...оставаться в курсе.

Я знаю, что он не спит, но принимаю правила этой игры, скольжу губами по его торсу и стягиваю боксёры, делая вид, что совсем не замечаю, как он слегка приподнимает бёдра - в противном случае я ни за что в жизни не стянула бы с тяжёлого мужчины эту тряпку. Его утренний стояк навёл меня на мысль, что кроме небольшой стопки блинов, дожидающейся его на кухне, можно попробовать начать утро с киношного штампа. Ну а почему нет? В конце концов, я имею право на такие штампы, не имея большого опыта в пробуждении с мужчиной, которому мне хочется с самого утра взять и отсосать. Плотно смыкаю губы и обхватываю его член, опускаюсь ртом как можно ниже, следуя тому самому совету, который он дал мне ещё тогда: поменьше зубов, побольше слюней. Сегодня я не преследую цели дразнить его, просто хочу устроить ему приятное утро в противовес не самой приятной ночи, в которую ему пришлось успокаивать и укладывать спать пьяную и рыдающую взахлёб меня, что по сути делать был вообще не обязан. Извиняться я не люблю и не умею, но когда человек что-то делает для меня от чистого сердца, просто потому что может помочь, я не могу это не оценить должным образом и хотя бы не поблагодарить. Провожу языком по каждой набухшей вене, обвожу головку, со звонким чавком выпускаю член изо рта, чтобы несколько раз провести по головке губами вверх и вниз, и скользнуть максимально глубоко вниз, останавливаясь только на грани рвотного рефлекса. Я слышу, как ускоряется его дыхание, слышу, как ему хорошо, как он сжимает в руках уголки подушки и чуть прогибается в пояснице. До охуения красивый, гибкое сильное тело хочется сравнить с какой-нибудь огромной дикой кошкой типа пантеры или ягуара, от вида которых захватывает дух от восхищения и страха одновременно. Я ускоряюсь, быстрее и резче насаживаюсь головой на его член, потому что чувствую, что у меня в трусиках потоп, и надеюсь, что на сей раз он мне не откажет. В целом, я была даже благодарна ему, что вчера он остановил меня, но сегодня либидо сносило мне крышу и я только усилием воли держусь, чтобы не оседлать его бёдра: он уже близок к разрядке, судя по частоте пробегающих под кожей импульсов, а мне этих нескольких толчков внутри будет слишком мало. Поднимаю взгляд, когда понимаю, что он близок к оргазму, и не жалею об этом: у него и без того довольно сухое тело, но когда его мышцы выкручивает удовольствием, плечи напрягаются, а кадык нервно дёргается в глотке, я жалею, что в божественной канцелярии меня одарили музыкальным слухом, а не талантом к рисованию, потому что хочется запечатлеть этот момент в памяти как можно более подробно, а за фото, подозреваю, он свернёт мне шею раньше, чем я успею сохранить снимок в галерею. Зато его столь редкий стон приласкал мои уши, он был ещё более хриплый, чем я привыкла слышать от него, наверняка из-за того что спросонья он даже не успел промочить глотку, как я набросилась на него. - Иди ко мне, - негромко позвал меня Дима. Я подползаю к нему, плюхаюсь в раскрытые объятья, прикрываю глаза и зарываюсь носом в шею. Хорошо, когда есть к кому прижаться и на кого закинуть ножку. - Извинения приняты. - Это не извинения, а благодарность, - пробормотала я. - Извиняться мне не за что. - Да-да, - отмахнулся он от моих горделивых замашек. - Так что в итоге произошло? Я нихрена не понял. - Я расторгла помолвку со Стасом, - коротко пояснила я и решила, что будет неуместно в его постели объяснять, кто такой Марк в моей жизни и почему его появление так сильно вышибло меня из колеи. - Пережила вооружённый налёт и попытку похищения моей тушки. Отец ждёт меня на разговор - будет мозги мне сворачивать, какого хрена я не уведомила его, что я в порядке, и отключила телефон. - А какого хрена ты его не уведомила? - уточнил мужчина. - Потому что пошёл он лесом, вот почему, - проворчала я и не стала пояснять своих мыслей. - Пойдём завтракать? - Навыки ухода от темы у тебя, конечно, хромают, - усмехнулся он. - Значит, блины ты не будешь, да? - я невинно похлопала ресничками, а после подорвалась с места и уже на бегу сообщила: - Ну и хорошо, мне больше достанется. - Да щаз! - сообщили мне в спину и перехватили меня за талию, оттаскивая от стола, на котором под крышкой его дожидался его завтрак. - Тебе никто не говорил, что сначала надо отбирать у мужчины еду, а потом доводить его до оргазма? - пропыхтел мужчина, вступая