Последствия

Случившееся парализовало в непонимании того, что делать: девушка лежала почти бездыханно, на подбородке оставались подтеки рвоты. За телефоном пришлось бежать, после находу вбивая номер экстренных служб. Гудки были сродни приговору: его тело было напряжено, а сам он утопал в тревоге — еще ни разу не попадал в подобные ситуации, ему было страшно за жизнь Ко, страшнее, чем за свою. Он различил ее внутреннюю борьбу, но не ожидал, что это может произойти так внезапно, неожиданно. Растерянность дезориентировала, когда в трубке послышался строгий голос диспетчера. — Служба экстренной помощи, слушаю. Невозможность сконцентрироваться заставляла его находиться в ступоре, отчего он ответил не сру, только на раз пятый проверки связи, когда ровный голос повторил "алло". — Девушке стало плохо. Срочно нужна помощь. Голос на том конце сконцентрировался на словах, задавая наводящие и уточняющие вопросы: — Назовите адрес, — повторила женщина: на заднем фоне уже был слышан галдеж и передача информации, — уточните возраст, симптоматику и предпосылки. Растерянность не давала концентрации, поэтому он не нашелся с ответом сразу, лишь по крупицам осознавая то, что от него требовалось: — Девушка двадцати четырех лет. Находится в обморочном состоянии. Для дальнейшей первой помощи необходимо было больше информации, поэтому размеренно, делая остановки, чтобы убедиться, что ее слушали, она продолжила: — Опишите дыхание, пульс и цвет кожного покрова. Парень заикался, подбирая слова, он склонился над телом, чтобы найти на кисти пульс, но он был слабым, едва ли просчитываемым. Пальцы переместились на шею, куда несколькими часами ранее прикасался губами, но теперь не было нежности, сейчас ее кожа была холодной и влажной — пот проступил по всему телу, что стоило отметить, поэтому, не отнимая руки, он прижал телефон плечом, потянулся освободившейся рукой к лицу, чтобы ощутить дыхание и тогда перечислил в последовательности: — Дыхание слабое, — запнулся в представлении того, как ее жизнь постепенно иссякает, пока он тянет, поэтому вскоре гораздо собраннее стал отвечать, стараясь говорить различимо: — Пульс просчитывается сложно, но около сорока ударов, — запнулся в словах, снова ловя себя на страхе, — примерно. Кожа… бледная, губы синие. Уточняющего вопроса не было, однако он добавил: — У нее была рвота до момента пока она не отключилась, скажите, что мне делать? — скрыть нотки истеричности почти не удалось, так что слова вышли дрожащими. — Не поддавайтесь панике, отряд скорой уже направился по вашему адресу. Сейчас вы можете без усилий повернуть голову набок в случае очередного приступа рвоты. Бригада прибудет в кротчайшие сроки: постарайтесь обеспечить беспрепятственный проход к пациенту. Сохраняйте спокойствие, не тревожьте лишний раз пострадавшую, чтобы не допустить ухудшение состояния. Время до приезда скорой шло преувеличенно растянуто. После отключения звонка, он тут же связался с ресепшеном, чтобы те предоставили необходимый доступ в его квартиру. Дверь он сразу снял с блокировки, поэтому сейчас, по прошествии десятка минут сидел, облокотившись о стенку, близко к телу, поглаживая ее волосы. Слюни, перемешанные с рвотой, он бережно стер влажным полотенцем, бросая его неподалеку. Догадки его становились все хуже и хуже, основываясь на том, что услышал этим вечером. Мысль о том, что ее состояние вновь усугубилось, не давала спокойно сидеть, поэтому он потряхивал ногой, пальцами зарываясь в волосы, почесывая голову девушки. Несомненно, наполненный переживаниями и перепадами день отложился на этой ситуации. Может, на словах она и могла нести браваду о том, что выговариваться ей легче, но то, что хранила она еще глубже: все те переживания, тревожные воспоминания и тяготы не давали полной гарантии ее выздоровлению. Если бы он только знал — был бы еще осторожнее, относился бы