Часть 24. Арантис

Крепость работала. Големы-гиганты ушли все, во всяком случае, из поля зрения. Фобос теперь хорошо знал пределы своих возможностей: он едва бы успел разломать одного. Оставшиеся размазали бы его по стенам тонким слоем. Да что там — они бы и старушку Зельду разобрали по лапкам… Без их громад стражники-конвойные выглядели как побитые шавки. Они заметно нервничали: происходило что-то явно из ряда вон выходящее. Никто не сделал замечание из-за их слишком раннего визита, а один даже извинился, надевая на Фобоса антимаг-наручники и синий кристалл. Впрочем, Покаянник рано обрадовался — извинения адресовались Хай Лин. — Всё в порядке, милая, — Фобос нарочито повысил голос. — Мы же не хотим, чтобы я устроил всем прочим спонтанно-досрочное освобождение? А казалось так приятно об этом помечтать… Подумать только, целая толпа озлобленных магов-ренегатов прямо у Тибора под задницей! Жаль только, это отребье понятия не имеет о том, что такое настоящая дисциплина. Всё-таки уроки с Шантамом ясно давали понять, чем отличается регулярная армия от низкопробного сборища идиотов. Тяжёлая дверь с многоуровневой защитой, при одном взгляде на которую неприятно сжалось в животе. А ведь он не ел сегодня — на всякий случай… Нет, мимо, сразу в кабинеты следователей. Полуподвальное помещение, окна под потолком, забранные решётками. Ещё в коридоре Фобос сразу понял, кто именно будет его допрашивать: узнал своего первого, еще неполноценно-тюремного, Надзирателя. Дым клубился в щели под дверью, вбивался в нос, сдавливал горло… — Эмильен Болье, — растягивая слоги, протянул он. — Прости, что без обнимашек, — он продемонстрировал руки в «браслетах». — У меня теперь другой Надзиратель, но я вспоминал о тебе чаще, чем того позволяют приличия… Галгот-конвойный закрепил цепи в пазы, козырнул и вышел. Горгулья, сияя красным кристаллом-наблюдателем, занимала положенное место — с неспешностью ящерицы заползала в угол под потолком, поочерёдно упираясь лапами в стены. Протокол, чтоб его. — Покаянник Эсканог', — радостно отозвался Надзиратель, как только за галготом закрылась дверь. — А я-то как скучал, ты же мне тепег’ь как бг’атишка. Не дай боги, конечно, — поспешил откреститься геянец, откладывая в сторону раскрытую папку. Наверняка чтобы Фобос лишний раз полюбовался, за что он здесь. Уроженцев Геи существовало ровно два типа: жутковатые амбалы навроде Мэдока и Шиндлера, либо тощие вертлявые язвы себе на уме. Болье был из вторых. Именно Болье возглавлял ментальную связку магов, что допрашивали его и подтверждали подлинность показаний Фобоса — в том деле о Проклятых Ручьях. За сотрудничество Тибор перевёл Эсканора из заключённых Крепости в Покаянники… А Болье — в Старшие следователи. Как оказалось, геянец особенно страдал в тройном контакте всё той же постыдной слабостью — и они провели вместе немало тошнотворных дней, в две головы склоняясь над лотком, прежде чем для Совета состряпали официальное резюме: «Покаяннику Эсканору — верить». С тех пор они перешли на «ты», оставаясь наедине, слишком много личного узнали друг о друге… «Болье» из геянца был такой же, как из Наставника Хай Лин — «Шиндлер». Маги с Геи брали себе земные имена, когда Совет изволил связать их судьбы с этим Измерением — читай, отряжал шпионить. Язык учился как два пальца — вполне хватало азов телепатии. Напрямую оккупация немагических Миров запрещалась, но кто мешал старине Тибору наводить о них справки? И, когда придёт момент, всегда можно переписать законы, верно? Настоящие имена уроженцев Геи обыкновенно звучали как Зеракис, Зардас, Зантарис… Хай Лин едко и метко называла геянцев обобщённым «Мистер Икс». Пока же Болье нарабатывал себе репутацию, переучился на следователя. Фобос знал, что тот ненамного старше Хай Лин, прошёл своё Испытание, но передумал трудиться на Кондракар в изначально выбранной специальности. Боевым магом парнишки хватило