Глава 8. Неизбежность | Сохранение первое

Порыв сильного и холодного ветра заставил раскрыть глаза. Очнуться здесь, где ничего невозможно было разобрать. Неестественно большой луне — единственному источнику света, не хватало яркости, чтобы превратить темноту в полумрак. Резкий глубокий вдох отозвался колким спазмом в грудине, от чего невольно скривился. Приложил ладонь на больное место, почувствовав, что плащ с кофтой насквозь промокли и противно облепили тело. Содрогаясь от холода, осторожно и медленно привстал. Упёрся на локти, которые утопали в сырой разжиженной, как топь, земле. Каждое движение приносило сильный дискомфорт, заставляя сильнее стиснуть зубы до противного скрипа. Гложущее чувство ненависти, с которым проснулся, было единственным катализатором к действиям. — Я знаю, что ты здесь! —Ушло много сил на то, чтобы выкрикнуть это в пустоту. Вязкую и всеобъемлющую. — Выходи! Я повторял это снова и снова. А в ответ только гул ветра и эхо собственного крика, редко перебиваемое волчьим воем. Звук набатом бил по и без того больной голове. Ноги будто затекли и каждое движение сопровождалось жутким покалыванием от стопы до колена. Я словно учился ходить заново. Очередной порыв ветра в спину подтолкнул сделать пару неуверенных и неуклюжих шагов, как только я поднялся. Несмотря на онемение, приходилось постоянно двигаться, чтобы ноги не начали утопать в болотной жиже. Глаза толком ещё не привыкли к темноте, поэтому пришлось идти наощупь. — Предатель! — Очередной выкрик, обращение к невидимому визави в бесполезных попытках воззвать к совести. Забавно. — Строил из себя дурака, но обо всём знал с самого начала! Знал! — Я не унимался, даже после того, как не получил ни одного ответа. Обида, прожигающая изнутри, не отпускала и разливалась внутренней агонией. Я постепенно ковылял вперёд, уже сумев разглядеть очертания леса. Головная боль сковывала, заставляя делать короткие, но частые передышки. — Трус, — проговорил едва слышно, на выдохе. Вой стих, но на смену пришёл шум и скрип раскачивающихся от ветра деревьев. Повторил это вновь и принял, как факт. Как правду, на которую я закрывал глаза, игнорируя странности поведения "друга". Убеждал себя в правильности его действий и своего выбора, проходя стадию отрицания много раз. Подойдя к мнимой границе, где начиналась лесная полоса, я остановился. Наконец под ногами появилась твердь. Ладонью опёрся на ближайшее дерево, подушечками пальцев скользнув по склизкой коре. Дальше пройти было невозможно — мешал барьер. Невидимый, но ощутимый физически. Едва уловимая вибрация почувствовалась на уровне лёгких. Ощущение было знакомым — подобное чувство воспринималось как извращённая прелюдия перед тем, как пустят разряд тока. — Прячешься, — я даже не пытался сдержать усмешку, сконцентрировав в ней злость и отвращение. Не понятие и непринятие. В голове мелькнула шальная мысль — может стоит попробовать? Поддавшись секундному помешательству, сделал маленький шажок вперёд. Успел едва приблизится к границе носком ботинка, прежде чем жуткий и громкий вопль оглушил меня. Зажал уши обеими ладонями и рухнул на колени, снова со всей силой стиснув зубы. И снова темнота. Рассеивающаяся и сменяющаяся на свет, с максимально выставленной яркостью. — Всё в порядке? — Знакомый мужской голос донёсся до меня быстрее, чем картинка перед глазами перестала быть замыленной. Я стоял посреди светлого подсвеченного пространства, похожего на безграничный куб. Всё это время я стоял на месте и смотрел в глаза человеку, разглядев в них нечто похожее на видение. Молча и растерянно ощупал рукава сухой толстовки — никакого плаща и в помине не было. Мужчине пришлось повторить вопрос дважды, прежде чем я смог наконец всё устаканить в голове. Воспоминания недавних событий смазанными кадрами продолжали всплывать перед глазами. Они ускользали, оставляя только ворох вопросов и непонимание происходящего, словно кто-то форматировал мою память, прямо в эту минуту. В горле пересохло, а в ушах до сих пор стоял белый шум. — Кир, — мужчина произнёс моё имя и дотронулся ладонью до моего плеча. Я невольно вздрогнул, будто бы отходя ото сна и в ответ вопросительно уставился