Театр одного актёра

В конце каждого народа, расы, города, страны, государства, даже нерушимых Империй, наступает момент увядания – чума, сопровождающая каждый этап жизни любого существа. Умирающий континент, Фивнавир, столкнулся с Хаосом, постичь который не смог даже всеобъемлющий материк холод и северяне, закалённые чёрным снегом и рассказами о низших северных божествах, пожирающих души… Хаос убил свою страну в зачатке. Возвышаясь на холме из песка, грязи и нечистот от гнилых останков Титанов, построенная разломами разгромлённой цивилизации, полной при жизни стремлений покорить не только мечом, но и сердцем, половину континента, став единым государством Созданий Хаоса, руинами фантомной разумности башня, скреплённая бурым металлом, кровоточащим на стыках ферментами, крепящими основу, освещала перекрестья "дорог" из притоптанной крови. Медленно шагая ко входу, молодая девица железным языком поправляла сползающую, традиционно украшенную зубами побеждённых братьев по Матери, шляпку с незамысловатыми лентами по бокам. Ковыряясь в акульей челюсти длинным клинкообразным языком, девушка ловким движением проткнула прошивку огромной башни двумя гармонично слепленными из чёрного и белого металлов клинками, заражая в местах уколов стальными венами оконные решётки, блокируя любой свет… Восседая за дорогим столом-троном, поглядывая на назревавшую встречу со старой знакомой, мужчина потирал белёсые бакенбарды, покуривая дешёвые сигары, источающие зловонный запах жжённых потрохов, разносившийся по всей комнатушке на вершине башни. Задрав ноги на стол, мужчина тяжело вздыхал, поглядывая на сокровища его удачной охоты: от скелета русала-альбиноса, изломанного человеческого чучела и Фейри, ослабленных Порчей и заключённых в склянках, наполненных наркотическим паром, до картин, принадлежавших бывшим семьям кланов Созданий, ныне пустующих на полотнах из собственных шкур. Потирая глаза от раздражения, Румор мельком взглянул на ворвавшуюся в кабинет сестрёнку, поспешно затушив сигару. – Скок зим, скок вёсен, брат! – воткнув нож-мачете в картину, явно раздосадовав брата новостью о мгновенно испортившейся реликвии, стоимостью в годовое жалование на государственной службе, девица прикусила железный язык, облокотившись на сломанную дверью вазу-антиквариат. – Ой… Сколько ж ты брехла тягаешь. Не скучно, барахольщик? Я думала, ты хоть-б на денёк вывозишь своё тельце из этого монолитика! Что-ж ты делал всё это время, а, братюнь? Вижу, куришь, падла. – Ты хоть можешь вообразить , сколько стоит то "брехло", что ты намеренно разбила на моих глазах, безмозглая?.. – почёсывая затылок, сквозь ноющий мозг, Румор разъярённо глядел, будто желающий придушить, в глаза подходившей к письменному столу сестре. – Сиэлла, черти тебя дери, Силарс… Я отдал за эти побрякушки треть от собственной зарплаты за Титана! ЗА ТИТАНА, СИЭЛЛА!!! Чтобы хоть моя бренная душонка насладилась красотами бывшего Клана Хаосмахии, но ты и тут преуспела, разочаровав своего родного брата… – Не глупи, братишка, я могу сколотить тебе раз в сто поболее таких же безобразий, даже вазу тютелька-в-тютельку найду, ага, – горделиво восседая на столе, Сиэлла размахивала в воздухе двумя мачете на цепях, параллельно разрезая полотна картин, уголком глаза поглядывая на братца. – Ну? Или же ты у нас гордый павлиша? А? А? Павлин, да? – Мне не нужны деньги той, кто даже не пытается сделать нашу работу тихой и быстрой, – отодвинув кресло к окну, Румор рукой вырвал загораживающие решётки корни-металл, вмиг попытавшиеся впиться внутрь пальцев старика. – Мы – убийцы, лучшие Создания нашего предка, Повелители Хаоса… Оставшиеся Повелители Хаоса. Разве, не ты сама выразила энтузиазм к убийствам, сестричка? Сестричка? – А? Шось, я ничё не слышала, – ковыряя разбитый антиквариат, Сиэлла спешно поправила одежду и шляпу, завидев серьёзный, спокойный и молчаливый вид Румора. – К статье, а ты решил уподобиться тому пахану из главной тройки семеек Севера? Чего весь вырядился белым, даже рубаху подобрал, як вишня, аж… Аж рвать тянет, пойду-ка лучше наружу, глаза режет весь этот крем на твоём лице. – Мода на лохмотья Созданий Хаоса прошли… Этот вычурный белый придаёт моим бакенбардам статус. Я должен выглядеть безупречно, подстать собственной сути. Но, ты можешь продолжать носить традиционные одежды. Всё же, полуоткрытые ноги и загадочная вуаль на твой язык смотрятся просто изумительно, дорогая Сиэлла… Хм, может быть, начнёшь носить наряд нашей Матери? – Редкостный извращенец. Ах, да! Чё ж я зашла-то, – раздумывая над собственным решением, принятым на ходу к кровиночке, Сиэлла недоумевающе всматривалась то в дорогой костюм, вполне свободно висящий на Руморе, то на устроенный самой погром. – Мои клинки, Эно и Онэ, пусть мысли снова окажутся дома… Как же оно… Вот! Вспомнила! Ты ведь тоже почувствовал ту огромную силу, исходящую из столицы людишек?! Мощь, похожая на нашего отца? – Дварфская Империя, Варнирская Стальная стена… В тот день рядом со столицей оказался не только Бог Проклятий… Я полагаю, ты тоже почувствовала давление и скрежет при упоминании Портального Чудовища? – усмехнувшись, Румор взглянул в полные безумной ненависти, сводящей девушку с ума в припадках агрессивного рёва лёгких, глаза сестры. – Ну что, примешься за новую пешку её величества Аки Нирванн? – С радостью! Я изрежу её треклятое горло в фарш, ха-ха! – Новая цель Троицы Беспредела – Мелани Сайгак, новоиспечённая прислужница особы Аки Нирванн, Портального Чудовища, а также та, что "остановила" Бога Проклятий. Верится с трудом, если бы тот чудак, что захватил Асуру захотел… Варнир бы стал такой же легендой, как и Мировой Ильмир. – Аргх! Куча политики, не надобно оно мне! Дорогой Румор, дай заказ! Дай заказ сестрице, я сотру Мелани Сайгак в порошок, нет! Я распилю её! Пристрелю! Сожгу… Сожгу и сожру! Дай, дай, дай, дай… – Держи, щеночек, – кинув изображение Сиэлле, Румор уставился в открытые ставни мгновенно исчезнувших проплётшей Великой Силы сестрицы, удовлетворённо покуривая дешёвые сигареты, сквозь ночь в ярко-рыжих зрачках. – На этот раз не важно как, не важно, чем и с помощью кого, ты убьёшь Мелани Сайгак, а если… А если заметишь Аки Нирванн… – Беги со всех ног к твоим ногам, агась! Я знаю правила, братиш : не лезть на рожон, не выдавать имени и Великую Силу и держаться подальше от водьбы дружины с врагами Созданий Хаоса. Я погнала, – выломав огромный кусок стены, Сиэлла спрыгнула вниз с горящими глазами, попутно разрезая прибежавших на обезумевшие выкрики диких Созданий Хаоса, пробуривая пески умирающего Хангсграссиона пылевым следом. – С сестрёнкой разобрались, – приложив указательный палец ко лбу с большим пальцем на бороде, Румор прошептал, увидев перед глазами знакомую обстановку беспроглядной тьмы и железные прутья решёток колонии строго режима. – Рэкс… Восстань к Троице Беспредела, новый член Клана Беспредела взбесился из-за своей "миссии", работа не ждёт. Быстро заделав дыру за собственным прыжком, Румор Силарс, вооружившись тремя Теня ми, побежал сквозь мёртвые туши, изрезанные и покорёженные изнутри сияющим на крови металлом, разъедающим тела ржавчиной, вперёд, попутно разминая плечи от наседающих созданий… Будто разрезанные собственным горлом, Создания Хаоса падали ниц мёртвой тушей, не смея приблизиться к Повелителю ни на метр. Рассекая беспросветную тьму из чёрного песка, зарывающего столь же пропитанную миазмами обезумевшую землю, Румор рассматривал окружающие кости огромных Титанов, сваливающиеся от коррозии Порчей, разъевшей в далёком прошлом половину Фивнавира, будто Бедствие, пронёсшееся в считанный день… Колоссальным громом проносясь мимо дрожащих в страхе диких собратьев, Румор громко рассмеялся собственным мыслям, потрясывая головой на пути, собранным из кишок умерших товарищей… – Восхитительно, любимая… Что бы ты не совершила, я всегда буду тебя… – завидев перед собой Ротовое Безумие, Румор ловко бросил Тень в Создание Хаоса, располовинив существо, пронесшись мимо растекающейся крови и внутренностей хаотичного нечто. – Жалкая реплика… Истинные Создания Хаоса умерли ещё сотню лет назад… Готовься, Аки Нирванн, кажется, я нашёл нового члена Клана Беспредела, способного уничтожить терзающую мою душу женщину… *** – Мелани! Императрица, Каира Мюнбургская вопрошает тебя о личной аудиенции в императорском дворце! – тяжко выдавив указ, Илана упала наземь, уставившись сквозь пелену на обеспокоенных Святых слуг, тут же удалившихся из всей Библиотеки Дваргона за считанные секунды. – О-ого… Как много здесь было людей… Кажется, придётся скрыть тебя перед Варниром. М-мелани, милая, ч-чего ты меня не предупредила?.. – Правитель требует что?! Илана, т-ты же ошиблась, в-верно? – сконфузившись от внутренних сопоставлений собственной важности и важности самой Императрицы, Мелани принялась закрываться внутри, присев и обхватив коленки, попутно бормоча под нос выстроенные неровной лесенкой мысли. "Одна мысль о походе в кабинет к главе директории нашей фирмы… Одна лишь мысль заставляет мои жилки трястись, кошмар, не хочу, не хочу идти к Правителям, слишком много внимания…" – махая ресницами вровень с руками, Мелани нервно улыбнулась. – Макина, зачем ты её научила?.. Ты не Макина, Мелани, не перенимай странные привычки и лица сестрицы Макины, хотя… Мне кажется, но вы обе ненавидите аудиенции с важными личностями? – покосив головой, Илана опознала едко-нарцистичное, смешанное с нежеланием выражение лица, скрытое огненной завесой Макины, принявшейся восседать вместе с Мелани на полу, пока Пожирательница Духов дулась и подтягивала за ручки девушек к выходу из измерения. – Вы и так тут засиделись! Целыми днями только книжки читаете, это никуда не годится! Солнце, вам нужно солнце, милые! Роро, помоги мне! Корчась от навалившейся усталости и расползавшегося по телу обильного нежелания Мелани вставать на ноги, Илана вопрошающе глядела на отдыхающую Роро, открывшую очередную бутыль с крепчайшим алкоголем. Подкравшись сзади, Илана выхватила бутыль из лапок Роро, опрокинувшей с десяток точь-в-точь таких же бочонков перед собой. Уставившись на Фейри, Илана похлопала Роро ладошкой по голове, поглаживая длинные, растрёпанные уши мгновением принявшей свою судьбу кошки. В отместку