бережнее и не позволил ворошить незажившие раны, но интерес сгубил. Сейчас же ему оставалось только поспособствовать тому, чтобы предоставить необходимое лечение. В его силах было предоставить лучшие условия и врачей — не имело значения, сколько усилий придется приложить, самым важным для было ее состояние. В дверь позвонили, и он резко встал, большими шагами минуя холл. Встречая специалистов, совершенно не обращал на беспорядок, устроенный ими. Врачи прытко выяснили нахождение девушки в квартиры и оперативно добрались до нее. Натягивая латексные перчатки, грузный седовласый медик с грубым видом поинтересовался: — Что-нибудь принимала? Пила? Есть ли какие-то поводы считать это интоксикацией? Чонин коротко взмахнул головой в отрицании: — Нет, вечером вместе перекусили доставкой, все было нормально. Ухудшения не было. Алкоголь не употребляли, наркотическими веществами она никогда не интересовалась. — настойчиво отверг предположение врача, а далее перевел разговор: — У девушки проблемы с психикой, по ее словам, организм не восприимчив к стрессу, — наблюдая за тем, как врач проводил необходимые манипуляции для обнаружения иных обстоятельств, парень, чувствовавший себя напуганным мальчишкой, присел поблизости от девушки, — насколько мне известно, лечение на данный момент окончено. Он проматывал в голове всю необходимую информацию, чтобы не упустить ничего. — Ранее ее тревожили панические атаки, насколько интенсивные — не уверен, однако, полагаю, сейчас мы наблюдаем ее последствия. — Говорить об этом рано, — сосредоточенно начал специалист, — необходимо обследование. Предлагаю госпитализировать ее. Вы опекун? — Нет, парень. Но, готов нести ответственность. — Этого недостаточно, — встал он, снимая перчатки и кивая остальным специалистам для того, чтобы подняли носилки. Диалог продолжился, когда спасатели оставили их для выполнения указаний. Врач не пытался пробудить девушку, наверняка нее зная, есть ли у нее эпилептические или иные приступы, которые могли бы усугубить состояние. Давление у девушки было пониженным, но это не могло быть явным обоснованием отсутствия инфаркта. Успокаивало ритмичное, но медленное сердцебиение. Однако, предполагать какой-либо диагноз было сложно, из-за полученных данных. Они были недостаточными и не полными, отчего работа становилась сложнее. Наличие медицинской страховки обнадеживало, поскольку по ней можно было определить необходимые данные: наличие хронических заболеваний, группу крови, лекарственную гиперчувствительность в случае чего. Ян же в это время прокручивал вечерние слова девушки, находя информацию о том, что в отсутствие родных ее здоровьем занимался ее друг. Кто это был — не ясно, что становилось проблемой: знанием о закрытости девушки можно было воспользоваться, чтобы попытаться найти контакт, но он стопорился на недостатке информации об этом человеке. Телефонная книжка Ко пестрила разными контактами, благодаря организованности девушки большинство вышло отмести, но оставалось несколько контактов без обозначений — тех, что чаще всего использовала девушка. Первым он набрал неизвестный для него контакт Пана. Было безразлично на время, но спустя долгие гудки сонный охрипший голос послышался на том конце. — Шин, что-то случилось? — интонация человека была встревоженной, но давала понимание заинтересованности человека. — Доброй ночи, прошу прощения за неожиданный звонок, однако, ситуация критическая, и мне необходимо найти поручителя Ко Шинхе. — Боже, что произошло? Мужской голос был истинно напуганным, от полученной информации сонливость из тона пропала, так что теперь ощущались требовательные ноты. Чонин не знал, насколько стоит углубляться в рассказ, да и было не до этого, поэтому он просто оповестил насчет ее госпитализации, добавив, что необходим человек, посвящённый в жизнь Ко. Как бы директор ни поддерживал девушку, все