Поддельное актерство. Часть 4.

22 июня 2015 года, 0:09 ночи, Округ Вайфстэл, территория лагеря Этения. Сэм сел на кровать и вцепился в беруши. Отчаянно выдернув их из ушей, он почувствовал, как сердце колотится о грудную клетку, словно изо всех сил пытаясь вырваться наружу. Его правый глаз немного подергивался от напряжения. Что за чертовщина? Обычно Сэм плохо спал, но он не был склонен к паническим атакам или ночному нервному тику. Так что же его разбудило? Он оглядел домик. Всё ли в порядке? Похоже, так оно и было. Его жена и дети храпели в удивительно приятной гармонии жужжащих и гудящих тонов. Двери были закрыты, но через открытое окно он всё ещё слышал мирные звуки, под которые засыпал. Казалось, всё было нормально. К̵̡̳̓а̷̢̥̓з̷̰͘а̴̡̜̎̅л̶̥̠̏̈́о̶̢̳̃̇с̷̡͐̑ь̵͎̪́. Сэм попытался успокоить дыхание, но оно не замедлилось. Он сосредоточился, пытаясь вспомнить, что ему снилось до того, как он… Венди. Это было то, чего он хотел, о чём мечтал. Ему снился этот монстр. Очевидно, чувство вины преследовало его и во сне. Сэм глубоко вздохнул и встал с кровати. Он схватил серый фонарик-ручку, висевший на связке ключей. Он воспользовался фонариком, чтобы найти безопасный проход мимо конца раскладушки, а затем около метра по полу в ванную комнату. Там он закрыл дверь и включил свет над раковиной. Он посмотрел на себя в зеркало. Всё тот же Сэм медведь. Или нет? Этот Сэм Уинтер выглядел немного потрепанно. Его глаза были налиты кровью, а шерсть торчали во все стороны. Его рот как и глаз немного подергивался. Сэм фыркнул и покачал головой. Какая у этого всего была цель? Склонившись над раковиной, Сэм открыл холодную воду и ополоснул морду. Пока его семья продолжала храпеть, он снова подумал о Вендиго. Он взглянул на часы. Было 00:21, он почти не спал, прежде чем проснулся. Это не предвещало ничего хорошего для здорового ночного сна. До появления Венди оставалось чуть больше пяти часов. Может ли Сэм отменить его? Если бы он мог, как бы он это сделал? Были ли вожатые лагеря свободны в течение ночи? Да, он вспомнил. В домиках не было телефонов, а в лагере Этения не было сотовой связи. Эти долбанные защитники природы должно быть довольны этим решением. Но ленивый просмотр свода правил показал, что каждый домик был оборудован большим колоколом, который можно было использовать, чтобы подать сигнал о помощи в случае чрезвычайной ситуации. Уинтер не думал, что это была чрезвычайная ситуация. На самом деле он был почти уверен, что если позвонит в колокол поздней ночью, чтобы отменить Вызов Венди, они вышвырнут его из лагеря. …впрочем. Сэм отрицательно покачал головой. Он не собирался унижать свою семью, звоня в колокол, чтобы отменить розыгрыш, даже если это могло бы вытащить его из этого так называемого отпуска. Кроме того, если он это сделает, они узнают, что он задумал. Сэм снова наклонился над раковиной и отхлебнул воды. Выпрямившись и вытирая рот, он решил, что слишком много раздумывает над глупой шуткой. Венди был всего лишь каким-то парнем в костюме существа, верно? Н̵̮͔̳͝е̶̫͛͊ ̸͓͕̉̕͝в̴̫͙̖̓е̷̻̋р̸̟̫̂̏н̵̳̈́͝о̴̼̠̦́͛̋ Всё, что он сделает, — это напугает детей, возможно, рассердит жену, и всё. Ничего страшного. Разве воспитание не было частью подготовки его детей к большому, плохому миру? Если их мог сразить шумный маскот монстра, то как они могли надеяться выжить в реальной борьбе, подобной тем, с которыми Сэм сталкивался каждый день? Мужчина кивнул своему отражению в зеркале и выключил свет в ванной. Он убедил себя, что Вызов Венди пойдёт на пользу его детям. Сэм