Часть 36

Клайв устроился в уютной кафешке на курортной окраине Столицы, где кондиционер мягко разгонял душную жару, а клубничное мороженое таяло на языке, добавляя сладкой нотки в и без того приятный день. Здесь царила беззаботная атмосфера: люди вокруг улыбались, наслаждаясь жизнью, свободной от войны и чудовищ, разгуливающих за неприступными стенами. Клайв невольно погрузился в воспоминания, сравнивая это мирное настоящее с хаосом прошлого. Он не питал иллюзий о том, что его эпоха была лучше — даже в редкие затишья, которых, по сути, никогда не бывало. Уничтожение могучей Розарии служило тому ярким доказательством. Такой грандиозный план не мог родиться за пару лет; он зрел десятилетиями, в вихре непрекращающихся стычек и дворцовых интриг, которые Клайва обходили стороной... до тех пор, пока весь мир не рухнул в пропасть. Новая эра, возродившаяся из пепла старого, действительно казалась светлее той, в которой он родился и закалился. Великая Война, разгоревшаяся из пламени расовой ненависти, длилась удивительно недолго. Стороны достигли консенсуса, остановив поток крови с обеих сторон. Клайв мог бы склонить голову перед таким исходом, но не мог. Как человек, ковавший историю собственными руками, он не доверял переиначенным источникам — тем, что спустя годы искажали правду обе воюющие стороны. — «Может, Ифрит прав насчет меня, — подумал Росфилд, уставившись в чашку. — Если бы я обуздал силу Ультимы, смог бы я стереть страх внезапной смерти и войн из жизни людей? Защитил бы свой старый мир от близнецов, даже если бы они все равно явились?» В этот миг в кафе вошла элегантная светловолосая женщина — настоящая видение, с глубокими зелеными глазами, что могли заворожить кого угодно, будь то мужчина или женщина. На плечах ее словно покоились огромные, соблазнительные аргументы в пользу ее неотразимости: полная грудь, обтянутая простой белой рубашкой, и узкие джинсы, подчеркивающие изгибы бедер. На шее покачивался медальон в форме сердца, добавляя загадочности. Клайв задумчиво прикинул: то ли имплантаты, то ли нечто иное. В новой эпохе такие улучшения были обыденностью. А может, это суккуб? Эти создания давно перестали быть редкостью для Росфилда — их было не так много, как фавнов, но и не мифическими существами, которых можно пересчитать по пальцам. Они мастерски маскировались среди людей, сливались с толпой, и лишь немногие сталкивались с ними лицом к лицу. Клайв давно усвоил урок: суккубов хватает, и они чуют добычу за версту. — «Она меня сканирует», — промелькнуло в голове, когда в ее зеленых глазах вспыхнуло легкое сияние — проявление души, дальнодействующее и неуловимое. Если оно не вредило и не касалось его самого, отменить его было невозможно. — Здравствуйте, мистер Сид, — произнесла блондинка с ходу, обворожительно улыбаясь и наклоняясь вперед. Декольте ее рубашки раскрылось еще шире, маняще подчеркивая пышные формы. — Здравствуйте, — улыбнулся Клайв в ответ, с усилием отводя взгляд от соблазнительных изгибов ее тела. Красота Аяне была как магнит, но он устоял, сохраняя хладнокровие. — С кем имею честь разговаривать? — Инуками Аяне, приятно познакомиться, — представилась женщина с типичным мистральским именем. Хотя по ее утонченным чертам лица и грациозной осанке ее легко можно было принять за уроженку Вейла. — Хм, мне тоже, — Росфилд прищурился, изучая ее пронизывающий взгляд. — Вы назвали