со мной в шуточную борьбу, а я отказывалась отцеплять все десять пальцев от косяка, наплевав на свой маникюр. - Иначе он может забыть о том, почему должен с тобой делиться. - Я побоялась, что от таких интенсивных движений после еды тебя в твоём возрасте укачает, - пропыхтела я в ответ, с силой дёргая ногами и тем самым усложняя ему задачу по удержанию меня от заветного приза. Есть я не хотела от слова совсем, наелась ещё пока готовила, но с детства любила азартные игры и терпеть не могла проигрывать. Взвизгнув, отцепилась от косяка и скрутилась в его руках, когда он пошёл на подлый приём и его пальцы загуляли по моим бокам. От смеха из-за щекотки на глазах выступили слёзы, и я даже не могла атаковать его в ответ, потому что мужчина держал меня со спины, а превращать всю эту возню в спарринг мне не хотелось, тем более, что я не сомневалась в его победе: Дима по всем пунктам в выигрыше, от физических данных до своего рода деятельности, будь я хоть три раза мастером спорта. - Больно? - обеспокоенно встревожился он, чем, если честно, весьма меня умилил. Всего-то стоило вскрикнуть и болезненно зашипеть, как он разжал хватку и оставил руки на моей талии только чтобы придержать. - Только не говори, что я что-то в тебе сломал. - Да, мою веру в то, что ты не лошара, - злорадно заявила я, вывернулась из его рук и дала дёру на кухню, а облапошенному мною Диме хватило доли секунды, чтобы сообразить о моём коварстве, догнать и вжать моё тело своим в кухонный стол. Градус веселья моментально упал, а одновременно с этим поднялся градус между нами. Я буквально жопой чую, что по-настоящему завтрак волнует его только во вторую очередь, и это мне откровенно льстит. В нём достаточно дури, чтобы заломить мне руки за спину, схватить со стола пищевую плёнку, крепко обмотать мои запястья, устроить меня грудью на столе и стянуть с меня трусики. Его ладони оглаживают бёдра, сжимают ягодицы, я слышу по его дыханию, что его возбуждает это зрелище, и жду, что он войдёт в меня и хорошенько поимеет, но ошибаюсь. Когда мужская ладонь с силой и звонким шлепком опускается на мою задницу, а следом раздаётся ещё два таких же, поочерёдно отзывающиеся вспышками боли и шлепками, я понимаю, что допизделась. Я бы не сказала, что это было больно, но определённо в некоторой степени унизительно. Буквально это было то самое хватание за холку и прижимание головы к земле, напоминание мне, что не стоит называть лошарой мужчину, который в состоянии скрутить меня и в самом деле сделать со мной всё, что ему захочется, и моё счастье, что хочется ему только довести мои ягодицы до состояния красноты и ощущения жара от малейшего прикосновения. Отзываюсь на каждый шлепок лёгким стоном, и пока он в воспитательных целях раз за разом опускает ладонь то на левую, то на правую мою ягодицу, я прикидываю, как бы мне нарваться ещё разок, а заодно, как я ему за это отомщу. - В следующий раз я заставлю тебя считать и буду начинать заново, если будешь сбиваться, - у него определённо какой-то фетиш на мою шею, потому что он снова берёт меня за неё, но мне этот фетиш нравится, потому что оказывается это чертовски сексуально, когда тебя за неё держит мужчина, который без всяких нравственных заморочек может её свернуть, но всё же выбирает этого не делать. - Поняла меня? - Поняла, - шёпотом отозвалась я и даже чуть-чуть закивала. - Что ты поняла? - он прикусил мочку моего уха и одновременно плотнее прижался к моим пылающим ягодицам, неприятно царапая грубой тканью своих шорт особенно чувствительную кожу. - Что ты ведёшься на провокации как ребёнок, - моя ухмылка совершенно точно его бесит, и это радует меня даже больше, чем всё, что произошло до этого. - Никакого счёта, в следующий раз запихаю тебе в рот кляп, - он разворачивает меня в своих руках и подсаживает на столешницу, на самый край, заставляя меня зашипеть от ощущений. - Ты первая женщина, которую я одновременно хочу отыметь и придушить. - Ни в чём себе не отказывай, милый, - преувеличенно слащаво прошептала я, обняла его бёдра ногами и подтянула поближе к себе, чтобы облизываясь, задеть кончиком языка и его губы тоже, а после прямо в них же и прошептать: - Только не развязывай, боюсь, не смогу удержаться и сама попытаюсь придушить тебя. Его самообладанию приходит полный и окончательный конец: он даже не трудится снять, только приспускает свои шорты и входит в меня