всего на одно задание (впрочем, успешно завершённое). Теперь Фобос и сам получал свой первый диплом именно на кафедре боевой магии, и он отлично понял, где тот поставил такой удар… — Как там стаг’ина Шантам? — Болье, вероятно, уже читал его мысли. А может, у Фобоса где-то синяк выглядывает из-под формы? — Что ни говог’и, а г’ука у котятки тяжёлая… — Нога, — автоматически поправил Фобос, разминая шею. Свой первый сотряс он поймал именно так. Болье в две длинных затяжки прикончил сигарету и тут же взялся за следующую. Меридианец не выдержал: — Ты нарочно не курил с утра, меня ждал? — В чём твоя пг’облема, Эсканог'… — Надзиратель прижал кончик сигареты пальцами, отчего та заалела, задымилась, а кристалл Фобоса сверкнул белым, — …ты слишком много о себе и думаешь. Потому-то телепат из тебя хг’еновый… У меня и без тебя, — геянец отбросил в сторону тощую ещё папку двумя пальцами, — полно паг’шивых дел. Явно нервничает. Но не врёт — что-то помимо визита Фобоса вывело Старшего следователя Болье из равновесия. Он и раньше бывал нервозно-суетливым, но сейчас же откровенно… — Sh'yat! Sh'yat namayna isistu! — прилетел с улицы приглушённый расстоянием приказ, но даже отсюда в нём прекрасно различались субгармоники арахниды в настоящем облике — словно бы говорили две женщины разом, молодая и старуха, ненадолго отставая от первой. Магичка кричала на големов так, будто те могли мыслить самостоятельно, отдельно от неё. Болье метнулся к окну, отчаянно вслушиваясь в арантийский говор, разученным движением вжался в стену, спрятал корпус… — Это Зельда, — поспешил его успокоить Фобос. Нервничающее начальство — всегда к беде. — Строит своих «мальчиков»… А что? Ты ждал здесь каких-то других арантиек? Болье медленно перевёл на него потемневшие глаза, и тут до Фобоса дошло. — Да ладно!.. Поэтому вы с самого утра все в мыле бегаете? Очередное… вторжение? Надзиратель не ответил. Молча вернулся за стол, подхватил тлеющую сигарету и короткими затяжками, с какой-то особенно злой ухмылкой, засмолил ту до фильтра. — Почему тогда не перекрыли порталы? Не объявили тревогу? Военное положение, в конце концов? — продолжал наседать Фобос. Если действительно будет вторжение, то ой как некстати: виски от кристалла-вампира ломило всё сильнее. — Военное положение… — процедил наконец Болье. — Его и не снимали: с момента основания Кондг’акаг’а. А ты что, не знал? Фобос медленно покачал головой. — Именно поэтому студентики живут в Атг’иуме, — геянец задумчиво покрутил в пальцах очередную сигаретку и отбросил её в сторону. — Совет надеется таким обг’азом спасти хотя бы молодёжь… Мы сидим на золотой жиле, Эсканог', маги в любом Измег’ении мечтают хотя бы об одном Источнике, подобном кондг’акаг’скому… — Я заметил, что в некоторых заряжаются кристаллы, — с удовольствием увёл разговор в сторону Фобос. — Да, да, — рассеянно подтвердил геянец. — Одна из статей экспог’та — заг’ядка магических кг’исталлов… А также скупка, добыча, пег’епг’ог’одажа. Создание големов — больше нигде так не умеют. Что и говог’ить, лакомый кусочек, пг’авда? — Странно другое, — не сдержался Фобос, рискнул почесать опасную тему: — Почему все вторжения — неудачные? — О-о! — оживился собеседник. — Это хог’оший вопг’ос. Думаешь, почему стаг’ина Тибог' тег’пит пг’и себе целый штат ог’акулов? Они те ещё бездельники, но когда г’ечь заходит о гг’ядущих втог’жениях, у всех г’азом начинаются видения… Таким обг’азом, втог’жения пг’ег’ываются ещё на этапе фог’миг’ования пог’талов… Именно благодаг’я им, — Болье поморщился, не иначе как от предстоящих многих «р», — …благодаг’я им по пег’еулкам Кондг’акаг’а давно уже не стг’уились г’еки кг’ови. За тг’и тысячи лет — ни одной осечки. — И частенько бывало? — с нарочитым равнодушием поинтересовался меридианец. — До пг’ихода к власти ог’акулов — всю дог’огу! — Болье явно был из тех, кто успокаивается, обсудив проблему словами. Хай