меня «Сидом», а в Вакуо я известен под другим именем. Кто вы такая и зачем меня искали? — Я из Пауков. Мисс Малахит послала меня за вами, — ответила Аяне спокойно, но в ее голосе скользнула нотка интриги, заставившая Клайва насторожиться. — Малахит? — Клайв не выразил особого удивления. Лидер Пауков оказала ему неоценимую услугу — без ее помощи Рейвен давно бы канула в Лету. — Она хочет, чтобы я вернул долг? — Верно, — кивнула блондинка, и ее губы изогнулись в легкой, почти игривой улыбке, от которой по спине Клайва пробежал озноб. — Вполне справедливо. Но, к сожалению, сейчас я слишком занят, чтобы возвращать долги. Если бы вы обратились ко мне на неделю раньше, я бы с радостью выслушал и, возможно, смог помочь. — Мисс Малахит это предвидела, поэтому готова подождать вашего ответа, — с теплой улыбкой кивнула Аяне, наклоняясь чуть ближе. Ее аромат — смесь мускуса и свежих цветов — коснулся его ноздрей, усиливая напряжение в воздухе. — Если это не срочное дело, то почему Малахит хочет, чтобы я помог? Я уверен, она могла бы справиться сама, без моего участия. — Ошибаетесь... — тень омрачила ее лицо, сделав зеленые глаза еще глубже, почти гипнотическими. — Это дело имеет огромное значение для мисс Малахит. — Аяне приободрилась, выпрямляясь с грацией кошки. — Больше подробностей вы получите, когда закончите со своими делами. Держите, это мой номер. — Она протянула ему листок с номером свитка, ее пальцы на миг задержались у его руки, передавая тепло кожи. — Я обязательно свяжусь с вами, — Клайв принял бумажку, бросил быстрый взгляд на цифры и сунул в карман. В ее прикосновении таилась искра — предвестие чего-то большего. Клайв слишком хорошо знал свою удачу. Эта короткая встреча с шикарной блондинкой не сулила ничего хорошего, кроме головной боли. Но он был слишком принципиален, чтобы отмахнуться: Росфилды всегда возвращают долги, даже если цена окажется выше ожидаемого.

///

В тёмном переулке Вакуо, где пыль пустыни оседала на потрескавшихся стенах, группа потрёпанных мужчин средних лет окружала молодую девушку. Их глаза горели похотью и злобой — они явно намеревались взять её силой, не оставляя шанса на сопротивление. Но их планы прервала внезапная вмешавшаяся фигура: камень, брошенный с точностью снайпера, врезался в череп одному из насильников, и тот рухнул без сознания, кровь хлестнула из раны. Бандиты резко обернулись к источнику угрозы. Их взглядам предстала женщина с пронзительными зелёными глазами, закутанная в чёрную, облегающую одежду — идеальную для жгучего климата пустыни, где ткань впитывала пот и защищала от песчаных бурь. Она стояла в тени, но её поза излучала вызов. — Ты, мля, кто такая?! — зарычал один из них, сжимая кулаки. — Туристка, которая лезет не в своё дело, — ответила она с ноткой разочарования в голосе. Её тон выдавал внутренний конфликт: тело двигалось инстинктивно, вопреки разуму, который шептал о ненужных рисках. Бандиты, почуяв лёгкую добычу, двинулись на неё с оскаленными ухмылками, их шаги эхом отдавались по переулку. Женщина не отступила — вместо этого она пошла им навстречу, ускоряясь с каждым шагом. Вспышка алого света ослепила воздух, и в миг она исчезла из виду. Бандиты моргнули, оглядываясь в недоумении, не заметив, как фигура уже материализовалась за их спинами. Атака была молниеносной: женщина врезалась в крайнего бандита, её кулак пробил рёбра с хрустом