на него. — Фобос? — Вопрос сам сорвался с губ, как только в таинственном бородатом мужике я признал персонажа собственной игры. — Дарлок, — едва скрывая раздражение произнёс мужчина, заламывая до хруста свои пальцы на руке. — Моё имя — Дарлок. Я уже говорил. — Что происходит? — Потирая пальцами виски, попытался осмотреться, но в этом не было никакого толка. Кругом только безграничное, выбеленное пространство, на фоне которого ярко и броско тёмным пятном контрастировал Дарлок. Стоя в синевато-чёрном плаще, походившим на современную мантию и макинтош. Здесь, в «помещении» было безветренно, но заляпанные засохшей грязью полы его верхней одежды слегка развивались в стороны. Я обратил на это внимание, молча склонив голову. Тяжкий вздох Дарлока сигнализировал о том, что ему приходилось снова повторять одно и то же. Но я этого не помнил. Ощущение, что я находился в другом месте и видел совершенно иную картину не покидало, пока образ прошлого воспоминания окончательно не растворился. — Где Жека? — На смену вакууму в голове, пришла мысль о друге и память о нашей посиделке. Я чувствовал, как голова начинает работать, запуская диафильм с кадрами последних событий: попытка запустить игру, сгоревший монитор и оправдания Жеки, что он не виноват. Вспомнил, как стоя у лифта с распахнутой курткой, крепко прижимал к себе ещё тёплый монитор, пока друг копошился рядом и пытался застегнуть молнию на ботинке. Гудение поднимающегося лифта. Скрежет открывающихся дверей, мигающая лампа. — Ты в сет-апе, — перебил мои мысли Дарл, игнорируя мой вопрос. — Что? — Поджав пересохшие губы, я всё ещё судорожно пытался понять, что происходит. И на ум не пришло ничего лучше, как принять всё за сон. Это показалось самым логичным объяснением, даже не смотря на то, что не помнил и не понимал — когда успел заснуть. Дарлок на мгновение переменился в лице. Былая терпеливость сменилась на обоюдное непонимание. Или подозрение? Он с прищуром взглянул мне в глаза и, кажется, хотел было задать вопрос. Но промолчал, медленно проведя ладонью по ухоженной тёмной бороде. — Прежде, чем начать игру, необходима идентификация. И первичная настройка, — спокойно выдал он и чуть приподнял руку. Щёлкнув пальцами, Дарлок встал по правую руку от меня и перед моими глазами раскрылась панель управления. Выглядела она как голограмма, которая за мгновение собралась в единое здоровое полотно от пола до потолка, из сверкающих синих помех. Завороженно взглянув на нестабильное изображение, осторожно попробовал коснуться панели, но палец прошёл сквозь картинку. Я ощутил только лёгкое покалывание, как будто слегка ударили током. Чувство дежавю заставило ненадолго замереть. — Это действие закрыто для игрока и доступно только проводнику, — отчеканил Дарлок и выпрямив спину, косо взглянул на меня. Наверное, ощутил превосходство перед смертным — так показалось. Это невольно вызвало у меня улыбку. — Нужно выбрать уровень сложности, — Дарлок снова подал голос, занимаясь пролистыванием виртуальных страниц на панели. — А так же, пять фобий. — Всё, как в игре, — хмыкнул себе под нос, сам того не замечая. Зато Дарл обратил на это внимание, хмыкнув под нос. — Это и есть игра, — будничным тоном произнёс проводник. — Добро пожаловать в Фобос. Окончив манипуляции с голограммой, он вновь повернулся ко мне лицом. — В таком случае, здесь явно что-то поломалось. Ты действуешь не по сценарию, — тяга к неприкрытой иронии появилась из ниоткуда. Было забавно — нешаблонно переговариваться с тем, кто внутри состоял из огромного количества строчек кода. — Сценарии, как и правила — меняются. Проводник главного меню и по совместительству главный антагонист «Фобоса» оказался на редкость нудным и душным снобом. В какой-то степени я даже разочаровался насчёт того, что подсознание видит его таким. В реальности же я наделил его совсем другими качествами. — Выбери уровень сложности, — повторил он снова, кивком обращая моё внимание на виртуальную раскрытую страницу. Своеобразный лист условно делился на четыре части, на каждой из которых значились названия уровней. От лёгкого, где весь сюжет можно было бы пройти за пару часов, до самого тяжёлого — всё по