Глава 12

      — Я работала помощницей Мурата, мы много времени проводили вместе. Я знала, что у него бывали случайные связи на стороне, в тайне от семьи. Я знала о других женщинах! — пожала она плечами. — Даже отправляла букеты и презенты. Тому хотелось надавать ей по щекам и заставить замолчать. Просто заставить ее заткнуться, чтобы она не лгала ему о его отце, но отчего-то мужчина этого не сделал, почувствовал в ее словах тотальную усталость и желание разобраться со всем этим, просто поставить точку. Она выглядела, как человек, которому все осточертело…       — Я решила, что я ничем не хуже всех этих элитных девочек по вызову из агентств эскорт-услуг. Нет, я даже лучше! Красивая, умная, образованная. В постоянной близи с этим мужчиной. Он, конечно, мне в отцы годится, но он умел очаровывать.       Воспитанный, хорошо образованный. Приятный во всех отношениях, харизматичный. Он умел говорить и все его слушали. Его хотелось слушать. Наверное, в какой-то момент я решила, что влюблена и что его намеки кое-что значат. Я начала активнее флиртовать, намекать на разное. Но Мурат словно не замечал моих намеков, держался так же, как раньше — мог заигрывать, но не пересекал черту. Тогда я стала еще напористее, постоянно показывала свое желание, почти открыто предлагая ему себя… Однажды мы ездили на позднюю встречу с партнерами, выпили лишнего. Мы переспали, — Кира закрыла глаза на миг, слабо улыбнулась.        — На следующее утро Мурат оставил мне денег, это была очень щедрая сумма. Мы иногда встречались, все шло прекрасно, но мне хотелось большего…       Кира заломила пальцы, переплела их до тесноты, похрустывая костяшками.       — Возможно, все дело в том, что мне хотелось большего. Я как-то отправила интимное фото и позвонила. Ответила его жена… Она ничего не сказала, просто помолчала и положила трубку. Потом все произошло так быстро, я даже опомниться не успела. Меня как-то подкараулили после работы, буквально втащили за шиворот в машину, словно кусок грязи, а потом выбросили за городом! — поежилась Кира. — Так я поняла, что жена Мурата защищала свое, как коршун…       Кира замолчала.       — Ну? Говори, что было дальше.       — Дальше? Меня уволили, вышвырнули из фирмы! Я никуда не могла устроиться на работу, мне устроили травлю. Куда бы я ни пыталась приткнуться, всюду я натыкалась лишь на закрытые двери. Мне кажется, за мной следили. Потому что каждая попытка найти себе другое место в столице заканчивалась провалом, мне либо вежливо указывали на дверь, либо вышвыривали, как кусок грязи. Жизнь в городе дорогая. В особенности без гроша в кармане. Я приезжая, из родителей только отец, который давно ушел из семьи, еще когда я была ребенком, мама растила меня одна, умерла давно, еще когда я только поступила на учебу. У меня здесь из родственников, только дальняя, очень дальняя тетка, старшая троюродная сестра матери. Тетке и принадлежал этот дом. Мне пришлось устроиться на работу в соседнем городке. Кое-как я перебивалась случайными заработками, пока не поняла, что забеременела! Причем, судя по сроку, забеременела я еще после первого раза.       — Ты не сделала аборт?       — Не сделала. К тому времени срок был уже такой, что аборт сделать нельзя, только вызывающие роды. Я вдруг решила, что рожу, и после этого Хиддлстон не отвертится! — тихонько взвыла Кира. — Ужасная-ужасная ошибка.       — Какая по счету? — спросил Том.       — Не знаю, честно. Эта беременность выжгла из меня все силы и вытянула все жалкие накопления. У меня постоянно кровило, постоянно на сохранениях, ноги опухли, лицо стало размером со сковородку, роды дались мне тяжело! Малышка порвала мне все, что только можно было порвать у женщины вплоть до… — Кира махнула рукой.        — Нехорошо говорить о таких подробностях, но я потом долгое время даже в туалет нормально не могла сходить. Никогда не думала, что роды будут настолько тяжелыми, а последствия после них настолько мучительными. Молока у меня не было. Кое-как выписавшись из роддома, я оказалась на улице. Потому что просрочила оплату за аренду квартиры. Пришлось искать, где жить с ребенком. Обратилась к тетке, она уже была на пенсии, согласилась приютить меня, дала время прийти в себя, присматривала за девочкой. Я же в это время снова вышла на работу, но в другом городе, разумеется! — усмехнулась. — Не знаю, следили ли за мной в то время или нет, но снова рисковать я не хотела. Нашла работу… — повторила она. — Встретила неплохого парня. В общем, у нас завязался роман, прежние привязанности больше не имели смысла, не было желания строить отношения с Муратом и добиваться его расположения. Я рассталась с этой мыслью! Я действительно встретила хорошего человека, который мне нравился! Но он не знал, что у меня есть дочь. Я не говорила. К тому же он никогда не видел меня с ней. Понимаете, тетка, что следила за девочкой, работала в яслях всю свою жизнь, умела и знала, как обращаться с детьми. Я посылала ей денег, приезжала на выходные. Меня начала тяготить эта двойная жизнь. Я не чувствовала связи с девочкой, она постоянно капризничала у меня на руках, не признавала…       — Тяжело признать родным человеком, того, кого видишь на протяжении часа или полутора за неделю, а то и больше! — отрезал он.       — Потом тетя начала болеть и загремела в больницу… С приступом, ее парализовало наполовину. Все сбережения, что у меня были, я отдала ей на лечение, но этого было мало… — вздохнула Кира. — Я взяла отпуск без содержания, надеялась быстро решить проблемы, но ничего не выходило! Я больше так не могла! Просто не могла… Почему я должна одна отвечать за содеянное, ведь ребенок мой только наполовину? Поэтому я осторожно навела справки, узнала, что Мурат больше не работает на фирме. Еще и мой парень начал переживать, что меня долго нет, предложил помочь приехать, а я… Я точно знаю, что он не принял бы чужого ребенка и не простил бы мне такой обман. Но что еще хуже, я совсем не хотела даже видеть этого ребенка в своей жизни, понимала, что это обуза. Обуза, ужасная ошибка, и никак иначе! От отчаяния я решила подкараулить Мурата возле дома. Он состоятельный, мог бы помочь в решении судьбы малышки, да хотя бы отправить ее в дорогостоящий интернат! Но я лишь наткнулась на его жену...       — Я хотела рассказать жене Мурата, как обстоят дела! Ведь я больше не претендовала на ее мужа, мне просто нужна была помощь с ребенком! Но она меня даже слушать не захотела, вела себя так, словно видела во мне лишь кусок грязи, угроза. Она отдала приказ… Меня хорошенько измяли бодигарды и приказали убираться, следили до самого поезда. Все это время девочка вопила. Истошно вопила, орала, а я никак не могла ее успокоить! Никак… Я совсем отчаялась, опустила руки. Было ощущение, что я на дне. Вся эта ситуация была в корне неправильной, и я тонула. Тетку к тому времени забрали к себе ее родственники. Одной проблемой стало меньше. Но надо было что-то решать с девочкой. Решать в кратчайшие сроки!       — К чему такая спешка?       — Моему парню предложили перевестись в другой филиал. Хорошая должность, большая зарплата. Даже квартиру дают. От фирмы, под крошечный процент! Он позвонил, сказал, что решать нужно прямо сейчас, иначе должность уйдет другому. Он предложил мне выйти за него и поехать вместе. Это блестящая возможность начать с нуля. Уехать, словно этой прошлой жизни никогда и не было. Упущу этот шанс, так всегда буду и мыкаться по жизни! И я решилась на отчаянный шаг, тайком подкинула ребенка в офис Мурата… Вот и все! — заключила Кира. — Вы должны меня понять. Я запуталась, я просто запуталась однажды и сделала неправильный выбор! Но я не хочу страдать на протяжении всей жизни из-за одного неверного шага…       — Один, второй, третий. Их было много!       — Много! Много, — признала Кира. — Я просто насмотрелась, как живут все эти девицы на содержании у богатеньких папиков, видела, какие щедрые подарки делает Мурат и решила, что смогу также. Черт, я когда я забеременела, я себе нафантазировала, что буду обеспеченной до конца своих дней, но в итоге моя жизнь полетела под откос. Сейчас я могу начать жизнь заново. Я больше не могу жить так, как сейчас, в постоянном страхе и напряжении! — заплакала Кира. — Я просто хочу просто жить и наслаждаться тем, что есть. Возможно, даже создать семью с любящим человеком…       — Как же твоя дочь?       Кира покачала головой:       — Я не могу с ней. Просто не могу. Не справляюсь. Не вижу ее своей. Если оставлю и правда откроется, потеряю любимого человека, навсегда упущу шанс стать счастливой и возненавижу ту, по вине которой потеряла любимого. В дом малютки рука не поднялась отдать. Все-таки Хиддлстон богат и мог бы себе позволить содержание малышки в хорошем заведении. Черт, да за те годы, что я на него работала, он потратил на шлюх столько, что девочка могла бы жить безбедно целую жизнь! Не так роскошно, как богатеи, но просто жить и ни в чем не нуждаться! Я хотела сделать, как лучше, для всех! Все-таки Мурат тоже в этом участвовал… Вы должны меня понять!       — Не должен, Кира. Тебе я ровным счетом ничего не должен! Хватит лить слезы напоказ, ты меня не разжалобишь!       Том сделал несколько шагов вдоль всей комнаты. Кира Чернышева сидела притихшая, потупив взгляд в деревянный пол. Британец сделал еще один круг по комнате и остановился напротив девушки. Она вздрогнула и сжалась в комочек, испугавшись резких движений.       — Ты уверена, что Амине нет места в твоей жизни? — спросил Том.       — Кому?!       — Девочке, — скрипнул зубами.       — Ааа… — девушка стыдливо отвела взгляд в сторону. — Я назвала ее Алина.       — Откуда, по-твоему, я должен был узнать, как ее настоящее имя? — чуть не взорвался он, повысив голос. — Кукушка! Ты оставила малышку даже без документов.       — Я была сама не своя, когда решилась подкинуть ребенка в офис Мурата, тряслась, как сумасшедшая, боялась, что за мной следят. Просто вылетело из головы!       — Или ты просто не хотела давать прямую наводку на себя! — жестким тоном возразил он. — Где документы девочки? Надеюсь, ты не избавилась от них? Потому что, если ты избавилась, придется для начала все восстановить, прежде, чем делать дальнейшие шаги!       — Документы все здесь, у тетки в доме. Что вы хотите сделать?       — Я позабочусь о малышке и устрою все по бумагам, — ответил он сквозь стиснутые зубы. — Но должен буду тебя предупредить. Я не оставлю тебе возможности на возвращение и позднее раскаяние. С момента, как ты подпишешь все необходимые бумаги, ты лишишься шанса на связь с девочкой. Навсегда. Я не позволю тебе появиться в жизни своей младшей сестры. И ты ничего не получишь за это. Никакого вознаграждения! Даже заикаться не смей о деньгах за молчание! — добавил грозным тоном.       