Сдвиг разума и Эхо

Ссутулившись, сквозь скрип половиц и тяжесть огромных, схожих более с вратами по всем сторонам света Варнирской Стальной стены, дверей, ведущих в покои вершины правящей элиты всея государства, Эйнар тихо цокал, быстро похлопывая по карманам в поисках документов о внезапных нападениях на края Варнира. Стараясь не издать ни звука высокими для него берцами, Эйнар встал перед ложей набекрень заснувшей девушки, чья белокурая голова вертелась в утренних кошмарах, а тело, укрытое тонкой вуалью и еле закрывающим все прелести и изгибы одеялом, скорчилось от подступившего холода с дверей, внезапно закрытыми подоспевшими слугами за быстротечными, метровыми шагами дварфа… – Всё не проснётся, – пригладив волосы правительницы, Эйнар немного усмехнулся в кулак, подумав о неприглядности и излишней слабости той, что буквально несколько лет назад поставила весь Варнир на колени пред силой Кровавой Королевы вина и стали… – Спустя столько масок, ты остаёшься верна себе… Кхм. "Хотя… Я бы не стал сравнивать тиранов Дваргона и её величество… Уж слишком они похожи…" Ещё с минуту представляя перед собой образы, описывающие самого великого Императора Дваргона, его предшественников, и тех, кого Эйнару посчастливилось лицезреть своими старыми глазами, тех, кого прозвали "технократами", "братоубийцами", "лицемерами" и " зачинщиками кровавой бани", лицо Дварфа скоро выразило омерзение лишь перед выскочившим из подкорки книжным описанием их зверств, прежде чем сам Эйнар затрубил на весь замок своим потомственным, тяжёлым, но крайне звонким басом: – Королева вина и стали, Императрица Варнира, Каира Мюнбургская будет подвергнута… Чему же… Вот, повешению! Приговор будет исполнен через три, два!.. Один! Опускайте рычаг! – Нет! Я не виновна! – заливаясь потом, Каира резко вскочила с кровати и, мгновенно оценив обстановку, тут же прикрыв всё тело, завидев широченную улыбку Эйнара, быстро приняла сложившуюся картину. – Ты… Обязательно так пристально рассматривать меня? Императрица Варнира в неглиже, а ты, будто ничего не произошло, всё ещё насмехаешься надо мной. И… За такие представления тебя бы самого следовало вздёрнуть… – Боюсь-боюсь, ваше высочество. Кто же так беззащитно спит, да и мне-то что? Я обычный офицер, Дварф из глухой деревушки на отшибе страны, пытающийся сдержать еле сдерживаемый пузырь мятежных революций… Меня не интересуют аристократки. – С самого утра одни недовольства… Иди ты, Эйнар!.. Всё, отвернись, мне надо переодеться! – не успела Каира проснуться, как услышала с десяток топчущих ковры туфли, предоставив одежды и утреннее купание молниеносно собравшейся прислуге. – Не прячь государственные дела, даже утром, ты знаешь, что я ненавижу непунктуальных. Что за документы, Эйнар? – Наденьте сегодня что-то менее вызывающее, лучше блеклое. Жайтаны приехали и ждут вас в тронном зале, – дождавшись ухода прислуги, Эйнар начал рассматривать комнату в поисках зеркал. – Да где же… Ах, да, ты и так всё знаешь… Тень, что ты выбрала, пробралась к тебе вчера ещё из-под моего скачущего прорва. Проклятья участили нападения, теперь ещё и в огромных стаях. – Посланные Святые быстро разобрались с проблемой, я согласовала всевозможную поддержку со стороны подопечной мне аристократии, и… Тень поведала мне о новой пешке в рядах, тебе… Конечно же тебе сообщили первее, прости, главнокомандующий войсками Святых героев, – быстро переодевшись, Каира похлопала по плечу Эйнара, и тот быстро открыл ей двери. – Такое прекрасное утро, а будет очернено приездом этих выблядков… Тяжкое же бремя… Руководить теми, кого полюбили Жайтаны. – Ты удивительно счастлива для встречи с ними. Что-то случилось? Ты вся горячая, – дотронувшись до лба Каиры, Эйнар с предвкушением ждал резкой ответной реакции, но, вместо обычно разгорячённого лица, был встречен лишь холодным румянцем. – Болеет только богатый… Бедный живёт, не зная об отдыхе. Он горбатит спину, умирая вместе с миром. Это никак не повлияет на встречу с «правящей» семьёй… Лучше бы слегли с простудой они, хоть бы быстрее все передохли… Убери руку, не очерняй маску. "Поскорее бы передохла вся Жайтанова крепость, чёрт бы всех здесь побрал… Эти взгляды… Как же я устала… Поскорее бы встретиться с сестрёнкой... Скучаю по ней. Как же Эйнар говорил, если мы думаем о ком-то, значит с некоторой вероятностью этот кто-то думает о нас в ответ?.." Прогуливаясь по дворцу Жайтанов, Каира совершенно не обращала внимание ни на слуг, несущихся к тронному залу с блюдами и стульями, ни на чиновников, иногда окликающих её высочество для подписания бумаг, что плыли так же быстро из-под её подписей, как бурная горная река, ни на аристократов и их бездарных детей, пристроенных на высочайшие должности лишь из-за нрава, проживающих в дворце как гости «правящих» Жайтанов. В ответ на имитацию бурной деятельности, Каира лишь улыбалась, изредка харкая в вазы с растениями, укромно пряча истинное лицо. – Великая Императрица Варнира, Каира Мюнбургская! Долгих лет жизни свету и солнцу Империи Варнир! Во имя Мнимузы! – даже многочисленная стража, достопочтенно заработавшая своё место в этом огромном, непомерно роскошном здании, стоящем на камнях прошлой цивилизации добрые столетия, окрикивая правительницу, а затем и достопочтенных гостей, не волновали Каиру, чуть прихрамывающую от усталости. Эйнар, постоянно отвлекающийся то на роскошные занавески, то на слуг, выряженных в плотные и дорогие ткани, то на полигамную аристократию, кратко пожимая им руки и извиняясь за свою нерасторопность и "небрежность подхалима из червей", коим его любили называть за спиной, то на картины на половину несущей стены дворца, изукрашенные чёрным по белому, но так искусно и, не пренебрегая образами, совершенно не понятными воинственному правителю, волшебными, чуть бежал за цокающей впереди Каиры. Эйнар совершенно не заметил, как сам поздоровался с Жайтанами и закрыл двери на магические замки, зашторив пятиметровые окна, выходящие на прекрасные просторы Варнирской Стальной стены… Тронный зал, помимо Высшего Трона Варнира, не был обделён красотами и роскошью богатой жизни, тем более, императорского рода, но и не был излишне вычурным для непривыкшего к такой золотоносной жизни Соправителя Варнира. Всё было соблюдено и точно выверено как по цветам, так и по структуре замка по планам самой Каиры, обожавшей иногда заглядывать к архитекторам в строительные компании. Всё ради счастья вновь недовольных лиц. "Хоть бы улыбнулись, верхушки народа… Хотя, эти особы даже в глаза никогда бы не взглянули тем, кого заставляют па хать как проклятых. Даже Каире." Казалось, даже радушного приветствия, стола, на несколько метров вперёд заваленного самыми разнообразными блюдами иностранного и местного происхождения, украшенные серебром и вольфрамом полы, составленные, также, лично Каирой: "…Во имя их радости" – не хватало для поднятия настроения возмущённых Жайтанов… Делегация из предыдущей королевской семьи ныне составляла в себе невротичную особу Либелиону Жайтан, правнучку безызвестно пропавшей в далёком прошлом последней третьей Императрицы Дваргона, внучки самого Императора Дваргона Теельи Жайтан и её молодого сына, самого ненавистного Каире, – Кезаря Жайтана, неугомонного владельца противной силы, ставящей даже мастерство бывшего Святого героя Эйнара в невыгодное положение для драки. "Теелья, вестник радости… Извратила собственное имя жизнью всепоглощающего демона жадности, она могла бы сгинуть так же тихо, как родилась, однако предпочла назвать своего сына в честь Белого дьявола, однажды разрушившего церковь Мнимузы прямо в столице Дваргона… Родила столь способного воина, но пелена с глаз передалась наследством, и теперь он…" "Лишь опора закулисья Жайтанов, главная проблема в осуществлении плана и фундамент для слива информации извне запретивших мне выходить за пределы столицы семей… Идеальный враг," – спустя пару мгновений, Каира, покорно встав за стол Жайтанов, положила руки на грудь, тем самым "вымолив" прошение к еде Богине. – С глубоким уважением и радостью приветствую вас, семья Жайтан, в самом сердце Варнирской Стальной стены – Дворце Жайтанов -Мюнбургских! Надеюсь, мы с вами и впредь будем контактировать по мере Ваших возможностей и моих начинаний, во имя великой Мнимузы и всего будущего Варнира, – начала собрание Каира, присев на трон и щелчком пальцев приказав слугам разлить по бокалам её личное вино. – Ага, – с неохотой отозвалась Теелья и, через каждые мгновения поправляя талию и припудривая лицо, попутно звеня множеством роскошных цепочек и медалями завоевателей "её" рода, принялась завтракать ракообразными, даже не удостоив ни минуту для прошения Мнимузе, впрочем, потакая соответствующей реакцией остальной семейки, внимания для Каиры. – Хватит официоза, свинья, аппетит портишь. С чего ты стала такой назойливой своими мелкими реформами?! "Хватило бы лишь капли настоящих способностей Каиры, чтобы превратить этот банкет в ядовитое болото… Прискорбно слышать такое каждый приезд," – пытаясь оправдать возложенный на собственные плечи долг, Эйнар спокойно и ровно стоял за спинами Жайтанов, пристально наблюдая за каждым малозаметным движением "будущего, сливок Варнира". – Эй, мне кто-нибудь скажет, зачем мы сюда приехали? Сегодня я хотел зарубить двуглавого орла, вообще-то! Мне не до всех этих императорских бумажек, – возразил Кезарь, поправляя зубы своими перчатками-клинками. – Я не хочу сидеть тут и прохлаждать задницу. – Веди себя хоть немного уважительнее к своей семье, Кезарь. Я понимаю, что мозгов у тебя как у этой сучки, но, пожалуйста, перестань изображать из себя неженку, – сквозь еду и зубы протараторила Либелиона, не стараясь вытирать выпадавшие из её рта огромные куски пережёванной еды. – О! Вот это неплохо. Повысь того, кто приготовил этот божественный салат, челядь. – Как вам кушанье, Жайтаны? А вино? Сегодня я приготовила вино из северных фруктов – самых дорогих и сладких во всём Алькатране, – хвалилась Каира, изображая на собственном лице одну из масок – "Услужливую Императрицу", лёгкую улыбку и широко открытые глаза, – будто, совершенно не понимая ни собственного положения, ни слов, что проносятся из одного уха в другое пеленой белого шума. Однако, даже совершенная улыбка и годы тренировок не могли скрыть дрожь в пальцах, сжимающих кулак в кровь. Предвидев скорую «кончину» нервов Каиры, Эйнар, встав из-за тёмного угла в зале, приблизившись к задней части трона Каиры, вручил ей бумаги с последними новостями и улучшениями в Варнире и за его пределами и медленно вернулся к прежнему месту, незаметно выхватив из-под взгляда Кезаря ножку птицы вериам, чем заметно озадачил разворачивающего стол парня. Беззвучно выдохнув, Каира вновь наполнилась спокойствием и профессиональной выдержкой, служащей ей щитом и мечом на протяжении долгих лет примыканий слугой к душам сидевших. – Прошу прощение за столь раннее оповещение, Правители Варнира, однако смею огласить новости, – "я убью вас самой жестокой пыткой, которую ваши головы не смогут придумать даже в наркотическом бреду". – Из важного: крепость-город на стыке Варнира и Конфедерации Цуо был успешно защищён Святыми героями, а также уменьшилось количество внезапно спланированных вооружённых бунтов… Далее: под моим покровительством за этот месяц было восстановлено более тридцати школ по всей Варнирской Стальной