за радушные почёсывания за ушком, Роро взвалила на собственную спину бренное тельце Мелани, пребывающую в фрустрации собственных фантазий. – Мелани, как тебе удаётся так молниеносно выпадать из реальности?.. – пошлёпав по щекам еле трепещущую девушку, Илана повела Роро и Мелани на спине за собой, подхватывая на лету разбросанные собой вещи и Лонгин, любезно укрывающийся левитирующими перчатками Макины, шагающей ровно и тихо сзади, изредка прощаясь с оставшимися работниками Библиотеки грустным тоном. Телепортация более не представляла для Мелани трудностей. Вскоре после полной адаптации к "великому волшебству и чуду" даже для коренных жителей миры, полной магии, Мелани привлекали неявные образы в белых балахонах, патрулирующие окрестности за пределами территорий Святых героев, по какой-то причине недопустимые для прогулки Мелани… Однако, против Иланы и предостережений Макины пойти было невозможно. За столь короткий промежуток времени, её тело успело адаптироваться к международному, неизвестному, странному, крайне сложному для понимая даже самими существами Алькатрана, не говоря о существах извне, языку. Лишь Святые слуги украдкой спрашивали не сведущую Роро, смогла бы она повторить за Мелани даже письменный разговорный язык, на что получили краткое изречение: – Духи нявероятны благодаря своей памяти, но даже для мяня международная письменность – сложняя, не говоря о моих предках, зяносчивых и засидевшихся Хранитялях… Ня вот эль у двярфов просто божественный!.. Мякина-а-а!.. Пощади, Мякина-а-а, ня выбрасывай, пожалуйста, он тякой дорогой!.. За долгие дни просиживания и прочитывания столь малого количества действительно дающихся произведений, Мелани всё глубже и глубже проникалась духом времени Библиотеки Дваргона, понемногу осознавая некую опасность, возвращаясь на поверхность для помощи Святым, вспоминая то о прошлом "мирке", то о мире за пределами сказочно-ужасного, то о собственной природе… Чувствуя, будто за неё всё ещё наблюдает тот устрашающий взгляд, обвешанный крестами… Пианинными аккордами, вышлёпывая с грузом на спине из злополучной "портальной комнаты", Роро поглядывала на местные красоты дварфской архитектуры, давно ставш ие обыденностью. Раннее утро озарило местное, дварфийское "солнышко" лучами восхода, покрывшими остатки разломанных стен вдалеке и район-призрак, восстанавливающийся программой аристократии. Улицы были пропитаны запахом серы, возводимых каменных огрызков и бетонных, жарких откликов пыли и грязи. Обещанный, самый жаркий день в зим Алькатрана. Достав из-за пазухи древнее лохмотье, покрытое то застывшей чёрной кровью на концах подола робы, то пылью в местах прогиба уголков, Илана быстро напялила балахон, украшений орнаментом из нимбов и крыльев, на Мелани, всё ещё пытаясь пробудить заспанное лицо, полное отвращения и боязни до дрожи в глазах перед исполнением указа свыше… – Адское пекло, – первое, что высказала Мелани, проснувшись посреди широкой улицы на пути к дворцу, заставило Роро быстро спихнуть бренное тело со своей спины, вальяжной походкой помахав хвостиками по голове девушки. – Ай-ай… Роро, что же ты за кошка! Стоп, где я?.. И ч-что это за наряд, п-почему мне так жарко в этом?.. – Извяни, хозяйка, но мне тоже ня нравится эта затея с вычурными ангельскими лохмами… – приподняв Мелани за руку, Роро озлобленно смотрела на высунувших свои головы рабочих, пытающихся глазами-бусинами выглядеть лицо за балахоном умершего Ангела. – Слухи рясходятся слишком быстро, дварфы на удявление говорливые существа. Ангелы, бесы бы их истрябили, ищут тебя по всему Вярниру, но даже Иланя и Мякина не понимают, с чяго им сдалась моя хозяйка… "Почему Роро относится к Ангелам с таким презрением?.. Будто, они лично издевались над ней… Хотя, в праве лишь думать об одном: почему они ищут меня? Неужели, они устроили Крестовый Поход… Если это так, тогда все Ангелы, как гласит Истина Ясны, "будут тлеть до последнего уголька, но уничтожат протестантов Ясны" . С-страшно…" – скукожившись за спиной Роро, Мелани быстро пряталась ловкими шажками за фигуры Святых героев, поглядывая на уставившиеся зрачки низкорослых ремесленников. – Ангел? Сдаётся мне, они наглеют, нет? – прошептал один из стариков. – Инквизиторов я не видал с прошлого десятилетия… Ещё и в окружении Святых… Правитель совсем сбрендила… – Я слышал, будто "Святые" – слово из ангельского наречия, – язвенно высказывал молодой рабочий. – И чего-то ним у нас-то надобно? Слышал от наводчика по материалам, что они помогли нам с заливкой фундамента стен. – Ага! Да вот фиг им! Пусть не патрулируют каждый уголок, мой сынишка до жути боится их лиц, будто рыбьи глаза. Они повсюду лезут со своей Ясной… – Ангелы… и правда такие, Роро? – взяв Роро за лёгкую накидку, Мелани вопрошающе глядела в невинный взгляд. – Ня слежу за политикой, Ангелы источают запах мяртвичины… Ня живые будто. Иланя знает больше моего, как и Мякина, прости, хозяйка, что тебе приходится нясить эти отрепья с умярщвлённых Ангелов… – Извини нас, милая Мелани, – вклинившись сзади, Илана крепко обняла Мелани, поправив капюшон, закрывающий и плотно прилегающий к лицу девушки, владелица Лонгина сформировала небольшой полукруг, заключив девушку в импровизированную защиту от посторонних глаз. – Зачищая соседние города от остатков Проклятий, Ангелы потеряли несколько своих Инквизиторов. Я угощу тебя грибным пудингом за твою стойкость и актёрский талант в роли молчаливого Ангела, милая Мелани! Варнир сейчас переживает трудные времена, но, пока Святые герои и милая Корнесса на страже, нас не сломят даже Проклятые Бедствия! "Илана… Возможно ли вообще так сильно стараться? Иногда кажется, что вот-вот её позитив и оптимизм вмиг стухнет, словно яркая звезда, но, чем больше любуешься её светом, тем яснее виднеется нетронутая, невинная душа уже отжившей столетие Иланы… Я никогда не смогу так же… Гул всё не стихает," – изнурённая взглядами толпы, Мелани тихо наблюдала за происходящим закрытыми глазами, вслушиваясь в тихие разговоры у громыхающих станков ремесленного района, в громкие возгласы и протестующие митинги диалогов, сливающиеся в постепенно потоке размышлений о современной власти в беспристрастное обзывательство Правителя Дварфов. Злободневное настроение, направленное в сторону замка посреди столицы, закованной в назревающей нищете, сгущало тучи над государством-державой: – Она не ведает, что творит… Выслуживается перед сливками, а о жилках вообще не думы!.. – Каира – худший из Правителей в Формите, я вам говорю, братья… Эйнар думает точно так же, я уверен, наш брат по крови ни за что бы не подчинился какой-то Мюнбургской из людей, не будь у неё какого0нибудь хитрой закорючки… – Соправитель Эйнар собирает мнения в провинциях?! Давно пора! Никак не дойдёт до нашей братии высказать о политике! – Ты сам разбираешься, умник? Пусть знать решает проблемы, наше дело – о себе заботиться! Не пугайте детей своими глупыми выступлениями у стен дворецких! – Говорят о бунтах… – недовольно фыркнув, Макина прервала всеобщее молчание. – Провинциальные посёлки, забастовки шахтёров, действия господина Эйнара… Ты ведь слышишь их, Мелани Сайгак? Пройдя сквозь очередную арочную конструкцию, отделяющую низкие, пригубленные и освежёванные металлом улицы, светила мигом вспыхнули в прищуренных глазах, полных пустоты, Мелани. Огромные звёзды, обречённые сутками находится наверху, бороздили просторы бесконечно голубого неба, отражаясь в каждой росинке и блике на губах прохожих дам, становящихся тем больше и богаче, чем ближе становился силуэт замка-дворца с приставленной стражей по всему периметру новообразованных перед глазами построек города. Будто специально глядя на проходящую вдали от них компанию Святых, сотни глаз отвернули Мелани к неловкой дорожке из булыжника и гравия, выложенного мозаикой. Начав просчитывать количество пройденных камушков, количество луж на дороге и оценивая качество обуви прохожих, Мелани тихо бурчала и редко улыбалась сквозь неясные образы собственного вида перед теми, кого она, как ни странно было для неё самой, считала друзьями. "Друзья… Звучит так странно и нелепо, что плакать хочется… Плакать? Когда в последний раз я так веселилась рядом с людьми? Разве, эти тихие дни с Роро, Макиной и редким визит ом Иланы на несколько фраз в будние дни, были зазря… Поместья Святых так недалёки от обычного народа… Тогда почему здесь я всё меньше выслушиваю недовольные возгласы? " – выпрямив спину, Мелани вдруг ударилась о левитирующий полый меч Роро, удобно мяукнувшей после приземления Мелани на её мягкие лапы. – Ну что ты, хозя… То есть, ну что вы, госпожа Инквязитор, встявай! – рукой потянув вперёд, Роро выставила Мелани перед всей толпой девушек, юрко болтающих благодаря разговорчивой натуре "солнца" Иланы. – Мякина, эй, Мякина, отдай мне мой законный ром! Я зяработала его своим честным и прякрасным мечом, Мякина! – Ни слова, Носитель Кирихары. Перед Императрицей наш разум должен быть остр и трезв как стёклышко зелья дальнозоркости, тем более тебе, представителю Конфедерации Цун в другом государстве, – казалось, вечно перебиваемая выкриками разгорячённой, немного развеселённой показавшимся из туч солнцем Иланы, Макина оставалась в спокойствии и здравом рассудке, несмотря ни на множественные взгляды зевак и патрулей, прослеживающих за каждым шагом местных знаменитостей, ни на собственную нелюбовь к публичной жизни. Мелани почувствовала, будто вышла на подиум модной одежды, полностью окружённая яркими вспышками, вместо которых красовались морды и лица самых разных пород и существ, от дварфов и людей, до вполне мифических ящеров и звероподобных, явственно ощущающих дух какого-то незримого для прибывшего в этот мир недавно существа праздника… День Высочайшего Неба, "Праздник чистого неба и жары", традиционно справляемый Империей Дваргон в честь дня рождения последнего Императора Дваргона, прежде чем великая империя распалась… Совершенно другой мир по ту сторону столицы, по иную сторону и жизнь Варнира, наполнялась красками, бившими по корню боли внутри сердца девушки, казалось, единственной замечавшей всеобщий ажиотаж на фоне только восстановленных границ за пределами роскоши… Проходя по улицам из жёлтых, саманных, нередко каменных и совершенно