Toujours Pur

Ликорис Амарилл Блэк жил, как выяснилось, на рубеже эпох. То есть родился задолго до принятия Статута Секретности и был главой Дома и в весьма почтенных летах, когда этот самый Статут утвердили. Это был человек контрастов, на взгляд Гарри. С одной стороны, как настоящий чистокровный глава Дома он ненавидел необходимость прятаться от магглов. С другой, столетия Инквизиции даже таким как он донесли, что «один к ста» нормальный размен для магглов, но не для волшебников. Так что ничего не оставалось, кроме как скрываться и жить как можно отдельнее от немагического мира, чтобы не быть уничтоженными полностью. Ликорис в своих записях винил в таком положении и «темных» и «светлых», не делая между ними особой разницы. «Темные», по его словам, стремились к насаждению своей власти грубым насилием, не считая ни магов ни магглов. «Светлые» говорили о Всеобщем Благе и точно так же жертвовали друзьями и врагами, невзирая на статус крови. Лишь пускали лживую слезу на очередных похоронах, когда противостояние становилось горячим. «Toujours Pur», — писал Ликорис, " Это не только и не столько чистота нашей крови. Блэки чисты умом, чисты сердцем, чисты душой, чисты от света и чисты от тьмы». Следующая фраза повергла Гарри почти в шок, настолько это не было похоже на устоявшееся мнение о Блэках: «Однажды с Небес или из глубин Преисподней, где бы я ни был, если мой Дом, подобно презренным перебежчикам Малфуа, признает чистоту лишь в крови и станет на одну из сторон лживых пастырей тьмы или света… Я пожму руку этому безумцу Поттеру, который утверждает, что кровь магглорожденных нужна нам для сохранения здравомыслия. Потому что ничем, кроме отсутствия здравого ума я не смогу объяснить такое поведение потомков и такое попрание девиза нашего Дома. Блэки чисты! Блэки не тьма и не свет! Иному не бывать, пока я жив». Кроме интереснейших заметок о событиях и людях того, действительно переломного периода в истории волшебников, Ликорис много писал о чарах, заклятьях, ритуалах и прочих магических действиях. Не столько описывая, как конкретно сотворить каждое из них, сколько рассказывая об их истории. Откуда пришли, как возникли, какую задачу решали сначала и как их приспособили потом. Снова не разделяя на темное и светлое, Ликорис писал: «Светлейшими из светлых чар Lumos я, и многие другие, не обделенные силой, могу сжечь глаза человека, причиняя ему невообразимую боль и навеки лишая зрения. Это ли не знак темного проклятья? Но темнейшим проклятьем я могу и всего лишь лишить тушу убитого животного костей и внутренних органов, чтобы мы отменно поужинали добытой с друзьями на охоте дичью. Темное ли это действие?» Чтение настолько увлекло Поттера, что он пропустил гул и вспышку камина, когда его подруга вернулась на Гриммо. «Гарри, я дома» позвала его пришедшая Гермиона. Не услышав ответа, девушка заглянула в гостиную, чтобы найти там крайне увлеченного чтением Поттера. И она была бы последним в мире человеком, кто мог упрекнуть его в таком поведении! Так что, ухмыльнувшись, она просто пошла наверх, чтобы освежиться после работы и переодеться в домашнее. Гермиона уже вернулась на кухню и даже заварила себе свежего чая, когда поняла, что Гарри не собирается отвлекаться от чтения и составлять ей компанию за ужином. Это было необычно и, если честно, немного обидно. Совсем чуть-чуть. Наверное. Решив не копить обиды на пустом месте, она взяла свою чашку с чаем и пошла к Гарри. Внимания на нее он так и не обращал, поэтому Гермиона просто поставила чай на ближайший столик и нахально уселась на колени своего друга. «Что за… Ой. Привет! Я не заметил, что ты вернулась» Реакция Гарри от возмущения до искренней радости от её присутствия моментально растопила мелкий лёд обиды Гермионы. Теперь она сама широко улыбалась, обнимая его за шею. «Итак, мистер Поттер, что такого интересного вы могли читать, что не заметили как уставшая лучшая подруга пришла домой, да ещё и решили бросить её одну на время ужина?!» Притворно возмутилась Гермиона. И Гарри бы даже смутился… лет пять назад. Теперь же он только усмехнулся её выходкам и притянул поближе. «Нашел невероятно интересный дневник. Скорее записная книжка, тут все подряд и вперемешку. Но просто прочищает ум и вообще на всё вокруг начинаешь смотреть по-другому», — объяснил ей Гарри. «Я не дочитал, но давай ты тоже прочтёшь, а закончим вместе?» Что ж, Гермиона никогда не была против почитать что-то новое, или узнать новое, или почитать с Гарри, или попробовать… т.е. почитать, конечно, новое с Гарри. Гермиона всё же сначала поужинала и Гарри составил ей компанию, а после села за чтение дневника. Увлеченность парня моментально стала понятна и она сама не заметила, как при очередном перелистывании страниц, чья-то рука закрыла буквы, вызвав у нее недовольное рычание. «Миона, дальше вместе. Помнишь?» Голос Гарри был как сквозь вату сначала, но она собралась и всё же вспомнила что да, они хотели читать вместе. «Прости. Я, кажется, зачиталась», — скромно сказала она. Гарри лишь рассмеялся и крепче обнял её. Теперь они разместили дневник Ликориса между ними и продолжили читать вдвоём.