классике. А так же, расписан перечень доступных предметов и артефактов, которыми можно воспользоваться. — Хард, — не задумываясь, обозначил желание начать самый сложный путь прохождения. Хотелось произвести впечатление, набив пару очков для виртуального авторитета, но Дарлоку было всё равно. Он дважды коснулся указательным пальцем нужной строчки и зачитал информацию, которую я знал наизусть. — Привилегии четвёртого уровня: наполовину открытый мир Регриéра, с последующей возможностью раскрытия необозначенных на карте локаций; улучшенная гало-карта с обозначениями трёх важных контрольных точек из четырёх возможных. Серая мантия, два кристалла из десяти имеющихся. И четыре жизни из девяти возможных. — Отчеканил Дарлок, сделав заметный акцент на количестве жизней. Решив, что никаких вопросов я не имею, проводник продолжил посвящать меня в тонкости предыгровых настроек. Следующий шаг — выбор фобий, на основе которых строился последующий сюжет для игрока. — Каждая позиция выбранного страха соответствует одному из пяти континентов Регриéра. Каждый страх включает в себя несколько испытаний на континенте. В случае, если тебе удастся побороть всё, с чем ты так боялся встретиться… — Дарлок сделал короткую паузу, едва улыбнувшись. — «Фобос» тебя отпустит. Сценарно-игровые формулировки составленные мной, в корне отличались от тех, которые сейчас озвучил Дарл. Честно говоря, фраза про «отпустит» прозвучала странно. Или даже жутко. Особенно, если брать в расчёт тот факт, что я сейчас вёл беседу с главным злодеем. — А если проиграю? — Любопытство взяло верх над разумом и логикой, поэтому я с вызовом задал вопрос, где-то в глубине сознания не желая слышать ответ. — Разве создатель может проиграть? — Едкая ухмылка последовала со стороны проводника. Ощущение лёгкого невроза проявилось в треморе. Уняв дрожь и припрятав руки в карманы толстовки, нервно сглотнул. — Итак, — Дарлок расправил воротник плаща и снова перевёл взгляд на панель. На полупрозрачном фоне отображался список в пять колонок. Страхи, так много, начиная с аблютофобии* и заканчивая хронофобией*. Большинство названий для меня были незнакомыми, поскольку тот список, который он выкатил, составлялся точно не мной. — Что за ересь? — Очередное расхождение с привычным и уже заезженным для меня сюжетом, уже дважды разочаровало. Как выбирать, если из всех слов знаком только корень "фоб"? В конечном итоге я назвал подряд пять пунктов, которые больше всего нравились на слух. Дарлок по всей видимости засомневался. Поджав тонкие губы в одну линию, он с прищуром взглянул в мою сторону, будто смотрел не на, а сквозь меня. Словно пытался покопаться в моей голове и понять — действительно ли я страдаю одной из этих штук или нагло вру. — Забавно, — пробубнил Дарлок себе под нос, чем тут же заинтересовал меня. — Что? Проводник завис. В прямом смысле он застыл на месте на несколько секунд. Я не успел прикоснуться к нему, как Дарлок заморгал и шумно вдохнул. В его взгляде отчётливо была видна растерянность, объяснить которую он не мог, да и не собирался. Утерев ладонью выступившую на лбу заметную испарину, Дарлок поспешил отвернуться. Несколько раз нервно и неуклюже ткнув «ОК» на голографической панели, он снова заговорил. — Настройки завершены. Вернуться в сет-ап для изменения параметров после начала игры будет невозможно, — определённо в его тоне я уловил обеспокоенность. Сбивчивое дыхание показалось мне странным. — Уверен, — мгновенно выпалил я, мысленно жалея о том, что не придержал язык за зубами. Хотелось задать много вопросов, но как только я собирался что-то спросить, мысль тут же ускользала. Как надоедливая муха, которую с усердием пытались прогнать. — Тогда твоя игра началась. Эти слова прозвучали, как приговор, эхом разливаясь по открытому пространству. Ногами я почувствовал лёгкую вибрацию, которая набирала обороты. Панель управления скрылась: просто растворилась в воздухе, оставляя после себя сноп голубых искр. От неожиданности я вздрогнул и отступил на шаг назад, не оборачиваясь. И через пару секунд почувствовал, что стою в луже. Белая комната постепенно начала исчезать, бледнея прямо на глазах. Будто кто-то медленно тянул