2:18. Часть 1.

10 апреля 2015 года, 6:25 утра, Округ Вайфстэл, Город Вест-Элизабет.

– О-о, ура, ура, ура! Новое утречко! – пел громкий звенящий голос. Бессмысленная песня, словно крюк с длинной ручкой, проникла в приятный сон молодой серо-черной волчицы Делайлы Ричардсон и вырвала её из благословенного внутреннего убежища. – Что за...? – пробормотала Делайла, садясь на смятую фланелевую простыню и щурясь от солнца, пробивающегося сквозь щели в жалюзи. – С тобой я чувствую себя такой весёлой, – продолжала певица. Делайла швырнула подушку в ненадлежаще сделанную стену, отделявшую её квартиру от соседней. Подушка с удовлетворительным ударом попала в рамку, на которой была изображена спокойная пляжная сцена. Делайла с тоской посмотрела на плакат; на нём был именно такой вид, о котором она мечтала. Но у девушки не было вида на океан. Ей открывался вид на полупустую парковку и немного облезшую заднюю часть круглосуточной закусочной, где она работала. И спокойствия у неё тоже не было. У неё была раздражающая соседка Мэри, которая продолжала петь во всю глотку: – Спасибо, спасибо, спасибо, что начался мой день! – Кто вообще поёт о будильниках? – огрызнулась волчица, кряхтя и протирая глаза. Было плохо иметь поющую соседку; в тысячу раз хуже было то, что поющая соседка сама сочиняла свои ужасные песни и всегда начинала свой день с одной песни про будильник. Разве сами по себе будильники не были достаточно плохими? Кстати, о будильниках. Девушка посмотрела на часы. – Что? – она резко катапультировалась с кровати. Взяв маленькие цифровые часы на батарейках, Делайла посмотрела на циферблат, который показывал 6:30 утра. – И какая от тебя польза? – спросила Делайла, бросая часы на своё ярко-синее одеяло. У Делайлы была патологическая ненависть к будильникам. А была она из-за пережитка десяти месяцев, которые волчица провела в своём последнем приёмном доме почти пять лет назад, но жизнь в реальном мире требовала их использования, с чем Делайла всё ещё училась мириться. Однако теперь она обнаружила кое-что, что ненавидела ещё больше, чем будильники: будильники, которые не работали. У Делайлы зазвонил телефон. Взяв его, она не стала дожидаться ответа звонившего. Перекрывая грохот тарелок и гул голосов, она сказала: – Я знаю, Нейт. Я проспала. Буду через тридцать минут. – Я уже вызвал Риэнн для замены. Ты можешь взять её двухчасовую смену. Делайла вздохнула. Девушка ненавидела эту смену. Она была действительно напряжённой. На самом деле, Ричардсон ненавидела все смены. Вот ненавидела их, и точка! Как начальник смены в закусочной, она должна была работать в ту смену, которая лучше всего соответствовала общему расписанию. Так что рабочие «дни» варьировались с шести до двух, с двух до десяти и с десяти до шести. Её внутренние часы были так сбиты, что она практически спала, когда бодрствовала, и бодрствовала, когда спала. Она жила в состоянии постоянной усталости. Её разум всегда был замутнённым, как будто туман проник в уши. Туман не только ослаблял её способность ясно мыслить, но и затруднял взаимодействие мозга с органами чувств. Казалось, что её зрение, слух и вкусовые рецепторы всегда были немного не в порядке. – Делайла? Могу я рассчитывать на то, что ты будешь здесь в два часа? – сказал Нейт с ярко выраженным тоном раздражения. – Ага. Да. Я буду там. Обязательно Нейт! Мужчина издал рычащий звук и повесил трубку. – Я тоже тебя понимаю, – сказала Делайла в телефон, прежде чем положить его на прикроватную тумбочку. Девушка посмотрела на свою двухспальную кровать. Толстый матрас и особая подушка из пенолатекса манили её, как томный любовник, приглашающий вернуться в постель. Делайла очень хотела сдаться. Она любила поспать. Ей нравилось просто лежать в своей постели. Она была как кокон - взрослой версией фортов из одеял, которые она любила строить, когда была маленькой. Волчица бы провела весь день в своей постели, если бы могла. Девушка хотела бы найти одну из тех работ на дому, которые позволяют работать в постели в пижаме. Это было бы не идеально для её работодателя, потому что она предпочла бы просто бездельничать