стене, что на десять школ больше, чем было восстановлено в общей сложности за предыдущие два месяца в связи с появлением высококвалифицированных учителей и поставок строительных материалов из Океанического Содружества и древесины Чёрных Земель. Также, в связи с пополнением в бюджете благодаря активным международным коммуникациям и встречам среди представителей Формита Правителей, мы смогли превысить планку качества в продовольствии для аристократии, что, однако… – Это настолько скучно, что мне хочется блевать, – закинув ноги на стол, резко и размашисто перебил Кезарь. – Давай что-нибудь про военный фронт. Войско для захвата Эльфериума готово?.. Не терпится сразиться с их королём! Они ведь не состоят в Формите, так почему бы не захватить контроль над Гахулом? На Лагране-то мы всесильны, я прав, Крира? – Каира. Простите, многоуважаемый Кезарь Жайтан, – чуть понизив тон и, сквозь улыбку "Услужливой Императрицы", поглядывая на недоумевающе семейство, Каира встала с трона, щёлкнув пальцами, параллельно вывалив на стол перед парнем волокиту многочисленных бумажных стопок с наименованием "Мир Империй". – План по захвату Эльфериума был разработан ещё во времена Эры Дваргона, но был быстро свёрнут из-за недостатка информации о боевом потенциале Эльфериума, также сейчас мы ведём дружественную политику по отношению к большинству стран Алькатрана ради будущего не только Варнира, но и всего остального мира. Тем более, в связи с нашествиями Демонов, Проклятий, Созданий Хаоса, участивших проявлениями нахлынувшей магии Беспространствия, боюсь, ваши планы попросту неосуществимы… Я достаточно ясно вам всё разъяснила? – Как ты смеешь так дерзить своими бессмыслицами моему сыну, выродок шлюхи?! – встав из-за стола, держа каблук в руке, Теелья ударила Каиру по голове, однако не шелохнув Королеву стали и вина. – Помни, кто дал тебе власть, тварь! С какой лёгкостью ты получила трон, с такой же лёгкостью мы можем вышвырнуть тебя обратно, к Пре`Варниру, к этому бесу Эйнару!.. Надеюсь, твоя ничтожная головка может уловить человеческий диалект, мерзавка. – Позовите лекаря, – прошептал Эйнар, стараясь не привлечь внимание Жайтанов, из-под огромной тьмы появившейся Тени, быстро умыкнувшей в проход двери. – Ты выросла нищей и бедной свиньёй в трущобах Великого Дваргона, так соответствуй тоном и взглядом, ходячий мусор... На колени, мерзавка, извиняйся за свой порочный язык и мерзкие мысли, придумавшие себе эти твои замысловатые бессмыслицы, – подозвав детей, Теелья указала пальцами на носки своих каблуков, украшенных высшими орихалковыми орнаментами, приспустив щёку Каиры до пола. – Конечно, – не колеблясь и секунды, Каира пала ниц перед ногами Теельи, ничуть не сменив в лице. – То-то же. Знай своё место. А что до твоих недостараний – чем бы дитя не тешилось , правильно? Пляши "во имя мира" сколько хочешь… Хотя, знаешь, даю слово Жайтана: в следующем Формите можешь предстать перед всеми вместо моего мужа. Сомневаюсь, конечно, что блядь из трущоб воспримут как Правителя Варнира. А не как дитя шлюхи, коей ты являешься на деле!.. И не смей опозорить нас, великих потомков Жайтана! Так сказать, экзамен на подлинность твоих намерений, куколка… – хихикнув, Теелья развернулась и ушла из тронного зала, громко хлопнув дверьми, за чем неуверенно, но разыгрывая на ходу сцены, изображавшие Каиру, последователи и дети. В зале повисла гробовая тишина. Постучавшись, в Тронный зал вошли десятки слуг, призванные Эйнаром, зависшим над продолжавшей кланяться Каирой. В тот же миг, вновь возвратясь под темноту огромных потолков, Тень привела лекарей, тут же произнёсших над Каирой несколько заклинаний, вновь оставив огромную толпу и двух Правителей Варнира в гнетущей тиши. – Что нам делать, ваше величество? – прервал тишину новенький среди поваров, тут же огребав чьей-то девичьей ручкой по голове. – Ай, Белли… Что такое?.. Я лишь вежливо спрашиваю, не бей!.. – Слугам не дозволено говорить, пока госпожа молчит, придурок!.. – зашипела Белль. – Ах, да… Уважаемые, унесите стулья, столы, заберите себе или раздайте еду, как хотите, – приказал Эйнар, медленно подходя к Каире. – Оставьте нас. Оповестите стражу в чёрных плащах: «Красное вино». – Есть! – в голос крикнули слуги, быстро выветрив всё помещение от еды и мебели. Чуть погодя, Эйнар уселся рядом с Каирой, всё ещё преклонявшей колено перед кем-то невидимым. Тяжко вздохнув, Эйнар, вдруг, вспомнил давний договор Каиры с ним, ещё тогда, когда Варнир не стал Стальной стеной во имя всего мира, когда его не назначили Соправителем… Когда Каира не отождествлялась с сотней масок на одно лицо Королевы стали и вина. "Её заветное желание… Мы две стороны одной медали, медали гармонии в окраинах мира… И лжи в хаосе аристократии…" – Не перестаю поражаться, насколько сильно ты знаешь Жайтанов… Теперь ты получила заветное место в Формите Правителей, благодаря собственным стараниям и скверному характеру Теельи, – похлопав Каиру по спине, Эйнар приподнял её подбородок, завидев до боли знакомую Каиру, полную ненависти и страсти в почерневших глазах, лишь утром горевших ярко-персиковым, даже мягким розоватым оттенком, более не дрожавшую от переполнявших эмоций. – Я горжусь, что стал вашим вассалом, ваше величество Правитель Варнирской Стальной стены. Но, ты всё так же будешь незыблемо стоять перед лицом мечты, даже если не получится дотянуться?.. – И речи нет, Эйнар, я не остановлюсь ни перед чем, – коснувшись пальцами оконных рамок, Каира быстро отряхнулась и взглянула на Эйнара, в полной боевой готовности ожидающего её следующего шага. – Эти… Жайтаны… Я уничтожу их до фундамента… Нет, даже фундамент вырву из-под земли, лишь бы все на свете забыли их, словно мимолётный кошмар. Я исполню свою мечту, чего бы мне это не стоило. Даже если придётся пожертвовать не только собой… Даже если придётся собственноручно обезглавить половину народа Варнира во имя милости судьбы, к чёрту слащавых Богов… – Даже, если придётся убить меня? – с надеждой воззвал Дварф, увидев обезумевшие глаза. – Безусловно. Я не пожертвую тобой во имя какой-то гнусной цели Жайтанов. Но ты обязательно умрёшь как настоящий Дварф, как почивший дух воин, – встав в полный рост, потянувшись от усталости, Каира обняла занавески и взглянула на ещё только предстоящий полдень. – Жайтаны пожрут отчаяние вместе с нами, где-то в глубинах Пандемониума… Не ты ли разве отдал мне свою душу и разум? – Пха-х . Ты совершенно не меняешься, Каира. Даже такого старика, как я, доведёшь до смеха. Тогда я постараюсь! Постараюсь и подготовлю Святых героев ещё жёстче! – Я – Императрица Каира Мюнбургская. Формит Правителей уже стучится в двери, я собираюсь присутствовать там вместо Жайтанов. Эйнар, ты ведь поможешь мне избавиться от последних капель жестокости и черни этого мира? – протянула руку Каира, высокомерно присмотревшись к виду Соправителя Варнира. – Без промедлений, ваше высочество… И, мой друг. – Даже, если я прикажу себя убить? – Да будет такова ваша воля… – Императрица Каира! – вломившись в Тронный зал, задыхаясь и вытирая капли пота с носа, Дварф-посланник, чуть не задетый алебардами стражи, выкрикнул известия. – На столицу Варнира наступает Проклятое Бедствие во главе могущественного нечто! Один из городов вблизи столицы, Шернель, был зверски уничтожен, а поселения и деревни вблизи окутаны кровью! Дварфы бунтуют, мрут, ваше величество! – Ч-что?.. Шернель уничтожен?! – воскликнул Эйнар, тут же взбодрив себя по вмиг раскрасневшемуся лицу ладонью, пристав на колено к Каире. – Жду ваших мудрых указаний, ваше высочество. Все мои воины готовы, а "жайтанки" заряжены и вычищены лучше собственных душ. – Ступай, оставь нас!.. – приказала Каира, закрыв лицо руками и ударив стену. – Бедствие Проклятий… Военный город был стёрт. Если даже Шернель, один из центров промышленности магострела был уничтожен… Созови всех Святых героев. Всех до единого, и… Та пешка, что была подмечена Нарараксом… Она необходима нам, постарайся увеличить всю военную мощь до конца этого дня, даже если каждому воину придётся приставить Тень, Проклятья быстры и свирепы, они не знают усталости или голода в привычном понимании… – Есть, Императрица Варнира. Сей же час все Святые герои будут приставлены к столице… Я возглавлю армию и Святых героев. – Не смей, – тут же отрезала Каира. – Призови Гертруда Шолбинга… Я не позволю главному герою моего плана пасть в битве с какими-то Проклятьями… Уж Гертруд остановит даже Бога. Сейчас важнее не только отбить Бедствие, но и выхватить нить светлого будущего, что я сейчас наблюдаю… Даже нашествие я оберну в свою сторону. Мы заставим аристократию примкнуть ко мне даже сильнее новорождённого к матери. Таков следующий пункт нашего грандиозного плана. *** –…Так покажи мне глубины Могущества, запертый на дне сосуда, о великий… Царь, – растворившись в портале, Аки оставила огромный, закрывающей всё пространство куполом, тёмный силуэт, кричащий в агонии, раствор ившийся в свету подступившего солнца. – Живот сверлит… Сука… Бог Проклятий, Асура… Царь… Кха!.. Что всё это значит?.. – упав наземь о каменистую кладь, перестав обращать малейшее внимание на проезжающие мимо повозки, на гул недовольных граждан и нарастающий топот обрамлённых в железо длинных армий, стремящихся в сторону штаба Святых, Мелани закрыла глаза, попытавшись заставить себя заснуть. – Дурочка… Никто не спит утром… Почему живот так болит… Почему именно я должна страдать из-за того, что родилась?! Я ненавижу этот мир! Лучше бы я повесилась на том дереве или упала с обрыва!.. Лучше бы я вообще не рождалась! "Когда я начала использовать слова, что поливались на меня из чужих ртов?.. Когда я начала думать, что подхожу этим мерзким словам? В какой момент всё так бесповоротно обернулось… Видимо, такова моя судьба… Я не хочу никуда идти. Я останусь здесь и буду гнить под дождём и холодом, пока не умру в одиночестве…" Лишь сам человек способен помочь себе встать на дне пропасти, откопанной его же руками. Пропасть тревог и отчаяния, пропасть беспросветной тоски и одиночества, от которого сердце сжимается в груди, не давая вдохнуть, как бы не старался… Даже если ты прекратишь копать кладбище собственных ошибок, люди оторвут твои руки, взяв в них лопаты и продолжив твой путь… "Моя судьба в моих руках…" – И лишь надгробие спасёт безумца… – вспомнив тихую мелодию шкатулки, однажды подаренной Феликсом, Мелани приподнялась, обняв и уткнувшись носом в коленки, напевая детскую песенку. – Маленький мир котят… То мяукают, то мурчат… То носиком уткнутся в кошку… Милую мамочку-кошку… Кажется, я начинаю сходить с ума. Хватило лишь раза услышать пение Дар, и никогда не забудешь дни, наполненные счастьем. Интересно, спустя столько лет, как она поживает… Притронувшись к заколке, Мелани, внезапно, почувствовала тепло от маленькой железной брошки в волосах, быстро сняв и поместив на руки. Заколка, напоминая полый меч в руках Роро, сверкала еле уловимым золотистым цветом, чуть мигая от каждого вздоха Мелани. По всему контуру волшебного меча переливались рыжие и алые оттенки, плавно замещая друг дружку в равновесном танце света в тёмном уголке огромного города другого мира. Будто увидев себя со стороны, Мелани огляделась по сторонам, прижав заколку к груди. – Всё что я могу, лишь экспериментировать. Может, Роро услышит меня, – задумавшись, Мелани закрыла губы