горных, казалось, тёмно-серых домов, Мелани всё чаще удивлённо наблюдала за арками, садами и пристроенными к башням сооружения, академиями и домами зажиточных ремесленников, однако чаще жилых домов встречались лишь кузни и мастерские с устройствами, напоминающими средневековые мушкеты… История Дваргона, наполненная секретами и техномагией, не дающей покоя юному сердцу, выгрызли на губах Мелани вопрос: – Маготанкеры, доспехи-снаряды, ружки… Почему же вы не используете огнестрельное оружие? – вскоре вырвался голос Мелани, блаженно разморённой в сравнении с тяжёлыми басами строительных зон, сладкими речами улицы, возгласами впереди идущих девушек и скрежета металла стального района, девушка почувствовала, будто все взгляды вмиг заострились на ней, схватившись за живот. – П-простите… – Хей, угрюмая кошатница, – послышался сзади еле чёрствый голос парня, разодетого в голубо-синеватые робы, тут же пристроившегося к компании Святых, возникнув будто из неоткуда. – Каждый раз я слышу только извинения… Прекрати, Мелани Сайгак, иди вперёд и любопытствуй, подобно сестрице Макине. Вы будто все из Чистилища вышли. – Нари, ты пришёл! – залепетала Илана, пристроившись сзади парня ручками. – Ты долго! Мы уже на финишной прямой к Императрице! – Хоть Императрица и не давала мне поручения, но выполнять задания Святых не менее приоритетно, глупая, – бурча заметно меньше обычного, Нари вдруг подошёл к Мелани, хлопнув девушку по спине, подбодрив унывающую спереди всех представительницу мира "ушлых Ангелов". – Ружки Жайтана, пистолеты, запрещены к использования обычным гражданам или любым другим существам, кроме Правительственных Стражей, сформированных Формитом после исчезновения Ильмира из Алькатрана… Говорят, звуки магострельного оружия привлекают монстров, особенно Драконов, именно поэтому пользуется ими далеко не каждый Страж, а уж тем более Святой герой. Мы достаточно сильны, чтобы не использовать технологии почивших империй. – Последние слова, это… – пытаясь вспомнить цитату из недавнего отчёта, Мелани вскоре была перебита цоканьем Иланы, гордо выпятившей грудь. – Нари постоянно бдит и помнит, даже во сне вспоминает и бормочет, про нашего Гертруда и его принципы. Даже возле его монумента постоянно твердишь слова Наставника, что за преданность?! Не будь таким строгим и вялым, будто не Гертруда цитируешь, а какого-то старика из подворотни! – рассмеявшись, Илана далеко угнала впереди Нараракса, решившего вскоре погнаться за непослушным ребёнком-Святой. – Догоняй, Нари, милый! "Милый… Возможно ли, что не Илана переняла это выражение у Роро, а наоборот? Нужно будет спросить… Что-то между ними произошло, Илана называет Нараракса милым совершенно с другими глазами, в них будто вспыхивает искорка…" – После того случая, их маленькие отношения переросли в нечто больше и стали крепче, – прошептала Макина Мелани, увидевшей внутри её огонька слабую улыбку из переплётов язычков пламени, улыбнувшись в ответ, глядя на милые заигрывания робкой, но солнцеликой Иланы и наставления угрюмого, строгого, но непривычно улыбчивого Нараракса, вовсе спрятавшего клинки и ножны сзади штанин. – Как думаешь, Роро, как украшают могилы героев в Варнире? Словно на сцене перед толпой, жаждущей смешных заготовок и глупых, вымышленных выражений на лице, Макина раскинула плечами, обернувшись не столь к недоумевающей Роро, сколь к радостной ребятне, играющей с убежавшим от Роро полым мечом, дружно пытающейся поднять грузную махину слабыми и грязными ручонками. Взявшись магическими перчатками за острые края меча, Макина велением пальцев, будто переплетая паутинные узоры в воздухе, на потехе стоящей в шоке детворе, преподнесла носу Роро потерянную вещь. – Кажется, они случайно украли Кирихару, пока ты поправляла уши? – мило усмехнувшись от собственных слов, Макина, словно боясь приближающихся детей, начала ускоряться, спрятавшись впереди Мелани, вовсе исчезнув из поля зрения маленьких людей. – Я не чувствую внутри него силу Поколений… – А-э… Эм… – хмыкнув, надув губы и выпятив клычки, Роро быстро схватила полый меч, вновь засунув его в невидимые ножны. – Я просто рясслабилась! И вообще, это я им пязволила украсть мой меч! Не зняю, может, вы дарите цветы умершим гяроям?.. Я ня вижу в этом надобности. Все Духи возвращаются к Мяровому Древу, мы не ставим памятников умершим собрятьям, взамен чтим их пямятью и тщательно охраняемыми самим Прявителем артефактами. – Я знаю… Если мне не изменяет память, лилии из беркута-глаголии, синие цветы, означающие "скорбь, утрату", но вместе с тем "счастье на небе"… В детстве я любила изучать травы, а в вашем мире найдётся пару мест, которые я хотела бы посетить, – улыбаясь, Мелани вглядывалась в обернувшихся в недоумении Макину и Роро, с несколькими хохотками вмиг нагнавших озолочённую счастьем парочку Святых-голубков. – Ты не любишь детей, Макина? Я могу понять тебя, они кажутся мне немного безрассудными и жуткими… Аж в холод бросает. – Вовсе нет. Единтвенное, моя суть не может понять их стремления увидеть магию, я лишь безвкусный алкист, не более, но… Не понимаю, почему они не считают меня опасной, почему не убегают при виде Ерементара, разве, даже недавняя история не учит их боятся неизвестных существ, – обернувшись, будто сквозь толстую броню и невидимую скорбь от неспособности выразить неясные чувства, Макина с дрожью вытянула руки к подбежавшим вплотную детям. Околдовав пальцы магическим огнём, Макина испустила маленькую искорку, вмиг развернувшуюся в красивый, имбирно-ванильный переливающийся цветок, мигом исчезнувший, лишь коснувшись лепестками пыльной дороги, будто мыльный пузырь. Завидев мигающие глаза и бурю восторга в глазах детей, прыгающих от куч искорок, вспыхивающих и мгновенно затухающих, Макина схватила всех за руки, быстро увернувшись от пристальных взглядов через тёмные улочки, чуть не по крышам улизнув от внимания зевак и детских ушей… Лилии Беркута-глаголии – редкие, выращенные искусственно, но распространившиеся по всему Алькатрану цветы, традиционно складываемые в руки умершего, сажающиеся на его могилу, облагораживающие его место под заходящими Цуо, росли по всей дороге на пути к небольшому постаменту. Мелани огляделась по сторонам, вмиг закрыв глаза, завидев огромные толпы, обсуждающие появление Ангела, целого Инквизитора, перед троном героя. В голове промелькнули неприятные мысли, сложенные с руками к груди, пропущенные головой привычкой тихо сопящей Мелани. Однажды прочитав что-то лишь мельком, более не обращаясь к выученному нюансу, Мелани вдруг осознала, что впитывала и понимала совершенно ненормальное и поражающе огромное количество фактов, слов, отчётов и традиционных условностей не только Варнирской Стальной стены, но и мира, ныне окружающего её пребывание в Алькатране. Словно нескончаемая жажда и мор голода, сопровождающий её в Библиотеке, вынуждал следовать своим инстинктам и потреблять так много, сколь только возможно за такой короткий срок… Кричащее, давящее чувство, разрывающее немым предположением, что не только она, но и нечто изнутри радовалось и стремилось ухватить каждый символ вместе с Мелани, порождая чревоугодие знаний обо всём… "Странно… Никогда прежде меня не интересовало так много знать, учёба всегда казалась для меня скучной… Но теперь я понимаю разговорный и письменный международный Алькалор, хотя и не думала изучать Библиотеку Дваргона так… Яростно и жадно. То чувство… Оно возникло и рядом с Лонгином… И до сих пор, я не могу уснуть, не подумав хоть раз о Великой Силе… О том, как хотела бы завладеть тем проклятым мечом…" – Ужа-а-ас, идёт и даже глаза не открывает! Многовато народу будет для Мелани, раз она снова нас не слышит, – попытавшись закрыть Мелани внутри круга из Святых героев, Илана мастерски маневрировала группой средь прочих компаний и сборищ людей у памятника погибшего Гертруда. – Императорский дворец недалеко, время до полудня её есть, так что… Не хочешь сходить к Гертруду, сестрица Макина? Ах, и Мелани, и Роро?.. Нари, не уходи впереди всех! – Конечно, – высказали в унисон девушки, перебитые гамом надвигающейся толпы, вдруг возникшей между проходящей к памятнику дорожке-улочке и группой Святых героев, пока Макина не взяла ситуацию в собственные множественные руки. – Попрошу разойтись перед Святыми героями! Почтите память Гертруда и не мешайте, достопочтенные дварфы! Покорно расступившись перед Святыми, народ то постепенно расслаивался, оставляя компанию экзотических друзей и "Ангела" наедине, то резко вздымал кучи из разговоров и пыхтящих душ, загораживая улицы беспросветной стеной из существ. Отмеряя отдельные шаги, Мелани с любопытством разглядывала широчайшие мосты, мирно соседствующие с повозками и людьми по бокам бортиков. Немного потрёпанные временем, каменные столпы уходили далеко на глубину рва, изредка показывая при свете солнц окаменелое, шероховатое и заросшее дно. Равный округлой реке, ров огибал всю территорию при дворце, окружённую садами и частными, высоких крыш поместьями для личной прислуги и аристократии… Нередко, в сторону Мелани прилетали озлобленные, горделивые и удивлённые взгляды аристократичных особ, не желающих соприкасаться с потрёпанным одеянием ангельского отродья… Уходя вглубь столицы, Мелани пробежала сквозь сравнимые со внешними стены, окружающие территорию дворца, поздоровавшись взглядами со стражей, закованной в тёмный металл, услужливо и молча приветствующих гостей Императрицы, невзирая ни ненавистью, ни малейшим интересом на персону в белом балахоне из нимбов. Развернувшись полукругом, огромный замок перед глазами стал подобен колоссам из сказок, будто доставая до небес вершинами башен, "Императрия Жайтанов" выдалбливала собственные стены и сокрушающие разум помещения внутри огромной скалы, возвышающейся хребтом вдаль, за горизонт, когда даже пожирающие все прелести нового мира, любопытствующие беглые взгляды во все стороны Мелани не могли уловить начала края. Узорчатые, составленные лабиринтами стенки из кустов, розовато-алые, где-то сдавленные рыжим, сады, изнутри наполненные зеленью и испарявшимися на глазах каплями на стеклянных куполах, окружали с виду устрашающий постамент-замок всевозможными запахами. Крыльями бабочки, еле касаясь носа, ароматы прилежащих цветов