Глава 7

На западе колыхалось зарево пожара. По земляной дороге тянулась вереница из пятнадцати человек. Они шли друг за другом, опустив головы. Удручающее зрелище. В лохмотьях, с небольшими вещмешками на спинах, на серых от грусти и пепла лицах не по возрасту виднелись морщины. Всем им было не более двадцати пяти, но у некоторых уже проглядывались пока ещё крохотные пучки седых волос. На ком-то были вязаные шапки, а кто-то ощущал свежий весенний воздух всей непокрытой головой. Куда они шли, было не ясно, на что надеялись — тоже. Сначала их было сорок, но им пришлось разделиться и пойти в разных направлениях, чтобы в случае погони хоть кому-то удалось спастись. Они — те, кому удалось сбежать с захваченного Пункта. Но просто сбежать было бы трусостью! Нет, они были не трусы. Перед уходом несколько самых смелых из них подожгли склад с провиантом и жилые блоки. Такова была их месть наглецам, посмевшим напасть на их дом и захватить его! Среди них были и раненые. Одна из них — девушка с перевязанной рукой. Она замотала голову и лицо тряпьём, оставив маленькие щёлки для глаз, будто бедуин в далёкой африканской пустыне. Старательно пряча перевязанную руку под порвавшимся в двух местах пальто, она чуть-чуть хромала, шагая почти в хвосте колонны. Сзади неё шли два студента. Она их не знала и знать не хотела. Боже мой! Какие противоречивые чувства сейчас терзали её душу! Устала... Она очень устала. И физически и морально она была изнурена. Прострелянная рука постоянно ныла — пора было колоть обезболивающее. Но его не было. Не было даже элементарного аспирина. Только баночка с аскорбиновой кислотой в глюкозно-крахмальных таблетках, которая случайно завалялась в кармане пальто. Сколько она ещё выдержит – не ясно. Сложно представить всё, что творилось в её голове. Во главе колонны шествовал, как всегда, самый несравненный Юрган. Его настроение было на порядок выше, чем у остальных. Ему пока были до лампочки все их будущие трудности, сейчас он праздновал победу. Кто-то может поспорить: «Какая же это победа, если они просто сбежали и находятся на грани бедственного положения?» Нет, всё-таки, это была, как минимум, победа для него, его личная. Он остался жив — это победа, помог сбежать из плена другим — победа, на время лишил противника преимущества в ресурсах — тоже победа. Так спрашивается, почему же эта ситуация не победная, если мы не видим ни одного поражения. Конечно, им уже в скором времени, возможно, придётся столкнуться с трудностями, но Юрган пока не хотел думать об этом. Он не слишком выделялся из этой кучки внешне, но то, что он уходил не как обречённый на гибель, а как триумфатор, можно было разглядеть по мельчайшим, но заметным деталям его поведения. Юрган каждую секунду пытался сравнивать себя с какими-либо героями-воителями прошлого. Перебирал в голове всю историю и великих людей. Война Наций кончилась 1о5 лет назад, объединение Союза Восточной Европы произошло 20 лет назад, и вот уже 10 лет, как мир был соединён в почти единое государство. А бывшие столицы крупнейших из стран сейчас являлись городами-мировыми центрами. Москва, Пекин, Лондон, Вашингтон, Бразилиа, Гавана, Каир. Нельзя сказать, что объединение проходило мирно и без жертв. Многие государства не хотели объединяться с другими и делиться ресурсами. Могла вспыхнуть война, но дипломатам удалось решить всё мирным путём, допустив автономию несогласных. Это помогало до поры до времени, но то и дело в разных точках планеты вспыхивали восстания и революции. Начинались гражданские и межнациональные войны. И везде были свои герои и свои злодеи, которые, тем не менее, оставляли след в общемировой истории и умах людей. Человечество просто не могло жить мирно. Никогда. Ни в какое время. В итоге, год назад Единый Мир был поделён на Великие Автономии: Африканская автономная республика с центром в Каире; Содружество Центральной, Западной и Южной Европы (Лондон); Евразия (Москва); Великая Азия (Пекин) — самый большой регион из всех, простирается от Стамбула до