Часть 25. Калеб

***

« — Раз-раз… Меня слышно? Эта штука уже пишет? — Вилл, не отвлекайся, полторы минуты! — голос Ирмы на заднем фоне. — Поняла. Кхм… Хай Лин, думаю, именно ты найдёшь мою заколку — ты же всё-таки из Следственного. В общем, передай девочкам и сама тоже имей в виду: в Кондракаре сейчас ничего хорошего не происходит. Никому не верь. Подайте рапорта на увольнение, лет через пять отработаете секретность и будете свободны. Можно по-плохому, если договоритесь со своими Хозяйками. У нас с Ирмой получилось. — Мы работали над проектом Фобоса по усилению Ручьёв, — затараторила Лэр, — это и сама по себе пакость редкостная, но проблема в том, что Тибор нас обманул: обещал, что мы будем работать исключительно в безлюдных Мирах. В последнем Измерении жила раса звероящеров, и мы бы не назвали их животными в полном смысле. Ну, знаете, орудия труда, работа с огнём, наскальная живопись и вот это всё… И живут эти зверики лет по двадцать. Наш Ручей оттяпал бы у них ещё пятилетку — вот, считай, и накрылась эволюция разумного вида. Мы пытались обсудить это с Советом, но… — Короче, девочки, бегите, роняя тапки. У нас всё хорошо, куда отправляемся — не скажем, чтобы не подставляться лишний раз. Вилл, конец связи». Тарани снова и снова прокручивала в голове это сообщение: к сожалению, оно оказалось одноразовым и активировалось во сне. Артефактор была уверена в том, что ей попалось не просто сновидение — на заколке остался слабый магический след. У неё не было нужных приборов, чтобы детально разобраться: Тарани специализировалась на големах. Но и этого оказалось достаточно, чтобы принять предупреждение всерьёз. Геноцид потенциально разумной расы — тяжёлое обвинение. Весьма скользкая ситуация… Действительно, кто готов вписаться за никому неизвестных полуживотных, находящихся на уровне развития раннего каменного века, в то время как растущей кондракарской империи позарез нужны и ресурсы, и территории? Тарани вздохнула. Она никак не могла решиться обнародовать эту новость в их оставшейся компашке: узнает Хай Лин, будет знать и Фобос, потому что они в Слиянии. А его могут допросить ментально, на это и шёл расчёт следователей, запустивших Покаянника в их компанию как «крота», пускай и невольного. Он, как Кающийся, не может отказать в допросе. Корнелия же в отношениях с Калебом, а тот — Уравнитель: то есть на коротком поводке у «безопасников». И, со слов Корни, ему пришлось выложиться по полной, чтобы заполучить эту должность. На чью сторону он встанет? Тем более что они всё ещё тянули со свадьбой. Самой Тарани по-настоящему нравилась её работа. Дело, что называется, горело в её руках: землянка всё схватывала на лету, вносила дельные предложения, и ей бывало безумно интересно вдыхать слабое, но всё же подобие жизни в гигантские, послушные её воле механизмы. Допустим, у Совета репутационные потери, но это же не по её профилю, верно? Это не её големы носились по диким Измерениям, убивая всё живое. Артефактор дала себе слово, что как только узнает о чём-то подобном, тогда и начнёт подумывать об увольнении, но не раньше. А пока нужно помалкивать и держать ушки на макушке.