ласкали взор и нюх гостей, песней звуча в головах Святых героев. Наконец, Мелани приспустила капюшон, широко воззрев на место, не наполненное незваными распространителями слухов и ужасающих теорий. Посередине, окружённый благородными лилиями, растениями, опыляющими утренней росой придорожные садовники, виноградными лозами и королевскими шиповниками, восседал на троне из сотен каменных топоров неповторимый Гертруд. Сошедший прямо из памяти, будто лишь покрытый тонкой прослойкой из камня, дварф точь-в-точь был обрисован и отшлифован по образу и подобию своего реального, широкого и массивного тела. Руки, сложенные вместе в стальные канаты у груди, украшались повешенными крестами с перевёрнутыми лунами, сконфузившими лицо Мелани в умерщвлённую рыбу с закрытыми веками-ставнями из обуглившейся стали… Одолевая чувство, давящее на сердце тисками из игл, возвращавшее сознание в тот безмятежный день у перламутрового озера, Мелани с немой печалью всматривалась и вспоминала облик почившего Героя, пытаясь не намочить глаза под величественным образом. Однако, все чувства вмиг смолкли, завидев воочию вовсе не Гертруда – пародию. Лишь его улыбка, запечатлённая в неправдоподобной узости и закрытыми глазами, мешала почувствовать жизнь в мёртвой статуе. Фальшивая, даже наигранная самим архитектором, физиономия отдавала унылым и опечаленным настроем, вовсе не воодушевляя на новые подвиги усомнившихся в защите собственной жизни граждан Варнира. Наверняка, никто другой не заметил бы, что тот падший Святой герой, давно должный пребывать на отдыхе в глухой деревушке, подальше от суетных мыслей, улыбался широко и воинственно, вселяя страх и уважение одним лишь своим присутствием , однако пафосное нагромождение скул выдавало неправдивость и лживость улыбки, прежде заменяющей страхи на надежду… Вся спина же дварфа была скрыта за волокитой топоров и молотов, традиционных и первородных орудий дварфов, отвернувшись, словно отец, скрывающий истинную силу за слабой и бесформенной оболочкой, не в силах более защитить собственную семью… Собственный мир. "Он хотел привнести гармонию и мир в Алькатран… В Варнир… Умершие Святые герои не попадают в Эдем, но живут у собственных могил, не в силах противостоять возложенному долгу, даже желанию отдать свою душу во спасение родных мест. Гертруд больше не защитит Варнир, архитектор?.. Я не могу, не могу даже представить его таким, не то что согласиться с твоим творением… Лишь вид его широких плеч и грозной спины внушал доверия и опоры больше, чем любая бахвальная улыбка… И почему дварфы закрывают умершим глаза…" Мелани цокнула от отчаяния, вбив в голову шлепком отражённые ладони. Упав на колени, Мелани преподнесла скрещенные пальцы ко лбу, читая внутри себя старую песенку-молитву из воспоминаний о беззаботном детстве, хранящим любовь девушки к родному человеку… Удивившись и прочитав накалившуюся атмосферу тишины и умиротворённого мемория великого Героя, все последовали примеру Мелани, с улыбкой, со спокойствием, с угрюмо-серьёзным, даже с увеселённо-похмельным лицом, дружно и бесцеремонно насладившись проведённой минутой в полной глуши, не тронутые стражей и гостями поместья Каиры, коим было греховно наблюдать за молитвой Ангела… – Если тебе больно смотреть на крясты Ангелов, ня противься, это вовсе ня грех, – приподняв Мелани сзади, словно принцессу на свадьбе из повестей о королевствах прошлого, Фейри-кошка с довольной ухмылкой понесла замолкнувшую от шока девушку на руках, попутно отворачиваясь всякий раз, как увидит кресты Мнимузы. – Меня тоже озадачивает энергия Ангелов… Они поистиня странные, някто из них ня пьёт! Ня один Ангел в мире ня пьёт! Это кощунство к великим дарам леса, к виногряду, к божественным бочонкам с алкяголем! – Действительно, – посмеиваясь в кулачок, Мелани опустилась на собственные ноги, пристав перед дворцовыми воротами-стенами, притормозив сзади Святых, беспричинно вставших впереди. – Добро пожаловать в Дворце Жайтанов-Мюнбургских, Святые герои! Смир-на! – выкрикнул появившийся спереди грозный голос, жутко напоминающий возглас и бас Гертруда, вынудивший Мелани с Роро выглянуть сзади спин друзей на неизвестного дварфа. – Мелани Сайгак и… Сама Носитель Кирихары пожаловала в Варнир, какая честь для меня, как Соправителя Варнира. Позвольте представиться, я – Эйнар Мюнбургской, Соправитель Варнира. – Ня нужно так официально, я люблю когда меня нязывают Хахану Роро или Роро, Соправитель Вярнира, – мирно пожав друг другу руку, Роро улыбнулась, на что Эйнар раскрыл губы до ушей, расплывшись в дружелюбии, словно… "Гертруд… Так похож на Гертруда…" – Всё-таки, у кошачьих Фейри интереснейший акцент, ха-ха! Вижу, вы, Хахану Роро, удостоили чести моего братца, помолившись на меморий вместе с Святыми, – обратившись к ребятам, Эйнар строго и звонко прокричал приказ, запустив руки назад спины. – Направляйтесь в Тронный зал, Святые! Императрица соизволила говорить в Восточном Саду Эйнхерий! Свободны! – Да, – угрюмо, спокойно и воодушевлённо отправились внутрь дворца Нари, Макина и Илана, кинувшая Мелани воздушный поцелуй и немые поддерживающие слова, словно кролик с морковкой в зубах. – Мы поможем с аристократией, не волнуйся, Мелани, милая! Оставшись наедине с Соправителем, Роро неспешно направилась в глубины дворцовых садов за молчанием широкой, но низковатой спины дварфа, параллельно таща застывшую от осознания Мелани. Поняв, что выступать в роли камня на верёвке, перевозимым кем-то спереди, не так плохо, Мелани заткнула рот свободной рукой, дабы случайно не выкрикнуть ничего, что могло бы оскорбить Соправителя целой страны-империи, поправляя съезжавший капюшон от выступивших впереди веток пурпурного деревца… Цветочные сады вмиг сменились на лабиринты из угодниц совсем редких садовников, мирно постригающих неровные кусты, становящиеся то выше и пышнее, то совсем крохотными, сравнимыми лишь со слегка обросшим газоном в форме короны и волчьего пера с острым наконечником-стрелой. Исчезнув на фоне деревьев, парники сменились на маленькие парки с мемориалами неизвестным Мелани дварфов, грозно всматривающихся напротив огромных стен на Варнир, не созерцая своим могучим видом задних стен дворца столицы. "Здесь так много цветов и растений… Но, садовников подозрительно мало, чтобы постоянно ухаживать за столь изысканным и капризным узором… Кто же так сильно старается ради этих цветов?" – Милена, Милена, милая Милена-садовница… Принеси мне, Милена-садовница, вести куцей дорожкой… Вдруг Эйнар встал посреди прохода к украшенной лозами голубого винограда беседке из белого дерева, немного пошатанного, блеклого вида, будто старик-ветеран стоящий рядом с кустами-молодняком, лишь познающим его старческие изыскания по миру в путешествиях. Роро, опустив голову, привстала на колено, сложив перед собой полый меч. Перед ними, всматриваясь в маленькие цветы-желторотики, на корточках сидела богато украшенного одеяния особа. Собрав длинные, серебристо-кремовые волосы в пучок назад, закрепив их заколкой, похожей на рапиру из дорогой, волнистой и рельефной древесины, поправив лёгкими касаниями завядший вид одного из цветков, "жёлтую Милену", девушка с белой, казалось снежной, кожей, надела на тонкие пальцы тёмно-красные перчатки, идеально подходившие к её столь же благородному подолу и плать ю. Выпрямив спину, девушка не сильно младше прежней Мелани гордо, немного надменно, с ноткой недовольства обратилась к присевшей Роро: – Владелец Кирихары – приятный и уважаемый Императорами Варнира гость, прошу, подними свою голову, юная Фейри, – увидев довольную кошачью морду, девушка в знатном одеянье представилась, мило улыбнувшись взглянув внутрь, буквально насквозь глаз Мелани, тут же заставив её встать прямо и уверенно. – Мелани Сайгак, полагаю. Столица наслышана о вашем подвиге, я глубоко сожалею, что не могу провести для вас полноценную церемонию награждения. Вам пришлось пробираться против патрулей Ангелов и взглядов варнирцев, но… Если вы согласитесь на чашечку крепкого чая… – Прошу меня простить, Правитель Варнира, ваше величество, я откланяюсь, – резко развернувшись, огромная спина с мощными руками ушла вслед за Эйнаром, оставив девушек наедине. Развернувшись, Каира оголила женственную фигуру, открытую спину и шею, всем видом подзывая за собой гостей, словно вельмож на парад. Жестом пригласив на свою беседку Мелани и Роро, Каира села, щёлкнув пальцами, как вдруг из кустов появились лакеи в чёрной броне, вскоре налившие похожий на уголь, чёрный чай, и так же быстро удалились, не сказав ни слова. Несколько секунд наблюдая на отвернувшую взгляд Мелани, покусывающую губы, чьи ноги дрожанием чуть потрясывали за собой весь столик, Правитель Варнира глубоко выдохнула: – Пожалуй, я представлюсь. Я – Каира Мюнбургская, Королева стали и вина, а также Правитель Варнира, Ла`Варнира, в провинциальных районах под знаменем Эйнара его называют "Варниром Знати". У вас приятное обмундирование под робой старших Ангелов, Мелани Сайгак, а ваши волосы… Кажется, цвета вишнёвой кости, – сомкнув губы на секунду, Каира увидела, как взгляд Мелани мельком осмотрел её вновь, с головы до ног, периодически отворачиваясь в сторону то спокойно стоящей рядом, то зловеще посмеивающейся в кулачок-лапку Роро. – Знаете ли вы, чем похожи цветы и варнирцы в глазах Императрицы Варнира? – А-а, п-простите, я-я не хотела в-вас обидеть своим непозволительным м-молчанием!.. – Не беспокойтесь, Мелани Сайгак, у нас дружеская беседа с чаепитием, а не политические игры в Формите Правителей. Расслабьтесь и подумайте над моим вопросом… – Вопрос… Цветы и варнирцы… Э… И-и ч-чем же они схожи?.. – Вы любите цветы Мелани? – будто на мгновение показавшись перед Мелани обычной девушкой, Императрица пододвинулась к столику, опрокинув сложенные руки. – Д-да… – "отлично, новый рекорд!", подумала Мелани, посмотрев Каира в глаза. – А Людей? Дварфов? Ящеров, Ангелов или Созданий Хаоса, Русалов или Эльфов… Нет-нет, каждая разумная раса поразительна в чём-то своём разумном, но как насчёт всеми нелюбимых Демонов? Я встречала разумных Демонов, однажды, когда не была Императрицей. Что тогда, что сейчас я считаю моих людей прекрасными цветами… Но не всё цветы, что носит лепестки и приятно пахнет. Править империей