до упора, даже не озаботившись вопросом контрацепции, а я не спешу паниковать, поскольку сижу на противозачаточных и на самом деле придушу его, если вдруг он меня чем-то заразит. Эти мысли мелькают фоном, тогда как я запрокидываю голову и высоко стону, сходя с ума от того, насколько восхитительно совмещается лёгкая боль в ягодицах с его грубыми толчками во мне, жёсткими и быстрыми, из-за которых в уголках глаз скапливаются слёзы и в горле пересыхает от стонов. Он задирает мою футболку, мнёт одну половинку моей груди и зубами прикусывает сосок другой, он делает мне больно каждым своим движением, причиняет дискомфорт, заставляет меня скулить и морщиться, и к ёбаной матери сводит этим меня с ума. Никаких нежностей, никаких соплей, животный секс, когда толчки внутри меня приносят такое удовольствие, что лёгкая боль является острой приправой, шрирачей в моей коробочке вок, она только дополняет ощущения и заставляет чувствовать себя по-настоящему живой. - Без следов, - на грани бессознательного прошептала я, чувствуя его губы на своей шее. - Отец. Недовольный рык в мою шею заставляет меня взмокнуть ещё больше и захныкать, когда Дима останавливается, за талию снимает меня с моего насеста, ставит на ноги, разворачивает и опускает возбуждёнными до болезненности сосками на холодную каменную столешницу, рукой давит на поясницу, намекая прогнуться сильнее, а после его ладонь звонким и куда более сильным, чем прежде, шлепком опускается на мою ягодицу, заставив меня взвизгнуть. - Раздвинь ножки, - в его глухом голосе я слышу ту же нетерпеливость, с которой жажду кончить сама. Я чувствую, как он тянет мою голову за небрежный хвост, который я собрала денежной резинкой, валяющейся у него на кухонном столе, послушно поднимаю голову и видимо в награду за такое послушание его средний палец ложится на клитор одновременно с проникновением члена внутрь. Убийственный животный секс, полноценная эмоциональная разрядка, именно такая, какая мне нужна была, и именно тогда, когда она была нужна. Здесь и сейчас не было ничего более правильного, чем находиться в его руках и его власти, быть абсолютно беспомощной, но продолжать проверять границы его терпения острым языком, чувствовать, как он на самом деле вытрахивает из меня все мысли о мести, потому что только перед самой собой я могу тихонько признаться, что он всё делает правильно. Именно поэтому я каждый раз так теку от него: потому что знаю, что он не сопливый мальчишка, который будет за мной бегать и заглядывать мне в рот, нет. Он взрослый и уверенный в себе мужчина, знающий цену себе и своему слову, и если он один раз сказал, что не потерпит моих оскаленных в его сторону зубов, то ему не составит труда и на деле мне доказать, что такие действия имеют последствия. Я действительно обладаю очень непростым характером, но Дима - мужчина, которого я этим характером не прогну. И самое страшное, что я ведусь на это. Я действительно в следующий раз задумаюсь, прежде чем ляпнуть что-то особенно злое или грубое в его адрес, потому что не захочу проверять границ его терпения из опасения потерять. Я, блять, начинаю к нему привязываться, и это просто пиздец как плохо для меня, но я просто не могу себе запретить впутываться в него - он каждой клеточкой своего тела на манер вай-фая раздаёт охуеть какую харизму и сексуальность. - Кончай, тигрёнок, - его хриплый голос и ласковое обращение ласкают единственную оставшуюся эрогенную зону - слух, и тем самым действительно толкают меня за грань. Я всхлипываю и мелко дрожу в его руках, слишком крепко сжимающих меня, видимо, мои судорожно сокращающиеся вокруг его члена стенки толкнули за грань уже его. Оказывается, кончать вместе - это круто, когда вы оба понимаете, что по сути делите это сводящее с ума чувство на двоих. Он шумно дышит мне в шею, коротко проводит носом, прижимается губами и ждёт, пока меня начнут держать ноги самостоятельно, но я даже на стол не могу опереться, потому что мои руки всё также связаны за спиной. - Развяжи, - я повела плечами. - Пожалуйста. Даже не сомневалась, что ножи в его доме чертовски острые - ему хватает буквально пары движений лезвием между моих запястий, чтобы освободить руки, и я сползаю на пол, разминаю кисти и тру кожу, разгоняя кровь, чтобы поскорее прошло противное ощущение иголочек. Дима берёт со стола пепельницу, пачку своих сигарет, из-за микроволновки достаёт