Лин принадлежала той же породе болтунишек. — Ни одна династия больше года не пг’одег’жалась. — Тогда почему бы не построить рядом ещё один магический остров? — продолжал светскую беседу Эсканор. — А сколько наг’оду полегло пг’и постг’ойке этого, знаешь? — с удовольствием срезал его Надзиратель. — Попг’обуй выйди за антимаг-огг’аничители, мигом г’аспылишься на атомы… Про это Фобос знал. Он быстро научился отводить глаза, когда внизу, под камерами-одиночками, распахивалась дверца печи для отходов. Магическая вечность ослепляла сиянием мириадов звёзд, прожигала голову до затылка. Хватало одного беглого взгляда, чтобы тошнотворные цветные пятна преследовали весь день… Болье продолжал — и болтать, и коптить воздух: — Мы, своего г’ода, находимся в глазу магической буг’и. Обнаг’ужилось это место случайно, одним ог’акулом. Антимаг-кг’исталлы для создания гг’аницы собиг’али два тысячелетия. Больше ничего подобного никому не встг’ечалось. И не виделось в пг’едсказаниях, — дополнил он. — …И вот теперь все сюда рвутся: и Замбала, и Арантис… — рассеянно подытожил Фобос, но Болье понял его по-своему: — Что? Думаешь, пг’и паучихах заживёшь на всю катушку? Это уже получалась явная провокация, но Эсканор попытался: — Почему нет? Болье злорадно захихикал, вытряхивая переполненную пепельницу в мусорное ведро: — Знаешь, как они используют мужчин? — Нормальных мужчин? — подчёркнуто-вежливо уточнил Фобос. Было так приятно проехаться по известной ему слабости… — Точно, — глазом не моргнул Болье и с наигранным оптимизмом продолжил: — Меня-то — на жег’твенный алтаг’ь, конечно. Не встал на сиськи — сг’азу в г’асход! Меридианец поморщился. Зря он вообще поддержал разговор на эту пошлую тему… А вот Болье, похоже, только начал: — Твою землянку, конечно, тоже в объятья матег’и-Богини, пусть не мешается под ногами со своим Слиянием. А у тебя, не дай боги, получится заделать девочку-Аг’химага, м-м… Фобос закрыл глаза, повесил блок, но опоздал: Болье уже сбросил ему парочку отвратительно подробных образов — о том, как в сельском хозяйстве продвинутой Геи добывают семя из быков… — Никаких больше тг’ениг’овок, никаких синяков — знаешь, как тебя холить и лелеять будут? И что ты там любишь, кг’еветок? Хог’оший выбор! Вот будут тебе кг’еветки на завтг’ак, обед и ужин. А пг’о вино можешь забыть, от него качество падает… — пробивался сквозь темноту плотно закрытых глаз въедливый голос Надзирателя. — Ты нарочно пытаешься меня выбесить, — ухватился Фобос за спасительную мысль. Постарался замедлить выдохи, растянуть под счёт, успокоиться. Даже без ментального допроса его ощутимо подташнивало — влажный спёртый воздух, дым, отвратительные видения… — То, что ты сейчас несёшь — это военная пропаганда. Мне же известно другое: Эстер Арантийская уже пятьсот лет как установила равноправие и отменила жертвоприношения. Что на это скажешь? — Это для гг’аждан Аг’антиса — г’авнопг’авие. А для чужаков? — Болье не дал себя сбить с панталыку. — Что, не пег’едумал ещё слинять в Аг’антис после Искупления? — Или же ты пытаешься понять, насколько я неравнодушен к Хай Лин, — продолжал выводить его на чистую воду меридианец. Болье, к его удивлению, совсем не расстроился — напротив, выглядел ещё более радостным и воодушевлённым, торопливо застрочил в досье. — Угадал? «…уровень интеллекта в Слиянии развился до высокого… Степень растворения личности… процентов…» — успел подглядеть Фобос, читая строчки вверх ногами. — Я и до этого не был идиотом, — проворчал он. — Запиши себе там пометочку: «слишком умный, зомбированию не подлежит». Оракулам-проповедникам так и не удалось запудрить мне мозги в заключении. Думаешь, у тебя получится лучше? Может, я и не стану фанатичным служакой навроде тебя, но на мою лояльность Совет может рассчитывать. А что же до землянки-Надзирательницы… Напиши, что меня в ней всё устраивает. Слияние же в любом случае невозможно