Мне хотелось умыться после всего услышанного. Просто умыться. Было противно услышать такие подробности о собственной семье: и о похождениях отца, и о черствости матери. Хотя ее я как раз понимал, она боролась за крепкий брак! Понимал, но принять не мог. Было тяжело морально. Том-то всю жизнь считал, что у родителей идеальный брак, крепкая, любящая семья. Отец британца всегда был внимателен к матери, дарил ей хорошие подарки, они всегда выбирались на отдых всей семьей…       Внезапно эти мысли привели его к одному из детских воспоминаний. Они на отдыхе. На каком-то из теплых морей: песок, ласковый океан, интересная и новая еда… Мама Тома отлучилась в спа-салон, на целый день. Они остались с отцом, гуляли на пляже: Том, Эрик, старший Хиддлстон и няня. Потом няня отлучилась, отец остался с ними. Через некоторое время ему кто-то позвонил, он оставил его с братом и обещал быстро вернуться. Не помнит, зачем он вернулся в бунгало. Скорее всего, за какой-то из игрушек. Том забежал в бунгало и увидел, дверь в спальню родителей прикрыта не до конца, рядом с дверью лежало красное парео, такое, какое было у няни. Из-за двери доносились приглушенные голоса и легкое постукивание. Он позвал папу, он вышел взъерошенный, удивился, что он так рано вернулся с пляжа и отвел маленького Тома с братом под надзор аниматора. Наверное, отец был с мамой, решил он. Но потом мама вернулась вечером и рассказывала, как хорошо она отдыхала, буквально возродилась за целый день, проведенный в спа-салоне.       Тогда, в прошлом, он не придал этому большого значения. В силу детского возраста некоторые моменты быстро стерлись из памяти, их перекрыли другие, более яркие впечатления. Но сейчас он вспомнил это и вспомнил, что после той поездки молодую няню сменила другая — женщина в возрасте. Черт побери, а ведь отец гулял налево и направо! Даже в собственном доме! Именно в этот момент он понял, что в словах Киры была если не вся правда, то большая часть точно. Может быть, мама Тома уже тогда знала о похождениях мужа, не зря же она уволила ту самую няню. Видимо, отец — тот еще ходок, а на старость лет даже умудрился наградить одну из своих любовниц малышом. И смех, и грех…       — Вот тут все документы.       Кира протянула Тому дрожащей рукой небольшую папку. Он забрал ее резким жестом, решив поднять все свои связи, чтобы утрясти бюрократические проволочки в кратчайшие сроки. Подумал, что изменит девочке имя и фамилию, пусть будет Аминой Хиддлстон. Тому кажется, ей подходит и звучит очень красиво.       Еще нужно поговорить с отцом! Может быть, он даже не подозревает, что стал папой снова…       Черт побери, он даже не представляет, насколько сложно будет говорить с ним об этом: разбивается представление об идеальном родителе. И хоть ему самому впору уже самому быть отцом, все равно он испытывал боль разочарования и грусть.       — Поехали, Кира. Чем скорее мы с этим покончим, тем лучше.       Она с готовностью подхватила сумочку и прошла на выход довольно уверенно. Ему казалось, что Кира испытала громадное облегчение, рассказав все мужчине. Вот только его чуть не тошнило от ее рассказа, от всей открывшейся правды…       — Я не горжусь тем, что сделала, — добавила она тихо, перед тем, как сесть в машину. — Просто я совершила ошибку и не справилась с последствиями.       — Молчи, пожалуйста! Просто молчи и согласно кивай, когда спросят. Обо всем говорить буду я! — попросил он, размяв пальцами виски, которые начало давить с безумной силой.

***

      Безумно долгий день! Сложный и изматывающий… Том был на пределе физических сил, но за один день договорился обо всем. В такой момент больше всего подошло бы выражение «обстряпал дельце». Отказ Киры Чернышевой был у него на руках, а дальнейшее можно было решить благодаря финансам и связям. Том станет опекуном Амины, это главное.       Рано или поздно, когда она повзрослеет, ей захочется узнать правду. Он искренне надеялся, что к тому времени сможет подобрать правильные слова и объяснить всю ситуацию. Она была сложной, запутанной, как лабиринт. Черт побери, у него самого мозг закипал. Где-то он даже отказывался верить, что все получилось именно так, как нужно, постоянно напоминал себе о маленькой победе, но не мог порадоваться ее вкусу! Том сделал все, что хотел. Самый подходящий момент, чтобы отправиться домой и отдохнуть, но внезапно он перехотел возвращаться.       Слишком много темных мыслей в голове. Они буквально разрывали его на клочки, раздирали на части. Ему хотелось выпить и посидеть в баре. Но пить в одиночку – это плохая идея. Он не мог гарантировать, что, выпив лишнего, его не понесет на скандал и выяснение отношений с родителями. Том никогда не скандалил с родителями, но сейчас внутри нагнетало нечто нехорошее, темное, гибельное. Словно вызрел безумно огромный и болезненный гнойный нарыв, который мог вскрыться от малейшего неосторожного слова.       Все казалось трухой, он сам себе казался прогнившим насквозь. Такого подавленного и одновременно взвинченного состояния за собой не наблюдал уже давным-давно. Пожалуй, только при разводе с первой женой?       Он задумчиво крутил телефон в руках. На глаза попался пропущенный звонок от Эрика. Возможно, он уже поговорил с отцом? Выяснил что-то? Остался в неведении? Точно он не знал, но сейчас у него не было ни малейшего желания выяснять подробности и увязать в этом еще глубже. Слишком много грязи, слишком много дерьма… Говорят, что свое дерьмо не пахнет, но ему чувствовалось, что оно смердело, и он вместе с ним.       Как же тошно от всего!       Том тупо сидел в машине и пялился перед собой, но ничего не видел! В буквальном смысле, ничего! На автомате он поднес телефон к уху и ткнул в один из контактов друзей. Они ему ни разу не подводили. Его лучшие друзья — Кир и Алекс. Сначала я позвонил Киру Крестовскому.       Крестовский был вне зоны доступа. Неужели укатил на отдых вместе с семьей? Кажется, он говорил что-то такое ранее. Наверняка сейчас он со своей шумной ватагой рыжиков наслаждается мягким песком и лазурными водами океана.       