с заколкой в маленькой комнатке из ладоней и тихо прошептала. – Прошу, отзовись, Роро… Что же я делаю… Возьми себя в руки, Мелани! Эти кастеты с розовыми ленточками, эта заколка, этот мешочек с монетами… Они – мои сокровища, и кто, если не я, результат того, что теперь они принадлежат мне одной? Теперь я не слабая Мелани из захолустья… Теперь я Мелани Сайгак, та, что защитила Роро от Портального Чудовища, та, что покончила вместе со стражниками Сахаса со стаей Проклятий… Прижав руки к груди, Мелани глубоко выдохнула, с места побежав в сторону штаба, откуда она в спешке рванула на голос Портального Чудовища… Сколь много безумного и сколь много неизвестного ещё начнёт извиваться, словно черви в гнили, перед глазами Мелани?.. Чуть не прыжками добегая до злополучного района, напоминающего формой меч, Мелани заметила на протяжении всего штаба несколько двухэтажных кирпичных зданий, обшитых бугристым покрытием и металлическими крышами… Однако вывески с изощрёнными письменами всё так же не давались девушке. Письмо было искажено, неясно и нарочито, будто само прибыло из другого мира, как и Мелани, понятое лишь местными существами, заметно поубавившими в густоте уличных толп. " Вдруг мне не стоит появляться там сейчас… Здесь слишком пусто, даже слуг или кучеров не видно… Что я могла пропустить? Аки предупреждала о наступлении Бога Проклятий, Асуры, на столицу… Мобилизация? Так скоро…" – не успела Мелани проскочить сквозь здания к архитектурному искусству вдали всего района с огромными надписями на свободных участках, к поместью, весь вид которого напоминал дворец парламента или правительства, как почувствовала тычок в спину и знакомый, но запыхавшийся голос. – В-вот ты где, Мелани! – обхватив Мелани ручонками и зафиксировав её Лонгином, Илана сквозь дутые щёки и недовольные, но милые немые возгласы, пыталась не дать девушке двинуться, безуспешно проваливая самозаданную цель из-за своих слабых ручек. – Э-эй! А ну стоять и не двигаться! На этот раз ты не сбежишь, ясно, милая?! Я не позво-о-олю тебе умыть лапки, даже не признав величие моих коллег! Ты больше не убежишь, милая! – Я не собираюсь бежать, Илана, – развернувшись лицом к Илане, Мелани с лёгкостью отцепила её руки, немного расстроив блондинку, в то же время завидев радостную кошачью мордашку. – Илана… Мне нужно признаться, что… Я, я такая гнусная трусиха… Но! Сейчас не- Ожидая очередных уничижительных слов в собственную сторону от Мелани, Илана взмахнула рукой перед лицом девушки, чуть поправив пыльную одёжку и вручив Мелани в руки Лонгин. Лишь заприметив недоумение на лице Мелани, Илана встала к ней спиной и потянулась от усталости, наконец с облегчением выдохнув от накопившейся за время погони усталости… Ожидая скорого появления Нараракса, Мелани стояла в полной тишине посреди столицы Варнира, предвкушая слова, что вот-вот сорвутся с губ Иланы, мило улыбнувшейся шокированному лицу Мелани сквозь очередную попытку оповестить о надвигающейся погибели… "Почему в такой плохой момент я пытаюсь засунуть Лонгин в рот… Почему я так жажду сожрать его?.. Держись, Мелани, эти мысли исходят вовсе не из разума… Они наполнены чувствами, неизвестными мне. Я должна подавлять их, даже если разум не выдержит!" – сморщилась бровями в домик Мелани. – Бедствие Проклятий напало на города Варнирской Стальной стены и движется в сторону столицы. Это… Совершенно отвратительно и ужасно. Информация поступила слишком поздно, мы могли бы спасти столько невинных людей… Я понимаю, что сейчас не время плакать, н-но, – вытирала подступавшие слёзы Илана, отвергая тянущиеся утешить руки Мелани серьёзным взглядом. – Верно, Илана, но… – Но ты не хочешь вступать в ряды Святых, я понимаю, даже несмотря на нынешнюю ситуацию . У нас, Святых, никогда не было и не будет лёгкого, тихого настоящего… – взяв Мелани за руку, Илана тихо повела её к главному штабу, попутно рассказывая что-то сокровенное. – Тогда, перед Нари, я пошутила, что мы похожи… Нет, ты вовсе не Проклятье… Но и не такая, как я или сестра Макина. Но мой отец, Ван Радин, знал про сосуды всё и поведал мне всё, прежде чем исчез… Однако, даже его знаний и опыта, как оказалось, недостаточно для той, кого я сейчас держу за руку… Прости, наверное, я противна тебе. – Вовсе нет, Илана, – "это мои слова… мои…", подумала Мелани, сжав руку девушки крепче. – Твой отец, он… – Я не знаю где он и что сейчас делает… Как ты поняла, я не человек, а сосуд, а точнее – гомункул, искусственно выведенная оболочка магического мастерства с искусственной душой. В одной из книг Древних Свитков, души таких, как я, описываются "Осколками творца"… Без понятия, что это значит! Знания утеряны, так я поняла, хе-хе!.. Я ищу его уже более сотни лет. "С-сосуд?.. Гомункул?.. я не могу понять, но, ч-что она только что…" – Сотни?! Н-но вам на вид около семнадцати, п-простите, я не могла знать… – Не переживай, мой возраст ничего не значит, и моё тело не собирается стареть. Не знаю, как много по миру бродит таких, как "Илана"… К чему же я, хе-хе? Мелани, – повернувшись Илана взяла в руки Лонгин и открыла двери в главны й штаб Святых героев, быстро зашагав по винтовой лестнице на третий этаж. – Я не знаю, сможешь ли ты найти ответы на свои вопросы, но! Но! Мелани, милая, Святые герои – лишь наёмники, что хотят знать ответы на свои вопросы, прямо как ты! Я хочу познакомить тебя с моими братьями и сёстрами, Мелани! Уж они-то точно должны хоть чуть-чуть подтолкнуть тебя к разгадке. " Уверена, будь на моём месте кто-либо другой, её история была бы раскрыта так же непринуждённо и легко. Илане было нужно выговориться, и я прекрасно подхожу для этого… Даже в этом мире несчастий не меньше, скорее намного больше и острее, нежели на Земле, полностью подчинённой людям… Я не смогу прочитать твои мысли, но смогу понять посыл рассказанного прошлого…" – Извини, Илана… Я никогда не любила людей… – прошептала Мелани, поднимаясь по ступенькам входа в штаб. – Почему-то звучит забавно… Если учитывать, что Илана не совсем человек… Прокручивая шестерёнки мыслей , воссоздавая хаос из деяний прошлой жизни, Мелани погружалась в размышления, будто не замечая внешнего мира… Однако, звуки начавшейся болтовни на верхушке третьего этажа заставили её разум опустеть и рассмотреть всё, прежде чем бросаться к лестнице, ведущей в комнаты с неизвестными, новыми людьми… От одной мысли встречи с неизвестными существами, одной идеи о несостоявшейся внешности местной фауны и признанных государствами разумных рас, коих в мире, подобном этому, должно быть немало в собственном соку разнообразия, от одной лишь упомянутой разумом картины ужасающих форм и пропорций предстоящих "знакомых", живот Мелани скрутился в раковину, выдавливая из себя отвратительный привкус внутренностей… Начав задыхаться, мелани встала, постепенно приводя себя в чувство, придумывая способны отвлечься. Сконцентрировавшись на обстановке, Мелани ненадолго присела на удивительно мягкий диван в приёмном помещении, обхваченным дорогими, мягкими красками без единой задоринки, будто огромное бежевое полотно, не обмытое кровью или грязью, казалось, неподходящего для них места пребывания толпы героев, сражающихся с монстрами… Цивильный и опрятный вид столиков, тщательно лакированных и искусно выставленных картин, придающих спокойному входу шарм уюта и приветливости, винтовая лестница, казалось, уходящая в самый потолок, и небольшая, обвешанная стеклом и свечами люстра украшали уходящие вдаль комнаты. Почувствовав некую неловкость и неопрятность в поместье, напоминавшем скорее дворец прав ящих элит, Мелани двинулась к мастерски выструганным винтовым лестницам, ведущим на второй и третий этажи. Второй этаж встретил Мелани огромным коридором, уходящим вдаль, вправо и влево, чуть поодаль от нескольких тумбочек с вазами, украшенными изысканной формой церковных колоколов голубыми цветами. "Так богато и красиво, что неуютно… Здесь ведь есть чулан или маленькие комнатки для слуг?.." – прижала руки к груди Мелани. Взобравшись на третий этаж, Мелани встретила огромная деревянная дверь, кажется, хлопнувшая сразу после грандиозного возвращения в эти апартаменты Иланы, словно лучик игривого солнца, постоянно мечущегося по всему, что не движется. Прикоснувшись к ручкам дверей, Мелани с неохотой распахнула заскрипевшие ставни поместья, почувствовав пронёсшийся по волосам тяжёлый воздух прекратившегося балагана из разговоров и выкриков… – Что ж, ты не шутила, Лана, – послышался неравнодушный голос Нараракса, первым преставшего перед лицом испуганной Мелани. – Так уверенно и громко топталась пред дверьми, а теперь прячешь глаза? Не бойся, мы с Иланой представим тебя Святым героям. – Да, милая, не беспокойся, – погладив Мелани по голове, случайно задев заколку, Илана, не выдержав неловкой паузы из недовольства сразу двоих человек, быстро распахнула коридорную дверь в основную комнату… С каждым мгновением, приближающим к человеческой душе лишь след предсмертных воспоминаний, люди, даже не осознавая происходящего, будут инстинктивно следовать заложенным предчувствиям, нерациональным, полным абсурдной, судьбоносной бессмысленной путеводной мыслью, бурной рекой расплывающейся по всему сознанию в поисках глубинного смысла. И ответа от мгновенно проникший внутрь сердца ужас. С каждым мгновением, с каждым последующим скрипом затхлой двери, крепк о сложенный Дварф, заслуживший место "Бога скорости" в далёком прошлом, более полувека назад, прожив за собственную жизнь огромное количество судьбоносных сценариев, будто готовящих его именно для этого момента, вставая с кресла, замышлял уничтожить любую угрозу, лишь услышав, лишь почувствовав её присутствие в комнате, полной существ со столь же обострённым ощущением приближающегося нечто изнутри сосуда… " Моему разуму лишь раз в жизни довелось чувствовать ровно такую же кошмарную ауру, съедающую разум и страх пред своими стопами… Нельзя колебаться, нельзя смотреть в глаза этому монстру… Нужно лишь уничтожить Осколок творца, раз и навсегда…" – Закончив страдания, я призову в этот мир покой и гармонию, – заслышав слова со стороны резко вставшей и мгновенно переместившейся сквозь толпу созданий фигуры, Мелани, не осознавая ни причины, ни желания деяния, нагнулась, увернувшись от резкого удара огромной туши, загородившей свет от свечей и факелов массивной, будто колоссальной спиной и кулаком, способным за одно ловкое движение размозжить девушке голову. Почувствовав застилающую глаза отдачу, Мелани выкашляла подступившую кровь из горла, внезапно заваленного чем-то массивным и настолько крепким, напоминавшим раскалённую сталь. Время, проносившее ход событий Мелани, вдруг замедлилось, слившись в событии воедино в точке встречи с ещё одним монстром местного мира… Вцепившись в руку бородатого Дварфа, поправившего очки, Мелани не могла сдвинуться с места, пригвождённая лишь одними пальцами противника, мирно рассматривающего свою жертву. Не способная противопоставить ничего, кроме жалких барахтаний в лапах безумного монстра, Мелани почувствовала жжение в правой руке… Сжав кулак, Мелани со всей силы высвободила накопившуюся за то недолгое время, что она находилась на грани жизни и смерти, энергию, вмиг размазанную по огромной руке Дварфа в жалкое ничто. Противник не дрогнул ни одним мускулом. Взглянув на место удара, Мелани скорчилась от подступившей боли