то же самое, что растить капризные розоватые амелии. Ты должен любить их, возносить их комфорт над своим, должен говорить им только хорошие, полные любви слова… Но цветы не любят лжи. Ты должен лгать так, чтобы любое слово из твоего рта отдавало зловонной любовью, даже несмотря на сами слова… Воды, удобрений, времени нужно в меру. Отход влево, вправо карается смертью… И почему цветы переживают своего садовника? "Она не прекращает смотреть сквозь меня… Нет… Пожалуйста, не вздумайте, пожалуйста, только не говорите это…" – Шрам Святой Иланы, как он?.. – удручённо посмотрев на Мелани, вдруг Каира вновь вернула спокойный и собранный вид, демонстративно сев ещё прямее прежнего. – Ш-шрам… Илана… Всё х-хорошо… О-она в порядке… Но почему вы спрашиваете? – Прости, не суть дела… Мы с тобой похожи, Мелани Сайгак, – взяв Мелани за руки, Каира начала водить пальцами в перчатках по её ладони, неестественно улыбаясь. – Прожив в этом влагалище добрую половину жизни, я начала понимать намерения людей по глазам… "Глаза, пожирающие солнце", что бы "солнце" не значило, вот что это за взгляд, как мне повезло. – Эй, – тут же остановившись в попытке взять полый меч, Роро прихватила горло в попытках отбиться от мгновенно появившегося чёрного рыцаря, железной хваткой схватившего её двумя клинками у шеи. – Ня дури, парень, с Нясителем Кирихары ня справится даже Проклятый Дракон, ты лишь по добряй воле жива, Кяира! Убяри своего солдафона! – Заключим сделку, Носитель Кирихары. Ты не совершишь противозаконный на международном уровне акт, а я не трону Мелани Сайгак … Хотя, правильнее сказать Пропившая Кирихару, не так ли? Хахану Роро, – восседая на ярком креслице из белого дерева, словно на троне, Каира с угрызением и недовольной грустью смотрела на Фейри, глухим ударом отпихнувшую рыцаря сквозь поломанную ограду из кустов. – Тебе бы не позволили даже на сантиметр выходить из Конфедерации, будь Кирихара истинным. Кажется, Сифи Лирей даже спустя пару тысяч лет знает цену своим игрушкам. И знает цену той, что шляется рядом с сосудом, заключившим контракт с одной из Хранителей Фейри. – Ня смей поливать грязью господина Сифи, грязная стерва, – зарычав над ухом Каиры, Роро развела плечами, облизнув заслонившие ненавистью губы и принявшись вылизывать потёртые лапы. – Ненависть никогда не была ключом к правде, но одним из путей к истине… Хахану Роро, простая потерянная душа без связи с создателем, как и бедная Илана Радина, взвалившая на себя документы, обязанности Корнессы, без продыху убивающей остатки армии Бога Проклятий, совершенно не заботясь о поддержке со стороны Теократии… Бедные, бедные детки… Но, твои глаза мне недоступны, и не только твои, Мелани Сайгак, та девушка позади, кажется, чем-то крайне довольна, – наблюдая, как взъерошенное, полное ужаса лицо Мелани, обернувшись, не увидело ничего, кроме обеспокоенной Роро, Каира усмехнулась в ладонь. – Забавно… Но… "Она хочет, чтобы я подтвердила её гипотезу, навлекая на себя гнев международного представителя Цун… Мне ничего не остаётся…" – развернувшись к Правителю, Мелани стукнула ладонью по столу, заприметив прикованный к её дрожащим губам взгляд Каиры. – Ваши… Ваши глаза наполнены страданием, агонией, вы каждый день думаете о том, чтобы следующего дня не настало… Чтобы он… Сгорел до тла, – словно шёпот, пониженный голос Мелани эхом отдавался внутри разума Каиры. – Ненависть и горечь от собственных слов… Будто, вот-вот заплачете, вы боитесь- – Достаточно, – дотронувшись рукой, Каира поднялась, преподнеся Мелани за щёки к своему лицу. – Кажется, я не одна в этом мире… Я чувствую, как твои пальцы непроизвольно тянутся к животу, словно к ране от укуса хищника, Мелани. Ты станешь отличным Святым героем, Корнесса более бесполезна, не нужна, пора передать Харханэлла тебе, Мелани Сайгак. Или же, наша Второй Святой герой хочет возразить Императрице Варнира? – Так я не ослышалась, – молнией проскочив за спину Каиры, Корнесса приставила длинный, подобный флейте из переплетённых лезвий, с вырезом глаза возле рукояти, смежный с белым костный меч, быстро спрятав его в ножны, лишь заслышав знакомый смешок, погасший голубоватое свечение на тату по всему телу, на глазах, наполненных надменной скорбью. – Она недостойна места рядом с вами, даже если отвела от столицы проклятое бедствие… Вы бессердечны, госпожа Каира. – Как живо и ярко залепетала та, что бросила Варнир на произвол судьбы в момент прибытия иностранных делегаций помощи… Ангелы устроили трёхдневную охоту на Мелани, решив, будто лишь их "Божок" может противостоять Богу Проклятий, и девочка могла заключить сделку с Белыми Дьяволами. Ты бросила Варнирскую Стальную стену, звавшая себя величайшей из Высокоскоростных потомков трудов столетия Гертруда… "Макина… Макина прятала меня, вот почему мы так редко выходили из Библиотеки… Почему мне так отчётливо кажется, словно её глаза вот-вот зарыдают?.." – Мне нет дела до Формита Правителей, как и до Ангелов. Лишь моё нежелание мириться с традициями и нынешним Эльфериумом примело меня к покрытым цепями вратам Дваргона, в их шайку безработных наёмников, только благодаря мне обретших статус "Святых" героев с дозволения Апостолов Ясны и Серафимов… Лишь моё уважение к данным словам и клятвам предыдущему Правителю не позволяют не служить вам, Каира… – покусывая губы, Корнесса чуть не выдавливала каждое слово, ускоряя темп и повышая голос. – Задирать кого бы то ни было грубой силой… Это не ваш метод, госпожа. – Вперёд, длинноухая бестия! Моему плану даже самоличная смерть не страшна, всё решится более без твоего участия, даже смерть Эйнара с половиной варнирцев не помешает подняться Варниру из тени Эры Дваргона, – оперевшись о столб беседки, Каира поглаживала недовольную Корнессу по голове, чуть доставая пальцами до высокого лба дамы. – Ты недовольна своей беспомощностью? Какая жалость. – Всепродуманная, всезнающая, всемогущая Императрица Варнира… И что мы, пешки, на твоей доске? Лишь фон и брешь из-под идей, расходный материал, вынужденный быть выброшенным на мороз, подобно… – заметив на Каире дрогнувший мускул, Корнесса надменно склонилась, повернув голову на бок. – Как смеет Императрица так ненавидеть собственную страну, чтобы подвергнуть Варнир столь мерзкому плану… Только ненависть к самой себе, к прошлому делает тебя такой, какой ты взошла на престол, Каира Радина… Или ты забыла, кем представилась передо мной и Эйнаром, самодовольная женщина? "Радина. Радина?.. Как Илана Радина?.. Подождите, стоп, но Каира, ведь, Мюнбургская?.. Каира Радина?!" – тихо заткнув рот ошарашенной Роро, Мелани вседозволенно наблюдала за диалогом существ, совершенно не понимающих, в каком мире звучат их неподдельно-противоречивые и шокирующие фразы, ставящие мироустройство еле окрепших знаний Мелани перпендикулярно в мусорном ведре… – Вот как… Нашла всё же способ сбросить поводок с шеи… – улыбнувшись, внезапно повеселев и, с уютным упоением попивая чай, Каира закрыла глаза, вновь уставившись в сторону Мелани, игнорируя тысячью сменяемые лица Корнессы, одержимой противоречивыми чувствами, постоянно прикасающуюся к глазу-тату из синевато-голубого свечения на плече. – Мои родители были никем, подзаборной куртизанкой и скитальцем без данных в мировой истории… Я была плохим ребёнком, худший ребёнок для худшего родителя, запирающего своё чадо в сундуке с голодными крысами… Потому я знаю, Мелани понимает меня. "Нет… Нет… Нет. Нет. Я не понимаю! Я не хочу понимать, я не понимаю, не понимаю, не понима-" – Ведь я соврала, "Глаза, пожирающие солнце" намного ярче, намного явнее раскрывают всю суть, всю наготу души владельца, словно открытая книга… Они принадлежат лишь сломанным и выброшенным детям судьбы, да, Мелани Сайгак? Скоро, ты мне расскажешь о собственном грехе перед близкими тебе людьми, ведь мы похожи, Мелани… Мы как капли одного ручья, поломанного и… Что ж, пора прекратить этот спектакль, Корнесса Лякорон. – Как вам будет угодно, ваше величество. Выдохнув, Императрица потянулась, вновь погладив по голове высокую Корнессу, мигом улыбнувшись милым выражением ошарашенным глазам задыхающихся Мелани с Роро. Поправив слетевшую заколку-шпажку на распустившихся волосах, Каира неспешно опустила перчатки вниз, оголив кисти рук. Вновь присев за стол, Каира начала медленно и методично брать, откладывать чашку остывшего чая, периодически поглядывая на вооружившихся тихим шёпотом и дыханием Мелани и Роро, чуть отстранившиеся от Императрицы. Жестом пригласив Мелани за стол, Каира наблюдала за пристальным взглядом девушки напротив оппонента, представляющего, по её мнению, не столь моральную, сколько огромной силы политического могущества силу. Дождавшись, пока Мелани, сквозь быстро сменяющие друг друга напряжённый и спокойный взгляды, начнёт мнимо наслаждаться чаем в компании Правителя, Каира хлопнула в ладоши, испугав мяукнувшую Роро и подавившуюся слюной Мелани, более не приподнимая уголки рта ради фальшивой улыбки. Розоватые глаза Каиры устремились вниз. – Отлично, наконец-то вы воспринимаете меня так, как должно знающим претендентам на доверие Императрицы, – протянув пустую чашку из неоткуда появившемуся, полному ссадин и вывихов в руке, солдату, принявшего удар Роро, Каира глазами возрадовалась горячему чаю. – Возьмите кексы, они наполнены фирменным шоколадом. Не бойтесь, ядовитых веществ в них нет. Святые герои заняли аристократию своими персонами, Алай? " Я ничего не понимаю… Притворялась, разыгрывала сценку, но почему никто так и не увидел Корнессу до этого? Как много секретов Правительницы скрывает за собой эта эльфийка?.." – Так точно, ваше величество, – произнёс молодой парень в чёрной броне, мельком заметив Мелани, тихо спрятавшую несколько кексов в броню. – Ступай… Я устала притворяться, что в столице всё хорошо, что я люблю аристократию, что Проклятья для нас не проблема, что Каира Мюнбургская не стоит и части золотой монеты, несмотря на все свои реформы и планы ради будущего всея Варнира… Корнесса, как продвигается проект "Очищение", ты нашла Розу Мюн, или же записи о предыдущем местонахождении артефакта Дваргона? – виновато притулив глаза, Каира спросила прямо стоящую Корнессу, приложившую руку к груди. – К сожалению, ни один из городов всей Варнирской Стальной стены