закрытую пачку тех, что курю я, садится рядом и спустя короткую возню суёт мне подкуренную сигарету. Мы договорились, что просто трахаемся без чувств, но он купил про запас в свою квартиру пачку сигарет той марки, которую курю я. - Перебор, - он чуть усмехнулся, констатируя это как факт, а я в противоречие кладу голову ему на плечо и трусь щекой на манер ласковой кошки. - Ты запретил мне произносить такие слова вслух, - лениво ответила я, на что он довольно ухмыльнулся и чмокнул меня в макушку. - Которые бы подошли для описания. - Тогда коротко: да или нет? - он спрашивает это легко и непринуждённо, но я понимаю, что за этим вопросом стоит куда большее, чем простое любопытство. Он не только использовал это как воспитательный процесс, но и как повод обозначить мне, чем он на самом деле наслаждается в постели. Если взять за икс, что я начинаю привязываться к нему, то игреком будет простой факт того, что он не хотел спугнуть меня своими замашками в постели, значит, я ему хотя бы в этом симпатична достаточно, чтобы осторожничать. То есть, на моём месте не могла бы оказаться любая другая, осмелившаяся вломиться к нему в квартиру, с той, на кому ему плевать, он изначально бы делал всё, чего требует его извращённая душонка. - Да, - коротко ответила я, и с моей стороны это было ещё одной каплей в чашу доверия к нему. - Всё чудесно, но мне пора, - я затушила окурок в пепельнице и поднялась на ноги. - Попозже футболку верну. - Хрена с два ты будешь по городу разгуливать в одной футболке, - меланхолично заявил мне в спину Дима, а я уже будучи в прихожей недоумённо глянула в зеркало и сочла длину даже ниже середины бедра вполне себе приличной. - В комоде шорты возьми. - Я в них утону, - ответила я, но всё же открыла его комод, и пакостно ухмыльнулась, разглядывая чёрные боксёры, которых из под футболки толком и не видно будет. Вот они сели как раз, а Дима не стал проверять, в чём именно я ухожу. Перед выходом увидела на двери камуфляжную куртку и воровато озираясь глянула на нашивки, а когда разглядела позывной, чуть обомлела и выскользнула за дверь, пока парень с позывным Демон не застал меня за моим занятием. Марк знает, с кем я сплю, поэтому брякнул про демонов - намекнул на то, чего я ещё сама не знала. Очевидно, он знает о моём любовнике гораздо больше, чем я сама, и не потому ли даже пальцем ко мне не прикоснулся? Может ли это значить, что среди теней Демон - человек даже более страшный, чем Марк? В подъезде определённо шла какая-то возня, но этажом ниже, и вряд ли эта возня у Василисы Павловны, моей соседки, обладательницы артритных пальцев и адски вонючей герани, благо, её подоконник выходил на другую сторону от входа в подъезд. Я даже как-то слышала, что кто-то из соседей над ней угрожал расстрелять все её цветочные горшки из пневматической винтовки, если эту срань она не уберёт внутрь своей квартиры. Заплатила бы большие деньги, чтобы увидеть это шоу. Моя догадка подтвердилась: глянув между перил убедилась, что в моей квартире посторонние. Уверена, это люди отца. Его самого здесь наверняка нет, раз он назначил мне встречу, о чём я узнала, хоть моя симка и не появлялась в зоне доступа - вынула её из телефона, подцепилась к Диминому вай-фаю и прочитала сообщение в уведомлении, но не стала открывать. Коротко и лаконично, место и время, безо всяких уточняющих вопросов. Не думаю, что ему в самом деле интересно, в порядке ли я. Для Павлова Тимура я - долгоиграющий актив и способ приумножить капитал. Стащив с ног уродские кроксы на два размера больше моей ноги, чтобы не шлёпать ими по ступенькам, босыми ногами поднимаюсь на самый верхний этаж и выбираюсь на крышу. Кроме компьютера, искать там нечего, а если папенькины остолопы сумеют его вскрыть, то можно считать, что они заслужили то, что там найдут. Всё равно всё по-настоящему важное я храню на сервере, а в него без моего телефона не влезть. Двухфакторная идентификация - чудо, всем советую. На всякий пожарный пригибаясь, пробежала до самого крайнего подъезда и вполне безопасно покинула дом. Жаль только, что ключи от машины у меня дома, а сама машина на парковке, обозреваемой с моего окна. Придётся добираться на такси. В целом, если взять в расчёт границу отцовского терпения, то есть, сорок минут опоздания, то у меня есть время, чтобы не только переодеться, но и заглянуть в салон, чтобы мою сальную голову с кое-где