и спать, но это было бы лучше для её здоровья. Делайла могла бы сама назначать себе смену, если бы работала на себя... Но все её поиски такой работы не привели ни к чему, кроме тягучей работы на дому. Единственное место, где она могла работать после того, как они с Кэлвином расстались, - это закусочная. Всё потому, что у неё была судимость в особой исправительной колонии для несовершеннолетних и она бросила школу по причинам, которые уже почти не помнила. Делайла посмотрела на свой бесполезный будильник. Нет. Она не могла больше так рисковать. Мэри по соседству по меньшей мере в третий раз повторяла свою невероятно глупую песенку о пробуждении. Ричардсон знала, что было бесполезно стучать в стену или идти к соседней квартире и просить старушку не шуметь. У Мэри явно было не всё в порядке с головой. Делайла не была уверена, что именно случилось с этой женщиной; она просто знала, что её предыдущие недуги исчезли в бездне, и всё это, похоже, составляло мысли, скрытые под густыми седыми волосами Мэри. Волчица не хотела оставаться в своей квартире и слушать её. Она могла бы сделать и что-нибудь полезное. Войдя в свою небольшую ванную комнату, отделанную розовым кафелем, Делайла почистила зубы и надела серые спортивные штаны и красную футболку. Она решила, что могла бы совершить пробежку. Прошло уже по меньшей мере три дня с тех пор, как она делала зарядку. Может быть, это как-то связано с туманом в её голове. Нет! Она знала, что это была неправда. Девушка пробовала делать физические упражнения, чтобы справиться с постоянной усталостью. Похоже, не имело значения, как много она работала. Её тело просто не любило перескакивать с одного расписания на другое, как порхающая бабочка. – Это просто потому, что сейчас зима, – сказала как-то Харпер, лучшая подруга Делайлы, – Когда придёт весна, ты проснёшься, словно прекрасный цветок. Делайла сильно усомнилась в этом, и вполне справедливо. Была весна. Всё цвело... Кроме уровня энергии Делайлы. Но независимо от того, поможет ли это её голове или нет, Ричардсон надела кроссовки и положила ключи, телефон, немного денег, водительские права и кредитную карточку в сумку для бега, которую затем повесила на шею. Покинув свою маленькую шумную квартиру - Мэри всё ещё пела - Делайла вышла в застеленный ковром коридор, где пахло беконом, кофе и клеем. Что ещё за клей? Девушка поморщилась, пробегая вниз по трём пролётам узких, кафельных ступенек, покрытые белой рассыпчатой крошкой. Управляющий, вероятно, чинил стену или что-то в этом роде. Она точно жила не в самом престижном месте. Двое угрюмых парней псов неторопливо прошли через вестибюль здания, когда Делайла дошла до него. Один из них посмотрел на неё, но девушка проигнорировала его, пройдя в серую металлическую дверь как раз вовремя, чтобы увидеть, как солнце скрывается за пушистым белым облаком. Это был один из тех ярких, свежих весенних дней, которые Харпер любила, а Делайла ненавидела. Может быть, если бы она жила на побережье или возле леса, то смогла бы оценить счастливое солнце и весёлые воздушные потоки. В окружении природы и, возможно, каких-нибудь ярких цветов, такой день казался бы хорошим. Но тут? В Вест-Элизабет? Здесь, в этом скоплении торговых центров, механических мастерских, автосалонов, пустырей и малообеспеченных домов, яркий и свежий день был не слишком приятен; он раздражал. Такая «диадема» выглядела слишком уж несочетаемо. Стараясь не обращать внимания на запахи ароматической розы, выхлопных газов и прогорклого масла для жарки, Делайла поставила ногу на край пустой цветочной клумбы перед своим квадратным зданием с слегка оранжевыми стенами. Может быть, всё это было бы больше похоже на весну, если бы плантаторы выращивали цветы вместо папоротников. Девушка потянулась и потрясла головой от своего негатива. – Тебе лучше знать, – упрекнула она себя. Начав пробежку со средней скоростью, волчица указала себе путь на север, который должен был провести её через ближайший жилой район, где она могла пробежать мимо домов и деревьев, вместо технических предприятий и автомобилей. Ей нужно было выбраться из