ломающихся костей, нанеся урон, от которого он согнулся пополам. Не давая ему упасть, она схватила за неповреждённую ногу и, используя его тело как таран, швырнула в остальных. Тело врезалось в стену, мусорные баки с грохотом опрокинулись, разбрасывая отбросы, а бандиты отлетели, ломая конечности о бетон. С крыши ближайшего здания Рейвен, с наушниками в ушах, наблюдала за белобрысой фигурой внизу. Только что эта женщина жестоко разобралась с нападавшими — не убивая, но избивая с садистской точностью. Кости трещали, крики эхом разносились по переулку, кровь пачкала песок. Бывшая военная явно отбросила все условности 'цивилизованного' мира: эти 'неэтичные' и 'аморальные' запреты на увечья казались ей теперь пустым звуком в мире, где выживает сильнейший. Один из бандитов, пошатываясь, поднялся. Вокруг него мерцала аура — признак принадлежности к влиятельной банде. В Вакуо незарегистрированные пользователи ауры собирались в стаи, как волки: в одиночку они были лёгкой мишенью, но вместе представляли реальную угрозу. Без такой защиты его давно бы прикончили. — Сдохни, сука! — прорычал он, выхватывая из-за пазухи пистолет, ствол блеснул в тусклом свете. Женщина не дрогнула — она рванула вперёд, её движения были грациозны, как у хищной кошки в пустыне. Пули свистели мимо, она уворачивалась с лёгкостью танцовщицы, предугадывая траектории. Когда обойма опустела, она уже стояла вплотную, её дыхание обожгло лицо обосравшегося от ужаса стрелка. Разница между тренированной военной и уличным отбросом была очевидна: она вырвала пистолет из его хватки и смяла его — вместе с кистью — как пустую жестянку. Аура помешала превратить плоть в кровавое месиво, но кости хрустнули, ломаемые без усилий. Бандит взвыл, падая на колени, и начал баюкать искалеченную руку, слёзы смешивались с потом на его лице. — Клайв, Говард, вижу нашу белоснежку, — сообщила Рейвен по общей связи, её голос в наушниках звучал спокойно, с ноткой одобрения. — И мне нравится то, что я вижу. — Не упускай её из виду. Я выдвигаюсь, — отозвался Клайв. По фону слышался свист рассекаемого воздуха и тяжёлое дыхание — он мчался по крышам, перепрыгивая пропасти. — А я пожалуй подожду. Зовите меня, ну знаете, если понадоблюсь. Хотя мне что-то не верится, что вам, молодёжи, понадобится помощь старика, — хмыкнул Говард, его тон был ироничным, но твёрдым. Рейвен сосредоточилась, её тело сжалось, превращаясь в крупную ворону с алыми глазами. Она спланировала вниз, следуя за Эмилией Уайт сквозь лабиринт улиц. Бранвен отметила чутьё девушки: та несколько раз оборачивалась, чуя слежку. Казалось, Эмилия заприметила эту подозрительную птицу — слишком большую для обычной вороны, с гипнотическими красными глазами, мелькавшую на краю зрения. Обычный прохожий мог бы пропустить такие детали, но для опытного охотника или военного они кричали об опасности. Рейвен усмехнулась про себя: «Она будет повнимательнее Клайва.» Слежка развивалась по предсказуемому сценарию, но с подтекстом нарастающего паранойяльного жара. Эмилия Уайт, чуя невидимый след на своей спине, петляла по лабиринту узких улочек Вакуо, где песчаный ветер хлестал по лицам прохожих, а тени зданий из потрескавшегося камня скрывали бесчисленные угрозы. Она нарезала круги, резко сворачивая в переулки и выскакивая на оживлённые рынки, пытаясь стряхнуть преследователя, как пустынный скорпион сбрасывает песок