и, начав задыхаться от всхлипов и слёз, сжала сломанные пальцы в кулак, резко хрустнув сломанной кистью. Завидев горящие золотистые глаза сквозь могучие, толстые седые брови старика, Мелани, вдохнув воздуха сколько позволяла стальная хватка мирно присевшего на её уровень Дварфа, отчаянно захрипела, более не пытаясь высвободиться из лапы широчайшего чудовища: – И… Ха… Хна!.. Хи-кхл… Хла!.. Нха!.. – И… Илана?.. – дождавшись, когда старик обернулся к всё так же стоящей пред дверьми Илане, Мелани почувствовала, что хватка ослабилась на мимолётное мгновение, хватившего, чтобы высвободить свою маленькую голову из цепких пальцев огромного чудовища. – Так это ты… Та тёмная лошадка, что помогла от стаи Проклятий… Стоит поблагодарить твою адаптивность!.. "Что значит эта твоя улыбка, Мелани Сайгак? Тебе приятно ощущать боль перед смертью? Это радость от миновавшей гибели?.. Или же, это проклятье мира, из которого родилось твоё могущество?.." – выдохнув, старик размял заскорузлые пальцы. Внезапно, Мелани показалось, будто весь мир, отмерев за считанные секунды, вновь встал на рельсы, забухтев впереди гудящим паровозом событий… Прочувствовав на коже жжение, схожее чувством забившей от удара в голову тревоги, Мелани, не выдержав подступившей боли, вонзающей огромные иглы в живот, вырвало, оставив огромный след из слюней, крови и переваренной еды на коридорном ковре. Отдышавшись, она заметила пристальный взгляд огромной твари, чуть не размозжившей её голову при первой же встрече… Почёсывая бородку, Дварф взял руку Мелани, приподняв её в полный рост, оказавшись лишь на десяток сантиметров ниже самой Мелани. Только его огромные руки, чуть не превышающие весь обхват груди Мелани, спина, колоссально огромными мышцами выступающая из-под одежды, с виду не помещаясь в коридоре, и, укороченные в сравнение с человеческими, ноги напоминали ей тех существ, что кличут себя Дварфами… Существами, до боли схожими с людьми, однако ниже ростом с компенсирующими их крепостью мышц и костей. Седовласый Дварф, протирая очки, завидев опечаленный, встревоженный взгляд Иланы и шок в глаза Нараракса, тихо выдохнул: – Мелани Сайгак, девочка, чуть не принятая за Проклятье Нарараксом, а мной за… Не важно. Трёп старика, чего слушать. Я – Гертруд Шолбинг, бывший Святой герой, за рубежом меня кличут "Богом скорости", я предпочту более лаконичное – собственное имя, – самостоятельно пожав руку Мелани, Гертруд, перешагивая своим массивным торсом и ногами весь ранее разломанный путь до девушки, перебирал раскиданные кусочки стен и размозжённые в хлам двери, попутно приводя в тонус остальных членов личной комнаты всех Святых героев лёгкими толчками. "Ещё один… Ха… Ещё один маньяк… Одна ошибка – и я бы лежала мёртвой посреди коридора… Почему все так норовят убить меня, почему что-то, или кто-то, внутри меня так яростно проситься наружу… И почему мой живот всё никак не стихает, как больно… Больно… Как больно… Больно… Больно." – Что я пропустила, Гертруд? – голос, принадлежащий девушке с длинными, эльфийскими ушами, пронзивший слух разрушительным свистом, огласил свою мысль внутрь разума Мелани, мигом пробудив Нараракса и Илану, стоящих в ужасе от произошедших событий. – М -Мелани! – боясь дотронуться до девушки, Илана дёргала руками и рассматривала Мелани, вытирая остатки блевоты, крови и слюней с одежды, параллельно рукавами протирая то свои, то подступившие слёзы Мелани. – Г-Гертруд… Зачем?.. Почему вы так поступили? Скажите, п-пожалуйста, дедушка Гертруд?! – Очевидно, Илана, – подошедший Нараракс, вычертив на воздухе неизвестную печать, убрал хлынувшей водой остатки рвоты Мелани, попутно охладив заспанные глаза девушек свежим рудником. – Господин Гертруд жив по сей день лишь благодаря тому, что уничтожает любую угрозу не только Варниру, но и всему миру на месте… Это не значит, что Мелани сейчас опасна, но… – Именно так, как думает Нари, – вклинилась Корнесса, погладив Мелани по голове. – Наше чутьё, сотканное из опыта и прожитых столетий, помогает нам выжить… Но даже сейчас мы с Гертрудом чувствуем, что Мелани Сайгак – бомба замедленного действия. Не взирая на это, одно саму меня останавливает от её умерщвления – угроза, явно похуже того, о чём мы не знаем ничего… И милота Сайгак. – Вы говорите о Бедствии Проклятий, Корнесса? – вдруг из-за угла выплыло удивительное существо, сразу привлёкшее внимание Мелани еле ощутимым теплом и запахом, схожим с костром внутри маленького камина. – Стоило ожидать такой осведомлённости. Всё же, вы Вторая Святой герой, включая господина Харханэлла. Словно огонёк, облачённый в рыцарский доспех, девичий голосок, казалось, полностью закрытый ширмой огня, излучал лёгкую заинтересованность, но с каждым новым словом всё больше манию узнать обо всём, словно каждая буква в предложении нуждалась в лабораторном исследовании и крупном научном открытии. Приблизившись к Мелани, чуть отодвинув всех назад, высокая девушка, состоящая из образа пламени, не имея очертаний лица, лишь пылающий из воротника огненный язык, будто даже не отдающий теплом, прикоснулась металлической рукой к шее Мелани. Присмотревшись, всё её тело было лишь сгустком огромного, тучного, но тёплого пламени, разгорающегося с каждым мгновением, проведённым близь Мелани. Обрамлённая сталью, огненная девица вспыхнула, заставив Мелани посмотреть на её "лицо". Неловко отвернувшись, Мелани заметила на плечах висящую красную накидку, пришитую к нагруднику с изображениями существ, ранее девушкой невиданных. Ниже нагрудника с вышитым орнаментом пылающей розы висело милое платьице до икр, так же украшенное розоватыми и белыми розами с несколькими каплями росы на каждом лепестке. Как ребёнок за игрушкой и хозяин за собакой, Мелани и пламенная девушка рассматривали друг друга. Вдруг, из-за пазухи, словно маленькие копии истинных ручонок с тонкими пальцами, вылетели четыре подобные вспомогательные, рассматривающие каждый сантиметр тела Мелани кисти, обрамлённые в более тяжёлый на вид металл, начав воссоздавать из воздуха случайные предметы, начиная бокалом с вином, заканчивая нефритовым шаром и обыкновенной деревянной веточкой. Наконец, спустя пару случайных предметов, одна из рук воссоздала с метр длинной стальное копьё, тут же вспыхнувшее на кончике маленьким свечным огоньком, чуть подпалившим деревянные стены. Однако, не успев коснуться Мелани, копьё-кисть исчезло прямо перед её лицом. – Эта форма Осколка… Этот цвет глаз… Глаза, что пожрут Цуо, я полагаю, – вдруг тихо вымолвил огонёк, примостившись головой к груди Мелани. – Функционирующее сердце, совершенное присутствие кровотока, свёртываемости, а также головной и позвоночный мозг, репродуктивные органы… Отсутствуют. Видимо, в процессе пересоздания, тело отвергало половые признаки из-за вмешательства материи, похожей на структуру Теней… Уважаемая Корнесса и уважаемый Гертруд. – Да, Макина? – произнесли Корнесса и Гертруд, переглянувшись многозначительной улыбкой. – Вы, ведь, справитесь с Бедствием Проклятий без моего вмешательства? Я заранее подготовила эликсиры, увеличивающие физические показатели на мгновение… Но вам точно необходимы эти прототипы?.. Кажется, на вас, достигших лимита расы, невозможно применить усиливающие эффекты, разве что эффекты эликсиров поддержки. – Не беспокойся, солнце, – завидев "горящие глаза" юной девицы, Корнесса самолично выпроводила огненосную девушку за двери. – Лично я проконтролирую, чтобы ни одна тварь не пробралась дальше стен Варнира, ты можешь заняться поиском ответов сколь угодно, Макина. – Превосходно. Тогда, я откланяюсь, – закончив предложение, Макина вмиг испарилась, словно величественный феникс, почивший в пыли и прахе собственного величия. "Бесконечность… Почему меня так интересовала её бесконечность над головой?.. Так завораживает, хочу отнять её символ… Почему мне пришлось держать свои руки, лишь бы не тянуться к этому проявлению восхитительного нечто?.." – Хорошо, что мы все успокоились. Пора разрядить обстановку… Читаю мысли, милая Мелани! – вклинилась в бесконечные мысли Мелани Илана. – Я тоже первый раз спросила, не волнуйся, ты хорошая и дедушка Гертруд с сестрицей Корнессой тебя приняли! Можно и рассказать! Но если вкратце, символ Бесконечности – особая способность Макины, позволяющая ей использовать любую магию бесконечное количество раз без траты выносливости или прочтения заклинаний. Её сила просто безумна, дя?! Завидую каждый раз, как приходится призывать Духов, я быстро истощаюсь, а вот милая Макина даже спустя сотню лет не истощится, моя великая подруга тире наставница! Ах… А её перчатки-ладони, левитирующие и исполняющие указания, похожи на твои. О, не замечала этой милой ленточки! Восхитительно! "Истощение выносливости. Выходит, даже если научишься колдовать, тебе не миновать последствий от использования. Но я не чувствовала и капли истощения от использования Проклятой штуки, даже сейчас всё что я чувствую – боль сломанных пальцев… Кажется, Нараракс что-то использовал, чтобы восстановить их. Неужели вода?.. Как много ограничений и законов действует на магию в этом мире?.." – Довольно болтовни, уже через несколько часов, по прогнозам Нараши, ныне отсутствующей на посту из-за личного задания от Императрицы Варнира, мы должны пребывать во всеоружии перед северной границей столицы, – выложив пергамент карты столицы на круглый стол, подобный закруглённой комнате, где восседали Святые герои, Гертруд взглядом усадил Мелани за стол чуть поодаль от товарищей, пальцем указывая места с прикреплёнными к ним постами защитников Варнира. – Наше присутствие облегчит надвигающуюся угрозу не сильно, а потому я и Корнесса выступим первым фронтом против наиболее опасных Проклятий, наверняка, Высшие Проклятые Духи или, не дай волю Мнимуза, Проклятые Демоны примут нашу бойню позади остальных… Илана, Шанаи, а также новый член Святых, с минуты на минуту подавшая сигнал о своём прибытии, будут прикрывать нас сзади, добивая основное войско Проклятий… Илана будет выступать вместе с Шанаи в паре, Нараракс… – Господин Гертруд, я не сомневаюсь в умелости сестрицы Шанаи, именно она привела меня в ряды Святых… Илана, в первую очередь думай о собственном состоянии, хоть ты и Пожиратель Духов и владелец Великой Си лы, – тут же расшифровал свои недовольства Нараракс, спрятавшись в уголку комнаты. – Нари, прекращай гиперопеку. Я тоже доверяю силе сестрицы Шанаи, непозволительно заигрывать с судьбой перед боем, я не побегу от сражения, будьте уверены, – примостившись рядом с Мелани, Илана вдруг понуро отвернулась, завидев глаза, полные ненависти и одновременной тоски, будто оставшиеся где-то на пороге поместья Святых героев… – Пока я заручалась поддержкой ящеров, расчищая остатки Владык Демонов, одна интересная особа приглянулась мне… – продолжила за Гертруда Корнесса, перехватив пергамент. – Она выступит с нами фронтом, я верю в её потенциал и способности к адаптации. Хорошо, что напомнил о Беатрис. Нараракс, а также Мелани станут последним оплотом защиты, как и армия Варнира. Их задача – добить всех, кого не успели задеть Шанаи с Беатрис и Духами Иланы. "Смерть здесь и смерть на Земле – совершенно диаметральны. Меня не отправят в пекло событий, однако и отсидеться мне совершенно не позволят , приставив Нари… Так быстро поменять план из-за моего вмешательства, довольно смелое решение. Не могу представить, чтобы