Часть 6

Вальтер приходил через день, чаще у него не получалось. Он упросил оберста пока оставить его при штабе. Начальник сначала был удивлен такой просьбе: Не вы ли фон Герц, недавно рвались на фронт? Но потом уступил. Писанины хватает, а вот желающих ей заниматься нет. Живя в домике среди леса, Лена ощущала себя персонажем из русских народных сказок, смесью бабы-яги и мертвой царевны. Интересно, какой же финал будет у этой сказки? В один из дней она услышала, что дверь отворилась. Вальтер? Слишком рано. Он всегда приходил вечером. Лена спряталась за печь и стала наблюдать. Кого же тут принесло? Она тихонько выглянула… и от радости чуть не ударилась об косяк головой. — Дядя Вася! — Летчик! Жива! А мы уж тебя похоронили! Соратники по оружию обнялись. — Ты как сюда добралась? Как от карателей смогла уйти? А парень этот Янек, жив? — Да бывает же такое, — сказал Василий, выслушав её рассказ о спасении. — Он у нас комендантом был в деревне. Я сразу заметил что странный он какой-то не такой, как они все. Он и мне жизнь спас, когда меня староста пристрелить хотел. Может, и среди них хорошие люди есть? — Видимо, есть. А вы то как? Где сейчас? — Мы с Машей неделю по лесам мотались на сморчках и лягушках. Потом наткнулись на партизанский отряд Тышкевича. Это в соседнем районе. Наши почти все туда влились. — А женщины, дети? Им удалось уйти? — А то! Тимофеевна — молодец! Три дня на болоте посидели, пока немцы не успокоились, а потом она их к старой винокурне отвела. Затем кто-то по деревням разошелся, а кто-то у нас партизанит. Я вот все думал. И как ты до всего догадалась. Ну и девка, тебе бы полком командовать! — Полком мне рано. Эскадрильей могу, — засмеялась Лена. -Наши бабы за клюквой на болото ходили, рассказывали, что в лесничем домике кто-то живет. Я с начала не поверил. А тут решил по своим угодьям пройтись, поля колхозные проверить. Их по весне не засевал, конечно, ни кто, но природе то все равно, война или мир. Может проросло что-нибудь само собой. И дай, думаю в дом лесника зайду, посмотрю, кто там хозяйничает. — А отряд ваш далеко от сюда? -Далеко! Десять километров. Это если на прямки через болото. А так то и все двадцать будет. — Я со своей ногой не дойду, — расстроилась Лена. У меня швы по второму разу наложены. — На мучилась ты, дочка. Но, даст бог пройдет все. — Так что же мне делать? Дядя Вася? — Ты вот что. Пока не выздоровела, лучше здесь останься. У нас ведь там ни врачей, ни лекарств. — А радиостанция есть? -И радиостанции нет. Так вот, немцу про нас ни говори и нашим про него ни когда не рассказывай. — И про операцию не говорить? — Про это расскажи. Был, мол, пленный врач, сбежал. А про то, что он тебя от карателей спас, не говори, не поверит ни кто. Скажи, что с Янеком бежали. А потом он ушел в лес и не вернулся, может медведь задрал, может в болоте утоп. У лесника запасы в доме были. Рыба сушеная, грибы, ягоды. Так и выжила. Я про тебя пока говорить в отряде не буду, а через пару месяцев опять сюда наведаюсь. У тебе и нога к тому времени заживет. Потянулись летние дни. Лене иногда казалось, а может нет ни какой войны, есть вот только этот домик, лес и их двое, мужчина и женщина. Как то после ужина Вальтер спросил: Лена, а может, вам уже пора начать опираться на ногу? — Нет, рано. Я думаю, кости ещё не срослись. — Давайте попробуем. Если что я вас держу. — Не надо. Но Вальтер взял её за талию и рывком поставил на обе ноги. Лена приготовилась, что сейчас будет боль, но вместо боли было чувство, что нога как-будто не своя. Но она стояла на двух ногах! — Пока ходить придется с тростью, и будет ощущение, что нога как-будто вам не принадлежит. Но это временно, просто