сделал своим детям одолжение. А Оливия? Ну, его жена была большой девочкой. Она вполне могла такое выдержать. А если нет, что ж, это она притащила его в это нелепое место. Небольшая расплата была бы не так уж плоха. Так ведь? И̷͓̰̯̲̔͛͆̾̚д̴̰̹̻͒̓͐и̴͖̼̣͖̉͊о̴̟̺̬̌͛͊̀͗ͅт̵̫̥̍́͝ Сэм снова кивнул и направился обратно в постель. Сейчас он лежал в темноте на боку. Сколько времени прошло с тех пор, как он проверял в последний раз? Он нажал кнопку на боку своих часов, и крошечный огонёк высветил электронные цифры, сообщающие ему, что прошло всего девятнадцать минут с тех пор, как он в последний раз навязчиво проверял время. А до этих девятнадцати минут прошло двадцать три минуты. До этого прошло тридцать три минуты. До этого прошло тридцать семь минут. До этого прошло сорок девять минут. Если он будет продолжать в том же духе, то в ближайшие полчаса будет просыпаться каждые две минуты. Примерно два часа сорок минут он ворочался в постели и открывал глаза, чтобы посмотреть на часы — какая чудесная ночь была у Сэма. Очевидно, он не поверил всем своим рациональным доводам в пользу Вызова Венди. Сэм закрыл глаза и попытался снова заснуть. Ну конечно же. Когда он в следующий раз взглянул на часы, прошло уже тринадцать минут. Потом семь. А теперь три. Время приближалось к трём часам ночи, оставалось ещё два часа. Полтора часа. Один час. Полчаса. Пятнадцать минут. Пять минут. У него было такое чувство, будто что-то всю ночь пыталось пробиться сквозь радужку его глаза.Сэмюэль оглядел домик, но увидел лишь сплошную черноту. Дома никогда не было так темно. В их доме было наружное освещение, а в квартале — уличные фонари. В домиках лагеря Этения не было наружного освещения, потому что, согласно брошюре лагеря, это «испортит ощущение природы». Сука. Оливия взяла из дома ночник, но мальчики не разрешили ей включить его. — Это испортит ощущение природы, мама, — сказали они в унисон, прежде чем громко расхохотаться. И поэтому домик Натта был ничем иным, как безликой пустотой окутанной тьмой. Если бы не храп его семьи, Сэм мог бы убедить себя, что он находится в вакууме. Медведь сидел очень тихо и слушал. Был ли Вендиго уже в пути? Может быть, он где-то здесь? Прямо за дверью домика? Сэм почувствовал, как шерсть на его руках встала дыбом и задрожала в темноте. — Слабак, — прошептал он. Ему хотелось услышать что-нибудь ещё, кроме храпа. Венди может быть прямо за дверью, и Сэм не узнает об этом, пока дверь не начнёт открываться. Он нащупал фонарик-ручку и направил его на дверь домика. После перевёл дыхание. Так. Хорошо. Теперь он мог видеть, что могло появиться. И что теперь? Стоит ли ему просто ждать здесь до того, когда Оленеподобное существо ворвётся и напугает его семью до полусмерти? Какой отец будет делать так? Сэм откинул одеяло и встал. Оливия фыркнула и перевернулась на другой бок. Синди издала звук, похожий на смешок. Сэм снова посветил фонариком-ручкой на дверь. Может, стоит проверить снаружи? Да, идиот, сказал он себе. Стоя здесь в темноте, он ничего не добился. Уинтер подошёл к комоду, стоявшему между кроватью и окном в правой части домика. Он пошарил в верхнем ящике в поисках пары толстовок. Найдя их, медведь натянул одну из них на себя. Затем он подошёл к двери домика и надел сандалии, которые были аккуратно выстроены в ряд с сандалиями поменьше у стены. Он открыл дверь, напрягшись, потому что почти ожидал, что его ударят по голове острыми когтистыми лапами. Но маленькое крыльцо домика было пустым. Сэм посмотрел в темноту, окружавшую Домик Натта. Он взглянул