разорвать, не так ли? Болье бросил писать и проницательно уставился на Покаянника. Его взгляд казался неприятно рассредоточенным — прямо в глаза он не смотрел. Казалось, Болье разглядывает что-то на самом дне его затылка… — Вег’но, — наконец отозвался он. — Но ты же знаешь, что можешь её пег’ежить по возг’асту? Пг’осто веди себя как свинота — ты хог’ошо это умеешь, она не выдег’жит и уйдёт на Землю доживать свой век без магии. Лет пятьдесят — и ты свободен как птичка. Можешь ещё г’азок жениться — уже на пг’авильной девочке, ну или пг’осто погулять, попг’обовать и то, и это… О таком варианте Фобос пока не думал… Но ведь это — очередная провокация, верно? С чего бы Надзирателю подставлять свою же коллегу из Следственного? — …Но если она будет ходить со мной на Источники и служить Кондракару, то мы лет двести проживём? — осторожно поинтересовался меридианец. — Может, что и тг’иста, — Болье печально щёлкал опустевшей пачкой, периодически в неё заглядывая — думает, там новая сигаретка вырастет? — Шиндлег' вон уже четвёг’тую сотню г’азменял… — Тоже с Геи? Наставник Хай Лин? — Фобоса осенило. — Погоди… С чего бы ей расщедрились на столь уважаемого специалиста в простые учителя? Да ещё в индивидуальном порядке? Он же… — Угу. Quis custodiet ipsos custodes? — подтвердил его догадку Болье. — Он с самого начала следит, как малышка-землянка спг’авляется со своими обязанностями. Что, думал, она единственная, кто за тобой наблюдает? — Обложили со всех сторон, — рассмеялся Фобос, демонстративно позвенел цепями. — Ещё раз — меня всё устраивает в Хай Лин. Она — хороший Надзиратель. И давай-ка побыстрей оформляй меня, все экзамены экстерном, времени ни на что нет… — Мне нужны подг’обности, — Болье занёс перо над пустой строчкой. — Чем вы, напг’имер, занимаетесь по выходным на Земле? — О, она очень заботится о моём духовном развитии, — Фобос начал закипать. Что мешало Надзирателю поставить везде галочки и дело с концом? Ну что же, Эсканор прекрасно умел играть в эту игру. Меридианский Наставник по светским беседам оказался бы Фобосом очень доволен. — Водит меня по всяким культурно-познавательным экскурсиям… — И как? — уточнил Надзиратель, продолжая удерживать взгляд промеж глаз Покаянника. — Культурно. Познавательно, — с тем же невинным видом пояснил Фобос. — Художественные выставки, мюзиклы, местная палеонтология… Какие тебе ещё подробности нужны, хочешь свечку подержать? И чем, спрашивается, отличается ваша политика от Арантиса? Всё то же старое доброе репродуктивное насилие! — наконец не выдержал он. Болье бросил писать, одобрительно хмыкнул, явно предвкушая новый виток душеспасительной беседы. — То же, да не то, — наконец медленно протянул он. — Со знаком «минус», я бы сказал. Думаешь, почему Тибог' сводит вместе г’азные г’асы? Мальчиков с мальчиками, девочек с девочками? За однополые бг’аки даже доплачивают! За стег’илизацию, впг’очем, тоже. Думаешь, почему они не плодятся здесь, как на Мег’идиане? — Болье кивнул на дверь, за которой несла караул парочка галготов. Фобос не ответил, а перед глазами неслись образы ещё более отвратительные… — Эх, темнота… — Геянец грел в ладонях кружку, наружу свисал цветной ярлычок — аж целых два! — Не кастг’ация, а стег’илизация. Кг’охотное вмешательство — и всё, можно сеять, но не жать! Подзаг’аботать не хочешь на подаг’ок своей земляночке? — Обойдусь, — сухо бросил Кающийся. — Давай ближе к делу. — А детишек здесь вообще г’аз-два и обчёлся, — продолжал гнуть своё Болье. — Нету на Кондг’акаг’е места, понимаешь? Потому-то Совет так г’адеет за качество, не количество. Гог’аздо пг’още воспитать хог’ошего сотг’удника и дег’жаться за него всеми г’уками. Пг’одлевать жизнь, попг’авлять здог’овье… Штг’афовать и ссылать в г’одные Миг’ы за втог’ого г’ебёнка. Впг’очем, тебе это не гг’озит, пг’авда? Я бы на твоём месте всячески поддег’живал подобную политику, ну и отношения с