склеенными лаком прядями привели в порядок, а заодно и легонько подкрасили мордашку, чтобы скрыть следы вчерашних слёз и выдуманных побоев. Именно так я и поступаю. Перед карими глазами отца, такими же, как у моего младшего брата, я предстаю в светлых брюках, босоножках на танкетке и приятно холодящей кожу шёлковой рубашке, со вьющимся хвостом на одно плечо, сияющими глазами и здоровым румянцем на щеках. Храни господь золотые руки девочек в салоне, давней клиенткой которых я являюсь, и о чём не рассказываю никому, боясь, что тогда салон неизбежно испортится из-за поточности. Визин отбелил красные белки глаз, две чашки крепкого кофе, уйма консилера под моими глазами, блестящий хайлайтер на акценты, персиковая рубашка, чтобы моя нездоровая бледность не бросалась в глаза - сотрудницы салона были профессионалками и знали своё дело. - Тридцать шесть минут, - холодно констатировал отец вместо приветствия. - Ты знаешь, сколько стоит час моего времени? - Ты и сам знаешь, что мне наплевать, - я пожала плечами, сделала глоток из своего пафосного стаканчика с кофе и с чувством облизнула губы от молочной пенки, отдающей бананом. - Я тебе понадобилась, тебе и ждать. - Каждый раз я думаю, что ещё большей идиоткой ты не можешь себя выставить, но ты каждый раз ставишь новый рекорд, - устало вздохнул мужчина, а я пожала плечами и присела за столик летней веранды его любимого ресторана. Чудесный вид на озеро с уточками, умиротворённый пейзаж - самый подходящий антоним сущности мужчины, что сидит через стол от меня. - Где тебя носило? - Ты забыл, пап, тебе на это также наплевать, как мне на твою почасовую ставку, - я усмехнулась и откинулась в плетёном кресле. - Ближе к делу. - Это был он, - отец впёрся в меня взглядом. - Вернулся и снова пытается портить мне жизнь через тебя. - Он, - я издевательски скосила глаза вверх, к потолку, - плевать хотел на тебя. Тебе в другую сторону. - Ариана! - гаркнул мой визави и хлопнул по столу ладонями, отчего пара уток попытались взлететь, не знающие, что широкая часть маховых перьев у них обрезана, а пара официантов вздрогнули, и один даже уронил на пол свой разнос. Я же, к своей чести, даже не вздрогнула и не потрудилась перевести взгляд с уточек на него. - Уточек напугал, - меланхолично констатировала я. - Но я-то не уточка. - Скажи, что заставляет тебя думать, что если ты живёшь отдельно, то я тебя не достану? - прохладно поинтересовался отец. - Тебе больше не на что давить, ты забрал у меня всё, - я коротко пожала плечами. - Стас спит с Мариной Мелхиевой, ты знаешь? - Мне доложили, - сухо кивнул он. - Помолвки не будет, - высказала я. - Предлагаю тебе сделку: ты не трогаешь меня ещё ровно год, а я как только закончу университет, свалю из страны, и ты успешно сможешь сделать вид, что никакой дочери у тебя никогда и не было. - Ты просишь об этом в каждую нашу встречу, и мой ответ остаётся неизменным, - ответил мужчина, а я иронично вскинутой бровью дала понять, что у него-то я точно ничего не прошу, просто жду, пока он сам дойдёт до этой светлой мысли. - Я не позволю тебе подобной вольности. Но согласен, вопреки чаяниям твоей матери, младший Аристов - не лучшая для тебя кандидатура. - А ветер-то переменился, - с оскалом оценила я его слова. - Неужели взошла яркая звезда и на востоке с холма спустились три волхва? - Оставь свои понты для сверстников, - на лице отца проявилась брезгливость, которой я от него, как от мусульманина, и добивалась. - Дмитрий. Какова вероятность, что перед моими очами появится другой человек по имени Дмитрий? Я не успеваю посчитать в процентах, прежде чем в третьем плетёном кресле устраивается мужчина, уверенно располагается, лениво пожёвывает зубочистку и чуть улыбается мне. Я привыкла видеть его раздетым, но сейчас он убийственно-хорош в чёрном костюме с чёрными же рубашкой и галстуком, испачканными чернилами кистями рук и надменной ухмылкой, намекающей, что мы все можем даже и не думать сладить с ним миром. Дьявольски хорош. Чертовски опасен. Его позывной - Демон, и лучше клички я бы ему не придумала. - Как тесен мир, - очаровательно улыбнулась я, хотя уверена, что в моих глазах блеснула такая ярость, что стоило бы хотя бы поёжиться. - Вы знакомы? - хмурится отец. - Я провела эту ночь в его объятиях, утром приготовила ему блинчики, разбудила минетом, а после он нагнул меня над кухонным столом, отшлёпал и