мышцы отвыкли от движения. Лена, не дослушав, обняла его за шею, прижавшись к ненавистной серой форме, ощущая под пальцами чужие витые погоны, но не отстранилась. — Спасибо! Вы сотворили чудо. — Пожалуйста, — улыбнулся Вальтер. Лена, а вы правда думаете, что у меня талант? — Да, и могу это повторить ещё раз. — Просто до вас мне этого ни кто не говорил. Весь день Лена не находила себе места. Ну приди же ты скорее, где тебя черти носят! С утра она вышла по собирать чернику и вдруг её окликнул детский голос: Эй, тетя, ты что ли летчик? Привет тебе от дяди Васи! В район высадилась группа советских диверсантов, и они ищут её. Но как это возможно? Она же всего лишь младший лейтенант! Да с чего она взяла, что их послали ради неё. У разведчиков другое задание. Дядя Вася, как только услышал про летчика, тут же послал мальчика к домику предупредить. Они ищут её, а могут наткнуться на Вальтера. Но как мальчишка успел раньше десантников? — Так я через болото, я там брод знаю! Да, точно. Василий говорил, что через болото быстрее, но там только местные ходят. А он, наверное, повел разведчиков длинной дорогой. Вальтер пришел, как обычно, вечером. — Лена нам надо поговорить, — начал он серьезным тоном, -Только выслушай меня до конца, не перебивай. Так не может продолжаться долго. Меня могут в любой момент отправить на фронт, а ты останешься одна. По этому я хочу предложить тебе уехать в Германию. — Это в качестве кого??? — В качестве моей жены. Выходи за меня замуж. Небеса упали на землю. Лена была готова услышать все, что угодно, но не это. — Ты говоришь уже почти без акцента. Скажем что ты из фольксдойче. Будешь жить у моих родителей. Там спокойно не стреляют, — продолжал Вальтер. — Пока не стреляют, — отойдя от шока, ответила Лена. — Что? — переспросил Вальтер — Не важно, за чем ты ломаешь себе жизнь из-за меня? Женитьба — это серьезный шаг. — Я не ломаю себе жизнь. Я люблю тебя. Лена медленно опустилась на табурет. Я тоже тебя люблю, но есть вещи важнее любви! — Какие? — Долг и данное слово. Если я уеду в Германию, я стану дезертиром. Прости, я не могу сказать «да». — Я знал, что ты откажешься. — Вальтер, я тоже хочу тебе кое-что сказать…тебе не нужно сюда больше приходить. Если ты меня любишь, дай мне уйти к своим. Вальтер молча дотронулся до её щеки, убрав с лица прядь волос. Лена подалась в перед и по детски дотронулась своими губами до его губ. — Прости, я не умею целоваться. Не говоря не слова, Вальтер прижал её к себе. Когда война закончиться, я продолжу учебу. Только не в своем городе, а в Гейдельберге. Там более сильный университет. Ты знаешь такой город? — Конечно, — ответила Лена. Крупный город на юго-западе Германии. * * * * * Татьяна Ивановна. Командир эскадрильи старалась держать себя в руках, что бы не раскричаться: Как так получилось, что вы на нового командира дивизии набросились? — Я набросилась! Так он сам сказал: «какие у кого вопросы, жалобы, заявления». — А ты и рада стараться. Опять про Корсакову. Да пойми ты, командир полка сама лично на счет её звонила, узнавала. Не выходит больше та группа на связь. Все убили их и её вместе с ними или в плен взяли — не известно, что хуже. Не поможешь ты ей. Себя только подставляешь и нас. — Лена в плен не сдастся. А то, что она жива, я уверена. — Даже если и жива. У нас сколько таких летчиков сбили? Сколько людей без вести пропадает? Слышала, целая армия под Волховом в окружение попала? Сейчас каждый человек, каждый самолет на счету. Не до поисков младших лейтенантов! Корсакова бы это поняла. Странно, что тебе приходиться объяснять, — командир эскадрильи устало потерла переносицу. — Идите, младший лейтенант Кочкина. Ещё что-нибудь подобное