на небо. Луны нет. Звёзд нет. Очевидно, облака вернулись. Но что толку от них ночью? И где этот дождь? Но это не имело значения. Он старался отвлечься от насущных проблем. Борясь с желанием включить фонарик, Сэм позволил глазам привыкнуть к темноте. Ему не потребовалось много времени, чтобы научиться различать фигуры. Он видел смутные очертания ближайших трёх домиков, а также вертикальный образ леса на краю лагеря. Между двумя домиками кучка искажённых фигур сбивала Сэма с толку, пока он не вспомнил, что там находится простоватая игровая площадка. Сэм увидел маленькую искорку света на игровой площадке. Он замер. Это? Что, если кто-то использовал фонарик-ручку, как Сэм? Уинтер напряг зрение, пытаясь разглядеть что-нибудь в темноте. Затем он понял, что смотрит на тлеющий кончик сигареты. Хорошо. Монстры не курят. Сэм сдержал взрыв смеха. Монстры не курят? Неужели Домик Натта действительно знатно сводит его с ума? Венди не был настоящим монстром. Сэмюэль наблюдал за крошечным кружком света. Он поднялся и опустился пару раз. Потом Сэм понял, что может различить очертания зверянина. Мужчины. Котирца. Не монстра. Н̷̙̾̉̅̾а̸͔̘̱̖̬͗͋и̷͖̥̅͂̈̕в̵͕̙͙̏̃̇̿н̷̨̦̠͕̓̔о̶̫͎̦̱͗̀͠. Закрыв за собой дверь домика, Сэм спустился с крыльца. Он направился через тридцать метров от их домика к зажжённой сигарете. Ранний утренний воздух был прохладным и тяжёлым от густого сладкого запаха леса и свежего запаха недавно подстриженной травы. Роса увлажнила пальцы лап Сэма, когда он шел. Вдали от своего храпящего домика Сэм отчётливее слышал ночные звуки: усердно стрекотали сверчки. Он также слышал шорох и треск ветвей деревьев, склоняющихся по воле ветра, который, по-видимому, начал дуть ночью. Когда Сэм приблизился к крошечному проблеску света, он услышал шарканье ног зверянина по каменистой земле, а затем громкий вздох. — Приветствую, — тихо сказал Сэм. Крошечный огонёк остановился. — Простите, что потревожил. Я… я не мог уснуть. Сэм слушал, как мужчина втягивает дым, а потом выдыхает его. От запаха крепкого никотина у Сэма затрепетали ноздри. — Я тоже, — сказал мягко курильщик без всякой надобности. Зажёгся фонарик, и курильщик направил луч света себе на лицо. Сэм отшатнулся. Это придавало курильщику зловещий вид, особенно с дымом, льющимся из его носа, но Сэм мог сказать, что мужчина, вероятно, выглядел вполне нормально днём. Хотя. Немного погодя он вдруг понял, что его внешность слегка озадачила Сэма. Это как он и предполагал Сэм, это был кот. У него была густая, красная шерсть, сильно заостренные уши, а пальцы на его лапе казались немного вытянутыми и похожими на паука, когда он держал фонарик. Но его такие-же красные как и его шерсть глаза были перечеркнуты резким вертикальным зрачком, наводили какую-то нездоровую тревогу. Одет он был в дорогие коричневые туфли и такого же качества брюки с ремнем, а также бурую рубашку с закатанными до плеч рукавами. Не много не та одежда, которую видишь в летнем лагере каждый день. Сэм включил фонарик-ручку и посветил себе на лицо. Он нервно усмехнулся. — Не самые лучшие наши стороны, да? Курильщик, казалось, улыбнулся и убрал фонарик за спину. Трудно было сказать наверняка. Жуткий свет фонарика Сэма превратил его улыбку в презрительную ухмылку. — Я Сэм. — медведь протянул лапу. — Гавриил. — кот сделал последнюю затяжку и зажал сигарету между двумя пальцами, прежде чем взять Боба за лапу и пожать её. (Здесь было бы неплохо если бы вы в последствии чтения включили этот эмбиент: Aghast-Sacrifice.) Сэм чувствовал себя немного напуганным