землянкой. Ты же у нас индивидуалист, чайлдфг’ишник… Совет тебя больше ценит за мозги, чем за бубенчики, г’азве ты не этого хотел? А если тебе вдг’уг хотелось бы закончить с нашими задушевными г’азговог’ами, вот тебе подсказка… — Да? — встрепенулся меридианец. Становилось интереснее. — Женись на ней — официально. Пг’отив своей законной супг’уги можно воздег’жаться от показаний. И тогда ценность наших встг’еч сильно упадёт… А ты не знал? — в очередной раз поддел следователь. — Спасибо за совет! — тут же отозвался Фобос. — Так и сделаю. Буду счастлив больше с тобой не видеться. Я как-то больше по девочкам, знаешь ли… — Ты сег’ьёзно? — Болье нахмурился. — Быстг’о же ты собг’ался… Впг’очем, тебе не пг’ивыкать использовать женщин в своих целях, вег’но? Мысль, что первой пришла в голову, была слишком простой и наивной, эдакой милой глупостью… Впрочем, Хай Лин частенько ляпала что-то подобное вслух — но её от этого только больше любили, неосознанно записывали в «свои». Так что Фобос рискнул: — Хай Лин — хорошая девушка. За такую стоило бы держаться, — не веря сам себе, прошептал он, будто считывая эти слова перед собой: но никак не из своей головы. Сработало. Болье ощутимо шевельнулся в глубинах его разума — словно потревоженный сом всколыхнул илистое дно. Не найдя в словах Покаянника ни единой унции лжи, геянец удивился ещё больше. От Надзирателя ощутимо повеяло безмолвным одобрением… Так, пора возвращаться в суровую реальность. — А что касается применения в личных целях… Я, например, никогда не использовал тринадцатилетних девочек как солдат, — Фобос рискнул повернуть клинок агитации в другую сторону. Кружка Надзирателя дымилась, теперь воняло жжёным чаем. — А как энег’гетические батаг’ейки? — снова глаза в глаза. Империя против одинокого пленника… — Но я был осужден за это, отбыл своё наказание и искупаю до сих пор. А господин Старший Советник будет отвечать за свои действия? — Я не стану заносить это в пг’отокол, — медленно отозвался Болье. — И очень надеюсь, что ты больше ни при ком не ляпнешь подобную глупость… — Что очень мило с твоей стороны. А я же, в свою очередь, умолчу о нашем с тобой перемывании косточек «безопасникам». Геянец удивлённо на него уставился в ответ, пришлось пояснить: — Арантис напал именно сегодня. Почему? Значит, случилось что-то, связанное с «военкой». Некий выпад в сторону, угроза безопасности другой страны… Вершители сидят по домам, о крупной операции объявили бы заранее. В «тихую» Тибору играть не с руки: до сих пор все выступления шли открыто, под громкими лозунгами… Крупная партия кристаллов? Отменяется: караваны сопровождают в особом порядке, перекрывают все порталы. Значит, случилось что-то внутри. Крупный научный прорыв? Запрещённые эксперименты? Как там дела в артефактории? Удалось ли кондракарским умникам сваять очередную вундервафлю? Болье потрясённо молчал. — «И восстал он под сенью Храма, из глины и крови сотворённый, вознёсся над печалями земными, да принёс он свет Кондракара, да убоялись его взора недостойные…» — продекламировал Фобос, с нескрываемым удовольствием читая ужас в глазах геянца. — Что? Ловко я научился толкать пафосные речи? Хоть какой-то толк от этих ваших крепостных проповедников. Только снова у артефакторов ничего не вышло… Не так ли? В противном случае этот ваш новый разумный голем-маг бежал бы впереди Зельды и орал на всех вместо неё… — Это совсекг’етная инфог’мация, — прошипел Надзиратель. — И ты точно узнал это не от меня! Я буду всё отг’ицать! — Конечно-конечно, — нарочито примирительно отозвался Фобос. — Ты отличный кондракарский служака, быстрый старт в карьере — не смотри, что геянец. А что дырки в ментальном блоке — ничего страшного, научишься, какие твои годы… На Радетеля идёшь, да? Он угадал. Болье пошёл некрасивыми пятнами, швырнул ему показания на подпись. Подался вперёд, выдохнул: — У меня. Нет дыг’ок. В блоке. Пошёл вон!