компания, в которой я работала, смогла бы решить близкую к этой ситуацию… Смогла бы я сама решить её?.. Смерть здесь непривычна… Они все готовы умереть…" – Занять позиции, Святые герои, – лишь вымолвив эту фразу, Гертруд оставил поместье пустым, однако, заметив испуганный и неловкий взгляд от Мелани, он, положив свою массивную ладонь на её голову, глазами указал оставаться на месте. Обернувшись, Мелани не увидела знакомых взглядов от солнца и луны, пёстрый и любознательн ого огонька или светло-голубого свечения от рук эльфийки, лишь массивную спину, преграждавшую выход, одним мощным выпадом, с грохотом запиравшую врата наружу. "Не хочет, чтобы кто-то услышал?.. Чувство, будто Дракона заперли в башне вместе с принцессой в огромном зале, где слышны лишь завывания его жарких лёгких и мои слёзы. Молю… Пусть это здание не станет моим гробом…" Похлопав себя по карманам, обнажив старые, протёртые мозоли на руках, нечаянно дотронувшись до старых, забытых в прожитых годах шрамов, Гертруд достал из задним штанин две тростинки, схожие с сигарами из старых фильмов. Щёлкнув пальцами, на одном из ногтей вспыхнул свечной огонёк, вмиг потухший стоило лишь зажечь курево. Приоткрыв окно, Гертруд сел на противоположную сторону от Мелани, покуривая сигару и всматриваясь на еле видное сквозь узкую щёлку из стекла и древесной коры небо, заволочённое подступившими облаками. Спустя вторую сигару, несколько тяжёлых и удручённых мыслями вздохов, Гертруд вновь посмотрел на Мелани. Странная, обтягивающая чёрная ткань, не порванная его глухими и колоссальными ударами, погрубевшая кожа вокруг тонкой шеи, части слегка поломанной брони и пластины, закрывающие места с важными и легкоранимыми органами, совершенно неподготовленное к войне тельце, напоминающее худоватых Зверолюдей под смертельным недугом голода и чумных проплешин… Розовые, свисающие над лбом, взъерошенные локоны и глаза, пожирающие своим мимолётным взором всё внимание, оставляющие лишь дурной привкус, что заставляет тебя всматриваться в неё, искать в ней то, что противоестественно этому миру. "Даже спустя сотню лет я нахожу вещи, не поддающиеся объяснению… Стоило ли большинству существ рождаться в эту эпоху после Беспространствия? В эпоху, когда столько всепоглощающих и разрушающих монстров разгуливает по улицам в обликах, близких к человеческим… Стоило ли мне приходить сюда, сидеть, покуривая и думая, чтобы сделала она на моём месте… Стоило ли всех усилий это будущее, что я сам построил из грязи… Скажи мне, Каира, Эйнар, стою ли я после всего хоть капли в море предстоящего Хаоса? Стоит ли мой Осколок хоть что-то, если до сих пор я не могу отделаться от чувства скорой смерти…" – Странно осознавать, что даже прожив сто пятнадцать лет, я увижу перед собой существо, не похожие ни на что более прежде… Давай начистоту, Мелани Сайгак. Я видел воочию Богов, я знаю, как ведут себя Титаны или почившие этот мир Элементали. Я проникся знаниями об искусственных существах, как Илана Радина, о сосудах великих идей и намерений, как Макина… И почему ты так интересна мне? Что же в тебе такого особенно тягает мой взгляд, казалось, давно растерявший всякий интерес к жизни… – Я не знаю, – наконец, вымолвив пару слов, Мелани вдруг схватилась за живот, и, откашлявшись, ненароком заметила опечаленный взор старого Дварфа, будто сожалеющего о чём-то в глубине души… "Я знаю этот взгляд. Взгляд непонимания, абсурдности, неверия, отчаяния, первых шагов к самостоятельности, опечаленной тоски… Увольняясь, даже воспротивившись злобе и гнёту сотрудников или директора, не часто я видела этот взгляд… Но больше всего этот взгляд присущ тем, кто похож на меня." – Я хочу загладить собственную ошибку перед тобой, Сайгак, – привстав, Гертруд вдруг засмеялся, завидев испуганную Мелани, ранее лишь погружённую в собственные доводы и мысли, и присел к девушке поближе. – Я никогда не пойму тебя, как и ты меня. К сожалению, единственное, что я могу дать взамен греха, взамен моего недопонимания и излишней осторожности – знания. "Хочет помочь мне?" – сложив руки на коленках, Мелани внимательно смотрела за мимикой, речью, словами и жестикуляцией Гертруда, будто запоминая каждую малейшую деталь их разговора… – Внутри тебя, ведь, совершенно иной человек, я прав? – сделав многозначительное лицо, Гертруд усмехнулся собственному высказыванию. – Как вы?.. Впрочем, мне осточертели вопросы... Д-да… На самом деле, я не из этого мира. Но и мои года не соответствуют внешнему виду. Я совершенно ничего не знаю об Алькатране. Пожалуйста, не говорите никому… "Роро… Прости, Роро, я позже расскажу тебе о прошлом… Возможно, она возненавидит меня…" – Не делай из меня изверга, даже если видишь меня таковым. В истории Алькатрана встречаются существа из иных измерений, видимо, ты что-то схожее с ними… Тогда, моя догадка будет верна на большую половину. Из этого сосуда исходит та же аура, что проходит сквозь Макину, однако сама сущность твоего тела наполнена смыслом, схожим лишь с Иланой… А значит, оно подчиняется законам сосуда, правда сказать, совершенно неясно, всем ли законам присуща твоя сущность. – Законы сосудов? – Какой любопытный взгляд. И не скажешь, что иномирец или человек постарше! – расхохотавшись, Гертруд похлопывал Мелани по плечу, оставляя неровный след на коже, будто напильником проносясь по изношенной броне. – Любопытству сосудам не занимать. Как и не занимать первородной силы, ваши тела совершенно уникальны даже для нынешнего Алькатрана. Многие основатели руководств и гримуаров магии называют вас "обоюдоострыми мечами". – Чем больший урон, тем большая расплата, – "Феликс рассказывал о подобных орудиях в сказках прошлого века…" – Похоже, там, откуда ты родом, всё же знакомы многие понятия Алькатрана. Макина следует законам собственного тела. Её аура, её магический потенциал один из верховенствующих на моей памяти, однако её упорство заставляет расти её могущество с каждым разом! Чем большей силой наделена твоя душа, тем большими потерями наделено твоё тело, и лишь сильная душа способна минимизировать урон при использовании могущественных способностей, – чуть выдохнув, Гертруд вновь возложил свою огромную руку на голову Мелани. – С первых же секунд я почувствовал что-то невообразимое в тебе, на самом дне сокрытых техник твоей души. Ты – совершенное чудовище, Мелани, что-то внутри тебя компенсирует все недостатки обоюдоострого меча, извратив твою душу в оружие! Неведомая наглость, вот так порочить Законы… "Компенсировало недостатки и извратило в оружие. Возможно, это воздействие Аки и изначального владельца этого тела… Откуда тогда эти несуществующие воспоминания, откуда я понимаю чувства и принимаю эмоции того, кто умер от рук Аки, сражаясь за место собственн ой души внутри этой оболочки… Пока, я не могу ответить даже на собственные вопросы…" – Поэтому вы захотели меня убить? – Прости, Мелани Сайгак. Я лишь старый Дварф, позабывший о сострадании, уже давно проживший свои золотые десятилетия, хотя я даю надежду и должен построить путь будущему Алькатрана… Ведь именно я сделал из Корнессы ту, что заменит пресловутого "Бога скорости". Будь мы оба на противоположных сторонах, я бы без колебаний убил тебя… Но, я хочу, чтобы ты сражалась на стороне Варнирской Стальной стены. –… "Я не могу сражаться за их сторону… Даже если вознаграждение обеспечит мне беззаботное будущее… Я не хочу умирать так скоро, но…" – У меня есть условие, без которого я не соглашусь даже… Д-даже под страхом с-смерти. – Твои слова наполнены и весомы, Мелани. Ни к чему дрожать, я отлично вижу стержень, что не сломать обычной перепалкой… Я выслушаю твои условия. – Л-лишь до конца сражения, я присоединюсь к Святым героям. Как только угроза минует Варнир, я хочу использовать все библиотеки и книги столицы на неограниченный срок. Разумеется, я хотела бы остаться здесь на время поиска информации о себе и… – Понимаю ход мыслей. Святым героям по силам одолжить тебе пару библиотек… Я приму твои условия, кажется, Макина отправилась в свой кабинет. Она покажет тебе Библиотеку Дваргона. Заранее спасибо от имени Шолбингов, моего рода, что будет чтить и защищать народ Дварфов до скончания времён. Я не дам умереть ни тебе, ни кому-либо другому во всей Варнирской Стальной стене. По-крайней мере, постараюсь, ха-ха-ха! – встав, Гертруд повёл девушку за собой, закрывая двери опустевшего города за своей спиной. *** – Лишь я хозяйка своей судьбы, только я… Почему только сейчас я поняла такую простую истину? Почему никто не помог мне, почему все пустили на самотёк мои грехи. Никто не мог принять мои грехи за меня… " Потому что любили меня? И любили ли… Или хотели, чтобы я ненавидела весь мир, прихватив заодно и собственное будущее… Мне хотелось знать. Но…" – Время пришло? – обратившись к Нарараксу, Мелани облокотилась на величественные стены столицы Варнира, рассматривая далёкий горизонт, где своего часа поджидали Илана с незнакомыми Мелани Святыми, а совсем поодаль, глядя на северные земли старческими морщинами и голубыми, пронзительным и глазами, Гертруд и Корнесса параллельно патрулировали всю территорию на огромной, невидимой для человеческого глаза скорости. – Посмотрим, – угрюмо выдохнул Нараракс, пальцем указав на направляющуюся в их сторону фигуру. – Раз Шанаи решила подвезти к нам Илану, значит пока волноватьс я не о чем. Сквозь пыль от рассечённых придорожных камней и летящие кусочки кустов и травинок, казалось, неспешно к парочке, восседая на импровизированном троне из клинков и копий, вгрызаясь циркулярной пилой в слои земли, сверлом из множества очернённых клинков, чередуя и каждый метр меняя состав сверла, продвигались Илана и две Святые, облачённые в броню, подобную Мелани. Подобная странному механизму, машина из клинков резала путь трём героиням к стенам столицы, разрывая на пути камни с грязной почвой чуть прошедшего позади событий дождя. Размывая дорогу сверлом из копий, мечей, с трона выпрыгнуло существо, издалека напоминающее кота с драконьими крыльями, и, замахав перепонками, подлетело ближе всех к Нарараксу, по пути сбившись из-за попытки превратить собственное тело в прежнее на лету. Стряхивая грязь и каменную кладь, из тумана сажи выползла девушка, облачённая в чешуйчатый доспех, взмахи крыльев которо й разгоняли повсюду неловкий ветер. Сквозь шум от нелепой конструкции, подобия машины из свёрл-клинков, девушка-дракон, вытянув руку, представилась: – Я Беатрисс! Мой любимый цвет – драконий, по мне, наши разумные собратья самые лучший, но в то же время, ящеры на их фоне совсем не тусклы... Ты из клана магов Внутреннего потока, тот, что из Федерации Дорумуника, я права? – всё ещё думая о своей непревзойдённой блистательности, Беатрисс моргнула янтарными глазами, переключив острый и пронзительно-воодушевлённый взгляд на Мелани. – Ох… А ты не отсюда. Твои волосы, видимо, любимый цвет розовой поры. Но глаза странные. "Спасибо… Не хватало ещё больше странных личностей среди знакомых… Она смахивает на Дракона, видимо, Нари знает, что она не опасна. Ещё один вид, связанный с ними? Кажется, она упоминала ящеров, значит, и в этом мире их называют так. Не рептилоиды. Ящеры." – Откуда ты так много знаешь, ящерка? Беатрисс, так тебя звать. Не смей показываться в таком неприглядном свете перед Корнессой, а уж тем более Гертрудом. Ты ведь не хочешь поставить их репутацию под