же большую часть жизни она утаивала, ведя легкие разговоры, увиливая от серьезных тем. Он не был безучастным, однако, оказался беспомощным в этой ситуации. Несомненно, помочь с госпитализацией он мог и был готов, однако, это не то, что требовалось для девушки — это оставалось задачей парня. Он быстро попрощался, пообещав оповестить о госпитале, в который определят девушку, но на этом поиски не оканчивались. Молодой человек поехал вслед за машиной скорой помощи, поскольку не хотел мешать помощи специалистов. За дорогой он следил не совсем четко, поскольку набирал раз за разом номер, который остался единственном. Ко рассказывала о приятеле с работы. Но это было не то, что нужно, так что оставался лишь один вариант, который не отвечал. Гудки шли, но затем следовало неизменное "абонент не доступен", что совершенно не помогало. Дальше приемного покоя юношу не пропустили. Он смог лишь отдать документацию Ко на стойке регистрации, после чего его присутствие оказалось ненужным. Он не мог найти себе места, час за часом бродя по коридорам приемной. Было страшно, а еще невыносимо давила тяжесть от невыполненных обязательств: он обещал стать поддержкой, но в первую же необходимость провалился, оказавшись бесполезным. Руки то и дело зудели и сжимались. Ухоженные пальцы впивались в ладони, чтобы не терять концентрацию, ведь в любой момент могло что-то измениться. Он не терял надежды на то, что все-таки будет необходимым. Ближе к шести утра вышел дежурный врач, проводивший осмотр. Найдя парня, он подошел ближе, не зная, стоит ли вдаваться в подробности. Но, с другой стороны, ситуация складывалась таким образом, что кроме молодого человека не оказалось никого, кто мог представлять ее интересы. — Организм находится в очень ослабленном состоянии: обследование показало, что все микроэлементы в порядке, однако, некоторые системы находятся не в критичном, но весомом состоянии: Вы знали о наличии гастрита у девушки? На данный момент мы выявили его обостренное состояние. Нетерпеливо парень перебил: — Девушка приходила в себя? — Что касается этого — да, однако, показатели в моменте оказались нестабильны, был приступ рвоты, поэтому в соответствии с предписаниями ее страховки, пришлось ввести транквилизаторы и противорвотные препараты. Сейчас девушка находится в состоянии покоя, спит. Доктор хотел было перевести разговор в отношении необходимости определения ее в отделение, как послышался шум за его спиной. Резкий девичий крик разрушил тишину приемного покоя, заставляя Яна сорваться с места. — Это Вы называете состоянием покоя? — едва контролируя, парень прошипел с яростью, ведь образ незащищенного тельца, свернувшейся в позу эмбриона, однако, его напор постарались убавить, объясняясь. Вот только слова летели мимо него: действие транквилизатора не заканчивалось, отчего она еле держала глаза открытыми, но что-то тихо шептала, периодически жмурясь от испытываемой боли, оснований для которой не было. Рвотных позывов, наконец, стало меньше, однако живот стягивало режущей болью от перенапряжения: если бы ей сейчас пришлось вставать — она бы точно не осилила, но она упрямо тянулась навстречу. Чонин подошел, четче видя синеву под глазами, сухость губ и нездоровый блеск глаз, которые то и дело закрывались. Разительное отличие девушки от вчерашней версии, повергало в шок. Невозможно было представить то, как одномоментно состояние человека меняется на кардинально противоположное. Еще за вчера испытал ее соблазнительные черты, притягивающее смущение, радость, затем грусть и тоску от разрушающих воспоминаний, искреннее восхищение, веселье и расслабленность. Она менялась так часто, и, конечно, изменчивость настроений свойственна всем людям. Эмоции всегда зависят от обстоятельств, но теперь он осознавал полярность ее настроения. Четче чувствовал изменчивость, отчего боялся, что эта нестабильность