***

Если бы у Калеба спросили, кто такой Шантам, он ответил бы, что это его лучший учитель, Наставник с большой буквы, справедливость и мужество во плоти. Меридианец скептически относился к нэко вообще и Уравнителям в частности, а в Кондракар пришёл устраиваться поближе к Корнелии. Та открыто заявляла, что присоединится к Тарани в самое ближайшее время. Но магом он не вышел от слова совсем, телепатией не владел, поэтому о карьере обычного кондракарского служаки стоило забыть. Зато бывшему лидеру повстанцев с ходу предложили место среди курсантов-антимагов, и это оказалось предложением всей его жизни. После первого же тренировочного поединка с нэко-Наставником — ниже Калеба на голову и вес как у девчонки — Калеб поменял своё мнение на сто восемьдесят градусов, а положение в пространстве — на девяносто, будучи на третьей секунде вырубленным мастерским хай-киком. Работа внутри кругов Антимагии тоже невероятно цепляла открывшимися возможностями: если пули и снаряды маги всё ещё могли отбивать, то от старого доброго хука антимагической перчаткой в челюсть увернуться было невозможно. Уравнители постарше работали и с холодным оружием. Калеб хорошо помнил, как Фобос швырял его об стены словно тряпичную куклу. И он навсегда сохранил в памяти, с каким ужасом и бессильной яростью тот смотрел на собственные руки, когда впервые оказался на арене в кольце гигантских потрескивающих призм. Такие же антимаг-кристаллы были вплавлены в его доспехи, броню голема и основание меча. Доспех Калеб получил на четвёртом курсе, клинок и голема — после завершения магистратуры. Все предметы являлись вершиной кондракарского военного дела: лучшие артефакторы бережно зачаровывали и сплетали воедино магию и антимагию, педантично выверяя баланс и экранируя одно от другого. Ему пришлось здорово постараться, чтобы стать тем, кем он являлся ныне, — выпускником-Уравнителем, грозой магов, гордостью кондракарской гвардии и потенциальным Вершителем. Тибор обещал Калебу зачесть его Испытание после первой же удачно проведённой операции. Корни смотрела на него мартовской кошкой: юноша набрал приличную форму уже ко второму году обучения. Доспех и чёрная форма с белым клинком на груди добавляли плюс десять к неотразимости, он всё чаще ловил заинтересованные взгляды кондракарских красавиц и ответный, многообещающий, Корнелии. Но больше всего Калебу нравились тренировки в развалинах Атриума: с кучей сложных правил, догонялками и рукопашной. Интереснее всего оказалось гоняться за магами, Шантам обещал тем зачёт досрочно за выигрыш. Условие победы стояло такое: чародей должен добраться до «домика», очерченного круга, милях в четырёх от старта. Если учесть, что почти все маги умели левитировать, задание казалось легче лёгкого. Но обязательным условием выигрыша являлась доставка антимаг-кристалла, который здорово ограничивал подвижность колдунов. Кристалл тоже не поддавался левитации, несли его в заплечных мешках, и весил тот фунтов шесть, что незначительно, но всё же усложняло задание. На памяти Калеба победа только один раз осталась за волшебниками: Шантам допустил группу гражданских, кажется, учились они на теоретиков, и те втроём неожиданно наваляли Уравнителям. Фишкой тех ребят была работа с Низкоэнергетическими заклинаниями в связке, что здорово позволяло сплетать всевозможные подлые штуки и тратить на это минимум Силы. Они оставили за собой кучу несмертельных, что тоже являлось непреложным правилом, ловушек, активирующихся присутствием антимаг-поля, когда Голем-Уравнитель приближался со своим огромным кристаллом. Уравнители ожидаемо застряли и отстали, а маги добрались до финиша чуть ли не пешком. Шантам долго и затейливо ругался, мешая шанти с наречиями всех Миров подряд, но «наговым читерам» зачёт проставил. Больше группы магов к «догонялкам» не допускались, бегали по одному. Неожиданный интерес к «охоте на ведьм» проявил Кающийся Эсканор, предложив свою персону в качестве загонного «зайчика». Калеб очень подозрительно относился к инициативе Совета освобождать магов-ренегатов в обмен на службу. До сих пор не случалось побегов или предательства Покаянников, тех держали на коротком поводке за счёт личных Надзирателей и Хозяек, но Калеб не расслаблялся. Он хорошо помнил, кто такой Фобос.