угрозу? – будто вбивая в Беатрисс информацию, Нар аракс тыкал девушке пальцем по рогам, попутно наблюдая за её невыразительным, скучающим видом. – Ладно, Беатрисс не любит обижать людей с их устоями и "репупацией". Кстати, я – носитель Многоликого!.. Ой, а мне следует так говорить с той, что не в Святых, мастер? – вдруг скорчившись от непомерной высокомерности, Беатрисс смотрела на Мела ни, ожидая чего-то несуразного, параллельно игнорируя бурчащего Нараракса. – Беа! Беа стоять на месте, ни шагу, Беа! БЕА! – кричала вдали Илана, прежде чем вмиг нагнать драконоподобную под ручку с серьёзным выражением лица подругой. – Фух… Мелани, привет! Я захотела встретиться напоследок с тобой и Нари, а Шанаи и Беа вдруг за мной пошли. Шанаи! Не волнуйся за меня, никто меня не украдёт, если я куда-то пойду одна …Что за гиперопека укусила вас двоих с Нари?! –… Повернувшись к Беа трисс, девушка с пропитанными смольным чернеющим оттенком, чуть седеющими к кончикам, собранными в хвост волосами, преобразив механизм, постепенно испаряющий лишние детали, в небольшой клинок, омытый тёмным металлом, шероховатый и грубый, будто пропитанный старостью лет, чуть погодя, похлопала Илану по голове, а затем, повторив за Нарараксом, стукнула Беатрисс по голове ладонью. Тихо выдохнув, Шанаи изобразила пальцами и мимикой несколько строгих фигур, плавающие по воздуху образы и очертания конструкций из собственных пальцев и клинка, чудом преображавшегося под каждый её жест отдельными всплывами и колкостями, наростами и дополнительными, вторыми, третьими клинками на месте заострённой части орудия девушки , соединённые в словарь неизвестных выражений. Высказав мысль жестами, обратив взор на Мелани, Шанаи мгновенно сократила расстояние и нежно раскрыла пальцами глаз Мелани. Наконец, позволив Мелани сквозь слезинку моргнуть, Шанаи взяла её за подбородок, приставив клинок к шее, и кивнула Нарараксу в знак вопроса: – Она союзник, сестрица ! – проговорили хором Илана и Нари, попутно легонько хлопая в ладоши, видимо, играя ладонями. – Не волнуйся, Мелани, милая. Шанаи бывает дотошна! Именно поэтому она согласилась стать нашим счетоводом! – Всё потому, что ты деньги считать так и не научилась, Илана, – выиграв у девушки в ладошки, Нараракс покрылся всепобеждающим румянцем. –… Спрятав клинок, Шанаи протянула Мелани руку. Израненная, будто даже специально изрезанная, ладонь Шанаи напоминала саму Мелани… Схватившись за живот, сквозь шок и тщетные попытки Шанаи не дать упасть Мелани, девушка схватилась за руку, словно уменьшенную копию ладони Гертруда, попытавшись мило улыбнуться. Шанаи увидела на лице Мелани глупое выражение, сочетающее мимолётное дружелюбие, нелепый стыд и дрожащие от подступившей боли губы, и подтянула уголок рта, беззвучно усмехнувшись в кулачок. Похлопывая Мелани по голове, Шанаи направилась с ней к Илане. "Она нема. Кажется, Илана не успела предупредить, что я стала ненавидеть столь много проверок на мою разумность… Даже Беатрисс мне кажется менее разумной… Почему именно сейчас заболел живот?.. Как больно. Слишком больно режет… Когда же это всё закончится…" Приложив голову Мелани к стенам, Илана быстро выкинула милую фразу вслед улетевшей Беатрисс, попутно прошептав что-то Шанаи на ухо, после чего пару девушек оставили одних... Боль постепенно стихала, как и шёпот травы от порывов ветра на пустом поле посреди бесконечно протяжённой стены. Присматривая за уходящими вдаль друзьями Иланы, Мелани усмехнулась в себя, тут же почувствовав жалость и вину за собственное неудачное состояние. Даже сейчас, сияние от Иланы, словно от третьего солнца Алькатрана, не пропало, лишь усилилось краткими выкриками вслед Нари, Шанаи и Беатрисс… Словно почувствовав уединение с Иланой, Корнесса тут же заприметила парочку, показав Мелани палец вверх, на что получила лишь далёкие отмашки руками и смущённый от решённый взгляд. А затем и удивлённые мысли, размышляющие о собственной и эльфийской дальнозоркости. Увидев немое общение между дальнозоркими товарищами, Гертруд начал возмущённо бурчать, поправляя очки, совсем исчезнув в пригорных лесах вместе с алым клинком, источающим невероятную ауру, схожую с крестами внезапно всплывшего в памяти Ангела… Сердце забилось волнами, губя на глазах Иланы горло Мелани. " Ха-а… Дыши… Ха-а… Успокойся… Это лишь кресты, кресты, обычные… Обычные кресты. Мозг ненавидит плохие дни. Он предпочтёт забыть те чувства, тот животный страх и желание убежать от существа, никак не схожего с человеком… Почему меня стала притягивать эта аура безумной силы от Лонгина, от Корнессы, Ангела, Аки… Такие странные, мутные и до боли кошмарные чувства… Эти неизвестные эмоции ужасают до д-дрожи." – Что-то не так… Почему Проклятья наступают так долго… Ведь их должен был вести сам Асура?.. – Ты что-то сказала? – протяжно зевнув спросила Илана, получив отрицательный ответ. – Тогда хорошо… И всё-таки, у тебя и правда странные глаза! Хотя и милые. – Пожирающие солнце. Что это значит? – "уж сегодня я обязана услышать ответ". – Я и сама спросила об этом Нари, когда ты спала как убитая. Кажется, это пророчество или особая судьба, настигающая существ не от мира сего, – зевая и потягиваясь, Илана тихо упала головой на плечо Мелани, напевая тихую мелодию и двигая ножками в такт. "Иронично, если подумать, в каком контексте она имеет ввиду это словосочетание…" – Выходит, эти глаза принадлежат сумасшедшим? – усмехнулась Мелани, считая травинки. – Всё не так однозначно, – ёрзала Илана, всё ещё держа голову на плече, пока рассматривала руки Мелани. – Серые, будто совершенно бесцветные, глаза, взгляд в которые кажется бесконечно долгим падением куда-то глубоко… В Древних Свитках их описывали как "глаза, призывающие несчастья". Но, в противовес, Магические записи и Истина Ясны, менее древние книги, склоняются скорее к пророчеству, что поведал мне Нари накануне, о том, что когда-то наше Цуо навсегда затухнет, а Алькатран станет лишь камушком во Вселенной. "Любая звезда однажды умрёт… Удивительно точное пророчество, правда, неясно, повлияла ли магия в этом мире на устройство за пределами планеты?.. Глаза, пожирающие солнце… Но почему именно они искоренили мои прежние? Что это всё значит…" – Ха-а… Пророчество о смерти Алькатрана и Цуо. Незавидный конец. – Да, мне кажется, это даже немного романтичная, но одновременно жуткая история. Учит не сидеть на месте! Нари, иногда, может приврать или исказить пару фактов в историях, но мне лично он никогда не врал! Дя! Мне Нари не соврёт, и, видимо, он сам не до конца понимает о чём это пророчество! Я уверена в этом, Мелани, не печалься, твои глаза хоть и странные, но тоже милые. – Спасибо, Илана. "Она и правда помогает мне, Роро… Дотронувшись однажды до твоего подарка, я не нахожу ни чувств, ни мыслей , ни идеи показать, как сильно я благодарна тебе… Но спасибо, ещё раз. Это всё, что я могу сейчас." – Нари очень любит тебя, да, Илана? – услышав смущающие для себя слова с языка Мелани, Илана быстро отодвинулась от подруги, нервно захихикав в кулачок, после чего посмотрела на девушку полными сомнений и осознания случайного факта глазами. – Я снова облажалась?.. – Н-нет, б-безусловно мы с Н- Н-Нари не просто друзья или коллеги… Но, я-я думаю, н-нам пока что рано начинать в-встречаться! – лишь прокрутив диалог с самого начала, спустя считанные минуты в тишине, Илана вновь сконфузилась вдали от Мелани, зашевелив руками и взглядом, прикрывая покрасневшие уши. – Я… Прости, Мелани, это правда так сильно заметно?.. – Он ведёт себя слишком агрессивно для простого "друга". Не припомню, чтобы ты была против его внезапных "атак", – прикрывая перчатками губы, Мелани тихо хихикала, рассматривая быстро сменяющие друг друга с каждым словом эмоции на лице Иланы, вдруг засветившейся ещё ярче обычного, будто начав отражать весь солнечный свет зеркалом от смущённого вида. – И ты меня извини, Илана. Не стоило трогать эту тему… Ты ведь, и сама понимаешь, чего хочешь и что будет с вами, с твоим и Нари будущим. "К сожалению, я одна из немногих, кто лишён выбора за своё будущее . Хоть и на миг позволив мне выбирать, я уверена, Аки извернётся, но заставит меня сделать угодное ей задание… Даже если я случайно сгину в этом Аду… Я сама хозяйка своей судьбы? Спустя столь часто опущенные руки и компромиссы, кажется, я совершенно не изменилась со времён начальной школы…" – Откуда в моей голове это выражение… Про судьбу… – Сперва я должна помочь Святым героям, всему Варниру и Нари освободиться от проклятий, прежде чем п-признаться Нар-ри! Да, – начала разъяснять свои планы Илана. – Я обязана найти своего отца… Даже если его кости давно истлели… Но я чувствую, он оставил мне подарок на память! Ты тоже должна поставить перед собой цель, милая! О! Сестрица, Нари, вернулись. Обернувшись на приближающихся Шанаи и Нараракса, Илана быстро зашагала в их направлении, прежде чем вновь засесть за трон величественного клинкового тёмного бура, дребезжащим скрежетом направленного к Беатрисс и подступившего к ней развесёлого Гертруда, о чём-то страстно расспрашивающего юную драконоподобную… Свет, озаряющий взор Мелани, быстро угасал, пока Илана отдалялась к горизонту от стен Варнира, всё такой же манящий, отражённый от величественного копья, так манящего к себе… Повиляв рукой, Илана отвернулась, полная смущения. Живот вновь нестерпимо заныл в режущей боли, но не задел ни мысль, ни разум дрогнущей спиной Мелани, заколдованная видом бороздящей просторы далёких гор и лесов Корнессы, ожидающей противника. Подойдя к девушке, Нараракс помахал рукой перед глаз ами Мелани, после чего легонько стукнул её ладонью, услышав неловкий, виноватый и немного разгневанный вопль ужаса, полно выпотрошенный наружу сквозь её серые, бесконечно мрачные и глубокие глаза, взамен мимике и дрожащему голосу, не выражающие никаких эмоций. "Так вот, чем они так схожи…" – Мелани Сайгак, кажется, я привёл твою "подругу"? Она называла тебя кроликом и попросила привести, хотя… Илана… неладное… Эй?.. Кролик. Слово высеченными изнутри головы рублеными штрихами врезалось в уши Мелани, мгновенно перерезав все пути к бегству, разрубив все настраиваемые, надолго осевшие идеи и надежды. Медленно приподнявшись на ноги, Мелани протянула руку Нарараксу, все м видом крича и рыдая слова, застывшие на губах мёртвой петлёй у тела погасших огней. "Пожалуйста, убегай." – Пора приступать к основному блюду, маленький кролик, – саблей раскромсала все тщетные попытки Мелани вымолвить важные слова Аки, головой высунувшись из-за спины спокойно вставшего Нараракса, будто не заметившего ни прогнившую плоть из пасти чудовища, ни ауру, плывшую по всему небу багровой баней оттенков, схожих то с дружелюбием, то с жаждой крови, ни яркой улыбки твари, застывшей в трёх рядах бритвенных игл , подчеркнувших их поплывших глаз. – Бог Проклятий ждёт тебя противоположной стороной, но не бойся… Я помогу тебе добраться до смертного одра. Опрокинув тельце девушки, Аки в последний раз заглянула внутрь портала, помахав ручкой, прежде чем прыгнуть вслед за Мелани, мгновением очутившись рядом с южными вратами Варнирской стены… Услышав крик о помощи, полный отчаяния, Мелани почувствовала, будто чья-то маленькая, светящая над всей пропастью её души, звёздочка начала угасать… Это был голос Нари? Голос Иланы? Или подступившей к стене от напора тварей Корнессы?.. Или, это