тем, как лапа немного жуткого котирца обвивает его лапу, будто паук обвивает свою добычу, но он сказал себе повзрослеть и перестать думать про всякую чепуху. Направив луч фонарика по сторонам, он увидел, что Гавриил прислонился к краю качелей. Сэму очень хотелось сесть на качели, но тогда он почувствовал бы себя ещё большим мальчиком, чем сейчас. — Вы подписались на Вызов Венди? — спросил внезапно Гавриил. Дыхание Сэма потрескивало, как тлеющая свеча. Ему пришлось провести языком во рту, прежде чем ответить. — Д-Да. Кот включил и выключил зажигалку, затем сунул её в карман. — Наверное, это не самое лучшее ваше решение. Выражение его лица казалось немного суровым для данной ситуации. Не так ли? — Я не спал почти всю ночь, думая об этом, — признался будто бы на автомате Сэм. Он нервно взглянул на часы. Его рука подрагивала. — Сколько сейчас времени? — спросил спокойно Гавриил. — Сейчас 4:58 утра, — сказал Сэм. — Почему время не тянется, когда всё идёт как надо? — спросил снова Кот. Сэм не ответил. Какой был смысл? Поэтому он стоял в темноте рядом с Гавриилом не в силах пошевелиться или издать какой либо звук и просто слушал ветер. Он также прислушивался к тиканью воображаемых часов. Они тикали громче, чем любые настоящие часы, которые Сэмюэль когда-либо слышал. Что-то не так! Вопило сознание Сэма, но он не мог ничего сделать. Поэтому он стоял и ждал. Внутренности Сэма были похожи на сражающихся змей, извивающихся внутри его живота. Его чуть не вырвало, но он сумел взять себя в руки. Змея скользнула обратно в его живот, но не перестала извиваться. — Моя мама коллекционировала вещи, — сказал внезапно Сэм. Гавриил поднял бровь от неожиданных слов мужчины. Его спина упиралась в качели. А глаза казалось прожигали в медведе нутро. Сэм тоже удивился. Он не знал, собирается ли сказать вслух то, о чём думает. Но раз уж он начал, то решил, что закончит. Это было лучше, чем торчать здесь в ожидании чего-то ужасного, в то время как тревога пожирала его изнутри. — Её любимыми предметами коллекционирования были корзинки и фарфоровые чашки. — Образ матери Сэма заполнил его сознание. Его мама была старой закалки и очень женственной. Она всегда носила пастельные брюки и шёлковые блузки в цветочек, даже в день уборки. Она всегда старалась быть идеальной женой. Она немного испортила Сэма, если быть честным. Он думал, что у него будет такая же жизнь, как у его отца: тот приходил домой с работы, задирал лапы на небольшой столик и читал газету… Говоря о культурном шоке. Не то чтобы Оливия была плохой женой… Сэм вспомнил, что он рассказывает историю. — Она держала свои самые дорогие корзинки на верхней полке в столовой, а чашки — на буфете, который был рядом с полкой. –Сэм остановился и прислушался к шуму ветра. Это был ветер, не так ли? Когда из темноты ничего не появилось, он продолжил: — Однажды я подумал, что было бы забавно попробовать бросить свой баскетбольный мяч в одну из её корзинок. Я понятия не имею, почему это показалось мне хорошей идеей. Мне было девять лет. Гавриил ничего не ответил. Чувство срочности, которое Сэм испытывал с тех пор, как встал с постели, внезапно усилилось в десять раз. Он поспешил продолжить свой рассказ. — Итак, я подбрасываю мяч по идеальной дуге. Я тренировался, так что он приземляется в самую большую корзинку. Я прыгаю вокруг, как будто выиграл турнир, делая все шумы толпы, улюлюканье и аплодисменты. Но затем мяч начинает опрокидывать корзинку, и корзинка начинает переворачиваться. Это происходит в супер замедленной съёмке, как