отодрал как последнюю шлюху, - слащаво перечислила я отцу, краем глаза наблюдая, как Дмитрий меняется в лице. Отец сочтёт это за оторопь, а я знаю, что Демон готовится оборонятся, на тот случай, если отец воспримет мои слова за чистую монету. - Глупая и несмешная шутка, - процедил отец в ответ. - Ну почему же, - я премило улыбнулась - скверный знак, обозначающий, что я близка к бешенству. - Ты же примерно так думаешь обо всех мужчинах, с которыми я знакома хоть вскользь, - я глянула на отца с намёком. - Расслабься. Мы практически не знакомы в полном смысле этого слова. - Живём в одном подъезде, - подтвердил Дима, спасая меня от необходимости что-то выдумывать. Если бы он этого не сделал, я непременно на ходу сочинила бы прекрасную байку, где я могла его регулярно видеть, например в очереди на рынке за фермерской говядиной или что-то в том же духе, чтобы не сдавать его место жительства. Как бы ни злилась, но я всё ещё не осознаю в полной мере степень его опасности, а значит, не рискну раскрывать его личные данные без его ведома и разрешения - чисто исходя из мотивов своей безопасности. - Тем лучше. С этого момента Дмитрий - твой личный телохранитель, - отец даже в лице не изменился. - Будет сопровождать тебя везде. Я поторопилась несколькими крупными глотками кофе заткнуть матерную тираду, в которой сбилась бы со счёта на двадцать восьмом слове с корнем "ёб". То есть, Дмитрий не только знаком с моим отцом, но и согласился на него работать, обсуждал контракт и хорошо понимал, с кем именно будет работать. Иными словами, он прекрасно знал, на какую тему отец желает со мной поговорить на этот раз, он знал, что наши жизни на некоторое время переплетутся теснее, чем мы договорились. Сегодня утром, трахая меня на своей кухне, он уже знал, что будет отвечать за мою жизнь перед моим отцом, но всё равно не посчитал нужным уведомить меня о подобных переменах. Я считала это нарушением личных границ, потому что он должен был сказать мне об этом, просто открыть рот, оттолкнуться языком от нижних передних зубов и сообщить мне, что ведёт переговоры с моим отцом, потому что это было бы... честно? Запрокинув голову, я смеюсь над собственными умозаключениями. От наёмника честности ждать? Ну да, конечно. Смешно. Скорее всего, он и в мой дом-то переехал только потому что уже готовился к контракту. Ну а что, вполне закономерно и удобно: заранее познакомиться с целью, установить положительный контакт, закрепить личной связью... Сука, как по учебнику. А я-то, блять, наивная дура, поверила. В груди что-то жжёт. Противно так, люди это ещё обидой зовут. Пройдёт. Он, тот, который там вверху, как бы его ни звали, решил, что мне нужен ещё один урок по недоверию к людям. Спасибо. Я усвоила. - Мне не нужна охрана, - отсмеявшись, с самоуверенной улыбкой заявила я. - О, нет, милая, ты не поняла, - отец чуть усмехнулся и кивнул на охранника. - Он - моя защита от тебя и твоих очередных глупостей. - Соглядатай, то есть, - я специально подбирала слово пообиднее. Пошёл он нахуй, я не буду блюсти его блядскую мораль, потому что мне это больше неинтересно. Я чувствую себя преданной и не вижу мотивов для оправдания такого свинского поведения. - Так бы и сказал, что твоим долбоклюям стало сложно следить за мной. А то, безопа-асность. Я нагло ухмыляюсь, а сама хочу забиться в самый дальний угол, лишь бы в этом углу меня больше никто и никогда не трогал, не пытался прикинуться важным, даже не думал ещё хоть когда-нибудь заставлять меня верить и привязываться. Сама виновата, Арин. Так хорошо играешь в злую суку, что саму себя заставила поверить в то, что тебе никто не нужен, а теперь привязываешься к тому, кто проявил к тебе хоть немного тепла, потому что ты одинока. С другой стороны, может быть, оно и к лучшему. Сразу прижечь, чтобы в моей наивной голове больше и не появлялась мысль заводить тесто на блины, если я сама блинов вовсе не хочу. Хватит себя жалеть. Так или иначе, помолвка расстроена и у меня есть время более тщательно проработать план побега отсюда, прежде чем отец придумает, с кем бы ещё меня повязать. В целом, как крайний вариант можно оставить предложение Марка, но в идеале надо бы придумать вариант, при котором я не буду зависеть от тех людей, на которых мне всё равно, потому что если я впутаюсь работать с Марком, то однозначно без драмы не обойдётся - детские обиды имеют свойство выползать