Токио и Канберры; Южноамериканское Содружество (Бразилиа и Гавана). Сейчас всё это уже неважно для людей, идущих по старому, частично разрушенному и заросшему тракту куда-то на восток. Непонятно даже кому это могло быть важно в мире, в целом, когда после технологического рассвета человечество в один момент почти пришло в полнейший упадок. Теперь всем нужно думать о том, как возродить нормальную жизнь, хоть многим это попросту и не нужно. Им и так хорошо. Когда совсем стемнело, колонна остановилась. Люди находились посреди безлесной равнины. Далеко на северо-востоке виднелись гребни холмов. Туда лежал их путь. Там в лесу они смогут скрыться и пополнить свои скудные запасы. Сейчас в сердце равнины им удалось отыскать лишь несколько близкорастущих не очень высоких, разлапистых сосен. Такие вот сосёнки можно встретить на заросших полях, казалось бы находящихся далеко от леса равнинах. Уставшие от долгого перехода люди расположились на хвойном ковре под сводами деревьев. Воткнув в землю две палки, они сделали между ними и деревьями растяжки из обувных шнурков и других верёвок. Потом они сняли с себя нательную одежду, которая была вся мокрая от пота, и развесили её на эти растяжки. Получилась трёхгранная ширма. Чтобы ветер не добрался до них со стороны деревьев, они срубили несколько веток с внешней стороны сосен и заложили ими просветы между деревьями. Выкопав палкой небольшое углубление, они развели костерок из сухой травы, хвойного опада и шишек. Не самое лучшее топливо, но альтернативы смолистому и щелкающему горючему не было. Беглецы не боялись, что их костёр кто-нибудь заметит, ведь ширма из сырых одёжек надёжно скрывала его в темноте ночи. Парни и девушки сидели, закутавшись в тряпьё, заменявшее им верхнюю одежду. Из еды у них были только сухари. Этим нехитрым продуктом удалось набить целый вещмешок. При этом в силу лёгкости сухарей, особой прибавки к массе своей скудной поклажи они не получили. С водой было труднее. На всех у них было лишь две бутылки по 1,5 литра. Если завтра они не найдут какой-нибудь водоём, то придётся не просто экономить живительную влагу, но и находить ей более менее сопоставимую замену. Если воды не будет хватать, то трудней всего придётся девушкам. Они не были готовы к такому переходу, ведь у большинства из них не было никакого опыта походов или разведывательных экспедиций. Нужно беречь воду хотя бы для них, чтобы они смогли дойти. Одежда медленно сушилась, попутно пропитываясь дымом от костра. Холодало, все начали сбиваться в кучки по несколько человек возле костерка. Нужно было хоть как-то согреваться. Лишь Яромира, всё также пряча руку, сидела, прислонившись к смолянистому стволу дерева. Ей было холодно, но она почему-то не смела подойти к костру и забиться в чью-нибудь тёплую кучку. Юрган долго сидел около костра, искоса поглядывая на неё. Но когда он в блике света увидел, что её губы уже буквально синеют от холода, встал, снял с себя прогретые костром и его телом обмотки и укутал в них Миру. — Спасибо, конечно... Но, а как ты сам-то, а... — говорила она, начав стягивать с себя его тряпьё. Юрган сидел перед ней на корточках. Отдав ей своё «покрывало», он остался буквально в одних трусах. Парень поёжился и направился к костру. — Ничего, — сказал он, — я буду тут, в тёплой компании. Авось, не дадут замёрзнуть. Правда, ребята? — обращался он, влезая в одну из кучек под общие обмотки между разгорячённых костром и каким-то неясным добрым весельем тел. После нескольких спетых и перепетых песен, после съеденной нормы сухарей пришло время отходить ко сну. Чтобы не замёрзнуть было решено, что из всех имеющихся покрывал, обмоток и иного тряпья сделают две общие постели: для парней и для девушек. Под женскую сгребли побольше опада и положили срубленный лапник, чтобы холод от почвы не так ощущался. Кроме того на неё были пожертвованы почти все имеющие тканевые изделия. Спать девушки ложились в одном нижнем белье, таким образом они всю ночь будут согревать друг друга, и никто не получит