Часть 5

На следующее утро в лагере был переполох. Пленный сбежал! — Вы в своём уме, товарищ майор? Бросаетесь такими обвинениями! Откуда у меня инструменты? Я пилот, а не механик. Майор Тимофеев искал виноватых. И под подозрение попала и Лена. — А вы, товарищ младший лейтенант, оказывается, немецкий знаете — спросил он с притворной вежливостью. — Немецкий у меня в объёме школьной программы, — опять соврала Лена. Странно, что вы его совсем не знаете. Плохо учились в разведшколе? Вру своим, помогаю врагу. Как же в небе все было понятно и ясно! Но младшему лейтенанту сейчас было не до моральных терзаний. Её гораздо больше волновал вопрос: почему немцы не атакуют лагерь, если местоположение им известно? И почему партизаны до сих пор не сменили дислокацию? Нужно найти свой ТТ. А на следующий день первый вопрос потерял свою актуальность, как, в принципе, и второй. Лена находилась в землянке, когда в паре километров стали слышны взрывы. Это артиллерийский обстрел, — сообразила младший лейтенант. — Скорее всего, палят из миномета. Вряд ли немцы будут здесь держать что-то более серьёзное. Но даже этот бастард Бога войны и Царицы полей представлял собой грозное оружие. Нужно немедленно уходить, пока они не навелись на лагерь. Лена, ковыляя на костылях, вышла из землянки. Во круг царила паника. — А где командиры? — Схватила она за рукав пробегавшего мимо парня. — Гришка к машине немецкой пошел. За продуктами и лекарствами. — А Тимофеев где? Но тут совсем рядом прогремел взрыв снаряда. Все они навелись на лагерь! Лена как можно осторожнее, что бы не задеть раненую ногу, легла на землю и плотно к ней прижалась, прежде успев крикнув «Ложись!». -Ложись! Дура! — она больно ударила по ноге какую-то пробегающую рядом женщину. И плотнее прижавшись к земле, закрыла голову руками. Её примеру последовал дядя Вася. Громко повторив «Ложись!», он сам припал к земле. При минометном обстреле нельзя вставать, нельзя бегать. Осколки опаснее для бегущего человека. Почему у них никто не знает таких элементарных вещей — возмущалась отличница боевой подготовки. Пока во круг неё рвались снаряды, летели во все стороны смертоносные осколки. Те, кто поддавался панике и пытался бежать, тут же падали, подкошенные осколками или взрывной волной. Взрывов не было слышно уже минут пять. Лена осторожно подняла голову. К ней подполз дядя Вася. — Ну что, вроде прекратили? Ему было неудобно перед ней. Как так он прошедший империалистическую, забыл, что нужно делать при артиллерийском обстреле! — Да. Арт-подготовка закончилась. Сейчас пойдет пехота. Женщины и дети пускай уходят в лес. Среди них, — она показала рукой на группу женщин, — есть человек, который чем-нибудь когда-нибудь руководил? — Да, Анна Тимофеевна. Бригадир животноводов, — ответил бывший председатель — Позовите. Нужно прикрыть их отход. Тут ещё есть мужчины? Эй! Раненые! Все, кто может держать оружие, сюда и соберите все, что стреляет! Лена быстро отдавала приказания, и ни у кого не возникло желания их оспорить. К ней подбежала женщина средних лет. — Будете старшей среди них, — младший лейтенант опять указала рукой на толпу женщин и детей. Ваша задача вывести их как можно дальше в лес. Мы попытаемся задержать немцев. Вам будет выдано оружие в количестве одной единицы и боеприпасы. Но что бы без глупостей, в лесу сидите тихо. Трусов, паникеров и всех, кто захочет куда-нибудь навострить лыжи без вашего приказа стрелять на месте по закону военного времени! — последнюю фразу Лена произнесла специально, как можно громче, что бы дошло до всех. Ни какой самодеятельности и бестолковой беготни по лесу! — Поняла, — ответила бригадир. Да ни бойся, у меня ни кто не дернется! А перед Леной уже стояла другая задача. — Дядя Вася, куда вы? Бревно это не укрытие! Разделились по парам и рассредоточились по землянкам. Раньше времени не стрелять! Пускай войдут как можно глубже в лагерь. Каждая огневая точка прикрывает соседнюю, не дайте им обойти с флангов. Огнеметчиков и тех, кто с гранатой, стреляйте в первую очередь. — Можно я останусь? — к Лене подбежала черноволосая женщина. — Вы умеете стрелять? -Да! — Хорошо, вы слышали задачу? И помогите мне дойти, кто-нибудь. Через минуту показались наступающие цепи. Это не немецкая форма, — Лена рассматривала через щель между бревнами идущих в атаку бойцов. Это какое-то национальное воинское формирование из местных. Берегут ценную арийскую кровь, пускают вместо себя на убой этих. Как только большая часть карателей зашла на территорию лагеря, казавшаяся мертвой партизанская деревня