***

Как только за Покаянником закрылась дверь, Болье на автомате схватился за пустую пачку, ругнулся, смял и выбросил её окончательно. Эти выскочки из династических последние мозги вытащат… Он пару минут смотрел на карточки в досье. Сотрудники из продвинутых измерений прикладывали фотографии — землянка улыбалась с каждой… Бедная Хай Лин. Он-то отдыхать пойдёт после смены, а каково ей?.. Вот Болье сразу сказал Тибору: пусть тот даже не думает вешать на него ещё и Кающихся. Карьера карьерой, но… Тащить работу на дом? Ему и тут есть на что нервы потратить. Всё-таки хорошо, что Эсканора не свели с Падмой или тем же Шиндлером — тот и так понахватался всякого от землянки, поумнел, зубы отрастил ядовитые… В связке с кем-то сообразительнее Хай Лин с него и вовсе сталось бы устроить переворот… «Использовал как солдат…». С Сердцем Кондракара разве что-то могло им угрожать? Вот так, всерьёз? Хотя… Старший Советник порой действительно перегибал палку. Да и неужели не страшно было за сам кристалл? А ещё Болье с порога видел Кающихся, у которых хорошо складывалось в Слиянии: за ними словно вырастала вторая фигура, безмолвно защищавшая своих подопечных. Случись что, чью сторону примет землянка? Всё-таки у новеньких Надзирателей есть свои минусы. Хотя Шиндлер о ней одобрительно отзывался — а старик не из тех, кто будет хвалить за здорово живёшь… Геянец грустно обвёл пальцами пустую пепельницу. А может, зря он отказался от Кающегося? Вдруг ему подвернулся бы симпатичный сговорчивый мальчик? Впрочем, с его-то везением это будет скотина покруче Эсканора… Пусть, пусть он там заключает договор с Хай Лин и не является сюда совсем! Тьфу, совсем заработался, на выходные срочно надо развеяться, да хоть на той же Земле. Допуск есть, землянки… Землянки вроде хорошенькие. Их мальчики наверняка будут не хуже. Сверху сперва еле заметно, затем более явно донеслась тяжёлая поступь големов. На сей раз не бежали — тихонько пришли. Вот и хорошо… Немного успокоившись, Болье пересмотрел записи, улыбнулся сам себе, всё перечеркнул и принялся писать заново.

***

Их Источник оказался занят — неудивительно. После закрытия пятого на все прочие пришлась дополнительная нагрузка. Придётся ходить «пустышкой» до завтра. Хай Лин чувствовала себя ещё более виноватой, она любила брать на себя чужую вину. Вот пусть мается, раз такая размазня. Дома она понятливо задёрнула шторы, взялась за расчёску… Спустя четверть часа Фобос почувствовал, что уже способен вести внятный диалог, решил не торопиться и зайти со стороны: — Хай Лин… Я узнал, почему твоя бабушка попала в немилость Совету. Расчёска полетела в сторону. Землянка подорвалась с кровати, бесцеремонно сбрасывая его голову с колен, и присела напротив: — И ты молчал?! Рассказывай! Что там такое? Может, ещё можно всё исправить? Фобос посмотрел на её разом заблестевшие глаза, раскрасневшиеся щёки… Интересно, за него она просила бы с таким же энтузиазмом? — Это вряд ли, — поспешил он разочаровать Надзирательницу. — Всё уже случилось. Ян Лин нарушила приказ Совета, ушла на Землю и там… размножилась. Кондракар запрещает заводить детей без разрешения, запрещает приводить сюда семью из других Измерений. Мне жаль, — расщедрился он на банальную вежливость. Хай Лин медленно выдохнула. — Ну вот… Выходит, я теперь как будто заняла её место. Так ведь поэтому она мне ничего не рассказала! Чтоб я не чувствовала себя виноватой! Конечно!.. И, надо сказать, так типично для неё… Только б не начала рыдать. К чести землянки, плаксивой её назвать было нельзя. Её только разок развезло, да и то во сне… На всякий случай Фобос расслабил сознание, чтобы она могла в него «залезть». Хай Лин так и сделала, да ещё бросилась на шею, но не с рыданиями: — Слушай, ты такой молодец, что узнал про это и сказал мне! Меня жутко бесит, что вокруг творится что-то странное, а все делают вид, что ничего не происходит! — это оказалось неожиданно приятно, вот только чувство вины в ней усилилось… Ветер поддевал шторы, путался