как исключительная особенность, однако, губительная. — Милая, — девушка попыталась повернуться, но не вышло, живот вновь скрутило, отчего глаза заслезились: как же затравленно она выглядела, — нужно твое участие в обследовании. Эмпатия была обострена, отчего каждое ее сжатое движение, судорога, сказывалась на нем так явственно, словно вместо нее ощущал все это. Он успокаивающе обхватил лицо, теплой рукой накрывая мокрую кожу, а большим пальцем принялся поглаживать синеву под глазами так, будто прикосновениями хотел вобрать в себя всю ее болезненность. — Я оказываюсь бесполезным, но не могу предоставить всей информации, — сочувствующе прошептал он, но вовсе не собирался отказываться, — скажи, чем я могу помочь? Если будет необходимо, я поставлю всю больницу на уши. — не пустое обещание, а прямое убеждение. Было ли то ему подвластно, но он не мог оставаться безучастным, коим себя ощущал. — Мой телефон… Мне нужно связаться с врачом. — жалобно протянула, сразу напрягая челюсть, ведь очередная судорога стянула тело, сжимая и уступая место ознобу, — Я не должна быть здесь. — Девушка, мы не можем Вас отпустить в таком состоянии без назначения лечения. — влез дежурный, настаивая. Но Ко не повела и взглядом. Она не хотела вновь окунаться в болотистую топь обследований и разного лечения, поскольку помнила, сколько препаратов оказались непереносимы ее организмом. Только ее врач мог назначить рецептурные препараты, которые хотя бы на время облегчали. Она ведь только вылечилась, чувствовала полгода облегчение, почти ни разу не испытывая и доли прежних ощущений. Остаточные симптомы воспринимались легко, она свыклась. Вот только вновь испытывать животрепещущий беспричинный страх оказалось для нее смертоносным. Сами мысли об этом убивали, не давая и просвета надежде. — Ты не поедешь сейчас домой. Я должен убедиться в том, что тебе назначат необходимое лечение и предоставят все условия. — Нужно в другую клинику. — поджимая нижнюю губу, промолвила девушка, а затем надрывно закашляла. — Нет необходимости в этом. Все уже давно поставлено, — пояснение оборвалось, а в ответ на боль возникло раздражение: — Дай телефон. — со всей настойчивостью, что смогла достать из последних сил, потребовала, а затем вновь сжалась, хватаясь руками за грудь. Не раз сталкиваясь с ее твердолобым характером, он никогда не испытывал от нее такого раздражения, потому перестал испытывать терпение, нервно обыскивая собственные карманы в поисках смартфона. — Называй контакт, я наберу. — Господин Чон Чонсок, — облегчение пронеслось во взгляде, но она не прекращала сжиматься под обычной больничной наволочкой, что вовсе не согревала. — я сама переговорю. Ее самостоятельность проявлялась совершенно некстати, потому что этим она думала оттолкнуть парня. Не хотела вместо обожающего взгляда испытывать сочувствующий. Пара гудков и серьезный голос тут же ответил, выслушивая сосредоточенное и монотонное перечисление симптоматики. Появилась уверенность в том, что она сможет испытать облегчение, ведь господин Чон уже не впервой вытаскивал ее из плачевного состояния. На деле, для девушки не было ничего нового: все, как всегда. Сильная паническая атака приводила в больницу, исключением стала лишь неосведомленность парня, которого она слишком перепугала. От этого она разочаровывалась и сердилась на саму себя. Ян достоен большего, нежели сломанная игрушка, что еле скреплена степлером, моральный образ которой можно было сравнить, разве что, с Даби, персонажем из манги геройской академии. Обожженная, испорченная, а уродливые шрамы стянуты металлическими скобами. Отвратительная черта, что, казалось, оставила ее — капризность, сейчас наверняка отторгала Чонина от себя, и, честно, она не хотела представать пред ним в подобном свете. Почти закончив разговор, Ко почувствовала, что из ее рук выхватывают телефон, а после