огласилась выстрелами. Нацистские холуи явно этого не ожидали. Многие падали и больше не вставали. Закричали раненые. Лена выстрелила в солдата, попытавшегося было кинуть гранату. Был убит огнеметчик. Кто-то пытался обойти землянку, но попадал в пересечение секторов обстрела соседних огневых точек. Не выдержав, остальные отползли в укрытие. — Видать, отступили, — сказал дядя Вася. — Не надолго. Сейчас вызовут подмогу и пойдут опять, ответила младший лейтенант. — отходить нужно. Думаю, наши успели убежать подальше. Передайте остальным, пускай отходят, так же по два. — А дальше то что делать — спросил Василий. — Пока ни чего не делать, вы не сможете вести затяжные бои. Когда противник наступает, партизаны отступают. Когда враг остановиться передохнуть, вот тогда и ударите. А пока вам нужно рассеяться. Надеюсь, кто-нибудь из вас выберется живым. Лена, сидя, прислонившись к стене, пожала партизанам руки. — Погоди, а ты что, тут останешься — не понял Василий. — Я же не смогу идти. — Нет, мы не можем вас бросить. Я вас понесу! — воскликнул совсем молодой парень. — Мы далеко не уйдем. Вы подписываете себе смертный приговор. Пока Вальтер шел по проложенному младшим лейтенантом курсу, он думал, что будет отвечать на вопросы в гестапо. Кто знает, что там мог наговорить про него этот их агент. На следующие сутки обер-лейтенант уже был в черте города. Не ошиблась, летчик! Подходя к дороге, он заметил, что из города выезжает колонна немецких войск. Видимо, на ликвидацию партизанского отряда выдвинулись. А куда еще. Вооружились до зубов. Больше тут воевать не с кем. Вальтер остановил первый попавшийся грузовик и, сказав, что он немецкий офицер, бежавший из партизанского плена, запрыгнул в кузов. Прибыв составе колонны в знакомое до боли место, Вальтер увидел гору трупов. Среди них попадались и гражданские, но основная масса была при жизни бойцами Латышского добровольческого легиона. Хоть Вальтер и был против мародерства, но он снял с одного убитого кобуру с пистолетом. Немецкие войска опоздали, партизаны ушли. Оставшиеся в живых каратели пошли прочесывать лес. Какое-то шестое чувство заставило его оторваться от своих и тоже пойти в чащу. Пройдя где-то километр, он услышал женский крик. Ну вот и все, — подумала Лена. Она поднесла пистолет к виску и нажала на курок. Но вместо выстрела раздался щелчок. Во время боя она расстреляла весь боезапас и забыла оставить один патрон. Парень, вызвавшийся её нести, лежал рядом с прострелянной головой. Она опять была права! — Ты посмотри, Иварс, похоже она офицер, летчик! Ну что, полетаем, птичка? -один из карателей схватил её за руки. — О, вот с летчиком у меня ещё не было! — заржал второй и стал снимать с себя штаны. Разоблачившись, он начал трясущимися от вожделения руками расстегивать ремень на Лене. Пытаясь взобраться на свою жертву, он задел ей рану, и девушка вскрикнула. — Не ори! — ударил её по губам его подельник. — Пускай орёт! Так даже лучше! Лена уже ощущала на своем бедре что-то скользко-мерзкое как вдруг каратель начал подниматься в воздух, как-будто какая-то сила его вырвала с корнем и отбросила в сторону. Прозвучал выстрел, потом ещё один и ещё. Неужели кто-то из партизан вернулся — подумала Лена. Но тут к ней протянулась рука в немецкой форме. — Вальтер! — С большим трудом, но она все же взяла себя в руки. Я вижу, вам удалось добраться до своих, — сказала летчик, хотя её голос дрожал от только что произошедшего. — Почему вы здесь одна? Где все остальные? Где женщины и дети? — Все ушли в лес. — Почему вы не ушли? С женщинами? — Потому что я не женщина, а офицер РККА! — Но вы же раненая. — Мне пришлось остаться. У остальных командиров оказались на сегодня другие планы. Нужно было прикрыть отход женщин и раненых с детьми. — Вы хотите сказать… -Да, это под моим командованием партизаны уполовинили ваших союзников. — Но как это возможно?! — Я хорошо училась на ускоренных военных курсах. — Но вы же летчик! — Боевой устав пехоты (отделение, взвод) у нас изучают все. Вальтер все ещё не мог в это поверить. И смотрел на неё как на какое-то чудо. — А вы что тут делаете — задала вопрос Лена. — Один, без личного состава? Вы, наверное, хотели спасти не меня? О той девушке Даше, не беспокойтесь. Я видела, как она уходила со всеми в лес. Если не будет совершать глупости, а совершать глупости ей там не дадут, все будет в порядке! — При чем тут Даша? Это ради вас, а не ради неё я только что убил трех человек, которые служили рейху! — Если вам так жалко этих насильников, вы можете загладить свою вину. Сдайте