в бумагах на столе… Птички под крышей башни сходили с ума, разрываясь между голодными ртами — им-то никто не запрещал заводить птенцов. Фобос решился: — А у тебя что? Чего натворила? Вываливай уже. Хай Лин выпустила его, чуть отстранилась и заметно сглотнула. Вид у неё был как у нашкодившего котёнка. — Всё в порядке… Тебе ничего не будет… Шиндлер не занесёт в протокол, он обещал… Прости! Я такая болтушка! — и снова бросилась обниматься. Понятно. Что она там сболтнула на сей раз? О-о!.. — Будешь сама мыть полы, — пригрозил ей Фобос. Он прекрасно знал, как та терпеть не может уборку. — Пора бы уже и самой уметь! Не маленькая! — Но у тебя это так ловко получается! — заюлила она. — Полведра мыльной воды погонял по углам, раз — собрал, и уже чисто! — …А вот я тебя не сдал, — с нарочитой укоризной в голосе произнёс Кающийся. — Никто не узнает, что ты бросаешь меня в отеле и бегаешь к своей бабуленьке… Хай Лин вжалась в него ещё сильнее. — Как ты узнал? — прошептала она. — Я думала, ты спишь… — Но не всё же время, — рассмеялся Фобос. — А по утрам в столовой?.. Все уже прекрасно знают, кто ты такая! Не спрашивали ещё, где ты забыла своего Кающегося по пути к молоку и печенькам? Как бы вырулить на правильную тему? А вдруг откажет? Да наги побери… Они ведь и так женаты дальше некуда! Просто подписать бумаги… По-хорошему, делается это всё совершенно иначе… Фобос ушёл в свои мысли, напрочь забыв, что девчонка продолжает болтаться прямо тут, в его голове. Тихо научилась сидеть, совсем как Болье! Ничего, ещё выйдет из неё нормальный следователь… — Какие у тебя планы? — начал он издалека. — Будешь дальше работать на Совет? — Да, да, — нетерпеливо отозвалась та и ошарашила неожиданным: — Я согласна, можешь меня не уговаривать. Мы ведь действительно по всему выходим женатыми, кроме как de jure. Тут в другом загвоздка… — она поморщилась. — А тебе действительно это поможет больше не ходить в Крепость? — Так сказал один знакомый из Следственного. Какой ему резон?.. — начал было Фобос, но Хай Лин прервала его: — А вот я в любом случае буду давать показания против тебя. В качестве исключения для Надзирателей. Но если ты уверен, что тебе поможет… — Ты говорила про «загвоздку», — Фобос не дал ей, как обычно, растечься мыслью по древу. — Брачный договор, — пояснила она. — За тобой вполне может числиться… — Хай Лин прочистила горло и обтекаемо пояснила: — …Имущество в Меридиане. Всё будет зависеть от того, как ты пройдёшь свое Испытание, возможно, Совет восстановит за тобой кое-какие права… Нотариусы будут тянуть до последнего, пока всё не прояснится: год, два. Может, после Испытания? Да и если с Элион что-то случится… — Нет, — отрезал Кающийся. — Мне ничего не нужно в Меридиане. Пускай выкручиваются как хотят — без меня. — Стоит ли вот так сжигать мосты? — Хай Лин тревожно всматривалась в его лицо. — Они сделали свой выбор, я — свой, — пожал плечами бывший регент. — Теперь должность правителя Меридиана — исключительно марионеточная. Пусть ищут других идиотов… Я — пас. — То есть брачный договор тебе не нужен? — осторожно уточнила Хай Лин. — Тогда тебе надо будет написать отречение, ну или что-то типа того, потому что я слышала краем уха, у Кающейся с Замбалы… Она не из правящей династии, но за ней тоже что-то было… — Всё в порядке, — быстро отозвался Фобос. — Я действительно отказываюсь ото всех притязаний. — Ладно, — пожала плечами землянка. — Тогда и я не буду. Ресторан на Земле против меридианского замка? Не вижу смысла жлобиться. — А вот с рестораном любопытно, — медленно проговорил Фобос. — Ты точно не хочешь вернуться на Землю и вести там дела? — Неа, — бесконечно порадовала его Хай Лин. — Здесь куда интереснее. Я бы в жизни не подумала, что смогу делать такие крутые штуки… Вчера я «пришила» Исцелением голову курице! Представляешь? Наставник очень меня хвалил, а ведь это у нас всего лишь факультатив! — …И ты не расстроишься, если я действительно порву с Меридианом и лишу тебя всякой возможности покрасоваться