был крик самой Мелани? Что-то невообразимо огромное, слепленное из сотни тел Проклятий, врезалось в огромные стены, размозжив мозги у клинков, кромсающих вдали, за пределами пространства, туши подступившего Бедствия… Вдруг, впереди показалась иная стена. Выпав из портала и ударившись головой об огромные каменные плиты поваленных стен, сузив глаза от боли, Мелани оглядела полыхающие дома позади просторов за стенами… Застыв в судороге. Несколько домов, ремесленных кузен, дорог, на которых корчились чьи-то почерневшие тела, были вдребезги разрушены одним, протяжённым до мостов с переправой в столичный замок, замахом, оставившим огромную пропасть в земле. По краям, извиваясь и тщетно выкрикивая звуки сквозь захлёбывавшееся в крови горло, цепляясь отросшими клинками и пластами, покрытые наростами из чернеющей жидкости и глаз по всему телу, жадно смотрящих за убегающими жителями, начали возвышаться на ломающихся с хрустом конечностях твари, более не схожие ни с Дварфами, ни с ящерами, ни с людьми… Крики, вопли отчаяния громыхали по всей протяжённости района. Уши Мелани заложило от всплеска рыдавших существ. Пытаясь адаптировать плавящееся тело, под давлением ещё не остановившего пульсировать внутри горных пород удара, существа, скорченно ковыляя, примыкали друг к другу, несчастно издыхая на последних мгновениях, тут же высыхая на кровавом месиве из собственных органов. Чуть не разорвав глотку, из Мелани вырвался весь желудок, распростёртыми пятнами впитываясь в молодую траву под руками. Выдыхая, вытираясь от рвоты и подступивших слёз, Мелани взглянула на Аки, кажется, совершенно не озабоченную ничем, кроме тени фигуры на горизонте, от которой виднелся постепенно усиливающийся след хлёсткого разрыва земли, породы и живых существ в виде разрастающихся ветвями извилистых деревьев, свисающих расплавленными… Проклятьями. Проклятыми существами, чьи тела были разорваны пополам. Разрывая саму ткань пространства, закрывая пульсирующей в такт сердцебиению Мелани всё солнечное небо аурой, поглощающей тянущиеся к ней пути из пыли и взорванных внутренностей, извращённых пеплом, души убитых людей, зверей, случайных созданий, будто чем-то неестестве нным, но при этом знакомым, складывались кусочками воспоминаний и чувствами. Небо зависло в ожидании, пока не прозвучит приказ упасть. Связываясь на ветру вырванными позвонками с красной нитью, прикреплённой к шее неизвестного существа, жадно облизывающего свои губы языком, достающим до конца шеи извращённым и склизким кончиком, то двоясь, то вновь воссоединяя его разрывающееся помехами тело в глазах, убитые создания корчились от боли, вскрикивая лишь мгновениями перед смертью в пасти проклятого чудовища… Глаза дрожали, не в силах отвернуться. То приближаясь, то отдаляясь от собственных медленных шажков в сторону девушек, раскидываясь руками и проверяя каждый собственный рог, изломанный в трещинах, из которых сочились чьи-то немые глаза, будто нарисованные на самом воздухе исчерна-рдяным сухожилием заклятий, тело существа будто пританцовывало в такт самодовольства. Совершенно не скрывая вседозволенность собственного, неописуемо ужасающего могущества, молодой паренёк с хлестающими белую накидку на плечах волосами, не созданную прикрыть его покрытый отростками торс, поправлял массивный пояс из множества толстых канатов, сдерживающий его мешковатые восточные штаны с лёгкими тапочками. Прилизывая волосы, наполненный образами Проклятий по всему периметру собственных шагов, эхом отзывающими в голове Аки и Мелани жутким лязгом падающих с обрыва железнодорожных путей, не давая ни шагу отступить от собственной одновременной красоты и безумной кровожадности. Его меч, крепко прикреплённый к спине, не давал покоя застывшим глазам Мелани. Грудь забилась в истерике, желая лишь умереть, сгинуть, не оставив и следа собственного существования. "Я умру… Точь-в-точь Ангел с крестами под ширмой… Я умру… Не смотри, не смотри, не смотри… Я умру… Хочу украсть его клинок… Я умру… Пожалуйста… Не смотри! НЕ СМОТРИ!!!" – били в висках инстинкты, готовые вдавить мозг в каменную гладь. Стук сердца, подобный огромн ому часовому механизму, звучащему приглушёнными подводными выкриками, говорил лишь принять свою смерть как можно скорее, лишь бы не слышать сотни мыслей, лишь бы не слышать собственный голос, лишь бы не помнить ужасные образы искорёженных существ в городе, лишь бы не бежать прочь в надежде спастись от неминуемой гибели внутри его тела, лишь бы не задохнуться от давящего воздуха, лишь бы не кричать в агонии от вида ужасов в его глазах, лишь своим звучанием устрашающих отличные от первосути сердца, стоящие прямо перед существом, что изменяет судьбы одним своим существованием. Лишь бы не взглянуть в глаза тому, кого называют Богом Проклятий. "Так холодно… Не хочу поднимать глаза. Я не увижу ничего, кроме страданий и своего неминуемого будущего… Разве я хотела играть на пианино?.. Это не важно. Я не хочу думать о существе, что ни в коем не равно ни Аки, ни Роро, ни Гертруду… Эта тварь убьёт меня, даже если я понравлюсь ему. Оно не знает о пощаде, его чувства и мысли неисповедимы никому, кроме таких же безумных чудовищ… Всё внутри меня хочет вырваться наружу и беспощадно свернуться в рвоту…" – Кажется, я пришёл вовремя! – сквозь собственный смех и дурашливый вид, огромного могущества существо заговорило, в мгновение склонив девушек на колени, будто сквозь рыдания и крики обезумевшей Мелани становясь лишь счастливее , вдавливая аурой существ на виду. – Ха-ха! Вот это восхитительно! Ха! Да вы не робкого десятка, дамы! Ха-ха! Восхитительная стойкость, любые слабаки были в секунду сжаты давлением неповторимого Иторо! Поздравляю, вы достойны лицезрения моей эгиды всемогущества! Ха-ха-ха! – Иторо, вместилище почившего Асуры! .. Клинок и есть Бог Проклятий! Ха-ха-ха! – заливаясь истеричным смехом, сквозь зажурчавшую хрипотцу и сдавленные лёгкие, Аки повернула голову Мелани, глаза которой сузились до невидимых точек. – Ты убьёшь его! Ха-ха! Я верю в тебя, кролик! Надери ему зад, давай, убей Бога Проклятий!.. "Что?.. Что ты несёшь? Я хочу умереть… Я больше никогда не буду врать, я больше никогда не выйду из той комнаты, пожалуйста… Пожалуйста, о милостивый Бог, прости… Прости. Прости?.. Милостивый?.. Ха.. Ха… Ха-ха… Бог никогда не видел моих страданий … Я не могу даже встать…" – Какая скука! – внезапно примостившись на камне, рогатый парень сложил ноги и всматривался в глаза, способные пожрать весь свет на земле… – О… О! Да! ДА! ВОТ ЧТО МНЕ НУЖНО! Вот, где ты пропадал, первороднейший! Вот та тьма, что мне не хвата- Лицо, более не наполненное горделивым счастьем, смявшись в след налетевшего могучего удара, откинулось в сторону огромной чащи посреди поля, протянув за телом огромный ров, вмиг вспыхнувший чёрной жидкостью. Оставив на груде разорванных клинком камней лишь капли слюны, огромная аура, а вместе с ней и Иторо покинули территорию, смещённые ослепляющим светом от оголённых рук величественного Гертруда, задыхающегося и держащего кровоточащую левую руку пальцами. Сквозь подступившие слёзы, Мелани увидела лишь израненного, полного новообразованными шрамами Дварфа, поднявшего девушку с колен, чуть отхаркивая кровью. – Г… Гертруд?.. – Мелани… Я поражён, что эта тварь не цапнула тебя. Видимо, т-ты стала чем-то интересна ему… Прости, я оставил север Корнессе и ребятам… Она почувствовала ауру, превосходящую армию Проклятых Драконов… И даже Проклятых Дьяволов. "Корнесса почувствовала Бога Проклятий..." – Гертруд… Ты… Умрёшь. Убегай… Убегай! – взмолившись, Мелани примкнула к коленям Гертруда, тут же поднятая им на ноги, свозь обезумевшие вздохи, сопровождавшие зрачки, наблюдая тихую улыбку. – Не могу, – похлопав Мелани по плечам, Гертруд вскинул кулаки, вымолвив немую технику, обрамившую его кровоточащие руки в заряды коротких молний. – Я защищу Варнир любой ценой. Даже… Даже тебя. Ты – мой козырь, держись поодаль, пока я- Отброшенный вмиг появившимся Иторо, Гертруд тут же прыгнул на ноги, выплюнув окровавленный зуб. Залившись пронзительным рыком, сквозь скрипящие от злости клыки, Иторо вдруг достал из-за спины огромный клинок, источающий ужасный запах, забивший все органы Мелани едким запахом испорченных душ и кровавых пустошей, полных ядовитых болот из трупов изуродованных рыб, агатовый, покрытый особым, телесно-золотым, мифическим светом, с ввинченными в его основание одиннадцатью диаграммами клинообразных отростков, тут же гвоздём вбив его в землю… Тут же повторив фарс, Гертруд, достав поломанный надвое красный клинок, вдолбил в землю осколки. – Мне не нужен Асура, – воскликнул Иторо, хрустя пальцами рук. – Признаю! Я удивлён твоей прыткой скорости. Сразимся на кулаках, мужик! Без фехтований! Без грязи! – При му за честь, уродливый Безумец… Вы все, непостижимые, на одно лицо, – горделивые собой, не сведущие в серьёзности твари… Но… – вытерев кровь с губ, Гертруд ударил кулак о кулак, встав в защитную позицию, засвербев выстрелами молний вокруг собственных рук. – Молниеносная техника: Раскаты Бога скорости! – Заманиваешь в технику, мужик? Ладно, подд амся вызову! Вам, слабакам… Кроме фокусов показывать нечего! Вмиг, поле охватила бойня. И Мелани дорого платила за каждое моргание. Пытаясь уследить лишь за одним движением, она теряла целую серию ударов, следующих то со стороны крепчайших, разносящихся по всей округе, металлических, по-церковному глухих выпадов, будто сокрушающих горы лишь своим отзвуком, от Гертруда, то со стороны наполненных ужасной агонией Проклятых хлёстких, тут же звучащих дважды за одно движение, рывков кулаками Иторо… Она теряла концентрацию, заворожённая невидимой кровавой баней. Танец двоих, по-настоящему всеразрушающих существ, будто зритель на огромном ринге, наполненным тишиной и выдохами забывающего дышать Дварфа-старика и существа, превосходящего его во всей своей сути, Мелани наблюдала, пытаясь уследить хоть за одной серией, лишь проваливаясь в желании наполнить глаза так важной влагой, высыхающей от пылевой бури, поднятой их битвой… Удар за ударом, маленький бой за маленьким боем. Ничто не было столь же… Ужасно в своей, неестественной, разгорячившей воздух, прекрасной возвышенности. "Он читает мои удары, словно отец дитя… Даже моя способность, выращенная, изученная вдоль и поперёк, вставшая горлом к моему богоподобию… Даже его скорость будто нарочно замедлена… Он что, играется?.. Я не могу уступить нахальному Проклятью этого мира… ТОЛЬКО НЕ ЕМУ! Его гордыне есть предел, и я разрушу этот предел, словно сам… СЛОВНО САМ БОГ СКОРОСТИ!.. Я разрушу всё, что выстоит против меня… Такова моя судьба… Таков путь." – заваленные кровью глаза, не различая противника перед собой, били свирепыми наковальнями о молоты Бога. Высшее искусство кулачного боя. Ни одна из сторон не проигрывала, как не старалась подловить на уловках, на скорости или собственной уверенности. Каждый их удар читался оппонентом, каждая мысль, ускользавшая из разума медленнее выполненного удара, была прочитана ещё за два шага. Каждый вздох и каждая новая идея, каждое произнесённое слово Гертруда и в ответ гнетущее молчание в битве от Бога проклятий, каждый взмах, опутывающий врага внезапной скоростью и молниеносно применяемыми ударами, каждый выдох… Весь их танец походил на битву двух колоссов, слившихся воедино в игре, где на кону