ползунок прозрачности объекта до тех пор, пока вместо белого фона не начала проявляться картинка темнее. В нос ударил яркий запах хлорки — как в университетском бассейне. Стало в разы холоднее. Теплая зимняя толстовка не спасала от частых порывов внезапно задувшего ветра, да еще и вперемешку с дождём. Мелкие капли хлёстко и противно били по лицу. Место, где я стоял сейчас, не предполагало никаких укрытий. Небольшая открытая поляна, диаметром в шагов десять, а кругом густой и тёмный лес. — Это не начальная точка, — набросил на голову капюшон толстовки и обратился к Дарлоку, попытавшись перекричать бурю. — Игра начинается с другой локации. Мы находились в северной части Регриерского леса, в том время как «старт» правилами игры определялся далеко на юге. В том месте, где открывается первый выбор, влияющий на ход событий. Я уверенно выпалил всё это Дарлоку, но первые несколько минут он молчаливо смотрел вдаль. — Игра начинается на этом континенте. Но на сегодня с тебя хватит. Дарлок щёлкнул пальцами и на этот раз ничего не появилось перед глазами. Вместо панели управления функциональные руки главного антагониста спровоцировали раскат грома. А следом и удар молнии прямо передо мной. Ослепительная вспышка и ощущение полёта. Я пытался кричать, но уже не слышал собственного голоса. По ощущениям я продолжал падать. Длилось это ровно до тех пор, пока я не открыл глаза и не увидел перед собой перепуганного деда. — Ты что орёшь, как ошалелый? — Повысив тон, дед от души приложил тяжёлую ладонь к моему лбу, припечатав меня к кровати сильнее. — Дед, — только и смог проговорить, сглатывая вставший в горле ком. — Напугал меня, дурной. И не дыши на меня. Дед взглянул меня со всей присущей ему строгостью, но тут же смягчился. Ощупав мой лоб, он вынес вердикт, что температуры нет. — Дед… — Прокашлявшись, приподнялся на локтях. Тяжёлая голова клонилась обратно к подушке, а глаза предательски слипались. — Чего вчера было? Я примерно знал, какой ответ последует, но морально был готов к ироническим дедовским нападкам. Любопытство и желание восстановить картину прошлого вечера и ночи было куда сильнее. Вопреки моим ожиданиям, дедушка несколько помялся, почёсывая проглядывающуюся лысину и устало вздохнул. — Это ты уж у друга-собутыльника своего спрашивай, — а вот и по-доброму колкая ирония. — Я вернулся, ты уже спал, как убитый. Прикрыв лицо обеими ладонями, уловил едва ощутимый запах ила. Отведя руки от лица, ненадолго замер. В голове возникли образы из сна: размытые, едва уловимые. — Ещё раз возьмёте мой коньяк — подвешу обоих на заборе, — сдвинув «брежневские» пышные брови к переносице, дедушка поднялся и зашаркал тапками по паркету. — Поешь. Там суп погрелся. Дверь в комнату осталось открытой, поэтому я слышал, как дед гремит посудой. Слишком явные намёки на то, что поспать мне сейчас не дадут. Присев на краю кровати, опустил босые ноги на мягкий ковёр. Очередное ощущение дежавю притормозило мой и без того ленивый порыв привести себя в чувство. — Как мох, — произнёс я почему-то вслух и усмехнулся. Постепенно, воспоминания о событиях сна возвращались. Я припоминал Дарлока, его слова и всю эту канитель с предварительными настройками. Но ощущение, что я что-то упустил никуда не девалось всё это время. Умыв лицо холодной водой и наспех почистив зубы, выполз в кухню. Только взглянув на настенные часы, удивился тому, что сейчас уже было три часа дня. Дед преспокойно читал газету и уже доедал суп, изредка шикая на меня, когда я шумел. У меня же аппетита не было — он гасился внезапно подступающими приступами тошноты, как только я думал о еде или улавливал запахи. Залпом осушив стакан воды из-под крана, вернулся в комнату под дедушкино хихиканье. Голова продолжала раскалываться, а связь с реальным миром до сих пор не была толком установлена. Долгое время я пытался найти телефон, который лежал прямо перед носом: на рабочем столе рядом с клавиатурой. Нужно было вызвонить Жеку, но прежде чем я набрал его номер, долго пытался хотя бы что-то вспомнить сам. Но каждая из попыток была тщетной. В голове отложился набор из трёх эпизодов: попытка поиграть, сгоревший монитор и лифт. Когда ушёл