с панциря. В моменты отчаяния она прибегала к своему проявлению — вспышке алого света, что разрывала воздух. Рейвен, парящая в облике вороны над крышами, мгновенно распознала суть этой способности: телепортация. Уайт мысленно ставила метку на ближайший предмет — фонарный столб, ржавый ящик или даже обрывок ткани на ветру — и мгновенно переносилась к нему, преодолевая расстояние с нечеловеческой скоростью. Но ограничения были очевидны: радиус прыжка едва достигал двадцати метров, и если охотник достаточно проворен и осведомлён, он мог предугадать её манёвр. Без этих изъянов она бы растворилась в хаосе города, как мираж в полуденном мареве. Увы, в глазах Рейвен это делало её уязвимой — идеальной целью для тех, кто знает, куда смотреть. Хотя досье на Эмилию Уайт уже лежало в архивах, с детальными записями о её службе и способностях, Рейвен предпочла проверить всё лично. Документы могли быть подтасованы, упущены ключевые детали — в мире, где предательства плодятся быстрее песчаных бурь, паранойя была лучшей защитой. Пока что белобрысая военная идеально соответствовала описанию: точные, экономные движения, инстинкт хищника, скрытый под маской усталой странницы. Аксель поработал на совесть, собирая эту информацию, но это не вызывало у Рейвен доверия. Наоборот, оно только усилило подозрения. Аксель с его вечно прищуренными глазами, сканирующими каждого встречного как потенциальную угрозу, входил в топ-десять самых подозрительных типов, с кем Рейвен когда-либо пересекалась. А учитывая, что их знакомство было свежим, это 'достижение' говорило само за себя. Она уже прокручивала в голове сценарии: как подловить его в тёмном углу, как нанести удар, прежде чем он продаст их всех за горсть кредитов или лояльность к более сильным. Аксель предаст — в этом Бранвен не сомневалась ни на йоту. К счастью, Клайв разделял её скепсис; он сам чувствовал, что их союз хрупок, как сухая глина под ногами. Общая цель связывала их сейчас, но как только она будет достигнута, они разойдутся по разные стороны баррикад. Вопрос лишь в том, чей нож вонзится первым. Пока Рейвен следовала за Уайт, петляя в небе и избегая случайных взглядов, из-за угла ближайшего здания вышел Клайв. Его силуэт, подсвеченный тусклым светом уличных ламп, преградил путь белобрысой женщине, заставив её замереть на месте. — Эмилия Уайт? — Клайв улыбнулся приветливо, но в его глазах мелькнула сталь, а поза оставалась расслабленной, готовой к любому развитию. Девушка мгновенно напряглась, мышцы под чёрной одеждой налились силой, кулаки сжались. Она приготовилась драться насмерть — взгляд её зелёных глаз вспыхнул, как алая вспышка её телепортации, оценивая угрозу, вычисляя пути отступления или атаки. — «Интересная реакция.» — подумала Рейвен, паря неподалёку и наблюдая за сценой с высоты. Она видела немало таких случаев: люди, сломленные прошлым, жаждущие чистого листа после тяжких грехов. Но когда их настигало узнавание, они превращались в загнанных зверей — либо в ярость, либо в трусливый побег. Досье Уайт умалчивало о причинах её ухода из армии Атласа: только сухая запись об ослушании приказа, за которым последовало разжалование до рядового. Для гордой военной это был удар ниже пояса, клеймо позора. Но за официальной версией скрывалась какая-то тёмная история. Рейвен чувствовала это всем нутром: Уайт несла в себе бурю, готовую разразиться в любой миг.