миллионная часть дюйма за несколько секунд. Или, по крайней мере, так мне казалось. А потом корзинка оказывается на боку, и мяч летит мимо других корзинок вниз по полке. Я вижу, что должно произойти, и немедленно начинаю двигаться. Но это невозможно. Я никак не могу это остановить. Мяч летит вниз и приземляется на буфет, разбрасывая мамины чашки по всему помещению. Все, кроме одной, разбились. Мама была в сильном отчаянии. Сэм остановился и откашлялся. — Как только я принял решение, всё остальное вышло из-под моего контроля. — Он покачал головой. — Думаю, я принял такое же решение сегодня с этим Вызовом Венди. В отдалении послышался очень громкий, наполовину лающий, наполовину визжащий крик. Сэм резко обернулся, немного подпрыгнув от неожиданности. Это был ветер? Или что-то другое? По крайней мере, окрестности около его домика, как судил из увиденного Сэм, не заполнились монстрами и не кишили злобными тенями. Гавриил лишь немного моргнул, ухмыльнулся и затянувшись, произнёс сквозь дым: — Позвольте и мне кое-что рассказать вам. Сказал таким-же тоном он, заставив ошалелого после вскрика Сэма повернутся к нему. — Сколько бы не заявлялось об одинаковом бессознательном у всех мужчин или женщин, на уровне вкусов все представители одного пола совершенно разные и отличаются друг от друга. Каждому своё: кого-то привлекает вид летнего леса, запах скошенной травы, отблески утреннего солнца в капельках росы на просыпающихся цветах, другим нравятся мрачные осенние пейзажи; бродить, укутавшись в тёплый шарф, по невысокой грязно-зелёной траве вдоль тихих болот под серым небом, любуясь голыми деревьями посреди завораживающей своей загадочностью топи; третьи находят романтику в ночных прогулках по заброшенным кладбищам, в посещениях похорон или мистических обрядов разной степени паршивости. Сэм не сог оторвать взгляда от Гавриила, который рассказывая всё это, смотрел на тлеющую сигарету в своей лапе. — Равносильно вашим различиям в предпочтениях, существуют также существенные различия в страхах и фобиях, коих превеликое множество от клаустрофобии — боязни замкнутого пространства, до канцерофобии — боязни заболеть онкологией, — в целом, что вы находите жутким и пугающим. Это необязательно должен быть какой-то материальный объект илии предмет, который возможно взять в руки, иногда это природное явление или состояние сознания. Многие находят жутким тёмное время суток, оно и понятно: включается первобытный страх темноты, доставшийся вам от далёких предков, живших в пещерах и колотившихся в ужасе около костра каждый раз, когда доброе солнце скрывалось за горизонтом, и относительно безопасный день уступал сцену ночи — полной тайн и загадок. Солнце и горизонт — это пара, которой под силу создание самой неспокойной атмосферы, будь то вечерняя или утренняя заря. Частенько в мистических произведениях ваших авторов упоминаются сумерки, являющиеся своеобразным вестником всепоглощающей тьмы, но мало кто говорит о рассвете, ведь все мы привыкли, что он словно задорный горн предвещает выход нашего верного согревающего друга, и являет собой некое спасение, защиту. Но что если я скажу вам. что рассвет куда опаснее самой тёмной ночи? — Гавриил замолчал, когда пронизывающий звук снова прорезал лагерь и пронзил ушные органы Сэма, заставляя его обернутся. Мышцы Сэма были напряжены от страха и ужаса. Дверь в его домик была слегка приоткрыта, а в темноте окон будто бы кто-то быстро пробежал. Но… Сэм не думал, что кот закончит свой рассказ, но вдруг он сказал: — Рассвет — ваш