выкинешь, с полетов сниму! В палатке Таня достала чемодан с личными вещами подруги. Пока у неё храниться, не кому переслать. Не пережили её старики блокадную зиму, а больше и родни то нет. Ленка приёмная у них. Открыв чемодан, она вновь перебрала его содержимое: комплект шелкового белья, гражданские туфли, маленькое зеркальце, баночка крема «ТЭЖЭ», плюшевый медведь. Таня взяла в руки коричневого медвежонка. Ну что, Топтыгин, ждешь хозяйку? Вот и я жду! А как было не ждать? Таня часто вспоминала тот день, с которого началась их дружба. Курсант Кочкина тонула. Тонула на экзамене по воздушной навигации. Да что же это такое. Она ни как не могла определить текущие координаты летательного аппарата в полете все куда-то вылетело из головы. Дождавшись, когда преподаватель отвернется, она ткнула пальцем впереди сидящую курсантку: Эй, как там тебя Ленка, помоги. Ты же вроде разбираешься в этом. Курсант Корсакова повернулась, посмотрела на карточку с задачей и молча отвернулась. Ну и черт с тобой, интеллигенция вшивая, — процедила шепотом Таня. Через пять минут ей на парту прилетел листок с решением. На выходе из учебного корпуса она подошла к Лене. — Спасибо тебе. Если бы не ты, быть бы мне мотористом. А мне в мотористы нельзя. Гаек я на заводе накрутилась. Я летать хочу! Зря, что-ли я в авиаклуб до войны аж в соседний район ездила! Да и мать уже всей родне, всем соседям похвалилась: «Моя-то Танюха, военный летчик». — Иди, учись координаты определять, «летчик». Усмехнулась отличница Корсакова. Вечером к Тане Кочкиной заглянула её тезка Таня Никитина. — Попрощаться пришла. Вот и разошлись наши дороги. Может ещё свидимся. — Ну, мы теперь тебе не чета. Товарищ Герой Советского Союза! — Ой, Тань, волнуюсь я что-то Москва, Кремль. Лучше бы уж по тихому в полку наградили. — Так ты в Москву сначала? — Да, а потом сразу от туда, в 461 полк, к новому месту службы. — Тань, а может, ты там, в Кремле? Ну поговоришь на счет Лены… — Ты в своём уме? Угомонись уже! Думаешь, мне Ленку не жалко? Думаешь, я не ревела, когда вы без неё вернулись? Или когда она нашлась, а потом опять пропала. Но это война. Смириться надо, тут ни чего не поделаешь. — Лена жива, я это чувствую. Рано вы её хороните. Давай. Ну, последний раз! А ты что испугалась, герой-истребитель? — Ни чего я не испугалась! Давай речь придумывать, как это лучше сказать -то. Младший лейтенант Никитина уже ждала поезд, когда её через военного коменданта вокзала вызвали в Главное разведывательное управление Генерального штаба Красной Армии. Ну вот, доигрались! — не знала, что подумать Таня. — Ну, Кочкина подвела под монастырь! — Главком ВВС передал мне вашу просьбу. В кабинете с огромным столом для совещаний Таню встретил не молодой полковник. Принято решение продолжать диверсионную работу в том районе. Туда будет высажена десантно-диверсионная группа. Если летчик жива, её найдут и эвакуируют. Десантно-транспортный «Дуглас» набрав высоту, взял курс на восток. Шли очень низко, почти касаясь верхушек елей. Это что-бы быть в зоне недосягаемости для вражеских истребителей. Лена так соскучилась по этой знакомой обстановке, что пробралась к кабине пилота и попросила разрешения присутствовать. — Что, не терпится? Понимаю. Пилот, мужчина средних лет, управлял самолетом очень мягко, чувствовался большой опыт. — Ничего, потерпи, истребитель, скоро и ты полетишь фрийцев сбивать! Ваши сейчас под Саратовом, но скоро под Сталинград перекинут. — Девчонок хочется увидеть. А почему вы вернулись за мной? — Это скажи спасибо, что у одной из ваших Звезда Героя на груди! На самом верху за тебя просила, ох и смелая девка! — Самая смелая девушка в мире. У нас все такие!