///

— Спокойно, я не ищу конфликтов, — Клайв поднял ладони в успокаивающем жесте, заметив, как мышцы на плечах девушки напряглись, словно тетива лука. Пыльный ветер Вакуо нёс запах специй и пота с ближайшего рынка, а в воздухе висела вечная угроза — далёкий вой гримм эхом отражался от песчаных дюн за городом. Его голос звучал ровно, но глаза сканировали её позу: готова к прыжку, к удару, к телепортации в ближайшую тень. — Тогда чего ты хочешь? — Уайт не шелохнулась, её зелёные глаза метались по переулку, чуя невидимый взгляд с крыш или углов. Кто-то ещё следил — инстинкт бывшего военного не подводил, даже в этой жаре, где пот стекал по спине под чёрной одеждой. — И кто ты такой? — Можешь звать меня Виверна, — Клайв улыбнулся шире, но в глубине души отметил вспышку узнавания в её взгляде: слухи о нём ползли по пустыне быстрее, чем скорпионы. Он шагнул ближе, не угрожающе, но достаточно, чтобы почувствовать лёгкий аромат её пота, смешанный с пылью. — И я ищу тех, кто за большую плату выполнит со мной одну работёнку. Клайв протянул руку, раскрывая потрёпанный чемоданчик — внутри стопки банкнот, тускло блестевших в полуденном свете. — Здесь половина, вторую получишь, если согласишься помочь мне. — С чего ты взял, что я буду тебе помогать? — Уайт не скрестила руки, как сделала бы в спокойной беседе; перед потенциальным врагом это было бы фатальной ошибкой — лишняя секунда, и его кулак или нож найдут цель. Её аура пульсировала под кожей, готовая к вспышке телепортации, но она стояла, оценивая его: грубый силуэт на фоне потрескавшихся стен, шрамы на руках, что говорили о битвах с худшим, чем люди. — Потому что ты ищешь справедливости, — отчеканил Росфилд, его голос прорезал шум уличных торговцев, как клинок. — Я в курсе, что ты путешествуешь по пустыне и помогаешь местным жителям за весьма скромное вознаграждение. Ты не только избавляешься от угрозы гримм, но и помогаешь находить пропавших без вести людей. Или то, что от них осталось. — Он усмехнулся, но в глазах мелькнула тень уважения — редкость в этом мире, где доброта была роскошью. — Уникальное проявление доброты для Вакуо. Я бы даже сказал... невозможное. — Я тоже наслышана о тебе, — парировала Уайт, её губы искривились в горькой улыбке. Воспоминания о слухах нахлынули: наёмник, чья жестокость сеяла страх от оазиса до оазиса. — Ты известен как грубый и жестокий наёмник, который берётся за самые опасные задания. Будь то охота на гримм или на плакальщиков. А также поговаривают, что ты больше всего любишь охотиться на людей. — .... — Глаз Клайва нервно дёрнулся, и внутри него вспыхнул гнев: 'Бл*ть, надо было взять за основу характер дяди. Не удивлюсь, если в этих слухах меня изображают как того, кто поедает младенцев и запивает это дело кровью девственниц.' Он вернул улыбку, но она вышла острее, с намёком на вызов. — Заказов на людей я не беру из принципа. Но если меня кто-то подставляет... что же, этому дураку не позавидуешь. Надеюсь, наше сотрудничество не приведёт к таким крайностям. — Я не соглашалась... — начала Уайт, но её голос дрогнул. — Но ты всё ещё стоишь передо мной, а могла просто уйти. — И ты так просто позволишь мне это сделать? — Я не из тех, кто заставляет девушек действовать против их воли, — Клайв наклонил голову, его взгляд скользнул по её фигуре — не похотливо, но с интересом, отмечая силу в каждой линии. — Но мне было бы грустно от мысли, что тебя нет в моей команде. — Хм... — Уайт задумчиво отвела взгляд, уставившись на пыльный горизонт, где солнце клонилось к закату, окрашивая дюны в кровавый оттенок. Её разум метался: прошлое в Атласе, разжалование, те ночи, когда справедливость казалась миражом. Спустя несколько секунд она вернулась к нему, голос твёрдый, но с трещиной любопытства. — Я тебя выслушаю, если работа не включает в себя убийство невинных. Я, может быть, подумаю над твоим предложением. — К