***

Фобос никогда не дрался честно: до последнего старался сбежать, обхитрить, увильнуть от поединка. Один раз он едва не выиграл, так что Калеб с тех пор отправлял своего голема на перехват, а сам предпочитал пройтись пешком. Он до того терпеть не мог этого высокородного выскочку, что каждый раз надеялся с ним разминуться, уступая право поимки своим более «удачливым» напарникам. В этот раз ему не повезло: Кающийся выбрал другую тактику: затихарился в развалинах, пропустил своих загонщиков вперёд и, судя по всему, надеялся улизнуть в обход. Задумка оказалась хороша, к закату он бы, пожалуй, успел. — Выходи. Я тебя вижу, — Калеб вытянул руку к фигуре в сером, засыпанной пылью и каменным крошевом. Тот бы так и прошёл мимо, если бы не магическая линза, вставленная в забрало шлема. Фобос медленно встал, стряхивая с себя цементное облако, и занял место напротив. — Давай по-простому? — предложил маг, вытягивая вперёд сложенные руки. — Если ты меня не сдашь, то и я промолчу. Лучше бы он не торговался — Калеб начал закипать. Вот если бы Фобос попросил по-хорошему, тогда другое дело… Но кто он такой, чтобы унижаться перед чернью вроде бывшего повстанца? — Боишься, что я тебе попорчу красивое личико? — хмыкнул Уравнитель. — Ещё чего, Шантаму я из-за тебя врать не буду. Расслабься, Хай Лин получит тебя обратно в лучшем виде. Их поединок закончился полной и безоговорочной победой Калеба — Уравнитель здорово подозревал мага в поддавке, но формально было не придраться. Калеб мысленно подозвал своего голема и запустил фейерверк в темнеющее небо. Фобос перевёл скованные руки вперёд: для этого ему пришлось провернуть трюк с заведением одного локтя вверх и подныриванием головой назад в образовавшуюся петлю. Вот ведь изворотливый гад, у него что, совсем суставов нет? Шантам учил их перебросу рук из-за спины, но на памяти Калеба так могли только девчонки и сам нэко. Так они и ждали оставшихся участников забега. Калеб нервно мерил шагами единственный целый кусок древней дороги: его голем давно уже должен был вернуться. Опять провалился где-то на полпути? Фобос прислонился к стене, руки он демонстративно сложил перед грудью лодочкой. — Спасибо, что… позаботился о Хай Лин, — насмешливо поблагодарил маг, поймав очередной неприязненный взгляд. — Я обязательно передам, что ты о ней справлялся. Эта показательная вежливость выбесила Калеба окончательно. — И на кой она вообще с тобой связалась? — процедил он сквозь зубы. — Понятия не имею, какой лапши ты ей на уши навешал, но заруби себе на носу… — Я? — делано удивился Покаянник. — Представь себе моё изумление, когда в Рощу по мою душу явилась бывшая Стражница. Если ей кто-то что-то и пообещал, то все претензии передавай Тибору. Мне лично он предложил свободу — немного непристойно с его стороны, что через постель, но и на том спасибо, что не через свою. Мы с Хай Лин просто выполнили свою работу, и она совершенно точно осталась… удовлетворённой. Уж не знаю, было ли дело в любистоке или это все землянки страдают тяжёлой формой нимфомании? А вот Корнелию трогать вообще не стоило. Как жаль, что этот подонок в наручниках. — Неудивительно, что она на тебя только под любистоком повелась, — принял игру на чужом поле Калеб. — А потом и не только… — мечтательно протянул Эсканор. — Оказалось, что у землянок есть определённый… шарм. Как бы то ни было, я свой шанс не упустил: подписал все документы, и Хай Лин теперь моя супруга официально. А ты когда сделаешь предложение своей? Или надеешься найти кого поинтереснее? — Я делал ей предложение, — сдерживаясь изо всех сил, прорычал Калеб. Глухая вибрация перерастала в тяжёлый топот — возвращались големы. — Ах, стало быть, это она рассчитывает на лучший вариант?.. — Брейк! — короткий приказ голосом, въевшимся в подкорку, дёрнул Уравнителя назад, красная пелена перед глазами рассеивалась. — Калеб, что творим? Что у нас насчёт нападения на безоружного? — Это кто ещё тут безоружный, два раза посмотреть, — проворчал тот под нос, отходя на несколько шагов. — Язык как помело… — Так за чем дело стало? Дразнись в ответ, — Шантам дёрнул кисточкой на правом ухе. — Отведёшь своего голема в артефакторию: пришлось из расщелины выколупывать, и теперь у него сустав заклинивает. — Я не настолько ядовитый, — с сожалением отозвался Калеб, продолжая сверлить Покаянника взглядом на расстоянии. Наставник, сузив зелёные глазищи, критически осмотрел обоих. Его ноздри пару раз с явным удовольствием втянули воздух, и нэко промурлыкал: — Чую ненависть… Это хорошо. Хорошо, но мешает работе. Калеб — тренировки по контролю над гневом. Калеб печально вздохнул: грустно, но ожидаемо. Такие тренировки являлись по сути той же рукопашной, но на сваях, вбитых в середину пруда. Похоже, придётся ему окунуться, да и не раз... — А ты, Эсканор, не задирай малышей, — Шантам перевёл глаза на мага. — Теперь будешь учить их риторике: с тебя тридцатиминутный доклад по ругательствам технически продвинутых Измерений. Земля подойдет. Проконсультируешься у Хай Лин, как правильно, чтоб с отглагольными прилагательными, большим боцманским загибом и без повторов! С расшифровкой и пояснениями, можно в произвольной форме. Калеб от восторга забыл как дышать. Даже в подступавших сумерках он видел, как обычно невозмутимый и бледный Фобос начал краснеть. А ведь и правда, раньше Калеб не слышал, чтобы тот ругался вслух. Наверное, у дворцовых воспитателей с этим строго. — Разрешите… присоединиться к тренировкам по контролю? — не выдержала тонкая натура бывшего князя. — После доклада — разрешаю, — широким жестом позволил Шантам.