стоит лишь смерть… Каждый звук стал эхом. Эхом, невозможно оглушающим перепонки. Каждый шаг, каждый взмах сопровождался ударами мечом по колокольне. "Первым уступит…" – лишь висела мысль в головах спокойной Аки и заворожённой Мелани. "Гертруд… Успевает за ним… Или это Проклятый Бог поддаётся… Я не смогу увидеть, как бы не старалась. Он настоящий Бог скорости, дерущийся на равных с истинным Богом… Будто кино, каждый персонаж которого следует чёткому сценарию, пытаясь играть так безупречно, как не сможет его враг, постоянно перетасовывая карты и удивляясь новым фокусам со стороны оппонента… Они оба безупречны, бесподобны, словно настоящие Боги…" – Он повторяет ровно то же, что и ты, кролик, – сквозь битву, будто предвидев мгновенный исход, ровно за секунду, разделённую на тысячные доли, Аки высказала мысль прямо в голову Мелани, вмиг растворившись в портале. – Тщетная попытка убить свои глаза, пытаясь постичь скорость, доступную лишь Безумцам этого мира… Он пытается пойти против Законов… Закономерно, проиграв… Вдруг из-за спины , повернувшейся к исчезнувшей Аки, ошеломлённой Мелани послышался хруст от пронзённой груди. Закрыв рукой губы, Мелани жалобно вскрикнула, не смея повернуться… Лишь после минуты, опустив руки, через свисающие розоватые волосы, Мелани услышала хриплый стон и последующий за ним старческий выдох, усталый, обречённый умереть в муке перед глазами новообретённой ученицы собственных мечтаний… Наконец, будто дождавшись разрешения, она вздохнула, начав задыхаться… Встав прямо перед друг другом, изрядно побитые, Иторо и Гертруд смотрели друг другу в глаза. Вынув свою руку из груди старика, Проклятый Бог смахнул кровь, выбросив рядом с Мелани ещё стучащее сердце, мгновенно восстановив накопленные порезы и ушибы от ударов. Будто следующий за нитью мысли своего повелителя, огромный клинок тут же вернулся в руку усмехнувшегося проклятого существа… Наблюдая, как Гертруд, задыхаясь, отплёвывая кровь, держится руками за пронзённую грудь, Иторо похлопал старика по плечу, честолюбиво отойдя от медленно подходящей к умирающему Дварфу Мелани. Наконец, задев клинком его глаза, Иторо со скорбью отошёл как можно дальше, лишь слыша глубокие вздохи старика… Не решаясь подойти поближе, Мелани стояла в отдалении от истекающего кровью и миазмами проклятий Гертруда, расходившимися по всему телу, словно тысяча маленьких мошек, кочующих по свежему мясу, вдруг повернувшегося грудью к солнцу… – Гертруд… Прости… Прости… Гертруд, пожалуйста, я… Я не могла!.. – шептала Мелани, не в силах перегрызть словами собственное, отказывающее горло. – Всё… Послушай…Я нарекаю Корнессу "Богом Скорости"… Кха!.. Отныне, она станет настоящей звездой… – упав на спину, Гертруд улыбнулся, закрыв полные морщинок изрезанные глаза. – Даже… Даже техника Ручной молнии… Не спасла… Пусть Мнимуза оберегает- Кха!.. Оберегает тебя… Прощай, прекрасное Цуо… Прощай… Мела… Ни… Будто пианино со стороны леса, озвучивая песнопения, птицы, свальсировав ближе, стали колыбелью воздыхающему Дварфу. Испустив последний, громогласный, молниеносный выдох, Гертруд, будто свернувшись, опустил могучую грудь, расслабив кулаки, до того сжатые в сломанные кости. Тишина, поразившая стоящих чудовищ, была оборвана так же внезапно, как поднявший дух воина ветер: – Достойная смерть, – вскинув клинок перед глазами Мелани, Иторо облизнул губы, восклицая собственной натуре. – Я по-настоящему величественен!.. И вот тому пример! Ни единое существо мне не ровня, даже ты, пусть ослабший, но всё ещё живой, великий друг! – Друг? .. – прошептала Мелани. – Выпусти на волю старого друга Асуры, сосуд! Давай! Ну же! Я убил сильнейшего здесь, пожертвуй своим телом и взрасти в себе семя Хтонического царя, сосуд! Покажи мне пределы могущества, названная Мелани сосуд! ДАВАЙ!!! "Взрастить семя Хтонического царя… Запомни… Запомни, Мелани. Корнесса станет новой звездой… Я должна выиграть время, хоть как-то не дать ему бесчинствовать… Эта тварь так же смертна, я чувствую это… Его возможно убить. " – улыбалась Мелани. – Почему ты напал на Варнир?.. – Почему, спрашиваешь? Хм… Мне стало скучно от бессмысленных похождений! Да и старый друг Асуры вновь вершит судьбу Алькатрана! Я не могу пропустить столь желанного противника! Ведь я – великий Иторо, Проклятый Демон и главарь над Асурой! Это немыслимый грех передо мной, так яро защищать собственное тело… Отдай свою душу Хтоническому царю, сосуд Мелани! Напади, я убил твоего товарища! "Червяк… Убью… Мерзавец, использующий моё имя!" – вдруг всплыли еле уловимые мысли, исходящие от меча, изрывающего всё тело Мелани лишь своим видом. – А ну не бурчать, Асура! Кто, по-твоему, пробудил тебя, ы-а?! Нарываешься?! Эй, ты, сосуд! – шлёпнув Мелани тыльной стороной ладони, Иторо грыз воздух слогом. – Ты не готова сражаться?! Что за бред, др угие сосуды были намного лучше!.. И почему так долго?.. Асура мне все уши прожужжал… Что происходит?! Я ожидал ожесточённой схватки, Дварф был прекрасен, но его недостаточно, чтобы развлечь меня! – Зачем ты уничтожил все те города на пути к столице?.. Почему ты настолько жестокий?! – "Я должна… Должна… Не смей подать ни намёка на страх… Я должна злиться, рыдать, смеяться, лишь бы угодить ему… Лишь бы занять его, пока не прибудет Корнесса…" – Скука-а… Скука! Этот Гертруд был намного интереснее, нужно было оставить его подольше! Людишки и полурослики сами нарывались, я просто проходил мимо! Да и эту армию я собрал случайно, пока убивал Драконов по пути! Мне плевать на жизни слабых, а вот тот, кто внутри сидит, – вот это противник, восхитительно кровожадный и мстительный, зловещий сказочник и творец, настоящий зверь! Давай, пробуждай царя! Разбавь мою скуку! – Не могу… Я не могу пробудить никого внутри себя… – Серьёзно? – поникнув взглядом, повернувшись спиной, Иторо сложил одиннадцати-диаграммный меч, спрятав кровожадную ауру, вдруг повалив Мелани на колени, вновь вдохнувшую полной грудью сквозь лёгкие завывания и дёрганный взгляд. – Слабачка… Пока, ты даже моего веса сдержать не можешь, стыдоба! Я буду ждать и приходить подраться! Ты уж приготовься пробуждать царя, сосуд! Мы с тобой ещё весь мир покорим, а прежде и Дуэт Безумцев убьём! Вот это мечты, под стать новому повелителю Алькатрана… Вот бы и Ильмир объявил о собственном могуществе! Ах, вот это мечты!.. Лишь моргнув, Мелани почувствовала, будто давящий поток Проклятий исчез без следа… Оставив отзвук смерти. Глубоко вдохнув, Мелани закричала, порвав связки, сквозь слёзы, хриплые издыхания и подступавшие разрушенные кости вглядываясь в промокшую от крови землю от тлеющего под собственными лучами славы мёртвого Гертруда… *** Спустя несколько часов, израненная, полная надрывен на теле, десятки шрамов, держа в руках заострённый шпагой клинок, к южной стене примчала взволнованная Корнесса, наблюдая, как Мелани, сидя возле чьего-то тела, медленно и репетативно смеётся, пытаясь поднять упавшего Дварфа тонкими ручками… Напевая песенку на неизвестном языке, Мелани склонилась над мёртвым телом Гертруда, постепенно усиливая хриплый смех … Словно ломающий её шею громкими и надрывными хрустами, смех очерчивал на песке единственное слово, встречающееся то возле стен, то возле изуродованных тел проклятых существ, то внутри огромного кратера от удара неизвестного проклятья, то совсем рядом с засохшими кусочками непереваренной рвоты, будто местами слизанной чьими-то маленькими пальцами… "Эхо". Покачиваясь, словно в немом трансе, лишь спустя ошеломлённый взгляд в затылок, Мелани поняла, что кто-то пришёл, тут же замолкнув. Повернувшись, Мелани всмотрелась в Корнессу. Постепенно затухающее голубоватое свечение более не волновало юное сердце, обрамлённые в тусклые, мрачные и втягивающие каждый лучик севшего Цуо, глаза Мелани пожирали Корнессу, дёрнувшую клинком в сторону, будто инстинктивно отойдя от тела дрожащей девушки. "Эхо… Что-то не так… Эхо… Эхо слов Бога, заточённого в клинке… Слова… Что-то не так… Невидимая сила… Неведомый мир… Брати к!.. Он вернулся!.." – улыбнулась Мелани. – Бог Проклятий убил Гертруда, – повернув массивную тушу одним рывком, Мелани обнажила ошарашенной Корнессе огромную рану, гниющую проклятьями и червивыми существами более не издающего звуков старика. – Он отдал титул "Бога Скорости" тебе. Кха-кха! Кхра-кхра! Хкрха-хкрка! Хой холос – фхальшифха… Убхей мхенхя… Убхей! Мхенхя! Скорчившись от мерзкого чувства, Корнесса вырубила Мелани, тут же подняв её о хрипшую шею и заплаканное лицо, скрыв вуалью, сорванную с шеи, её лицо… Через несколько дней, Варниру было объявлено, что бывший Святой герой, поддерживающий мир на территории всей Варнирской Стальной стены, великий Дварф и неповторимый потомок рода Шолбинг, сразив могущественное проклятье, поразившее всю южную стену одним ударом, мастер и бывший "Бог Скорости" скончался от ран в бою, передав бразду правления Святыми героями действующей "звезде" – эльфийке Корнессе Лякорон, перенявшей ранг Гертруда и звание. Звание "Бога Скорости". Замешавшись в огромной толпе, почивающей великого героя на его могиле-статуе посреди всей территории столичного замка, сквозь чужие слёзы, улыбалось чудовище, посмеиваясь механическим голоском, укрывшись зонтом от подступившего дождя, предвкушая сладость вскрывающейся сути собственной судьбы перед немым взглядом, считающим этот мир своей собственностью. – Инцидент "Война Бога и бывшей Империи Дваргон" успешно исполнен. Соседи не будут сидеть, сложив руки, узнав о потрясениях Варнира… Экономика южных городов разрушена. Пора взмолиться великой Мнимузе… Но никт о вас не услышит, Богам нет дела до своих почитателей. Даже если революция призовёт новых… *** – Слышала, Настасия, ещё один Безумец объявился пару лет назад, флюф? – Асура… Бесполезность… – Согласна. Проклятья в упадке, хоть и наделены даром изменять структуру Осколка творца… Страж не виден?.. – Давно… Бесполезность… – Кажется, та дамочка сбежала… Что происходит?.. Что происходит, Настасия?.. Ты не будешь вновь запирать её, раз не говоришь мне… То есть, ты оставила её, сбежавшую из Комнаты… Почему ты стала играть против собственных принципов? Почему… Почему… – вопрошала Ангел, ворочая головой в такт раскрошенного нимба, медленно, маленькими кусочками, восстанавливающегося после очередной попытки изменить расклад. – Я не собираюсь быть очередной пешкой на твоей воображаемой доске… Даже если она не сможет натворить дел, пока в ловушке собственного Осколка творца, всё равно, Настасия, ты слишком безрассудна, – оставлять целого Бога в иллюзии мира… Это не похоже на прежнюю тебя, разве, ты сама не упрекаешь меня в безответственности?! Разве… – Жить. Столь. Долго… Не понять. Невозможно. Не понять. Регрис. Юна. – Пусть так… – взмахнув крыльями, Регрис стёрла еле подступившую слезу. – Я ненавижу тебя, я не перестану говорить об этом, даже если я более не понимаю, что на самом деле чувствую. Я – такое же ничто, как и ты, когда же ты поймёшь меня… Даже если поймёшь… – Меня… Нет. Существовать… Бесполезно… – вдруг улыбнулась девушка, подтягивая уголки пальцами. – Я не смогу понять тебя. Пусть будет отныне так… Этот мир ждут потрясения, но раз ты бездействуешь, значит и меня не должна волновать судьба Земли Альки. Весь мир – театр, а Безумцы в нём – властители. Так ты хочешь закончить Эру Королей?.. – Нет… – Я никогда не пойму людей. Ведь… Я их ненавижу.