в самый отвратительно-ненужный момент. - Вы на машине? - демонстративно равнодушно поинтересовалась я у Дмитрия и отъехала на стуле назад. Он кивнул, пытаясь отследить мою реакцию, ещё не понимая, что в моих глазах он превратился просто в обслуживающий персонал. - Поехали. - Арина, если я узнаю, что ты снова спуталась с Марком, последствия тебе не понравятся, - в спину угрожает мне отец. - Не волнуйся, - я многообещающе улыбнулась. - Не узнаешь. Да хоть троих сразу следильщиков над моей головой поставь. Двадцать первый век на то и двадцать первый: чтобы работать с Марком, мне не нужно видеться с ним лично или как-либо вербально поддерживать связь, а в моём компьютере ещё пойди прочитай, о чём мы переговариваемся с ним по-арабски. Жутко хотелось назло отцу согласиться на его предложение, но я решила не пороть горячку и думать головой: Марк прав, ради такого проекта нужно ехать в столицу, но у мусульман уже есть давно отработанная технология поведения с беглыми невестами, и я не стану исключением. Я не наивна и хорошо понимаю, что моя относительная свобода обусловлена только моим хорошим поведением. Телохранитель - это меньшая мера, на которую способен мой отец, на самом деле его ручные шавки - это практически легализованный вооружённый отряд, которому не составит труда вернуть беглянку в пределах страны. Если валить, то валить за бугор, куда-то в страны третьего мира, куда ещё не добралась цифровизация и где можно за копейки пересекать границы нелегальным путём. Хочу я того или нет, но все мои дорожки ведут на Восток, и я это понимала ещё тогда, когда подавала документы на изучение языков восточной группы. - Если задумалась, как бы дать от меня стрекача, то не советую, - усмехнулся Дима и буквально взбесил меня своей самоуверенной манерой. - Вас наняли охранять меня, а не разговаривать, - ледяным тоном отрезала я, проигнорировала открытую передо мной переднюю дверь внедорожника и потянулась к задней. - Пожалуйста, делайте свою работу молча. - Так значит, - похолодел мужчина, а я буквально наслаждалась видом того, как в его голову приходит осознание, что если я не ору и не кидаюсь на него в попытке прикончить, то это совершенно не значит, что я не злюсь. - Именно так, - подтвердила я, устроилась на сидении по диагонали от водительского и сильнее нужного хлопнула дверью, надеясь, что ему хватит глупости попытаться выставить руку, и я к хренам собачьим переломаю ему все пальцы. В сохранении цифрового инкогнито не было больше никакого смысла и я вставила симку в телефон, принимаясь разгребать уведомления, чтобы был повод не поднимать глаза от смартфона на своего водятла. Ого, видимо, Самад Алданович хорошо поработал с прессой: ни единого слуха о вооружённом налёте или моём похищении, знают только те, кто на вечере присутствовал, и именно от этих людей в мессенджере у меня больше ста сообщений, но увы, ни одно из них не стоит даже ломаного гроша. Дети круга интересуются, в порядке ли я, но не потому что кого-то из них по-настоящему интересует моё благополучие, а потому что хотят знать, не изменилась ли расстановка сил на карте интриг. Не могу сказать, что с кем-то из них я нахожусь в по-настоящему плохих отношениях, нет, с каждым из них я могу обменяться новостями или обсудить погоду, мы раньше даже выбирались на природу, шлялись по кабакам или собирались на квартирах и коттеджах, но время так или иначе идёт вперёд, и у всех свои заботы: кто-то уже начал работать с родителями, кто-то впахивает на свою собственную карьеру, кто-то вышел замуж или женился, и уже не так свободен в своих действиях... В любом случае, с каждым из них я недостаточно близка, чтобы скорбеть по ушедшим временам нашей общей бурной молодости. На Маринино сообщение я и вовсе не тружусь ответить даже дежурное "я в порядке, спасибо за беспокойство". Она в любом случае уже знает, что я в курсе их со Стасом интрижки, и её вопрос не столько о моём самочувствии, сколько о том, что я думаю обо всей ситуации, а я не считаю этот разговор тем, который должен состояться в сети. В целом, я даже не считаю, что этот разговор должен состояться вовсе, поскольку всем и без того всё понятно, а выяснение отношений - пустая трата времени, особенно учитывая мои планы дать дёру от этого города и всех сраных Монолитовских интриг. - Я не собираюсь сегодня больше выходить из дома, - равнодушно уведомила я своего