этой тёмной спирали, в которой она находилась. В подростковом возрасте она уже достаточно натерпелась от психотерапевтов, чтобы понять, что у неё «навязчивая личность»; как только она бралась за какую-то перспективу, её уже нельзя было оторвать. Прямо сейчас она застряла на мысли, что её жизнь - полный отстой. Если она не придумает что-нибудь новое, жизнь и дальше будет отстоем! Когда её ноги коснулись неровного тротуара, Делайла попыталась очистить свой мозг от тумана, думая о счастливых мыслях. – С каждым днём мне становится всё лучше и лучше – повторяла девушка. После десяти таких утверждений она начала чувствовать себя запутавшейся. Поэтому девушка поменяла утверждения на образ той жизни, которой она хотела бы жить. От этого она вспомнила о той жизни, которой она жила с Кэлвином, и это ещё больше погрузило её в яму негатива. Прежде чем выйти замуж за него, она подписала брачный контракт. У неё ничего не было в браке, и она ничего не получила при разводе. Ну, не совсем ничего. Она получила достаточно денег, чтобы купить себе квартиру, подержанную мебель и свой пятнадцатилетний коричневый компактный седан. Девушка получила всё это после того, как нашла единственное место, которое было готово нанять её и обучить. Учитывая её "ошеломляющее" резюме «закончила половину двенадцатого класса», «няня» и «работала в ресторане быстрого питания», ей повезло получить то, что она получила. И если отбросить ужасные часы смены, то эта работа была для неё хорошей. Нейт отправил её на курсы менеджмента, и она поднялась по лестнице от официанта до менеджера смены всего за несколько месяцев. В свои двадцать четыре года она была самым молодым начальником смены в этом заведении. – Видишь? – Делайла запыхалась, говоря про себя – Дела идут на лад. Она цеплялась за эту едва уловимую позитивную мысль, пока совершала пробежку по старому району, построенному ещё в середине 19 века, который примыкал к промышленному парку. Район был слишком экстравагантен, чтобы его можно было назвать уютным, но он был заполнен красивыми старыми клёнами и высокими жилистыми тополями, которые покачивались на лёгком ветру, поднимающемся по улице. Все деревья были засыпаны светло-зелёной свежей растительностью. Нежные листья внушали больше обнадёживающих мыслей, хотя бы на минуту или две. Она задалась вопросом, вдохновляли ли деревья когда-нибудь индивидов, живущих в этом районе. Оглядевшись вокруг, она усомнилась в этом. Несколько заспанных детей ждали жёлтых школьных автобусов, выпускающие пары дизельного топлива, пыхтя позади Делайлы. Пожилой мужчина свин с блестящей лысой головой косил сорняки во дворе, а женщина ласка, чей жизненный настрой был ещё хуже, чем у Делайлы, стояла на крыльце и прищурившись смотрела в кофейную кружку. Делайла решила, что с неё хватит на сегодня беготни, если уж на то пошло. Она обогнула невысокий магазин автозапчастей и направилась домой. Домой... Если бы только это был настоящий дом. Но её квартира не была тем самым домом. У неё было два дома в её жизни. Один из них она делила с родителями, пока те не умерли, когда ей было двенадцать. Приёмные «дома», в которых она жила после этого, были не более чем местами, где можно было выждать своё время. Другой её дом был с Кэлвином. Теперь же у неё просто было место, где она спала, а спала она не столько, сколько нужно. В последнее время ей казалось, что жизнь - это только одно досадное прерывание сна за другим, как будто весь мир был будильником, который постоянно срабатывал и пробуждал её от сновидений, единственного места, где она могла найти по-настоящему счастливую жизнь... Вернувшись в свою квартиру, Делайла изо всех сил старалась не обращать внимания на почти пустые бледно-зелёные стены - с тех пор как она сюда переехала, она ни разу не прилагала усилий, чтобы их перекрасить. Волчица сняла кроссовки и аккуратно поставила их у входной двери. Она подошла к своему потёртому диванчику из бежевой кожи и поправила зелёно-жёлтое покрывало, накинутое на спинку. Делайле не нравилось покрывало, но подруга связала его для неё. Однажды Харпер заскочила к ней и была подавлена, когда