советского летчика в гестапо. Орден, конечно, за меня вам не дадут, но благодарность получите! Вальтер промолчал. — Вы обиделись — Лена поняла, что перегнула палку. — Простите, я иногда перегибаю палку с сарказмом. — Спасибо, вы спасли мне жизнь уже второй раз. А что мы будем делать дальше — после паузы поинтересовалась Лена. — Может переправить вас город, — ответил Вальтер. — В город? И много у вас там баб с огнестрельным ранением в городе ходит — съязвила Лена. Тут они оба посмотрели на её ногу. Сквозь бинты проступало красное пятно. — У вас разошлись швы и открылась рана, — сказал Вальтер. — Придется шить заново. В госпиталь вам нельзя, а у меня ни инструментов, ни чего. И в лагерь сейчас не возможно вернуться. — он поискал у мертвого полицая по карманам, нашел перевязочный пакет. — Пока нужно туго перебинтовать, а там дальше посмотрим. Может в какую-нибудь деревню? — Там могут быть полицаи. — Тогда давайте поступим так, — он закончил перевязывать и поднялся. Тут где-то я слышал, есть домик лесника. Он пустует, лесника нет в живых. — А как мы его найдем? У меня на карте таких мелких объектов не было. — Найдем, — ответил он. Сейчас мне нужно вернуться к своим, а то могут возникнуть подозрения. Сюда, я думаю, уже ни кто не придет. Подождите меня здесь, я вернусь. — А вы точно сможете найти это место — засомневалась Лена. — Ну, я, конечно не летчик, но и в пехоте тоже не совсем дураки служат! Ни когда бы Лена не подумала, что она будет так ждать немецкого офицера! А если его схватили свои же — переживала советская летчица за немецкого обер-лейтенанта. Вальтер вернулся за темно. — Слава богу! Я думала, вас арестовали! — Пытались есть там у нас один в гестапо. Партизан не поймал, так хоть предателя хотел выявить! — И как вам удалось избежать ареста? — Доказательств нет ни каких. Ну лечил, так меня заставили! А на счет того, что информацию о немецких войсках разглашал, так свидетелей нет. Агент гестаповский по немецки ни слова не знает. Как он мог понять про что я говорю? Ну и главное, даже если бы я хотел выдать ценные военные сведения партизанам, откуда я их могу знать? Я в госпитале пять месяцев провалялся. Меня прямо от туда и выкрали. Что я партизанам мог рассказать? Сколько коек в палате? Лена усмехнулась. Дураки везде есть! А вы узнали где домик лесника? — Узнал у одного полицая из местных. — А он не выдаст? — Уже нет. Он погиб во славу рейха. Лена как-то странно посмотрела на Вальтера. А он, подняв её на руки, произнес — У меня там машина, но до дороги я вас отнесу, так быстрее будет. В доме лесника всё сохранилось так, как будто хозяин недавно вышел. По углам висели пучки трав, на полках аккуратно сложена посуда, возле печки лежала пара дров. На стене перекидной календарь застыл на дате 27 июля 1941. Вот так жил человек и не знал, что этот день будет для него последним. Вальтер снял старый бинт, осмотрел рану. Слава богу, не сместились кости. В этот раз у него был новокаин. Лене не пришлось терпеть боль. Но все равно она опять почувствовала этот липкий страх от предстоящий процедуры. Ещё он усугублялся осознанием того что они здесь абсолютно одни. Конечно, этот немецкий офицер второй раз спас ей жизнь, но сейчас он может сделать с ней все, что за хочет. Лена старалась прогнать эти мысли. В конце концов выбора у неё нет, придется ему доверять. В дороге молчали. А пока зашивал, Вальтер, разговаривал без умолку: — Но все-таки без последствий для меня не обошлось, — продолжал он тему. — В звании понизили. В декабре с должности командира роты сняли, а вот теперь ещё и звание на одну ступень убавили. Теперь я лейтенант. Не задалась у меня военная служба. Может, правда, не моё это! — А за что с роты сняли? — За партизан. Вот за тех, у которых в плену был. Мы когда в сорок первом в их деревне стояли, они половину моей роты положили. Начальство меры принять требовало, карательные акции провести… — А вы? — Вот вы меня исчадием ада считаете, а я ни одного не виновного человека ни казнил. — А виновного? — Полицаи местные расстреливали… Но, что тут сделаешь. Я ведь не один все решал. Надо мной командование было. Командир взвода на меня кляузы наверх писал. В этой деревне я и с Дашей познакомился. Я у них в доме жил. Но из дома я их не выгонял, не приставал, даже воровство простил. У меня невеста как раз перед русской компанией погибла. Даша на неё похожа. А потом, когда в плен к ним попал, она единственная ко мне по человечески относилась. Ну пока вы не появились. .Ну все я закончил. Спать ложитесь, я завтра приду. Еды вам оставил.