первой леди? — Заверни уже этот свой Меридиан обратно! — рассмеялась она, а затем резко умолкла — вспомнила придворных магов, «коронацию» Элион. А ведь Элион теперь действительно главная теперь в этом осином гнезде… И, судя по всему, получается у неё так себе. — …А потом мне переучиваться и сидеть у тебя на шее ещё года три… — вырвалось у Фобоса. Как-то странно пошло у него сватовство, но, с другой стороны, лучше обговорить всё на берегу, так? — Шиндлер сказал мне по секрету, что тебя действительно будут готовить на Радетеля, — сделав страшные глаза, прошептала Хай Лин. — Даже если ты откажешься от поста в Меридиане… Возможно, предложат в другом Измерении. Так что ты с любой стороны завидный жених! — рассмеялась она. — Если б только я была пошустрей и хоть чуть-чуть думала о таких вещах, как карьера, то сидела бы уже со штампиками во всех местах! — Ещё ты сможешь прожить лет триста, если будешь ходить на Источники — в любом Измерении, — сообразил Фобос, бросая и на без того рухнувшую чашу весов последнюю гирьку. А вот землянка неожиданно погрустнела. — И всех своих внучатых племянниц пережить… — печально протянула она. — Ты ещё поэтому боялся, что я могу уйти на Землю? Что я помру, а ты останешься? Фобос сглотнул. Оказалось так просто признать очевидное… И так сложно. — Да, — наконец прошептал он. — Я бы хотел прожить с тобой все триста лет. Магичка рассмеялась, шлёпнула его по плечу: — Да! Я так и знала! Согласись, это уже тянет на признание? — Ещё чего, — окончательно стушевался он. — Я с тобой тоже исключительно по расчёту! — Ты подумай! — Хай Лин попыталась его отговорить, состряпала серьёзный вид. — Может, у тебя кто ещё есть на примете, а ты вот так раз — и… — Нет уж, — Фобос вытолкал разошедшуюся шалунью из своего разума, повесил блок. — Меня с тобой всё устраивает, а начинать отношения — это такая морока… — Точно, — фыркнула Хай Лин, вставая на ноги. — Волочиться за дамочками — совсем не твоё. Тот ещё лентяй. Ты поэтому меня всегда наверх выпихиваешь? — Мне настоятельно советовали быть с тобой аккуратнее, — заметно холоднее отозвался Фобос. — То-то я думаю, что ты со мной — как с вазой династии Мин! — землянка отдёрнула шторы, принялась собирать на стол. — Но жену-то можно ведь и полапать за всякое, а? А ещё законная жена могла его… — А ещё ты сможешь меня похоронить, — внезапно выдал Фобос. — Завтра я составлю завещание. Хай Лин замерла со штопором в одной руке и бутылкой — в другой. — Ну… Ладно. Если для тебя это так важно. Думаю, ради такого дела Элион согласится… — Вот уж нет. Забудь про Меридиан. Я хотел бы на Земле и провернуть всё как можно тише. От неожиданности магичка утопила пробку вовнутрь. — Если так подумать… Почему бы и нет? Только совсем по-тихому не получится, имя как у тебя на Земле едва ли встречается… — Ни в коем случае. На памятнике выбить: «Эмильен Болье» — да покрупней! И хоронить лицом вверх, ногами к надгробию, — продолжал шокировать её подробностями меридианец. — Это чтобы ты мог любоваться на это имя, выбитое на могильном камне? — медленно, помогая себе телепатией, наконец выдавила она. — Кто такой этот Болье? Почему ты так его не любишь? — Да так, один знакомый… А если я вдруг решу порвать с Кондракаром, — решился Фобос, — ты уйдёшь со мной? Хай Лин некоторое время печально разглядывала пробку за тёмным стеклом. — Почему нет? Только пообещай, что на новом месте для меня найдётся интересная работа… Да, он сказал Болье правду. За такую действительно стоило бы держаться. Вот только слова Зельды… Ничего не бывает даром. Впрочем, Хай Лин наглядно продемонстрировала ещё одну житейскую мудрость: — И вообще, расслабься, давай решать проблемы по мере поступления. Сперва выслушаем Тибора, что он предложит после твоего Искупления. А завтра у тебя снова тренировка с Шантамом, помнишь? Постарайся сохранить приличный вид, нам ещё к нотариусу… А то со стороны будет выглядеть так, будто я лично выколачивала из тебя это отречение. Хорошая девочка. Надо брать.