не увидела покрывала. После этого Делайле пришлось его у себя оставить. – Ты просто должна быть аккуратна, когда заправляешь внутрь все эти хлипкие кусочки, – сказала Харпер Делайле, вручив подарок. Учитывая, что таких кусочков было много, правильно заправить их было непросто. Мэри продолжала щебетать в соседней квартире, когда Ричардсон стягивала с себя футболку и открывала шкафчик, где хранила запас печенья. Шкафчик был пуст. Ну конечно. Вздыхая, Делайла открыла холодильник. Она знала, что это весьма бесполезное действие, так как она не почти готовила и поэтому не держала в холодильнике ничего, кроме воды в бутылках, яблочного сока и недоеденной еды из закусочной в которой работала. Одним из преимуществ работы в закусочной было то, что она получала две бесплатные порции в каждую смену. Это позволяло ей быть довольно сытой. Так что всё, что ей действительно было нужно, - это печенье, молоко, несколько протеиновых батончиков и замороженные обеды на те ночи, когда она не работала. Иногда делая себе салаты для разнообразия. Холодильник свидетельствовал, что ей нужно не только печенье, но и молоко. Из-за стены донёсся голос пожилой соседки: – Наступила весна, пришли перемены… – Да, именно этого я и боюсь, Мэри, – сказала тихо Делайла. Её хвост раздраженно мотнулся из стороны в сторону. Она не могла здесь оставаться. Это просто угнетало её... Войдя в свою маленькую ванную, Делайла приняла тёплый душ, затем надела темные леггинсы и синюю клетчатую рубашку с короткими рукавами. Она старалась не смотреть в зеркало, высушивая свою шерсть и волнистые волосы до плеч. Кладя фен на место, её взгляд коснулся пустого тюбика с тушью, стоящего на полке возле раковины, который был пуст уже достаточное количество времени. Делайла грустно усмехнулась. Вместо того чтобы тратить деньги на косметику, которая привлекала к ней нежелательное мужское внимание, она оставляла свою морду нетронутой и клала лишние деньги на свой сберегательный счёт. Даже без макияжа, Ричардсон была достаточно хороша, чтобы вскружить голову кому угодно. Делайла решила, что, если она не собирается краситься, зачем смотреть в зеркало? Она знала, как хорошо выглядит, и в последнее время ей не очень хотелось встречаться с самой собой взглядом. Она видела в этом что-то такое, что пугало её, заставляло задуматься о том, что ждёт её в немного туманном будущем. По соседству старушка во всю глотку распевала о посещении других планет. – Отправляйся, Мэри, – пробубнила себе под нос Делайла, желая, чтобы Мэри отправилась в другую Галактику... И не возвращалась. Взяв сумку, Делайла направилась к своей машине. Она подумала, что сможет сходить в магазин, купить немного печенья с молоком и всё-таки вернуться вовремя, чтобы немного вздремнуть перед работой. После посещения продуктового магазина, где она пополнила свои запасы овсяного печенья и топленого молока, Делайла покинула магазин с задней стороны парковки. Ей нравилось идти обратно в квартиру по тихим улицам района, а не по переполненным четырёхполосным дорогам, проходящим через самое сердце промышленных и торговых мест, где она жила. Этот район был немного лучше, чем тот, через который она совершала пробежку. Здесь были большие дома, более зелёные лужайки и новые автомобили. Компромисс состоял в том, что в старом районе росли большие клёны и тополя, а в этом новом были низкорослые вишнёвые деревья. Всё же она должна была признать, что розовые цветы были довольно красивыми. Повернув за угол рядом с особенно цветущим деревом, волчица заметила зеленый указатель гаражной распродажи. Его стрелка была направлена прямо вперёд, и она по своей прихоти пошла этим путём. Ещё два знака указывали ей повернуть направо, и в конце концов она оказалась перед двухэтажным домом в колониальном стиле, возвышавшимся над несколькими ломберными столами, заваленными предметами домашнего обихода. Делайла ничего не могла с собой поделать. Ей пришлось остановиться. Точно так же, как у волчицы было влечение застревать в мыслях, у неё было влечение к гаражным распродажам. Они зацепили её ещё с того времени, когда она была