обморожения. Парни решили спать рядом, но в своих собственных обмотках, чтобы, в случае тревоги, иметь возможность немедленного реагирования. У костра решили оставить сменяемого каждые 2 часа дежурного. Закончив все приготовления, они мирно заснули. *** Костер потрескивал, играя причудливыми пятнами на сушащейся одежде, на лицах мирно спящих людей, в кронах сосен. На небе во всей красе сияла полная луна. Её холодный серебряный блеск освещал всё вокруг бледноватым сиянием. Юрган сидел у костерка и смотрел на небо. Он силился увидеть звёзды. Но в полнолуние рассматривать их бывает неудобно. Ещё полтора часа дежурства ожидали его. Нужно было держать ухо востро и время от времени подбрасывать топлива в костёр. Юрган сидел почти неподвижно. Вслушиваясь в тишину ночи, он старался не пропустить ни одного шороха. Наконец, ему удалось разглядеть на небе одну маленькую белую точечку-звезду. Что ещё ему сейчас нужно было для счастья? Да, собственно, почти ничего. Яромира не спала. В общем «мешке» спать было до ужаса тесно и неудобно. Рана руки тоже не давала крепко заснуть, постоянно напоминая о себе тупой, приглушённой болью. Мира лежала второй от края. Она была напряжена, боялась случайно дотронуться рукой или ногой до лежащих рядом. Почему ей было это страшно, она не понимала. Все девушки, кроме неё, были либо выпускницами одиннадцатых классов, либо студентками первых или вторых курсов институтов. Она была младше всех. Мирины ровесницы, которым удалось сбежать, ушли вместе с другой группой. Если бы была возможность, то Яромира, несомненно, предпочла бы остаться с людьми своего возраста. Судьба, однако же, как видно, распорядилась по-другому. Теперь ей грозила бессонная ночь, а значит, завтра она могла и не дойти до назначенного места. Яромира лежала тихо и всячески старалась заставить себя уснуть. Кто-то из спящих рядом очень громко сопел, периодически шмыгая носом, какая-то девушка прерывисто вздыхала, а кто-то из всей этой сбитой вместе кучки тихо стонал во сне: видимо снились кошмары. Мира смогла блокировать разумом эти звуки и уже почти уснула, когда ладонь спящей рядом студентки легла на её ногу. Это окончательно вывело Яромиру из себя. Она и так ненавидела тесноту, а когда тебя ещё и трогают, то это уже сверх всякого терпения. Сон спугнулся окончательно. Мира аккуратно столкнула чужую руку и легла на живот. Она подобрала руки под грудь и приподнялась на здоровом локте. Холодный воздух сразу же проник под нагромождение тряпья, заменявшее общее одеяло. Приятная прохлада волной прошлась по почти обнажённому телу Миры. Она полной грудью вдохнула свежий весенний воздух. Запахи талой воды, первых трав и сырой земли формировали из себя неповторимый аромат весны. Соседки ёжились и, недовольно бурча, отодвигались от Миры и прижимались теснее друг к другу. Ей было плевать на них, она наслаждалась тишиной и прохладой мартовской ночи. Яромира медленно обводила глазами весь их небольшой лагерь. Тёмная степь, деревья, спящие неподалёку парни, костерок перед развешенным тряпьём и чья-то тёмная спина. Мира вгляделась и узнала Юргана. Непонятное чувство тревожило душу семнадцатилетней девушки. Тихим свистом она привлекла его внимание. Юрган оглядел её с любопытством, заметив её нескромный «наряд», несколько смутился и опустил глаза в землю, а потом вовсе отвернулся. Она смотрела на своего друга и впервые в жизни не могла понять, какие мысли посещают его. Обычно она легко угадывала, что чувствует и чего хочет Юрган, но не сейчас. Что и говорить, она обидела его там, на Пункте. Ведь он оказался прав, а она вновь отнеслась к его словам без должного внимания и поплатилась за это. Мире хотелось как-то извинится перед ним, но для начала ей нужно было перебороть свою гордыню и начать относится к Юргану не как к большому ребёнку, а как к почти полностью взрослому и глубокомысленному человеку, как к равному себе. Трудная задача. Но пора бы уже это сделать. Яромира аккуратно, чтобы никто не заметил, вылезла из постели. Обувшись, она