полюбившийся спокойный, потому что он считал необходимым себя контролировать, голос представился, после переговариваясь о транспортировке и местоположении клиники. — То есть, Вы отказываетесь от госпитализации? — вклинился дежурный врач, имени которого никто даже не уточнял, — Вы понимаете ответственность отказа от лечения? Девушка громко вздохнула, раздраженно огрызаясь на подобное отношение к пациенту, потому, переборов себя, приподнялась, садясь на край, что далось ей тягостно, ведь в глазах мгновенно замелькали мушки, тело покачнулось, ведомое головокружением, а в висок и затылок ударило болью. — Прошу Вас, не усложняйте свое положение. Может, она более не пользовалась семейным авторитетом, но подорванное состояние провоцировало на резкость, сдержать себя было попросту невозможно. — У Вас есть время для оформления документации отказа до момента, пока я не соберусь, затем, если Вы не справитесь — проблема будет на Ваших плечах, это я гарантирую. Врач истерично хмыкнул, поражаясь дерзости слабой пациентки, разворачиваясь в дверях и торопливо шагая к регистратуре. После подписания бумаг, сгорбившаяся, еле передвигающая конечностями Ко шла, поддерживаемая крупным телом парня. Этот день только начинался, а пережитые эмоции подкашивали даже его состояние. Выход из больницы происходил через вход для только прибывших пациентов, именно поэтому они не наткнулись на статную фигуру взрослого мужчины, чья хмурость была так похожа на Ко. Это был её отец, что принесся спустя несколько часов после полученной информации. Девушка и не подозревала о возможности встречи. Но, состоись она, ее бы смело можно было определять в комнату с мягкими белыми стенами. Мужчина был хмур, но на лице проскальзывала встревоженность. Он резко обращался с персоналом, который млел, ощущая подавляющую авторитетность. Не раз видели его на официальных прямых эфирах. Лицо его было известно повсеместно, в особенности для тех, кто проводил свои дни за просмотром новостей. Они с готовностью предоставили ему информацию о состоянии дочери, однако, о том, куда она направилась — сказать не могли, попросту не располагая данными. Единственное, что выяснил мужчина: ее нахождение в сопровождении Ян Чонина. Молодой человек вовсе забыл о конфиденциальности, собственном статусе и безопасности, когда на кону стояло что-то более ценное. Это могло бы привести к последствиям, которые в итоге урегулировал мужчина, связавшись с директором клиники: хватило пары электронных документов, в которых четко обозначились последствия разглашения информации и утечки ее в сеть.

***

— Ну, Шини, что у тебя произошло? — добродушно завел разговор господин Чон, настойчиво задавая атмосферу положительной. В его кабинете было привычно, отчего она почувствовала, наконец, облегчение. Голова так и раскалывалась, живот болел по-прежнему, но, тут уже ничто не могло помочь, кроме времени. С готовностью и неопрятным, замученным ночью видом, парень собирался посетить кабинет главного врача вместе, но огромное количество звонков и уведомлений намекало на необходимость выполнять возложенные на него обязанности: пусть группа существовала долго, приносила огромные доходы, а каждый участник был на хорошем счету у руководителей, но его деятельность не требовала отлагательств, тем более, что сегодня планово был назначен фанкам с обязательным присутствием каждого участника. Его разрывало от необходимости находиться рядом с девушкой, но она излишне понимающе, хоть, особо не вникала в суть его работы, настояла на том, что теперь все будет в порядке, она никуда не денется, пока будет на амбулаторном лечении у врача, в котором не сомневалась ни на долю. Она только что и делала, что убеждала его в достоверности своей безопасности и направляла на работу. Генерализированное тревожное расстройство совместно с депрессией ее даже успокоило. Прежде она