спаситель, ваш заступник, в̴͙̠͒̇̑͠а̵̥̗̥͐̄̉͐̚ш̶̢̦́̈́ ̸̜̻̅̚͜п̵̛͙͊̃̀͌р̵͇̑͗̐̋͝е̷͓̫̓͂͗͒д̵̧̰̲̻̟̇̈̀а̶͇̱͚̄̽͒̇̅т̸̧̻̍̇̊̚е̶̢̲̰̫͂л̵̤͇͇̝̓ь̴̹̱̰͛̓͘. — Гавриил оттолкнулся от качелей. Его голос на последних словах прозвучал искаженно, будто бы говорили сразу несколько личностей одновременно и на разных тональностях. Сэм повернулся и посмотрел коту прямо в глаза. И тут медведя сковал просто неописуемый ужас. Глаза Гавриила теперь источали устрашающий свет будто, бы светофор, а сами они расширились и казалось, вот-вот утопят Сэма в своей безумной красной неизвестности. Немного здвинув свои глаза вверх, Уинтер увидел, что уши у кота заострились настолько, что теперь были похожи на рога, а над их верхушкой будто в виде нимба образовалась темная дымка пробивающаяся из уходящего сумрака рассвета. Уинтер будто бы превратился в камень, не в силах отвести взгляд от ужаса творившегося у него на глазах. Так же он внезапно понял для себя, что он слышит крики позади себя, но Гавриил будто бы загипнотизировал его и не давал ни одному мускулу в его теле пошевелится, будто-бы не давая ему глянуть на готовящийся для него «сюрприз». Неожиданно в плечо Сэма прилетело, что-то похожее на необычной формы мяч. Взвизгнув от неожиданности, он всё же сумел отвести взгляд от существа перед ним и уставившись на свое плечо, он явно увидел кровавый след на его белоснежной толстовке. Его мозг соображал медленно, словно страх подмял под себя всю мыслительную деятельность оставив в сопротивлении себе несколько здравых извилин. Быстро подняв рукав, он с ещё большим ужасом осознал, что его рука в норме и, что ещё ужаснее, пятно на его плече оставил именно предмет который врезался с силой ему в плечо. Медленно и почти не дыша, с сердцем которое буквально пробивало грудную клетку, что бы улететь от этого ужаса и избавить от него Сэма, он опустил свой взгляд вниз. Недалеко от его лап в скошенной вечером траве, лежала оторванная голова его жены. Из её раны в области гортани вытекала на зеленый ковер багровая жидкость крови. Её спутанные от этого длинные волосы и мех были испачканы в ней и а глаза были раскрыты в безумном страхе, перед чем-то поистине ужасающим. Сэм не мог больше держатся. Этого просто не может быть. Змеи в его животе наконец распрямились и полезли на ружу. Он развернулся в бок от этого. Его рвало и казалось ещё чуть-чуть и он выблюет из себя собственное нутро вместе с душой. Упав на колени он закрыл руки руками и зажмурившись так, словно он думал, что это вернет его обратно в домик и окажется лишь кошмарным сном. Открыв их опять, он оказался на том-же месте где и сидел всё это время. Согнувшись пополам он не мог больше сдерживать свои слезы. Его Оливия. Он помнил её ещё юной болельщицей, когда учился в старшей школе и участвовал в соревнованиях по баскетболу от своего корпуса. Её дивная улыбка и задорный характер понравились в ней с первого знакомства с ней. Да, не стоит отрицать, что в последующие годы она стала более требовательной и фактически заставляя его проводить его свободное время с семьей. Но… Она не заслуживала такой участи. Никто из его семьи не заслуживал. Сокрушаясь на траве, Сэмюэль не сразу заметил, что со стороны качелей к нему приблизился Гавриил. Он неспеша подходил к медведю попутно выкидывая из рук уже выкуренную сигарету. — Монстры может и не курят, а вот демоны очень даже любят это занятие. Проговорил нормальным голосом «кот», ухмыляясь. Внезапно Сэмюэль перестал сокрушатся и медленно распрямившись, с ненавистью глядя на Гавриила. — ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ С МОЕЙ СЕМЬЕЙ СУКА?! Прорычал Сэмюэль, точно зная, что это существо причастно к гибели его жены и возможно… — Я лишь оказал тебе услугу. Проурчал демон глядя на Сэма. — Ты ведь сам хотел, что бы твоя семья больше не причиняла тебе хлопот и дала тебе наконец свободу и время для самого себя. — Ты даже решил жестко напугать их при помощи парня в костюме Вендиго, но я решил, что для пущего эффекта, лучше сделать так, что бы к ним в гости зашел не просто костюмированный цирк, а самый что ни на есть настоящий обитатель здешних лесов, терроризирующий коренное население этих земель еще с доколониальных времен. — Ты…А…Что...мне… задыхаясь проговорил ошеломленный словами Гавриила Сэм. — Теперь можешь и в гамаке полежать и на рыбалку сходить. Без тупых распоряжений и унылых правил. Х̶̡̧̟̩̣̥̈̈́̅͝а̸̘̄͊͆̎̂͌̌̈́̅ͅ-̴̢̨̓х̷̦̤̍̀̓̿̓̽͠а̵̨̢̖͚̩̗̍̃-̷̡̜̈́͂̀͂́͂̾̐͐х̸̞͖̮̪̩͖̀͊̓̎͗̂͘̚͝͝а̷̛̫̣̯̿̊̏-̴̧͖̼̩͙̱̰̗̣͂͋̄̓̔̒̓̓̊͘͜х̸̢͔̍̑̋ӑ̶̼̱̦̪͙̩̳͐͂̓-̴̘͇͖͇̫͍͊͘х̶͉̞͖͔̭͚̳̘̊̄́̑̿̆̚͜ͅа̷̨̢̤̲̠̙̠̘̯͐ͅ-̶͎̣̜̼̗̩͇̱̩͈̹̪͛̐х̸̢͔̍̑̋ӑ̶̼̱̦̪͙̩̳͐͂̓-̴̘͇͖͇̫͍͊͘х̶͉̞͖͔̭͚̳̘̊̄́̑̿̆̚͜ͅа̷̨̢̤̲̠̙̠̘̯͐ͅ. Рассмеявшись своим истинным смехом, сказал демон. Уинтер ещё некоторое время смотрел как сотрясается от смеха тело существа и повинуясь некой скрытой ненависти, которая появилась из истерзанного стрессом и горем рассудка, без согласования с разумом, он резко вскинувшись с земли кинулся на тварь, желая разорвать её на куски. На полпути к морде демона, левый бок медведя пронзила дикая боль, а после этого его тело приподнялось над землей на несколько метров и повисло над головой у Гавриила. Похожий на росток розы и большой как шланг для полива, внезапно появившийся из-за спины хвост существа пронзил на сквозь тело отчаявшегося отца. Хмыкнув и пододвинув Сэма поближе к себе, демон сказал мужчине. — Ты думаешь, что в попытках изменить себя ты станешь лучше? Считаешь себя образумившимся и понявшим суть семьи зверянином? Как бы ни так! Ты и дальше через какое-то время будешь думать о том, как бы насолить своей семье за их лишнее внимание и требования к тебе. И ты не сможешь этого признать. Н̶͙̞̱̋̆̍͘Ѝ̵͉̌͆̈́̄-̸̘͝К̸̱̬̳̻͋̀͆͘̕О̵̯̹̒̆̾̚-̷͚̘̙͛͌͐͝Г̶͓͗̎Д̷̨̥͕̮̺̀̂̕А̸̗̉̒͝. Сплевывая кровь капающую изо рта, Сэмюэль из последних сил тихо произнес. — Что же ты за тварь? Демон улыбнулся. — Можешь в свои последние минуты звать меня Залго. Он опять рассмеялся и вскинув своим хвостом закинул мужчину в распахнутую настежь дверь домика. Упав на деревянный пол и немного прокатившись по чему-то липкому, вскрикнув от резкой боли вытягивания хвоста из раны, медведь обнаружил, что вся хижина была залита кровью так сильно, что даже с потолка ему на макушку лба упало пару капель и это не говоря о том, что весь домик буд-то бы пережил погром. Отхаркивая кровь и пытаясь встать на локти, прикрывая лапой рану на боку, он вдруг обнаружил, что тел его жены и детей нет, а особо темный шлейф пятна крови тянулся со стороны подпола в полу, который был открытый и из его низины слышались чавкающие звуки. Держась на последнем издыхании Сэм посмотрел на улицу через открытую дверь домика. В ослепляющих лучах утреннего и раннего солнца Уинтер заметил, как Залго принявший нормальный вид обычного зверянина, достал из заднего кармана брюк пачку сигарет и достав одну, закурил, слегка помахивая на прощание медведю правой лапой. Последнее, что почувствовал в своей жизни Сэм, так это то, как чья-та большая и когтистая лапа пронзила его правое плечо и рывком затащила в подпол. Деревянная дверца над ним захлопнулся, как и входная дверь домика №18. Все стихло.