сожалению, подробности задания раскроются только в том случае, если согласишься взяться за него, — Клайв закрыл чемоданчик с тихим щелчком, но его тон смягчился, обещая больше, чем слова. — Однако могу тебя уверить — в рамках этого заказа ни один невинный не пострадает. Более того, в результате мы окажем неоценимую услугу всему Вакуо. — .... — Уайт явно заинтересовалась: её плечи чуть расслабились, глаза сузились в размышлении. В этом предложении таилась надежда — шанс на что-то большее, чем бесконечная охота в песках, шанс смыть пятно прошлого. Но доверие? В Вакуо оно было роскошью дороже золота. Хотя слова брюнета смахивали на агитацию, будто ей пытаются всучить какой-то дешёвый ширпотреб, такой подход сам по себе отталкивал. Но она сейчас в Вакуо — королевстве, где рабство узаконено, а уровень жизни ниже, чем в самых нищих трущобах Ремнанта. Здесь люди продавались, как верблюды на базаре, и справедливость была роскошью для тех, кто мог себе позволить охрану. Уайт почувствовала, как песок скрипит под ботинками, а солнце жжёт кожу сквозь чёрную ткань, усиливая ощущение ловушки. — У меня сейчас очень сложный период в жизни, поэтому я могла бы согласиться, но сейчас у меня есть неотложное дело. — Неотложное дело, значит... — Клайв нахмурился, его брови сдвинулись, как тучи над дюнами. Времени на ожидание у него не было — миссия Мисс Малахит жгла, как ожог от ауры. Он предложил первое, что пришло в голову, голос ровный, но с подтекстом приказа. — Если я помогу с этим твоим делом? — Что? — Эмилия явно не ожидала такого поворота; её зелёные глаза расширились, а тело инстинктивно напряглось, готовое к отступлению в тень. — Понимаю твоё удивление, но я предлагаю свою помощь не просто так. Если я помогу тебе, то ты пойдёшь со мной. — Ха-ха-ха, теперь всё встало на свои места, — Эмилия смело подошла к Клайву, её шаги уверенные, но сердце колотилось от адреналина. Она остановилась в шаге, чувствуя жар его тела сквозь пыльный воздух, и усмехнулась, провоцируя. — Ты нуждаешься во мне настолько, что готов сделать всё, чтобы я к тебе присоединилась. Это говорит о том, что ты в отчаянии... — Ошибаешься... — глаза Клайва вспыхнули синим пламенем, как ультимативный огонь, прорезающий тьму. Аура вокруг него сгустилась, воздух задрожал от мощи. Уайт была ошеломлена этим зрелищем — инстинкты взвыли благим матом, предупреждая об угрозе. Она попыталась отстраниться, активируя проявление: тени вокруг неё заклубились, обещая телепортацию в ближайший переулок. Но Клайв крепко схватил её за плечо, пальцы вонзились в мышцы, как стальные клещи. Аура девушки треснула под давлением, словно хрупкий лёд под ботинком; она болезненно застонала, колени подогнулись, и она рухнула на пыльный камень, хватая ртом горячий воздух. С ужасом Уайт осознала, что не может воспользоваться проявлением. Что-то внутри неё блокировалось — его касание высасывало силу, как яд, оставляя только слабость и пульсирующую боль в плече. Пот стекал по вискам, смешиваясь с пылью, а в голове вихрем пронеслись воспоминания: Атлас, разжалование, те приказы, которые она не выполнила. Теперь этот наёмник держал её в кулаке, и страх смешался с странным, вынужденным восхищением. — Я привык помогать своим друзьям, чтобы потом они помогли мне в ответ, — улыбнулся Росфилд, его хватка не ослабевала, но голос был спокойным, почти дружелюбным, продолжая держать плечо женщины, как трофей. Уайт стиснула зубы с такой силой, что они скрипнули, грозя сломаться. Она дёрнулась, пытаясь освободиться, но хватка Виверны была стальной, словно пасть урсы, впивающаяся в плоть. Давление всё сильнее разрушало её ауру — волны истощения накатывали, заставляя мышцы дрожать. Ещё немного, и она рухнет полностью, беспомощная в этой пыльной яме, где никто не придёт на помощь. Вдруг он отпустил её, пальцы разжались с внезапной лёгкостью, и Клайв отступил, как ни в чём не бывало, поправляя