накинула своё пальто и тихо подошла к Юргану. Молча присела рядом с ним. Он повернулся к ней. Юрган заметил её голые ноги, лишь до колен прикрываемые пальто. Он скинул с себя плед и отдал ей. Мира закутала свои ноги и кивком поблагодарила его. Нужно было начинать разговор, нельзя упускать момент. Не спуская глаз с трещавшего горящими смоляными шишками костра, Яромира начала говорить: — Когда-то ты сказал мне, что в нашей жизни многое переменилось... Юрган подтверждающе кивнул головой и подбросил ещё шишек. — Но ведь мы-то остались прежними, и наши взаимоотношения тоже, — продолжала Мира, — Наверное, нам тоже пора что-то поменять... Юрган взглянул на неё искоса и ухмыльнулся. — Не пойми меня неправильно, Венгр. Мне нравится общение с тобой, в последнее время это стало необходимостью, и я не хочу его прерывать. Наоборот! Может быть... Эм-м-м... Нам надо стать немного ближе? Юрган поднял на неё удивлённые глаза, в которых на долю секунды блеснула искра торжества. Но видимо он быстро взял себя в руки и, отвернувшись к костру, сказал: — Что ты имеешь в виду под словом «ближе»? Мы и так с тобой, как брат с сестрой. Он улыбнулся. — Ближе, значит ближе. Думаю, что других толкований у этого слова нет, — немного раздражённо ответила Мира. — Но ведь ты же любишь Клима... — А кто сказал, что ты мне нравишься, и что я собираюсь быть с тобой в качестве девушки? Я лишь предложила «углубить» нашу с тобой дружбу. Она положила руку ему на плечо. Юрган повернулся к ней и тихо сказал: — Мира, если слово «углубить» означает, то о чём я думаю, то так делать нельзя. Ведь это не принесёт тебе реального счастья, а для меня это будет очередная интрижка, которая к тому же ничем хорошим не закончится. Яромира нахмурилась и отвернулась к костру. — Откуда ты можешь знать, что принесёт мне счастье. Не надо думать за меня! Я знаю чего и от кого хочу! — Ты в этом уверена? Юрган отвлёкся от костра и посмотрел на подругу. Яромира не сводила глаз с небес. О чём она сейчас думала? Что чувствовала? – эти вопросы так и остались загадкой. Она лишь слегка ухмыльнулась. Всё-таки Мира была необычайно красива. Даже сейчас она выглядела, как бы сказать, поэтично. Утончённая линия профиля, слегка приподнятые уголки губ. Беспорядочно лежащие на среднем по высоте лбе, однако, чертовски идеальные светлые волосы, ровные брови и ресницы. Но больше всего за душу цепляли полные невыраженной грусти глаза. Она была из тех людей, кто всегда скрывает свою внутреннюю, душевную боль. С виду они веселы: дружат, поют, любят, ненавидят, но нутро их постоянно изнывает. Они не хотят выразить этого, боятся показать слабость. Однако иногда их глаза, взгляд, мимика говорят наблюдательным людям порой даже больше, чем хотелось бы слышать. Именно из-за такого её характера они в итоге и прервали общение с Петром. Он хотел, чтобы она была счастлива, а Яромире этого не было нужно. Пребывание в вечной борьбе эмоций с разумом и внешним поведением уже вошло в её привычку. Она многое перенесла в своей жизни, и многое ей, возможно, ещё предстояло перенести, но не хочется ей отбросить этот груз. Мире он нужен, она пронесёт его через всю свою жизнь, иногда даже не осознавая, на сколько это подрывает её и без того шаткий духовный покой. — Да. Единственное существо, в котором я уверена – это я сама. — Не слишком ли высокопарно? — Не знала, что тебе известны такие вычурные слова, – Яромира изобразила искреннее удивление, но тут же хихикнула. — Снова подколы? — Угу. Два часа уже давно истекли. Юргану уже пора была сменяться, но, согласитесь, мало, кому захотелось бы прерывать разговор, но в эту минуту послышался неестественный для ночной степи шорох. Похоже на белый шум. Из динамика. Юрган и Яромира встали во весь рост и глянули на степь через ширму из одежды. То, что они увидели, повергло их в шок. Метрах в ста от них ярким голубоватым светом поблёскивала голограмма, проецируемая ни чем иным кроме наручного фоно-графического передатчика или, как его любили называть, «фуга»*. — Невозможно…