Савицкий? Ох, тот вообще папаша года! Вечно либо занят работой, либо семьей. Но попробовать стоит! Он набрал его номер, друг ответил.       — То-о-мм! — произнес Савицкий нараспев. — Ну, что, выяснил, папаша ты или нет? — рассмеялся Алекс.       Он припомнил ему о недавнем разговоре в тот день, когда он сам пытался справиться с Аминой. В тот день он спохватился, что не поздравил Крестовского с крещением младшей дочери — Эмилии, позвонил по видео связи. Алекс тоже был у Кирилла. Крестный отец Эмилии, как-никак. Друзья здорово посмеялись над ним, увидев малышку на его руках!       — Выяснил! Я не папаша, но, знаешь, лучше бы им оказался! — ответил мрачно. Алекс поперхнулся и закашлялся, кашлял долго и громко.       — Извини, — ответил он охрипшим голосом. — У меня оливка не в то горло пошла после таких признаний! Е-мое, что с тобой?! Ты же закоренелый чайлдфри, я не надеялся услышать от тебя нечто подобное!       — Не телефонный разговор, Алекс. Я хочу в бар. Составишь мне компанию? — пока друг не успел отказать, сославшись на занятость или семейные дела, он добавил. — Я знаю, что ты всегда сильно занят, знаю, что у тебя семья, но ты для меня тоже часть семьи, понимаешь? У нас разная кровь, совершенно, но ты и Кир для меня, как братья. Мне сейчас просто нужна компания, чтобы я не натворил дел. Я просто чувствую, что могу наделать то, о чем позднее буду жалеть. Я не хочу пить один, — добавил с отчаянием.       — Без меня не начинай! Приеду, — мгновенно отозвался друг. —Адрес назови.       Том наобум выдал первое, что пришло в голову:       — Клуб «Семь грехов». Слышал, крутое заведение. Я еще не бывал там…       В ответ Савицкий поперхнулся:       — Том, я тоже там не бывал, но наслышан. Заведение названию под стать. Если хочешь насладиться танцами, девочками и веселящими веществами, то лучше места не найти, но я все же надеюсь, что ты выберешь другое место!       — Да, прости! — рассмеялся он. — не подумал о стриптизе. Просто настроение такое.       — Я уже понял. Давай сделаем так. Ты говоришь, где находишься. Я заезжаю за тобой, и мы вместе решаем, куда пойдем. Идет?       — Идет! — вздохнул он и назвал адрес.       Ждать Савицкого пришлось долго. Вернее, часы настаивали, что друг примчался быстрее ветра, но уныние внутри было не переубедить!       — Ты долго, — буркнул он. — Я едва не поддался соблазну сгонять в гипермаркет на углу.       — За бутылкой? — иронично поддел его Савицкий, оглядел пристально. — Да, дружище. Что-то с тобой не так. Поехали, надо приподнять тебе настроение!       — Куда?       — Давай в паб «На углу»?       — Где? — он повертел головой из стороны в сторону. — Не вижу поблизости никакого паба.       — Это название такое, «На углу». Тихое, атмосферное место. Только для своих. Один из приятелей открыл. Тебе должно понравиться.

* * *

      Насчет кое-чего Алекс оказался прав: паб британцу понравился. Атмосфера располагала к долгим посиделкам за рюмочкой и душевным разговорам. Едва слышно играла старая музыка, слышались голоса других посетителей, но из-за особенностей размещения отдельных столиков, голоса слышались лишь как отдаленный гул, и не мешали общению.       Он махом опрокинул в себя первый бокал, а Алекс удивленно перестал пилить кусок мяса на своей тарелке и посоветовал ему немного поесть перед тем, как пить. Но он лишь отмахнулся, так же залпом осушил второй бокал и лишь на третьем, когда спиртное теплой жидкостью пронеслось по уже проложенным, обожженным дорожкам, расслабился немного и откинулся на спинку дивана.       — Да, ты прав. Тут неплохо, — признал он.       — Валяй, что у тебя стряслось? Что с ребенком?       — Ребенок не мой.       — Но лучше бы он был твоим? Как это?       — Ну, знаешь… Девочка мне не чужая, отнюдь. Она совсем-совсем не чужая! — усмехнулся он. — Сестренка младшая. По отцу.       — Вот дерьмо!       — Еще какое дерьмо! Я же считал, что брак родителей крепкий, что они у меня идеальные во всех отношениях. Считал их образцом, эталоном. Теперь, когда я знаю правду, в задницу такие эталоны!       — Но ты ведь не только поэтому меня позвал, верно? Чувствую, тебя еще что-то гложет, — намекнул Алекс. — Может быть, на личном фронте тоже что-то не ладится? Он проигнорировал слова друга, который ненароком намекнул на личное. Все же вопрос личного волновал его очень сильно, но он не привык обсуждать свои чувства.       Поэтому ругнулся:       — Даже не представлял, какой гадюшник развели мои родители!       — Ну-ну, остынь! — попросил Алекс. — Все не без греха!       — О да. Судя по всему, мой отец гулял на протяжении всей жизни, а мама, как могла, отгоняла всех его любовниц, которые осмеливались переступить некую воображаемую черту! Ну и что мне с этим делать?       Том с отчаянием запустил пальцы в волосы, растрепав прическу, но легче от этого не стало! Ничуть…       — Ты говорил с родителями?       — О да. С мамой. Она наврала о произошедшем с три короба, как могла, выгораживала их с отцом отношения и пыталась обелить себя!       Этого объяснения показалось мало Савицкому, он вцепился в него, словно бульдог, принялся расспрашивать:       — С кем ты выяснял эти подробности?       — С настоящей мамой малышки.       — Вот как… Уверен, что она не солгала?       — Уверен. Она выглядела, как человек, которому все осточертело. Ей нечего было терять. Вернее, она вцепилась в возможность начать новую жизнь и была готова распрощаться со старой.       — А отец? Что он говорит об этой ситуации?!       — Не уверен, что он вообще знает о ребенке. Мама постаралась на славу, даже не позволила мне поговорить с ним. Я отправил к нему Эрика… Если брат подведет и не узнает, что мне нужно, придется действовать самому — тайком, в обход мамы! Может быть, подкуплю кого-то из слуг, — хмыкнул он — Я на многое готов пойти, чтобы докопаться до сути!       — Хорошо, что ты решил с ребенком?       — Что ребенок? Ребенок останется со мной! — поворчал он. — Буду опекуном Амины. — Амина, — повторил Алекс с улыбкой. — Не ожидал, что ты станешь папашей. Эй, а как же бессонные ночи, когда у малыша колики? Когда ему просто не хочется спать в своей кроватке, и он желает занять место ровно посередине кровати родителей и никак иначе? Дружище, ты многое упускаешь! Очень многое… Ты просто обязан наверстать упущенное, заполнить пробелы, причем не со слов других, а самостоятельно. Давно не видел тебя с девушками! — закончил Алекс. — Подбираешь новый объект для грандиозной охоты?       — Нет, не думаю.       — Только не говори, что заделался монахом.       — Напротив. Есть одна девушка, она меня интересует. Я бы не отказался затащить ее в постель, но все несколько сложнее.       — Ты же не боишься сложностей!       — Да, но раньше это были сложности извне, а сейчас…       Том не договорил, замолчал, понял, что наговорил лишнего. Во всем была виновата чертова выпивка.       Чертова выпивка и его чувства к тебе…       — А сейчас сложности у тебя внутри, — заключил Савицкий. — За это точно можно выпить! Том расчехлился после длительного эмоционального воздержания! Да, это стоит отметить!       — Что ты такое несешь?! Какое воздержание? У меня были девушки.       — У тебя были девушки, да. Секс тоже был, — согласился Савицкий. — А теперь подумай, сколько в отношениях с ними было эмоций и переживаний. Не амбиций! — подчеркнул он, покачав пальцем в воздухе. — Не задетого эго, а настоящих, искренних эмоций, которые задевают глубоко. Радость от встречи, предвкушение, досада, что все срывается, волнение только от мысли, что она на расстоянии вытянутой руки — манящая, но недоступная.       — Черт…       Он стушевался. Алекс читал его словно книгу, перечислил, как по учебнику, все его эмоции рядом с тобой. Осталось только все смешать и залить сиропом из возбуждения и жажды по тебе. Еще сильнее эта жажда стала сейчас, когда он наконец-то понял и осознал: эта привязанность глубже и сильнее, чем он думал.       Поняв это, он вдруг осознал всю бессмысленность пребывания в этом пабе. Том быстро допил спиртное и поднялся, попытался достать бумажник, чтобы рассчитаться за себя.       — Куда это ты собрался? — удивился Савицкий.       — К ней, — коротко бросил он.       — А имя? Имя скажи? — спохватился друг.       Он быстро поднялся, матерясь, на ходу закинул в рот еще одну ложку салата, вытер рот салфеткой и кинул на стол несколько купюр, сумма которых значительно превышала выставленный счет.       — Ты пьян и не сядешь за руль! — друг придержал его за локоть, успев схватить в самый последний момент. — Ты меня понял?       — Да понял я, понял. Давай! Вези меня к ней, вези ко мне домой.       — Так она уже живет вместе с тобой? — любопытничал Савицкий.       — Живет, но это не то, что ты думаешь!       — Ага. Конечно!       Савицкий занял место на заднем сиденье, назвал водителю адрес. Седан тронулся с места, у него возникло подтренькивающее ощущение внутри, как будто лифт резко двинулся вверх. Тома немного кружило. Он откинулся головой на сиденье и прикрыл глаза. Друг пытался затянуть его в разговор, узнать подробности, но он молчал, словно язык проглотил. Ему не хотелось рассказывать больше в момент, когда он ни в чем не был уверен… Не то, чтобы он стал суеверным, просто не хотел спугнуть собственную удачу. Все, о чем он мог думать, это ты. Ты в разных ипостасях и ситуациях. То робкая неумеха, то сильная защитница, бросающаяся заботиться о чужой малышке, то коварная соблазнительница и потрясающая динамщица, то просто трогательная и грустная, думающая о своих проблемах… Столько всего, много эмоций, ситуаций, оттенков чувств, как в калейдоскопе!       Он просто плыл по этим жарким волнам и сгорал от нетерпения увидеть тебя, сжать в объятиях до хруста и целовать до тех пор, пока ты не сдашься. Игра в долгую здесь не годится. Он сам не вывезет мучительное ожидание…       — Эй, мечтатель, тебе звонят! — потряс его за плечо Савицкий.       Когда он открыл глаза, звонок уже прекратился. Он поискал телефон, нашел его под собственной задницей и посмотрел. Звонил частный детектив, которого он просил раскопать что-то на Дениса, твоего жениха.       — Как интересно… — пробормотал он, увидев, что детектив скинул в чат ссылку, по которой он может зайти и посмотреть, что он нашел.       Том быстро перешел по ссылке, загрузил облачное хранилище, пробежался глазами по основным данным: семья, род занятий, ничего особенного! Даже бизнес пытается вести честно. На миг он разочаровался: хотелось найти что-то другое, но…       Его взгляд скользнул ниже, на последние строки отчета. Тут он обомлел, вчитываясь в написанное! Не сразу поверив, пролистал фото, приложенные к отчету, взбодрился мгновенно.       Едва не заорав вслух, он перезвонил детективу.       — Прочитал то, что ты мне прислал. Скажи, насчет последнего, это не липа? Это точно так? — спросил он взбудораженным тоном.       — Да. Все так. Они скрывают свои отношения, но все же есть свидетели, фото. Сведения — самые проверенные, из надежных и приближенных источников.       — Спасибо, сейчас переведу оставшуюся часть денег за расследование. С премиальными! — добавил с широкой улыбкой.       Савицкий смотрел на него во все глаза, выглядел удивленным.       — Том, пять минут назад я был уверен, что придется вытаскивать тебя из черной ямы депрессии, но сейчас ты просто светишься от счастья! Все в порядке?       — Все просто замечательно!       Он знает твой секрет, и на этот раз ты от него не уйдешь. Не отвертишься, не улизнешь. Не обманешь. Он не оставит тебе другого выбора, кроме варианта — стать его. Полностью…