подростком. У одной из её психотерапевтов, Элис, была своя теория на этот счёт. У мисс Элис были предположения, что Делайле нравятся гаражные распродажи, потому что они дают ей представление о семейной жизни. Они напоминали ей о том, как выглядит «нормальное». Делайла не была стереотипной одержимой покупательницей всего и вся. Да, она действительно иногда покупала - всю свою нынешнюю мебель она приобрела на таких сборах. Но в основном, Ричардсон была наблюдателем за гаражными распродажами, археологом предметов домашнего обихода, «чутким» "частным детективом". Она хотела знать, что люди используют, что они собирают, что они любят, и что они больше не хотят держать при себе. Это её немного развлекало. Прикинув, что молоко может пробыть в машине пятнадцать минут или около того, Делайла остановила машину возле красного пикапа. Пикап и светло-голубой седан были единственными машинами, припаркованными перед домом. Только два посетителя бродили между столиками. Одним из них была женщина крольчиха в большой панаме, которая, похоже, была сосредоточена на кухонной утвари. Другой был невысоким мужчиной бульдогом в очках, просматривающий груды книг и записей. Делайла кивнула им обоим, а также женщине выдра средних лет, которая сидела рядом со столиком для пикника, на котором стояли металлическая касса, блокнот и калькулятор. – Добро пожаловать, – крикнула женщина. У неё были короткие заострённые каштановые волосы, а глаза были окружены чёрной подводкой. На ней был жёлтый беговой костюм, а в лапах она держала большую пушистую моль цвета ириски, который был таким тихим и послушным, что Делайла засомневалась, настоящий ли он. Но когда она подошла, чтобы погладить его, моль слегка махнул крыльями. – Это Мамфорд, – сказала с улыбкой женщина. – Привет, Мамфорд, – Делайла почесала Мамфорда за брюшко, став его новым лучшим другом. Отойдя от моли и его хозяйки, Делайла изучила интригующие вещички на каждом столе. Она порылась в мелких приборах, инструментах, играх, головоломках, электронике и одежде, найдя чёрную кожаную куртку, которая заинтересовала её, пока она не заметила на ней довольно сильную потертость в районе спины. Подойдя к соседнему столику, она обнаружила, что находится в «отделе игрушек». Быстрый взгляд на кучу модных кукол омрачил её и без того неустойчивое настроение, потому что куклы напомнили ей о том, как невозможно было запретить другим приёмным детям играть с её вещами, когда она росла. Кирпичики заставили её вспомнить о маленьком приёмном брате, с которым она сблизилась в детском доме номер три, но потеряла его из-за усыновления за неделю до того, как её перевели в другой дом. Она уже собиралась отойти от стола в поисках предметов домашнего декора, как вдруг её взгляд упал на отличающуюся куклу. С каштановыми вьющимися волосами, большими тёмными глазами и пышной коричневатой шерсткой, кукла выглядела почти точно так же, как ребёнок, которого Делайла представляла себе когда-нибудь с Кэлвином. В начале их брака её ребёнок был для неё так же реален, как и всё остальное в физическом мире. Она была уверена, что станет матерью, настолько уверена, что дала ребёнку имя ещё до того, как он был зачат. Её звали бы Эмма. Заинтригованная, девушка обошла стол, чтобы подойти поближе к кукле. Спрятанное в большой деревянной коробке, полной плюшевых игрушек и электронных приспособлений, милая детская мордочка была частично затенена синей шляпой куклы. Широкие поля шляпы, окаймлённые розовыми оборками, выглядели совершенно неуместно, зажатые между игровой консолью и чем-то похожим на самолёт с дистанционным управлением. Делайле пришлось сдвинуть оба предмета, чтобы освободить куклу, которая была около шестидесяти сантиметров ростом. Одетая в ярко-синее платье с ровными рукавами и пышной юбкой в стиле 1970-х годов с розовыми оборками и большим бантом на талии, кукла была намного тяжелее, чем ожидала Делайла. Осмотрев куклу, волчица поняла, что это потому, что игрушка была электронной. Делайла потянулась к ярко-розовой бирке и буклету с инструкциями, которые висели на запястье куклы. – Меня зовут Элла, – гласила бирка.