Жека и как я уснул — не помнил. Тапнув по экрану смартфона пару раз, через быстрый набор позвонил Женьке. Тот долго не брал трубку. Я уже прошёл по комнате шестой круг, когда наконец на другом конце провода послышалось противно-бодрое: — Алле! — Ой, можно потише… — сморщив нос, отвёл телефон чуть дальше от уха. — Ты как, крейзи-мега-Кир? — Кузнечик рассмеялся и судя по чавканью, чем-то набил себе рот. — Давай без твоего вот этого, самого, — язык не слушался. Я буквально выплёвывал набор каких-то слов не в силах сформулировать мысль адекватно. Но Жека не был бы моим другом, если бы не умел понимать меня даже в таком состоянии. — Заглянуть? — Чавкнув снова, друг зашуршал чем-то в трубку ожидая моего ответа. Меня хватило только на усталое «угу», после чего я отключил звонок и упал в кресло. Дедушка снова предложил поесть, а после отказа пошутил про огуречный рассол, но снова с моей стороны услышал хриплое «не надо». Прекрасно, что хоть кому-то сейчас было хорошо. На удивление, мне не влетело за очередной устроенный пожар. Судя по всему, дедушка не был в курсе и мне повезло уже дважды, обидно только то, что я ничерта не помнил. Раскрыть тайну «мальчишника в Вегасе» помог Женёк. Завалившись в гости, он поздоровался с дедом и также попался на удочку острого юмора. В отличии от меня, друг беседу поддержать смог, с удовольствием простебав меня за не умение пить. — Да иди ты сюда уже, — встав в дверном проёме, головой кивнул в сторону своей комнаты. — Выглядишь хреново, — подытожил Женя, закрыв по моей просьбе дверь в комнату за собой. — А ты слишком хорошо, аж бесишь, — ответил без злости, скорее с неприкрытой завистью. Женёк не обиделся, улыбнувшись и присев на полу в позу нераскрытого и перекрученного лотоса. — Что мы вчера делали? Кузнечик рассмеялся, почесав конопатый нос. Но взглянув на меня, видимо понял, что я не шучу и действительно ничего не помню. Повторять вопрос дважды не пришлось. Прочистив горло, он чуть выпрямил спину и заговорил: — Ну, ты позвал отметить. Ты игрушку свою доделал… — Это я знаю. Потом Адель, коньяк. Последнее, что запомнил: как ты сжёг монитор, а дальше вообще муть какая-то. — Он сам! — Кузнечик тут же встрепенулся на месте. — Я разливал по рюмкам, ты с этим своим шлемом возился сидел. А потом эта дура как заискрится. Дым повалил, мы моник одеялом накрыли, похлопали, да и всё на этом. Окна пооткрывали и пошли на помойку хлам этот относить. Там потусили на лавках, ты хотел позвонить Дель, поговорить… Жека замолчал, нервно перебирая пальцами в ворсе ковра. Щеки его снова покраснели, как было каждый раз при упоминании моей бывшей. Тряхнув головой, я попросил продолжать рассказ. — Ну и всё на этом. Звонить ты ей не звонил, мы ещё посидели на улице и домой пошли. Тебя полоскать начало, ну я и подождал, пока ты там с белым другом пообнимаешься, потом в комнату тебя отвёл. Ты и отрубился, а я домой пошёл. Звучало вполне логично и в определённой степени скучно. Это расстроило, потому что я уже успел напредставлять себе как совершаю необдуманные поступки, на которые не способен по трезвяку. Но максимум, на который меня хватило — попытка снова связаться с Дель. — А дед? — Шальная мысль мгновенно пронеслась в голове и была тут же озвучена. — Чё дед? — Кузнечик нахмурился, а потом прозрел изменившись в лице. — А, так не было его. — А мы во сколько разошлись? — Да часов в одиннадцать, — друг пожал плечами, пока в моей голове медленно, но верно восстанавливался пазл. — Игру проверял? — Инстинктивно взглянул в сторону компа, только сейчас обратив внимание на то, что он не выключен, а переведён в спящий режим. — Да не, — Женёк стушевался, почесав переносицу. — Мне прошлого раза хватило. Я только комп вырубил и всё. — Выключил или в гибернацию перевёл? — Странная, но не до конца сформировавшаяся догадка промелькнула в моей голове. Я чуть поддался корпусом вперёд, опираясь руками на подлокотники компьютерного кресла. — Выключил. Это допрос, что ли? — Безобидно хмыкнул друг. — Да нет, — теперь пришла моя очередь тушеваться. Неприятное и необъяснимое чувство засело где-то внутри. — Сегодня такая дичь снилась. Решив поделиться с другом своими чудными