переживала это состояние, поэтому лечение с новыми корректировками приняла с облегчением. Засыпать было крайне сложно после всех напряженных событий, с долей вины за возложенную на Яна усталость, и с непрекращающейся тревогой, но чуть погодя капельница с нейролептиком, наложенная на вколотый ей транквилизатор, сморила воспаленный и перегретый мозг. В течение дня она периодически просыпалась с тревогой и тошнотой — медсестры, под настоянием врача окружавшие Ко, вкалывали снова противорвотное. В период, пока он не подействовал, девушка поглядывала в телефон, собирая новые уведомления в чате с Чонином, который пошагово расписывал свой день, приправляя кучей смайлов, а за каждым сообщением следовало вечно повторяющееся "как ты себя чувствуешь?" — "Устало", каждый раз рапортовала девушка, потому что сознание было мутное, слабое и постоянно заволакивающее в сон. Ночью она настоятельно потребовала его остаться дома, потому что состояние ее было неизменно хреновым. Сил едва хватало для того, чтобы добежать до туалета, вызывать рвоту, которая саднила желудок — ее желчный уже деформировался, как сказал Чон; после полежать на холодном полу, подрагивая и переживая не самые приятные ощущения, но затем дальше впадала в дрему — и все повторялось по кругу. Следующие дни сопровождали ее спокойствием — она ощущала себя под защитой крепких больничных стен. Много отдыхала, а постоянное посещение Чонина: по несколько раз на день, выискивая свободные минуты в расписании, давало ощутимую поддержку. Врач не пренебрегал комплиментами, намекая на то, как благополучно на состоянии лечащейся сказывается присутствие молодого человека. В отместку, чтобы не позволять смущению охватывать себя, отвечала, что благоприятно на ней сказывается только обилие нейролептиков и транскраниальной электростимуляции. Ради одной этой процедуры она готова была пожизненно оставаться в больнице, однако, тоска по Чонину давала о себе знать. Спустя пару дней, когда состояние стало стабилизироваться, Ян привез ноутбук, и теперь она могла со стаканом чая на основе чабреца и ромашки взяться за идею, которая во время приступа, настигла ее. Может, какой-то толк в нестабильности ее нервов все же и был, потому что целыми днями напролет она заседала на кровати, отвлекаясь лишь на смену катетеров, процедуры и поход в туалетную комнату. Лучше становилось, ровно до момента, когда, просматривая новости в социальных сетях, не наткнулась на фотографию отца в сопровождении брата. Величественные в своей серьезности, высокие и крепкие мужчины, внушающие уважение, не пугали ее, но навевали ужасную тоску. Как же сильно хотелось вновь вернуть доверительные отношения и время, которое они проводили вместе, рубясь в файтинги на приставке, прерываясь только на то, чтобы перекусить изысканной маминой стряпней, что она каждый раз находила в интернете или различных ток-шоу. Еще с грустью вспоминалось, как папа оценивающе читал ее писанину, оставляя свои пометки прямо на чистовике, из-за чего приходилось по новой распечатывать текст, дополняя его коррективами. Брат же только подкалывал ее, особенно, когда ее любительские на тот момент работы относились к романтике. Мог парадировать главных героев, кривляясь от еще не шибко продуманных диалогов, а также изображенных на бумаге мимических изменений в чертах, по типу: он закусил верхнюю губу, пытаясь не засмеяться. Вот только хохот слышала, если не вся улица, то весь дом с прислугами и двор, композиции которого мама старательно продумывала, придерживаясь различных стилистик, отчего летом их двор мог выглядеть как поистине райское место, где не хватало лишь пестрящих крылышками ангелочков, и во время осени становился впечатляюще жутким, потому что мама, угождая детям, устраивала атмосферу, подходящую под Хэллоуин, ведь кусты роз оставляла пересохшими, но с выразительными колючками. — Привет, — не