не располагает знаниями о "ключе" к Подземным городам. "Подземные города?.. Разве, они все не были разрушены? Макина говорила, что от Подземных городов Дваргона остались лишь убежища на десятки метров под землю…" – будто прочитав мысли задумавшейся Мелани, Каира привстала над столом, опираясь руками, отогнав взявшую в руки полый меч Роро серьёзным взглядом, полным усталости и ненаигранной печали: – Подземные города, Мелани. Я чувствую, что мы похожи, что мы пережили нечто, неописуемое словами для других личностей, пусть ты выглядишь, словно статуя эпох до Дваргона, кукольная, внутри – ты та, что понимает меня, – будто не веря своим словам, Каира медленно сползала обратно на стул, тихо испив чая, охладившего её горло остывшим привкусом пыльных трав. – Скажи мне, Мелани Сайгак, как завернуть в свёрток Дракона? – Что?.. " Похоже на игру с Аки. Дракона… На иллюстрациях все они едва ли поместятся в какой-либо свёрток, даже Низшие Драконы выше, шире и длиннее любого слона Земли… Разве что…" – Обернуть в свёрток фигурку Дракона? – выстрелив навскидку первой мыслью в голове, Мелани вдруг поразила Роро, начавшую истошно выпучивать глаза, двигая хвостами в такт удивлённым ушам. – Р-Роро, это вовсе не так удивительно… – Отнюдь. Ответ хороший, к сожалению, не истинный, предсказуемо. "Осиное гнездо" – тот Дракон, что, обёрнутый в свёрток с целый дом, стоит посреди дворца Жайтанов, – огрызнувшись на холодные каменистые стены, Каира взглянула на дворец напротив сада, залпом испив оставшуюся кружку. – Огромный, невероятно неподъёмный проект, в одиночку который невыносим, невыполним и невозможен, уверена, даже для самой Мнимузы… Но я смогла. И я поставлю эту фигуру матом для всего прошлого и настоящего Варнирской Стальной стены, понадеявшись на благосклонность будущего, недоступного для моей личной партии без победивших и проигравших. Дракона в свёрток обернуть невозможно, но заставить поверить всех в то, что Правитель может сделать невозможное возможным – вполне осуществимо… – Вы сказали, что я нужна вам, – перестав ощущать незримый дискомфорт перед женщиной впереди, Мелани выдавила из себя слова, комом вставшие в горле, не желающие извлекаться из ноющего живота. – Ах да, я решу этот вопрос с тобой позже, а пока… Эйнар! – позвав дварфа, Каира в предвкушении наблюдала за поворотом в саду, пока за считанные секунды оттуда не показалась низкая седая голова вслед за мощными руками, держащими полуторный меч. – Сопроводи Корнессу и Мелани с достопочтенной Хахану Роро в тренировочный лагерь. Познакомь нашего нового Святого героя с правилами предстоящего собрания. – Будет исполнено, ваше величество. Корнесса, – выставив кулак вперёд, Эйнар был встречен лёгким толчком кулака эльфийки, вскоре спрятав руки за спину и пошагав на заднюю сторону дворца, удаляясь от смотрящей в пустоту Корнессы. – И… – вымолвив последнюю единственную просьбу, Каира вопрошающе вытянула руку Мелани. – Не беспокой Илану Радину… Держи в себе этот секрет… Вновь взявшая в обе ладони пустую кружку, Корнесса наблюдала за уходящей Мелани, внезапно обернувшейся с удивлёнными глазами на её пристальный взгляд. Помелькав ресницами, Мелани удручённо отвернулась, быстро зашагав внутри небольшого кружка из Святых героев и Роро, оставляя Императрицу в одиночестве. Пытаясь уснуть посреди белого дня на беседке, окружённая стражей в чёрном, ждущих указаний, Каира тяжело вздыхала, поправляя волосы, обдумывая следующие полсотни шагов наперёд, продумывая новые, не излюбленные и заевшие "маски", искривляя лицо и разговаривая сама с собой… "Бесполезная… Ненужная… Безыдейная… Совершенно безмозглая… Человек не способен так долго сдерживать весь гнев… Сколько лет, Жайтаны, сколько лет…" – бороздя разбитой кружкой по разодранному лаку на столе, Каира усмехнулась своему отражению в глазах подошедшей аристократии, улыбнувшись по-императорски в сотый и первый раз… Играя глазами и пальцами рук, Мелани плелась позади толпы, пытаясь незаметно налечь на выступающие кусты, дабы скрыться от посторонних глаз в чащобах имперского сада, спрятавшись от лишних и моросивших мысли разговоров, по пути рассматривающих её особу. Поправляя спадавшую накидку, Мелани ненароком подманила мурчащую Роро, заботливо застегнувшую задние части разодранных в нитках подолов робы, попутно поправляя сонное лицо и синеватые мешки под глазами владелицы. "И вновь меня оставили без выбора… Как же утомительно… Её взгляд наполнен чем-то, что я могла бы понять несколько лет назад… Мне недоступны знания прошлого… Мы и правда чем-то похожи." – Мелани! Мелани! Ме-ла-ни! Сюда, сюда!.. – вскрикнула Илана, перекрыв мысли Мелани, вдалеке у ворот из сада, закрывая Лонгином усталого Нараракса. – Господин Эйнар, и вы тут! Присоединившиеся знакомые лица подстегнули Мелани расплыться в лёгкой улыбке , почёсывая от неловкости затылок, не горя желанием рассказывать увиденное кидающимся расспросами лицам близких. Илана, светясь от каждой проходящей мимо старушки в роскошной одёжке, приветствуя каждого нахального или угрюмо-сердитого старика, не желающих прикасаться к её наглаженной зимней форме, подхватила Нари за руку впереди группы, перестроив маршрут до ближайших кристально-мраморных изваяний древних орудий, некоего храма-музея для почившего военного потенциала посреди сада Эйнхерий. Корнесса исчезла так же быстро, как появилась там, у беседки с Каирой, пока Мелани глазами искала огонёк в доспехах. Разглядывая Илану, Мелани думала над мыслями Императрицы: "Илана Радина не чужда Каире… Каира Радина. Любой мир бывает так тесен… Что же такое, их отец, Радин?.." – Госпожа Макина соизволила провести исследование о собственной Бесконечности, рассказав мне о потенциале, хранящимся в вас, сосуд Мелани, – чуть покашливая, Эйнар вытирал густую бороду от случайных капель, вдруг расплывшись в улыбке Гертруда. – К сожалению, в ближайшее время Макина не вернётся, однако она оставила нам огромные запасы зелий и авторские рецепты на всякий пожарный! Простите, если оскорбляю вас именем "сосуда", Мелани Сайгак. Мне прискорбно даже думать о ваших печалях и трудностях, как Соправителю моей родной страны! – В-вы похожи на Гертруда, – потирая плечи сказала Мелани. – Ох, Гертруд, – хмуро выставив брови, Эйнар глубоко выдохнул, достав крест из пазухи и приложив цепочкой ко лбу. – Мой брат, он… Надеюсь, вас не задела его прямолинейность и поспешность, он никогда не слушал наших братьев, старших, предков, впрочем… Он был мой старшой, великий дварф, гордость нашего рода… Если бы только не его возраст, я уверен… Кхм-кхм! Так-с, отставить печали о потерянном! Недостойно Соправителю будоражить прошлое, его памяти необходима честь будущих поступков и решений, Гертруд не ценит горечь, а лишь труд во имя будущего, в котором печали бы не стало! Вот мы и пришли, Мелани Сайгак… Эй, Нараракс, Илана, куда рванули!.. Открыв огромные ставни в стенах, похлопав по плечам снующих сонными глазами стражников, Эйнар прошёл на огромный пустырь, заваленный голой, где-то опалённой, потёсанной, еле колышущей редкой травой, землёй, обшарпанной ударами и порезами в середине пустоватого пространства. Столь же массивные стены, окружающие всю столицу, изображая полукруг в несколько стадионов, пристройкой к несущей, огораживали колоссальное поле, засеянное по краям тренирующимися солдатами и боевыми кличами, разносившимися по всему полю, будто марш победного восхода. – Ха! Ха! Ха! – взмахивая алебардами, мечами и копьями, солдаты, будто репетируя вальс, останавливали режущие, рубящие атаки в сантиметрах от конечностей оппонентов, перешагивая с одной стороны стены на другую, меняясь партнёрами спарринга. Вдруг справа послышался грохот и резкий запах сладкого дымного оттенка, будто опалённый сахаром металл или порох, маскирующий тренировки точности для пехоты в более лёгком обмундировании, метко выстраивающей стены из магострельного ружья. "Магострел привлекает Драконов… Возможно, их раздражает звук? Или, всё же запах…" Впереди, ближе к северной части полукруга, раскидываясь комплиментами и оскорблениями, уже вовсю боролись Илана и Нари , влюблённо уставившись друг на друга оскалами и улыбками, полными нагромождений из своевольства и нахальности к оппоненту. – Ну же, милый, не сдерживайся! Иначе я проткну тебя Лонгином! – неловко взмахивая копьём, Илана рубила землю, словно догоняя образы Нараракса, успешно уклоняющегося от каждой громоздкой атаки. – Эй, сражайся давай! Нечестно! – Ты мастер дальнего боя, Пожирательница Духов, – лёгким броском возвращающихся ветром кинжалов с лязгом отбиваясь от читаемых атак Иланы, Нараракс заходил в спину к девушке, что-то мановением нашёптывая до красных ушей. – Не расслабляй плечи, работай спиной! Маги должны быть выносливы и скрупулёзны в тренировках с воинами. – Куда ещё выносливее?! Ты издеваешься, милый! – Корнесса, – обратившись сквозь плечо, Эйнар призвал к спине Корнессу, вынувшую белый меч из ножен. – Нет, сегодня твоя задача – научить Носителя Кирихары техникам Ноктюрн, Кирихара – идеальный противник для твоей скорости, но с Харханэллом, боюсь, ты потеряешь хватку. Пробуй себя в лёгком рукопашном, пока Носитель Кирихары сможет разгуляться силёнкой. – Как прикажете, – горделиво приподняв нос, глаза Корнессы вспыхнули голубым, покрыв рунами из синеватой краски кулаки, пустив тело воинственной девы в пляс в правом краю от центра огромной арены-поля. – Не отставай, Носитель Кирихары, я покажу тебе всю мощь Второго Святого героя! – Вызов принят! – покрутив огромный меч на пальце, Роро схватила клыками рукоять, будто кошка, помчавшись на четвереньках прыжками до взбалмошной Корнессы, зазвенев гулкими ударами о землю. – Стоять, сябака! "Т-только не говорите, что…" – шутливо повернувшись к Эйнару, напуганная решимостью от низкорослого, крепко сбитого создания, Мелани лишь прижимала руки к груди, вглядываясь в полные серьёзности и кровожадности наставнические глаза, потирающие ладони, полные порезов и потёртых краёв. – Сегодня ты будешь сражаться со мной, Мелани Сайгак, – ударив кулаком о ладонь, Эйнар снял верхнюю одежду, оголив мускулистый торс, попутно прочитав мысли на губах вот-вот не заревевшей девушки. – Ответ "нет" для дварфа всё равно что вызов, новый Святой герой! Встать