усмехнулся и ничего не сказал. Мы пошли в сторону дома Сары. Шли молча пару кварталов. Ветер гнал по асфальту сухие листья. Я достал из кармана пачку сигарет, чиркнул зажигалкой и прикурил, пытаясь унять внутреннюю дрожь. Дерек шагал рядом, угрюмо уткнувшись подбородком в воротник куртки, и наконец не выдержал: — Ну? И что случилось? Только не говори, что ты снова нашел проблемы на свою задницу! Я остановился, сделав затяжку и выдохнув струйку сизого дыма в ледяной воздух. Рот слегка приоткрылся, слова застряли. — Я… мы с Эмили… Кое-что случилось… Дерек остановился следом. Он моргнул раз, другой, будто пытался сопоставить меня, Эмили Гилберт и то, что я только что выдал. — Чего? — тупо переспросил он. — В каком смысле «кое-что» случилось? — В самом прямом, придурок! — прошипел я, отчаянно оглядываясь на окна соседских домов и жестикулируя сигаретой от неловкости. Внутри всё вибрировало от дикой смеси гордости и паники. — Первый раз, ферштейн? Мы… ну, переспали. Час назад. Блять, я до сих пор поверить не могу! Наступила тишина. Ноябрьский ветер швырнул нам под ноги горсть сухих листьев. Дерек замер, его брови сошлись на переносице, а взгляд стал тяжёлым. Я ждал чего угодно: подколки, ехидной ухмылки, хохота… Но Никсон оставался чертовски серьёзным. Он помнил наш вчерашний разговор. — Ты серьёзно? — тихо спросил Дерек, тяжело вздыхая. — Билл, ты же вчера едва не задыхался, когда рассказывал про неё и вашу дрянь. Ты сам орал, что она сносит тебе крышу, что ты не знаешь, как её вытащить. А сегодня… — Дерек, всё изменилось, — перебил я его, чувствуя, как уши снова начинают гореть. — Мы поговорили, она обещала, что больше никогда не будет курить при мне и даже может завязать. Она всё понимает… Никсон сверлил меня недоверчивым взглядом. В его зелных глазах читалась эта привычная настороженность. К Эмили он с самого начала относился с опаской, а после вчерашнего и подавно. Для него она была девчонкой с тёмными секретами, которая легко могла утянуть меня за собой. — Обещала, значит… — протянул Дерек, глубже запихивая руки в карманы. Он помолчал, разглядывая носки своих ботинок, потом посмотрел мне прямо в глаза. — Я рад, если тебе сейчас хорошо, Билл. Правда. Но я всё ещё не верю ей, и не верю, что всё это дерьмо решается за один разговор. — Дерек… — Я просто прошу тебя: не теряй голову, — жёстко перебил он, но в его голосе проскользнула едва уловимая нотка искреннего беспокойства за лучшего друга. — Ты сейчас уши развесишь от счастья, а она тебя снова запутает. Если она опять начнёт втягивать тебя в свои проблемы или сделает тебе больно — я с неё лично спрошу. Слышишь меня? Я затянулся в последний раз, бросил бычок под ноги и растёр его подошвой кроссовка. От слов Дерека внутри улеглась тревога. Он не стал притворяться, что всё хорошо, не стал лицемерить. — Слышу, — тихо ответил я и легонько толкнул его кулаком в плечо. — Спасибо, брат. Дерек качнул головой и чуть заметно усмехнулся самым кончиком губ: — Ладно, ромео. Пошли уже за твоим мопедом, пока ты тут окончательно от гордости не лопнул!