***

      Посреди ночи ты проснулась из-за дурного сна. Тело было в поту, сердце билось через силу и сжималось в груди от острой боли. Ты с трудом села на кровати и выпила стакан воды, который всегда старалась оставлять возле кровати.       — Это сон, просто сон! — сказала ты себе, но никак не могла отделаться от кошмара. Тебе иногда снились кошмары, с одним и тем же сюжетом. Сегодня тебе опять приснилась авария, из-за которой ты получила множество травм и потеряла ребенка. В кошмаре снова лежала на асфальте, истекая кровью, вредитель умчался дальше, не попытавшись тебя поднять или вызвать скорую. Ты звала на помощь и не могла пошевелиться. Вокруг было так много твоей крови, живот скручивало острыми приступами. Во сне ты уже знала, что твоей девочке, твоей крохе не выжить после этого столкновения. Но ты пыталась унять режущие боли в животе, положив на него окровавленную ладонь… Потом она звала тебя. Твоя нарождённая дочка. Звала тонким голосом из темноты: «Мама… Мамочка… Мама…»       Слезы заструились из глаз. Шатаясь, ты встала и побрела в ванную, хотела умыться. Включила воду и опустила под нее руки, а они были в крови. Ты испуганно вскрикнула и зажмурилась на несколько долгих секунд. Сердце грохотало во всю грудь, его биение отдавало мучительно частым дробным пульсом в ушах и давило на виски.       Несколько секунд ты просто стояла так, слушая собственное сердце, на фоне едва слышно шумела вода. Спустя время ты осторожно распахнула глаза, боясь посмотреть вниз, на свои руки. Тебе казалось, они в крови, пальцы дрожали. Но когда ты пересилила собственный страх, оказалось, что он был беспочвенным: твои бледные пальцы просто дрожали. Чистые руки… Ни капли кровавого пятнышка. Но где-то в глубине души ты продолжала винить себя за смерть малышки: считала, что накликала беду, когда сокрушалась о беременности и считала, что ребенок был тебе не нужен в тот сложный период.       Поэтому ты принялась мыть руки и тереть их щеткой с мылом, до тех пор, пока они не покраснели. Потом ты сунула их под ледяную воду и просто смотрела, как вода утекала в сливное отверстие. Лишь основательно промерзнув, ты заставила себя выключить воду, ополоснуться в душе и переодеться.       После этого тебя потянуло в комнату, где спала Амина. Ты просто не могла противиться этому чувству, сдалась ему и тихонько вошла в детскую. Малышка спала, как звездочка, раскинув в стороны ручки и ножки. Ты хотела погладить ее по пухлой щечке, но не стала этого делать, боясь разбудить неосторожным прикосновением.       Ты просто стояла и любовалась ею, прислушивалась к мирному дыханию, напитывалась им, вдыхая глубоко-глубоко, позволяя умиротворению проникнуть в каждую клеточку тела. Мысленно ты подсчитывала сроки: два года назад тебя бросил бывший, спустя некоторое время ты оказалась беременной на сроке тринадцать недель. Но если бы ты смогла выносить ребенка и родила, твоей девочке было примерно столько же, сколько Амине. Твоя девочка была бы чуть-чуть старше Амины! Глядя на ее красивое личико, ты пообещала себе, что не станешь отказываться от предложения Тома пройти обследование и лечение в хорошей клинике. Хотелось получить крошечный шанс на рождение ребенка!       — Спи, красавица! — едва слышно произнесла ты. — Пусть тебе снится все только самое хорошее!       Ты вышла из комнаты Амины в приподнятом настроении. Эту малышку, пусть она была тебе чужой, ты любила всем своим сердцем, от общения с ней у тебя всегда приподнималось настроение. Не дойдя до своей спальни, ты услышала шорохи и подозрительные звуки, как будто кто-то пытался войти внутрь. Услышав это, ты разозлилась: неужели младший брат Тома снова пытался тебя соблазнить?! Этот ловелас перед сном навестил тебя в спальне, вел себя, как захватчик. Началось все с того, что он ввалился без стука, когда ты хотела переодеться ко сну. Благо, ты не успела раздеться! Эрик заявился с одной алой розой на длинном стебле и разглядывал тебя, пытался уболтать на свидание, говорил комплименты. Потом вообще нагло развалился на твоей кровати… О, черт, насколько он был прилипчивый! Тебе стоило огромных трудов избавиться от него. Ты пригрозила вызвать охрану, даже набрала номер телефона Олжаса!       Только после этого парень покинул комнату вальяжной походкой, заметив напоследок, что ты будешь жалеть об отказе… Самоуверенный!       После его ухода ты не стала игнорировать такую вещь, как дверной замок, и заперлась внутри. Однако, когда ты пошла к Амине, не закрыла за собой дверь, и сейчас около нее кто-то стоял. Ты осторожно выглянула из-за угла и ахнула: возле твоей двери стоял Том. Правильнее было сказать, что он пытался стоять на ногах, опирался всем телом на дверь и пытался провернуть ручку.       — Том!       Ты вышла из своего укрытия и подошла к боссу, внимательно посмотрела на его лицо. Босс обернулся с расслабленной улыбкой на губах:       — Т/И, доброй ночи!       — Доброй ночи, Том!       Босс заинтересованно осмотрел на тебя с головы до ног. Ты плотнее закуталась в халат, запахнув его на груди, потому что взгляд босса не преминул скользнуть взглядом на мою ночную майку.       — Как прошло? — поинтересовалась ты.       — Ммм… — неопределенно выдохнул Том и прислонился затылком к двери, закрыв глаза.       Он выглядел сильно уставшим и бесконечно одиноким. Ты испытала сильное желание обнять его. Сердце застучало быстрее. Притяжению было сопротивляться все сложнее с каждой встречей. Тебя безумно сильно тянуло к этому мужчине.       — Амина останется у меня, — неожиданно сказал босс. — Я приложил для этого все усилия. С бюрократией проблем не возникнет.       — Это хорошо, что девочка будет воспитываться в семье!       Ты проговорилась и поняла, что не знаешь, так ли это хорошо, и вообще ты не имела судить.       — Я хотела сказать…       — Я понял, что ты хотела сказать, — кивнул Том и попросил неожиданно. — Проводишь меня до спальни? Я немного выпил и мне требуется дополнительная помощь.       — Был сложный разговор? — осторожно спросила ты.       — Да.       Ты не стала отказывать в поддержке боссу, обняла его за талию. Он опустил левую руку тебе на плечо, чуть придавил своим весом, и позволил вести себя.       — Кстати, день рождения Амины через три месяца и один день. Сейчас ей девять месяцев без одного дня, а ее имя при рождении — Алина, но я решил оставить Амину. Мне нравится, как это звучит… — бормотал босс.       Потом Том неожиданно ткнулся носом в твои волосы, глубоко втянул запах и сказал хриплым голосом:       — Ты так вкусно пахнешь. Обалденно…       По твоему телу пронесся табун мурашек! С трудом сдержала дрожь. Вы уже почти добрели до спальни Тома. Поневоле ты замедляла шаги. Но это прогулку не могла длиться вечно.       — Вот мы и пришли, — распахнула дверь. — Дальше справитесь сами?       Том отрицательно покачал головой. Вздохнув, ты ступила в комнату, снова вспомнила тот день, когда перепутала спальни и заалела от воспоминаний. Они будоражили тебя. Близость тела Тома, его спортивный торс, тесно прижатый к твоему телу, и дурманящий запах парфюма не оставляли тебе ни единого шанса. Хотелось большего, но ты еще держала себя в руках, запрещала думать и фантазировать о плотском.       — Ваша кровать, — показала рукой. — Желаю спокойной ночи. Поговорим завтра? Мне столько всего хочется узнать о Амине. Если можно, конечно.       — Да, конечно. Я очень много сегодня узнал, — сказал Том неожиданно твердым голосом.       Ни капельки пьяных ноток в его голосе не осталось. Голос мужчины звучал довольно твердо и уверенно, в нем чувствовался накал и нетерпение, жажда, которая мгновенно отозвалась в тебе.       — Я не понимаю.       Том внезапно рухнул на кровать и утянул тебя за собой, быстро оказался сверху, придавив телом. Твои бедра оказались распахнутыми, а внушительный бугор, скрываемый мужскими брюками, чувствовался очень хорошо.       — Я узнал твой секрет, — шепнул босс, неспешно лаская твои губы своими. — Узнал о тебе и Денисе, о том, каких отношений он придерживается, и точно знаю, что у тебя с ним ничего нет.       — Но как… Нет, то есть, вы ошибаетесь, конечно! Все не так… — попыталась оправдаться и покинуть плен его рук.       Но Том не собирался тебя отпускать, только сделал поцелуй увереннее и напористее, а его бедра пришли в движение, соблазняя тебя чувственными толчками. Невольно ты громко простонала, словно сдавалась.       — Дааа… — ответил тебе Том. — Вот так, Т/И! Больше нет ни одной причины отказывать мне. Я тебя хочу. Безумно хочу… — снова набросился на тебя с поцелуями. — Ты нужна мне сейчас. Очень нужна…       И тебе не хватило сил отказать ему. Ты чувствовала его тягу и одиночество, тебя обуревали те же самые чувства после недавно пережитого кошмара. Хотелось тепла, ласки, горячей любви…       — Да… Ты тоже мне нужен.       Едва услышав это признание, Том обрушил на тебя водопад из томных, глубоких и затяжных поцелуев. Он утягивал тебя за собой, словно опытный дайвер, который мог пребывать под водой долго-долго, задержав дыхание, а ты уже спустя несколько мгновений будто начала задыхаться. Сердце в груди колотилось, словно сумасшедшее, не давая покоя, продолжая трепетать без остановки и покалывать остро!       — Том… — простонала ты, едва вырвавшись из его губ.       — Куда это ты собралась, Т-И? — недовольно возразил он, алчно подминая под себя.       — Подышать! Просто подышать!..       — Так я тебе и поверил! Не отпущу, пока не отдашься мне полностью. И это будет не просто прелюдия, а полноценный секс…       — Ах…       — Я привык называть вещи своими именами.       — А как же приличия?       — В постели?       Том иронично приподнял бровь и посмотрел на тебя сверху вниз. Должно быть ты была растрепанной, раскрасневшейся и выглядела доступной. О да, ты точно выглядела очень доступной. Мужчина расположился между твоих бедер и настойчиво прижимался твердой выпуклостью в брюках к твоей промежности. Его ладони были выставлены по обе стороны от твоей головы. Взгляд горел. Жаркое дыхание Тома с яркими нотками алкоголя ложилось на твои губы, обжигая их запретным зноем.       — Ты пьян…       — Не настолько, чтобы не отдавать себе отчет в действиях. Я знаю, чего хочу, и знаю, чего хочешь ты. И черт меня дери, этой ночью мы получим желаемое сполна! — убежденно сказал он.       Том наклонился, продолжая целовать тебя, уже не так агрессивно, давая вдохнуть между его глубокими поцелуями. Он не остановился на губах, поцеловал твои скулы, поднялся к виску, поласкал его губами, зашептав на ухо:       — Впервые я в постели с такой, как ты…       — Простушкой?! — взвилась ты.       Он опустил ладонь на твою грудь, легонько толкнул, опрокинув обратно на мягкую кровать.       — Все совсем не так. Я не имел в виду разницу в классах! Ни одного намека. Я имел в виду нечто другое… Твою исключительность. Ты очень яркая, светлая, искренняя, меня к тебе манит, как дурного мотылька на пламя свечи.       От слов Тома сердце затрещало по швам, а душа затрепетала. Он умел говорить красиво и придавал словам такой смысля, что ты поверила его искренности, поверила каждому звуку, что слетали из его красивых губ. Господи, он просто вскружил тебе голову! Красивыми словами, смелыми прикосновениями, этими фатальными поцелуями, после которых память о всех других стиралась из тела. Ты словно впервые целовалась и была с мужчиной, испытывая ураган эмоций. Твое сердце колотилось в каждой клеточке тела, а там, где тебя касался Том, кожа горела, искрилась. Под его лаской и прикосновениями ты превратилась в огонь, по венам струилось расплавленная магма…       Эмоции бурлили вулканом.       Ты без конца повторяла: «Да...» и сама ловила его губы для очередного сумасшедшего поцелуя, который толкал тебя за грань. Еще немного и еще немного, и еще…       Тебе хотелось выплеска, освобождения!       Поэтому, когда пальцы Тома требовательно начали снимать с твоего тела одежду, ты совсем не сопротивлялась, даже поймала себя на стремлении сделать тоже самое с ним. Твои пальцы быстро и ловко расстегнули его рубашку. Он стянул ее вниз по плечам, обнажившись по пояс, и ты тихонько простонала. Боже, он прекрасен! Спортивный, с красивым, проработанным телом. Через всю грудь тянулась довольно большая татуировка, замысловатая чернильная вязь притягивала взгляд. Под смуглой кожей перекатывались накачанные мышцы, торс пленял проработанными линиями кубиков. Взгляд опустился ниже, туда, где его брюки лишь чудом сдерживали мужское желание. Хиддлстон медленно расстегнул пуговицу и повел вниз язычок молнии на ширинке, распуская ее. В твоем горле совсем пересохло, ты сглотнула вязкий, большой ком. В лицо бросилась краска: ты не могла перестать смотреть даже когда на нем совершенно не осталось одежды. Ни клочка… Вы были совершенно обнажены и тяжело дышали, разглядывая друг друга.       Том приблизился, накрывая теня собой. Ты опустила взгляд, его плоть требовательно прижалась к низу твоего живота. Дышать стало решительно нечем. Остался только кислород, которым Том делился, целуя тебя.       — Хочу тебя… — выдохнул он, лаская твои губы. — С первого дня встречи хочу!       — Да, да, я тоже этого хочу!       У тебя не осталось сил играть в притворство и скрывать свои чувства. Ты влюбилась в этого мужчину, совершенно потеряла голову от желания.       — Тогда иди ко мне!       Том устроился поудобнее, погладил тебя по щеке, внимательно заглянул тебе в глаза и совершил первый толчок. Глубоким резким движением он наполнил тебя целиком! От резкого проникновения из уголков глаз покатились слезинки. Тело выгнулось дугой. Ты всхлипнула.       — Тшш… Все хорошо. Я в тебе! Ммм… Привыкай понемногу!       — Да-да, сейчас привыкну. Просто ты… такой… ох…       Том начал двигаться медленно, его размеренные толчки задевали все чувствительные точки глубоко в тебе. От каждого движения ты дрожала и кусала губы. Ты давно не была с мужчиной, от этого возникло ощущение, будто ты впервые с мужчиной вообще. Так тянет, жжет изнутри, тело натягивается и натягивается, но потом через первые ощущения огненной дорожкой пробивается наслаждение. У тебя снова не получилось сдержать эмоции. Но на этот раз ты стонала уже от удовольствия, ахая и удивляясь тому, насколько это было остро и прекрасно, как хорошо… Твоя реакция на его ласку беспредельная. Удовольствие кружит голову, пьянит. Эти чувства захватили сердце и тело в жаркий плен.       Так томительно, жарко не было еще ни разу.       Сердце вдруг пропустило удар, замерло в груди, распространяя чувственные вибрации. Горячие импульсы расползлись толчками во все уголки тела. Кровь разогналась до предельной частоты, выстреливая частым пульсом в виски, шумя в голове так громко, что ты почти не слышала, что тебе твердили губы Тома. Много о том, какая ты красивая, жаркая, страстная… Он от тебя без ума? Или ты от него плыла, как сумасшедшая? Неважно! В какой-то момент он перевернул тебя на живот и снова продолжил, на этот раз острее и глубже… Его толчки стали совсем жадными, резкими. Ты выгибалась, словно хотела отползти, но лишь приближалась навстречу его бедрам, выполняющим мощные, отрывистые движения.       Тело вот-вот грозило расколоться на части от удовольствия, но Том и не думал останавливаться. Пока ты расплылась, растеклась, совершенно не чувствуя опоры, он продолжал владеть твоим телом без остатка, меняя положения и ритм, играя с тобой в увлекательную и взрослую игру…       Вы без зашиты, пронеслось в голове, когда ты ощутила, что он стал совсем твердым, каменным, жестким, как гранит. Близок к финалу… Но потом ты вспомнила, что забеременеть тебе точно не грозило.       — Я хочу тебя поцеловать! — взмолилась, содрогаясь всем телом в очередном приступе подкатывающего экстаза.       Том отозвался свистящими выдохами, но исполнил твою просьбу, развернул тебя к себе лицом, осмотрел темным, бешеным взглядом, полным одержимой страсти и дернул под себя. Ты и ахнуть не успела, как он снова занялся тобой, буквально вдалбливая в кровать, только покрикивала часто-часто, пока тело не ошпарило кипятком, кровь закипела.       Вас обоих накрыло мощной волной экстаза, от которого даже губы свело в остервенелом поцелуе. Вашу связь было не разорвать, не расцепить союз двух тел, слившихся воедино всюду, даже губами.