напротив оппонента, Мелани Сайгак! Смир-на! – Е-есть! – приняв отчаянное положение, Мелани бросила рядом с одеждой Эйнара заколку, поправляя розовые бантики на перчатках. – Н-но я не умею д-драться, т-тем более… "Те более его аура безумия будто точь-в-точь как за спиной Гертруда… Он будто сияет от одной мысли размять свои кулаки… И почему он Соправитель?! Больше похож на воинственного главнокомандующего !" – закрыв лицо руками, Мелани съёжилась на корточках, дрожа от каждого маломальского ветерка. – Предупрежу! Я буду бить так, словно мы заклятые враги, Мелани Сайгак! Не дрейфь и покажи мне силу Глаз, пожирающих солнце! – выставив руку напротив выдвинутой ноги, Эйнар притулил спину, выдохнув, боксирующе бегая глазами за каждым невинным телодвижением дрожащей Мелани, не обращая внимания на подошедших солдат и стражу. – Эй, это Соправитель Эйнар там?! – выкрикнул рыцарь из толпы. – Что она творит?! И кто она такая?! – Она что, бросила ему вызов? Совсем слетела башня! – Эй, девчушка! – послышался гулкий бас. – Уклоняйся! Быстрее! Огромной силы, бросив озверевшим свистом возле виска бетонный удар, будто паром обдавший в левом боку, засверлил каплей крови у уха, отбросив Мелани в сторону, чудом устоявшую на ногах. Голова вмиг ступила глаза, распустив чёткое изображение в сменяющие друг друга медленные образы сотрясённых видений. Исчезнув на жалкие секунды с поля зрения, Эйнар всем телом навалился сверху, преграждая огромной тушей все светила неба. Отгородившись от волны песка и камня крестовыми взмахами рук, пискнувшая Мелани, вдавившая ноги в землю, пробудила смех Эйнара, вытирающего локти от прилипшей глины. Медленно зашагав в сторону девушки, Эйнар хрустел шеей, играя мышцами. Ещё не оправившись от первого удара, Мелани проходилась мысленным гулом по всему разуму, пытаясь уловить следующий приём, следующий намёк, в страхе затрясшись коленями: "Ещё одно чудовище… Но… Я вижу! Я-я в-вижу его удары… Так далеко, так далеко даже приблизиться к той скорости… Он и правда брат Гертруда," – вытерев кровь у уха, Мелани закрыла глаза, узко заострив взгляд, встав в позу креста, раскрыв плечи с руками, пальцами опушенных рук зазывая удары старика. – "Его огромная сила не сравнима с теми чувствами против Бога Проклятий… Даже если я намного слабее, по крайней мере, пусть я выберу, когда ему атаковать!" – Позвольте, Эйнар, я-я оз-звучу желание. – Валяй, Мелани, – встав, покосившись на воодушевлённых солдат, Эйнар одним ловким, но грозным взглядом исподлобья вернул в ряды отвлёкшейся толпы дух тренировки. – Оболтусы, строй не менять!.. Простите, Мелани, продолжайте. – Предлагаю поставить условие боя. Если я сумею коснуться вас – я выиграю, и-и б-бой прекратиться, пожалуйста… – О! Охо! Ха-ха! Ха-ха-ха! Вот-с значит, как! Э-ха-ха… Ваша воля, Мелани Сайгак. Позвольте похвалить, не каждый поставит условие Соправителю целой страны, готовьтесь! Я нападаю! Словно в мгновение ока, стоило Мелани моргнуть, став на порядок выше, на порядок сильнее и быстрее, Эйнар вновь скрылся из виду, словно тень, повеяв огромной скоростью за спиной Мелани. Стальной молот, покрытый сотнями шипов вдарил по гладкой спине Мелани, хрустнув на нагруднике скрежетом разрушенной наковальни. Удар мгновенно отбросил еле живое тело на другой конец огромного поля. По пути собирая камни, Мелани отплёвывалась еле вздыхающих лёгких. Приземлившись головой на песок, Мелани выплюнула подступившую кровь, яростно закашляв в попытке поймать хоть нить воздуха, ускользающую из разбитых скоростью лёгких. Вздох и мгновенная кровь. Окровавленная щека обострилась от сжаренной на солнце пыли. Попытавшись встать, Мелани падала на локти, не в силах пошевелить лопатками, снова и снова. "Уб -бойная мощь… Всё тело ломит… Господь всевышний, какое же он чудовище… Кровь… Не останавливается… Твою ж! Сама навлекла на себя гнев братца Бога скорости! Поплатилась, дура!? Кошмар, ноги отказывают, не могу встать, не могу подняться…" – сквозь ноющую боль привстав на четвереньки, Мелани исподлобья всматривалась в размытую фигуру шагающего, слегка расстроенного Эйнара. – Эй-эй! Сосуды, тем более Богов, намного крепче обычных людей! Давай, покажи мне свою истинную силу, не сдерживай Глаза, пожирающие солнце, вставай, Мелани Сайгак! Встать, Святой герой! – громыхал раздирающий перепонки бас. "Чёртов безумец…" Повернув ладонь к себе, Мелани сжала кулаки, легонько опираясь на еле живые суставы, выплёвывая свежие порции крови из носа. Потирая разгоревшийся живот, давящий буром изнутри всего тела, девушка выдохнула, сплюнув накопившуюся пыль. Поправив слетевшие ленточки, Мелани стрелой побежала на Эйнара. Будто намеренно стирая все ненужные мысли из головы, Мелани стремглав бежала прямо на грозно выставившего ладони Эйнара, мерзко хохочущего на выпад Мелани. Напрягая бёдра, Мелани прыгнула на дварфа. Попытавшись в полёте вдарить серую бороду широчайшего дварфа, Мелани с треском вмазалась в поле от увернувшегося воина. Вновь удар. Глухой промах, глухой удар. Ещё и ещё. Мастерски маневрируя, Эйнар насмехался над выпадами девушки, впахивающей кулаки с громоздкими стальными кастетами, кости на пальцах в пленительно горячий песок. Вдруг, скучающее лицо Эйнара облачило плечо в молниеносные образы, желтоватой змеёй просачивающиеся в голову Мелани. "Висок ... Он… Будто повторяет за Гертрудом, кажется, та "техника", техника против Бога Проклятий…" – повернув голову, Мелани раскрыла рот, разрывая дёсны. Стук. Стук часов внутри. Симфонией глухих скрежетов о разбитое стекло, разрывая барабанные перепонки, склизкое, длинное щупальце-язык, обхватив площадь удара Эйнара, в мгновение будто своровав огромную силу, лишь на миг, обвилось вокруг щеки Мелани. Раскрыв глаза, Мелани проснулась с криком от кошмара, Мелани открыла глаза, увидев перед своими глазами расчёт, словно математическая модель на доске из воздушных подушек, обведённый рунами и закреплённый в глазах Эйнара, скачущий по плечу, к локтю и пальцам, точно сводящий удар к глазному яблоку. Обхватив пальцами кулак в полёте, Мелани выставила ладони перед ударом Эйнара, резко схватившись за разомкнувшиеся пальцы костьми с вырванной кожей. Обдирая ветром скулы, хлопок сопроводил гулкий грохот приземлившегося кулака к Мелани. Взорвав расстояние ударом, Эйнар оттолкнул руки Мелани назад, будто вывернув суставы плеч. Упав наземь, Мелани завопила от подступившей боли. Пальцы дрожали каждым нервом, ободранные тонкими линиями окровавленной кожи, трогая точками проявившегося мясом разбитые губы, сквозь надорванные перчатки, раздавали в мозгу звонкими колоколами разломанных костей. Каждый ноготок ныл, одарённый жаром от удара и грязи… Вдруг, подступившие слёзы, смешавшись с из-за пазухи возникшей звонкой колбой жидкости, мгновенно смыли боль и кровавые потёки, оставив на месте огромных ран лишь оборванные перчатки и накрахмалено-стёртые царапинами выступившие кастеты с потёртыми концами. Вглядевшись вверх, сквозь подступившую солёную кровь из носа и режущую боль в спине, Мелани увидела над собой выливающего содержимое колбы "Целеба-архис", "лечебного зелья", Эйнара. Закурив и подсев напротив разъярённого лица, Эйнар дружески похлопал девушку по плечу, чуть поддерживая падающее тело. – Не нужно злиться… Я ещё сдерживался, – отвернув взгляд, Эйнар вдруг выплюнул недокуренную сигару, притулив её носком берцев. – Дурная привычка Гертруда… "Остановила удар… Огромная стойкость, но плоть пострадала… Не получилось сломать даже кости пальцев… Совершенный сосуд, и кто же его создатель…" Подбежавшая к Мелани, изрезанная у живота Роро, постепенно регенерируя на глазах, на ходу осматривая хозяйку, попыталась разрубить Эйнара огромным мечом, на что, зафиксированная пальцами Соправителя, злобно фыркала и шипела. Поглаживая лоб и спину задыхающейся Мелани хвостами, Хахану Роро тёрлась щекой о больной живот девушки, постепенно, приглаживая ушками выступающие раны на смиренно упавших кистях на голову Фейри-кошки. Успокоившись, Мелани вновь взглянула в довольные глаза старика. – Ты выиграла, Мелани Сайгак, но… В следующий раз, лучше ударяй. Принимать удары техники Шолбингов – дорогое удовольствие… А вот удар в ответ оставит кости целыми, запомни, Святой герой. "Чудовище…" – Говорит тот, кто в детстве только и делал, что принимал одни удары от братца, Эйнар, – подошедшая к Эйнару Корнесса, утерев пыльный нос, принялась пинать дварфа по заднице. – Не мучай новеньких своей смертью! Ты – Соправитель, лучше поучи чему тех соплежуев, что глаз не могут оторвать от нашей Мелани Сайгак… Д-да уж, лучше и правда не смотреть… – Смирно, солдаты Империи Варнир! – не обращая внимание ни на прибежавших Илану с Нари, ни на гневные возгласы Роро, Эйнар, будто вовсе не сражаясь пару минут назад насмерть, побежал вдогонку к убегающим группам солдат с поля-полукруга, устраивая громкие, звонкие и басистые наказания каждому отдельному участнику своевольных массовок. – Иногда я не могу понять, почему у Императрицы Варнира такие странные вкусы на высшие чины! Вот поставит в Соправители этого вояку Эйнара! А на пост главы Святых великого Гертруда! – возмущаясь, Илана надувала губы, попутно улыбчиво успокаивая чуть порозовевшую от недавно серого лица Мелани. – Всё хорошо, милая, господин Соправитель тот ещё шутник… Правда, шутки вообще не смешные! Макина оставила партии лечебных микстур для военных, а не для битв один на один! Господин Эйнар! Вы дурак?! – Ты ещё легко отделалась, – пробежавшие по спине мурашки Мелани будто чудом передались вдруг чихнувшему Нарараксу. – Когда обучением новичков занимался Наставник Гертруд… Не могу вспомнить, как много я ломал кости после его учений. Господин Эйнар очень мягок с костьми, в основном, полагается на моральное подавление и кровотечение, настоящее чудовище… Иногда я думаю, что Гертруду давно пора было выйти на пенсию… – Конечно, ему не сравниться со мной, – горделиво выпятив нос, Корнесса недовольно смотрела на опечаленные и осуждающие взгляды сокомандников, прежде чем негодующе удалилась с поля, прихватив длинный палаш костного цвета, вдруг с омерзением отвернувшись от пристального взгляда Мелани. – Чёрт… Голова вдруг заболела. Н-на сегодня всё… Второй Святой герой, Корнесса Лякорон отправляется на границы