сновидениями, вывалил всё в мельчайших подробностях, не забыв пожаловаться на то, что моё подсознание в край перекорёжило и поменяло все игровые образы. — И перед этим тоже что-то снилось. Типа как сон во сне, понял? Только не помню ничерта, но знаю, что логика во всём этом была. — А чё ты удивляешься? Ты сколько за компом сидел? Удивительно, что тебе тупо код не снится, как таблица Менделееву, — Жека сам пошутил и сам же посмеялся. Немного посидев, Кузнечик предложил выйти прогуляться. В какой-то момент я уже был согласен, но поднявшись с места, понял что на прогулки сил совершенно не осталось. В качестве альтернативы я предложил Женьку поиграть, но он отмахнулся. Видимо, были свои планы. В общем-то, на этом мы и попрощались, договорившись во вторник сходить на каток. — Каток — лучшее место, где добыча сама несётся к тебе в руки, — очередная альфа-метафора была озвучена Кузнечиком, когда он уже одевался в коридоре. — Дурак, — не оценить высказывание было невозможно. Усмехнувшись, похлопал друга по плечу, а после — закрыл за ним дверь. Было уже начало пятого. И только более менее придя в норму, припомнил о списке дел на завтра. На самом деле, единственным пунктом в этом перечне был только поход в Лайвед. Но Вселенная будто смеялась надо мной, послав входящий звонок от старосты. — Да, Лен, — как бы не хотелось брать трубку, всё же пришлось это сделать. — Громов, у тебя завтра пересдача, — Измайлова сразу понеслась с места в карьер на повышенных тонах. — Меня уже задолбали вопросами про тебя. Ты когда явишься? Ты когда справки принесёшь? — Ленок, дай поболеть спокойно. — Знаю я, как вы болеет все. Воспалением тупости, — Измайлова фыркнула прямо в динамик, продолжив дальше бубнить про успеваемость и возможности вылететь из универа. Ленка Измайлова — местная Гермиона, как называли её за спиной (да и в глаза тоже) была ярой активисткой и по совместительству главной душнилой. И почему-то считала, что все, кого она знает, обязаны придерживаться такого же образа жизни и мировоззрения. Добрая девчонка, в чьём омуте обитали черти куда интереснее. Получив на втором курсе должность старосты и почувствовав в своих хрупких руках пианистки власть, Ленка поехала кукухой. Она отчитывала каждого прогульщика и даже проводила с некоторыми профилактические беседы. В серьёз её, конечно, никто не воспринимал и частенько даже высмеивали, но свой авторитет в глазах преподов она безусловно подняла. Теперь на очереди в ряды «исправляющихся» попал и я. Слушать бесплатную лекцию о важности образования в наше время я не стал. Пожелав хорошего вечера и на всякий случай уточнив время пересдачи, скинул звонок. Перед встречей с Феликсом неплохо было бы подготовиться и записать «Фобос» на диск, да и о сопроводительной документации следовало бы подумать. — С другой стороны, он же о доках ничего не говорил, — я вёл торги с самим собой, предметом которых был вопрос: проверить игру или же сесть за документацию. Достав с антресолей аппаратуру, на секунду задумался, как она оказалась там. Но сославшись на то, что Женёк прибрался перед уходом, успокоился. Подключив гарнитуру к компу, перед уходом в виртуальность, уточнил у деда, не нужно ли ему что-нибудь. Дедушка, засевший в своей комнате за «Карениной», только отмахнулся, ясно дав понять, что мешать ему не стоит. Ладошки вспотели. То ли от предвкушения, то ли от страха, что игра снова не запустится. Липкими пальцами наспех вбил пароль для разблокировки рабочего стола и заранее отодвинул кресло подальше к кровати. Теперь места для передвижений стало немного больше. Ярлык «Фобоса» бледно подсвечивался на фоне открытого диспетчера задач. Вопросительно уставившись в экран, чуть приблизился. Не скрытое окно предупреждения мигало красным на нижней панели задач. — Ошибка сохранения. Предыдущий прогресс будет утерян, — шёпотом прочёл я вслух, крепко сжимая крепления шлема в руках. _____________________________________________________ Аблютофобия - специфическая фобия, заключающаяся в постоянном, иррациональном, навязчивом страхе перед купанием, стиркой или чисткой. Хронофобия - один из видов фобий, невротический страх времени, проявляющийся в разных формах.