успела еще дверь открыться, как молодой человек просунул свою голову, подлавливая девушку на мечтательно-задумчивым выражением, — списки гостей на свадьбу составляешь или режиссёрскую версию событий? Заставил улыбаться, хотя на душе была ностальгическая, разрывающая душу, грусть. — Завещание составляю. Милая улыбка и эти слова совершенно не соответствовали, но он понимал, что до ее прежнего состояния еще далеко, поэтому, защищаясь, она выставляет массу сарказма, скрывая истинные чувства. Банальные вопросы вроде того, как ее самочувствия ей приелись, что было заметно, поэтому парень перестал интересоваться напрямую у нее, найдя контакт с врачом. — А лучше бы брачный договор. — Неужели? Считаешь, что наш брак в перспективе может развалиться? — Я хочу думать только о той перспективе, где брак осуществляется, мы живем в воздушном замке в окружении пегасов, каждый день наблюдая как из своих жопок они окрашивают облака в цвета рассветов и закатов. Это действительно ее рассмешило. Они недавно, чтобы разбавить, как выразился Ян "тоскливую атмосферу за окном", которая на деле приносила девушке покой, ведь не приходилось лишний раз выходить на прогулку, просмотрели все фильмы Барби. Будучи детьми одного поколения, их детские интересы разделялись: пока путь Чонина начался от пингвиненка Пороро, первым фильмом Ко стала пила — долго же она тогда не могла спать, а все это было из-за назойливого желания брата посмотреть взрослый фильм. В детском воображении навсегда запечатлелась долбанная маска клоуна, отторгая их образ от Ко навсегда. Зато, этим же вечером она испытала психическую стабильность брата на уровне примитивных, но, как выражалась девчушка, невероятно захватывающих мультиках про принцесс. — Может, выйдем прогуляться? — ненавязчиво предложил парень, поскольку одним из требований врача был свежий воздух. Девушка недовольно заныла, воя как маленький ребенок, понимая, что на улице сыро и душно — даже любимый запах не приносил удовольствия, зато, приоритетным для нее теперь стал сочный яблочный запах Йена. Затем, что-то придумав, сказала "ладно", но вместо того, чтобы накинуть на домашний костюм джемпер наподобие кимоно, который достигал до самых щиколоток: несмотря на духоту, в палате всегда было свежо и прохладно, поэтому большую часть дня девушка проводила под одеялом, что не сильно поощрялось доктором — она попросту подошла к окну, раскрыв высокую стеклянную дверцу, широко открыла и перегнулась через подоконник, чтобы голова ее коснулась духоты воздуха перед самым дождем. Такое поведение было неново для Чонина — он действительно боролся с ней прежде, чем вытащить ее на прогулку: выводил из себя, а затем подхватывал под коленями, затягивал на плечо и тащил брыкающуюся тушку на воздух — медработники сначала интересовались происходящим, затем крутили у виска, а после просто улыбались этому ожидаемому поведению. Но, предотвращая неосторожность Шин, он подошел ближе, обхватывая ее талию, чтобы вернуть туловище обратно в палату. — Знаешь, есть таблетки, что подавляют либидо, но, это невыполнимо, когда ты, черт тебя дери, — да что там черт! Сама тебя отдеру! — такой притягательный. Боже, я перестала смотреть твои фанкамы сразу, как увидела тебя. Быть таким интригующе-притягательным противозаконно! Но ты тут врываешься в палату, а я недавно осилила хентай с подобным сюжетом. — бессвязная речь продолжалась, пока она не уткнулась в его шею, чтобы послушать и впитать манящий и породнившийся запах, — Короче, не буди возбуждённого! — Звучит заманчиво. Звонкий хлопок разрезал тишину, когда девушка приложилось ладонью по крепкому плечу. В отместку парень прихлопнул ее по ягодице, сильно сжимая. — Но, пока не выйдешь на прогулку — конфетку не получишь. Не терпя отказов, он закрыл окно, натянул на женские плечи кардиган и, схватив девичью талию, повел к выходу из палаты.