Варнира. Федерация Дорумуника охватили набеги Созданий Хаоса, я должна поспешить туда, пока не стало поздно… Отстрелявшись указаниями свыше, Корнесса исчезла с глаз, оставив лишь сотни силуэтов позади огромной стены, тихо пронёсшиеся вдоль территорий до ближайших гор… Взяв Мелани на спину, Роро понесла бренное тело девушки впереди взволнованно сияющей Иланы и вспомнившего годы обучения Нараракса, нервно покусывающего пальцы. Наблюдая за только заходящими светилами, Мелани охватило несуществующее воспоминание. Забив огромным молотом светодиодную искру, разум Мелани был сожжён информационным шумом, мешающим думать о чём-либо другом, кроме подступившей к порогу идеи, образе, движениях, знаниях, извлечённых из воздуха, прямо там, когда удар настиг костяка из перчаток Мелани… Новая мысль, пронзившая её голову пулей… "Молниеносная техника… Раскаты скорости… Сокращения мышц, накопление энергии и магии, ускоренная кровь, ускоренные суставы, ускоренные кости… Раскат мозгового штурма, словно… Это, это и есть Поглощение?.. Возможно ли… В-возможно… Хочу спать…" – накрытая маветом из бури идей и мыслей, Мелани закрыла глаза, погрузившись в океан, захлёбывающий лёгкие, будто сон, снующий из года в год, каждый день, преследуя душу, упокоенную на глубине, тёмными водами обволакивающий её странные воспоминания: – Взрастить… Семя царя… – М? Мелани? Ты слышала, что она прошептала, милая Роро? – положив голову на плечо запыхавшейся Роро, Илана состроила кошачью мордашку, в точности скопировав недовольное мурчание Фейри-кошки. – Не урчи так! – Нят, ня слышала! Меланя часто говорит во сне, какой прок слушать бредни спящего? Иланя, милая, пожа-а-алуйста, купи мне эля-я! – улыбнувшись, Роро с гордостью побежала вперёд кокетливой парочки, вновь воссоединившейся у арки закрывшегося поля тренировок, во дворец, встретив знакомый голос по пути, будто исчерна выдолбленный в голове недоумевающей Фейри-кошки. – Опять этот Няраракс… – Создания Хаоса… Последний раз я слышал о них шестнадцать лет назад, – бурча себе под нос, Нараракс точил клинки, готовясь войти в огромный, роскошный замок в скале, постоянно оборачиваясь на пристальные взгляды вельмож и сливок общества Дварфской Империи. – Нет-нет, его бросили в тюрьму, откуда даже Корнесса не смогла бы выбраться… Рэкс… Почему так поменялся ветер?.. *** – Пора бросать кости, всё ли моя идея, или вовсе ничто. Постоянно проговаривая чужие мысли, Каира Мюнбургская пунктуально узна ёт время по теням на замке, по количеству и чёткости теней проходящих стражей, а также по снующим то на кухню, то по коридорам, прочищая каждый сантиметр до вылизанного блеска, слугам-поддавалам. Её одежда сменяется по три-четыре раза в сутки, всё, чтобы выглядеть, пахнуть, блестеть чувством новизны и непостоянности, так завлекаемой аристократии, разинувшей рты. – Великолепно-великолепно, сэр Уильсо Нечер, ваш сын настоящая восходящая звезда в клавишных! – "безвкусица, совершенно наплевательское отношение к урокам и надменный взгляд к моим рыцарям." – Уверена, на следующем балу Жайтаны появятся, дабы обязательно запечатлеть и вашу дочь, Луилизу. Простачка у трона – "всё, что касается моих глаз, моего языка и моих перепонок, лишь подчёркивает высшее положение аристократии и потомков Жайтанов перед низшими сортами Мюнбургских", одна из излюбленных масок Правителя Варнира для семей Нечеров, Ксоль де Монока, Эшох, Картельединских, Сайраск и мелких предпринимателей-дворян, покрывающих крышами из недорогостоящих, быстрых в транспортировке и мусорных качеством материалов принадлежащие им поместья "от имени Императрицы". Лесть, ни капли зависти, лишь обожествленное восхищение перед могуществом ничтожных грязнокровок – всё, что нужно низшим звеньям аристократии. – Скупка шельна из окрестностей Федерации не принесёт вам прибыли, вещество слишком взрывоопасно, любой чих мигом сметёт не только повозки или конницу, но и Низших Драконов, – "слишком просто, его замутнённый взгляд и полное доверие ко мне сделали своё дело ещё полгода назад…" – Моя мудрость предполагает скорый взлёт на рынке Чёрных Земель магокамней из Горграда, только вдумайтесь, их необходимость в обогреве на Севере настолько важна солдатам, что диверсии подкидывают в их котлованы и лагеря морозные бомбы из магокамней… Верно, прямо из Варнирских шахт, несмотря на бастующих шахтёров. Но, поторопитесь, сэр Лаграш, герцогиня Виинтин намерена монополизировать леса близь Салахина, рекомендую… Предприимчивый глупец – "отведи от основного плана, убеди, что веришь в способности неразумных и безграмотных, будто твоя мудрость и закон Богов одинаковы, покрой их дорожку ложным золотом, наполненным ядовитыми кольями", торговцы, болеющие манией мифриловых целковых, адамантовые головы на плечах высокопоставленных мамочкиных сынов или богатых, коррумпированных чиновников, финансисты, не видящие за пеленой лёгкого заработка крышку гроба с собственным именем, – клюющие "пешки" забавляют Каиру своим нарциссизмом и жадностью. – Нараша… – закончив пересчитывать использованные маски, Каира вымолвила лёгкое, мягкое имя. Закрыв лицо руками, Каира проронила случайную слезу, быстро вытерев намокшую щеку, тут же вскочив с кровати, принявшись скрупулёзно поправлять любую складку на расстелившейся вбок кровати, заёрзанной и пахнущей свежим фрут-солом, манящим сладковато-кислым привкусом соды. Похлопав себя по щекам, Каира выпрямила спину, спокойно усевшись на край огромной спальни, тяжело выдыхая и вдыхая медленный, растекающийся по лёгким воздух. По всей комнате послышался резкий, окрасивший алым щёку Каиры, шлепок еле поднимающейся рукой. "Мерзость… Правитель Империи не плачет и не гневит, он всегда спокоен и собран, он – пример для целой почившей Империи, целой страны, целого народа варнирцев, дварфов, ждущих от меня лишь побед и процветания… Слёзы – оружие, но никак не чувство… Правитель Варнирской Стальной стены…" – Уверена, сейчас ты в тысячный раз повторяешь выученный ещё в трущобах завет об идеальном правителе? – послышался голос из-за двери, сладко вытягивающий глухие согласные, будто щебеча вольной птицей величественный, запрещённый магами язык. – Нараша, Святой герой прибыла во владения Императрицы… Я слышала, моя дочь отправилась исследовать Бесконечность… Интересно, что же послужило для неё катализатором? Встав аккурат рядом с кроватью, перед Каирой выстроилась женщина с огромными, уходящими чуть на бок головы глазами, ярко моргающими сотнями маленьких фигурок, выверенных по всей длине и ширине её жучиных наростов на человеческом теле. Словно жонглируя, Нараша еле шевелила шестью руками, будто бабочкой уставивших свои пальцы-когти на органический подол. Закрывая халатом и тёмным свитером грудь, перешагивая к кровати, Нараша светила на ночном небе огромными крыльями-цветками, образами, линиями на поверхности, напоминая лепестки лилий-глазоколок, оканчивая наросты капельками. – Макина оставила запасы и рецепты сотен авторских зелий, ещё не изученных до полноценной замены производственных, восстанавливающих состояние мышц и суставов, а также укрепляющих кости… Уж учитель сосуда Бога алкимии должна помочь воплотить её рецепты, а также разобрать запасы Макины Императрице Варнира, – свалившись на подушку, Каира отвернулась на бок, поглаживаемая по плечу инсектом-учёным алкимии. – Создания Хаоса активизировались возле границ Федерации Дорумуника, кажется, им необходима помощь Святых героев… – Я никогда не верила в систему взаимовыгодной помощи, Правитель Дварфов, для меня, Духа, ваши политические игры вовсе неинтересны, однако… – рассматривая совершенно опустевшую комнату Каиры, Нараша удивлённо хлопала крылышками по полу. – Избавилась от отвлекающих записей… Первые годы правления, вся комната была завалена свитками с информацией , даже весь потолок был увешан и исписан, и… Каира Мюнбургская, ты выросла с нашей последней встречи. – Я послала тебя в Зверокоролевство не для пустого трёпа, учёный, – отбив когтистую руку, Каира тяжело вздохнула, достав из-под подушки заколку в виде шпажки. – Даже слюна служит катализатором моего сп асительного дара… Нараша, ты ходишь по мёртвой петле, и когда-нибудь она оборвётся, сложив все твои амбиции пополам… Но, что важнее, как Эльфериум отреагировал на наше нестабильное состояние в связи с Проклятым Бедствием? – Эльфериум молчит уже добрую тысячу лет, слышала, Теократия даже отправила Серафима на поиски той, что остановила Бога Проклятий? Не сравнимо с молчанием целой империи Эльфов, – улыбнувшись, горло Нараши защебетало хрустами, будто крик жука, пережёванного мясорубкой. – Чего же они ждут? Мистегнит и Сифи сохраняют нейтралитет, Чёрные Земли… Хотя, исходя из твоей молчаливости, думаю, Макина уже рассказала тебе отношения к происшествию Формита. – Глушь да тишь… Слишком идеально, слишком подозрительно, слишком просто проходит план, вынашиваемый мертворождённым целых десять лет… Тени… – Макина столкнётся с трудностями, мне неподвластными. Розалина Резеш слишком мутная и скрытная личность, как и весь народ Теней . Салахин, кажется, присоединился к Формиту Правителей спустя две сотни лет своего сосуществования только с толчка Пактофовой Земли? Возможно, Титаны повлияли на отношения Правителя Теней к международной политике. – Твои идеи повергают меня в ужас, Нараша… Я уверена, что Создания Хаоса приближаются именно к Варнирской Стальной стене, игнорируя любые другие территории, даже вечно воюющих с ними северян! – тихо смеявшись в ладонь, Каира запрокинула голову к стене, вглядываясь в полные кромешной тьмы потолки огромного замка. – Формит Правителей. К тому времени, ты займёшься розыгрышем моей новой пешки… А я завлеку новую пешку, подающую надежды, пусть и из рода Жайтанов! Скоро осы соберутся в гнёздышко, дабы быть сожжёнными в мгновение ока под собственными грехами… Теперь я понимаю, почему Первородные Грехи забирают души Прегрешений. Сказка – ложь, намёков нет, но Варнир вновь станет процветать, даже если мне придётся поставить на кон твою жизнь, Нараша. – Как пожелает ваше сердце, моё величество , – дотронувшись до оконных рам, Нараша повиляла крыльями, улыбнувшись развесёлой Каире. – Ваша личность удивительна, Каира, буду с нетерпением ждать исполнения грандиозного Дракона в свёртке.