телохранителя, когда он из внутреннего кармана пиджака достал связку ключей от моей квартиры с брелком в виде накуренного енота и протянул мне. Я связку забрала, но даже не стала пытаться вставлять ключ в замок - они всё равно никогда не закрывают за собой двери. - И гостей тоже звать не буду. Можете идти. - Ты не поняла, - Дима противно самодовольно ухмыльнулся. - По моему контракту, мы с тобой живём в одной квартире. Хочешь в моей, хочешь в твоей, мне без разницы, - я открыла рот, чтобы высказать всё, что я об этом думаю, но он не дал мне сказать. - В противном случае, мы оба переезжаем на территорию особняка твоего отца. - Я в восторге, - сквозь зубы процедила я, надавила на ручку двери и зашла в свой дом, здраво рассудив, что на своей территории мне жить будет явно комфортнее. Тем более, что у меня живёт кот. Устраивать стресс животному уж точно не хотелось, особенно учитывая, что он и без того явно испытал стресс из-за очередного шмона в квартире, раз так ломанулся на звук моего голоса, когтями по всему моему телу забрался на меня, вцепился лапами в плечо и принялся вылизывать моё лицо, мелко дрожа всем телом. Ох, Беляшик, да я и сама стрессанула нехило, жаль только, что мне не к кому забраться на ручки и трястись. Вчера ещё показалось, что есть, но на то оно и вчера, что остаётся в прошлом. - Да ты ж мой мальчик, - просюсюкала я и обняла животное, поглаживая пушистую голову, чтобы успокоить котика. Хоть какая-то отдушина в мире мудаков и пиздаболов, кот хотя бы мне не врёт и мурлыкает на моём плече от всей своей котячьей души. - Пойдём, Беляшик, я тебе консервочку открою. Или хочешь сметанки? Всё что хочешь, мой маленький настоящий мужчина, хоть ты ни разу в душу мне не срал. Жирнющий намёк в сторону мужчины за моей спиной он мимо ушей не пропустил, притормозил меня за свободное от кота плечо и даже открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут Беляш счёл Диму за преграду между ним и консервами, и отважно кинулся в атаку. С громким боевым кличем, полным ярости, Беляш буквально взбесился в моих руках и кинулся на телохранителя, двумя передними лапами расцарапывая ему лицо, но к моему сожалению, успел только оставить довольно глубокую ссадину на его левой щеке, да едва заметно впился в подбородок. - Кот осуществил мечту хозяйки, - мрачно констатировала я, когда удалось окончательно отодрать моего взбешённого Беляша от лица Димы и покрепче перехватить недовольно урчащее животное. Я ухожу на кухню, чётко давая понять, что совершенно не собираюсь его слушать, будь он хоть трижды хорошим любовником. Конечно, жить на одной территории совсем не разговаривая не получится, но сейчас я недостаточно остыла, чтобы в прямой речи к нему не скатиться в дебильные бабские обидки, скандал и истерику. Как смогу подогнать весомые аргументы, не те, которые сейчас на самом деле приходят мне в голову, под своё чувство обиды, тогда, возможно, и начну с ним разговаривать, а сейчас мой лучший собеседник - кот. Обратной связи, конечно, нет, но зато и обидных вещей никто не наговорит. Устроившись в своём кресле с чашкой кофе, я как факт игнорирую присутствие здесь мужчины, только напяливаю наушники и отворачиваюсь спиной к стене, чтобы некоторые особо любопытные не совали свой нос в мои дела, да и самой заодно не выпускать его из поля своего зрения. Дима же, наверняка нарочно действуя мне на нервы, чувствовал себя вполне вольготно, переоделся в свои излюбленные чёрные шорты с каким-то невообразимым количеством ремешков, не потрудился надеть майку и развалился на диване, вместе со своим ноутбуком тоже далеко не последней модели, чашкой кофе и вайбами хозяина. Козёл в квадрате. Ближе к ночи я, во избежание попытки улечься со мной в одну кровать, кладу рядом с ним подушку, одеяло и комплект постельного белья. Дима же нарываться не стал, намёк вполне усвоил, расстелил себе на диване и развалился уже с телефоном, хотя на раскрытом рядом ноутбуке явно шло какое-то видео, звук которого передавался ему в беспроводной наушник, а я бы и хотела засидеться допоздна, но глаза откровенно слипались - я слишком рано встала, не смогла долго спать с пухнущей от мыслей головой. Под утро приоткрыв один глаз и раздражённо оскалившись ему в спину, упираюсь двумя ледянющими ногами в поясницу спящего рядом мужчины и скидываю его с кровати к чёртовой матери как надоедливого кота. Будет знать.