перчатки. Плечо Уайт горело, аура медленно восстанавливалась, но эхо подавления осталось — напоминание о его доминации. — Никакого подвоха, всё максимально просто и прозрачно. Если ты откажешься, я тебя останавливать не буду. В итоге Уайт согласилась принять помощь Клайва. Однако доминант быстро понял, что передумала она не просто так. Демонстрация силы заставила бывшую военную держаться рядом с опасным человеком, который способен отключать проявления других людей обычным касанием. Ну, как касанием — Росфилд чуть не сломал женщине плечо за наглость и откровенную провокацию. Она явно ожидала, что обычный наёмник вспылит и ответит на оскорбление своим оскорблением, учитывая его репутацию. Однако вместо этого он поставил её на место, заставив бояться себя. И взять на себя ответственность за него: ведь такого человека сначала необходимо проверить, а потом уже решать, представляет ли он реальную опасность для общества. В её глазах мелькал не только страх, но и искра вызова — смесь, которая обещала интересные осложнения. Троица собралась на крыше самого высокого здания в Вакуо — обшарпанного минарета, откуда открывался вид на лабиринт улочек, где тени работорговцев сливались с пыльными вихрями. Ветер хлестал по лицу, неся запах соли и гнили из порта, а внизу, под палящим солнцем, сновали фигуры: нищие, стражники, те, кого вели в цепях. Рейвен прислонилась спиной к потрескавшейся стене, скрестив руки на груди, её красные глаза сверлили Клайва скепсисом. — Значит, Уайт ищет работорговца? — Рейвен фыркнула, её голос перекрыл гул города. — Ну, это очевидно бесперспективная идея. В Вакуо полно таких, нужного торгаша она будет искать не один год, если не всю жизнь. Зачем ты вообще согласился? — Зачем задавать вопрос, на который ты и так знаешь ответ? — хмыкнул Клайв, опираясь на парапет и глядя вниз, где Уайт ждала в тени переулка. Его синие глаза всё ещё тлели от недавней вспышки, а плечо ныло от воспоминания о хватке — нет, это она ныла, но он подавил усмешку. Вакуо ждало хаоса, и Уайт станет ключом, хочет она того или нет. Автор: Да, я вписал в историю привычку игроков принимать побочные квесты по поводу и без, но это будет редкое событие. Именно этот квест я "принял" по очень важной причине - раскрыть нашу белоснежку хоть как-то. Зря что ли вводил её в историю как будущего активного участника основного квеста? — Тц, мы могли бы обойтись без этих граждан из списка, — проворчала Рейвен, её красные глаза сузились, уставившись на горизонт, где солнце тонуло в песчаных дюнах, окрашивая Вакуо в кровавые тона. Ветер с крыши минарета хлестнул по лицу, неся привкус соли и пота от улиц внизу, где толпа сливалась в хаотичный муравейник. — Горстка профессионалов лучше, чем тупое стадо бандитов, — философски протянул Говард, почёсывая седую бороду и опираясь на потрёпанный парапет. Его голос, хриплый от пыли, эхом отразился от стен, напоминая о годах, проведённых в таких же импровизированных штабах. — И тем не менее, я против привлечения лишних голов, — фыркнула Рейвен, скрестив руки плотнее, её поза выдавала раздражение. — Лучше уж стадо бандитов: они хотя бы в качестве пушечного мяса сгодятся, а эти 'профессионалы' легко могут нас подставить в самый неудобный момент. Один неверный шаг — и вся наша схема рухнет, как карточный домик в песчаной буре. Говард кивнул, но в его глазах мелькнула тень сомнения. Он знал, что Рейвен права: в Вакуо лояльность — товар, который продаётся за горсть лиенов. Клайв молчал, его синие глаза тлели в полумраке, пока он взвешивал слова, как патроны в обойме. — Кстати, — Говард щёлкнул пальцами, прерывая паузу, звук потерялся в гуле далёких криков торговцев. — Рей как-то упомянула про изначальный план. Как насчёт него? — Мы отбросили его из-за неоправданного риска, — отрезал Клайв, его голос был ровным, но с подтекстом стали. Он повернулся к старику, ветер растрепал его волосы, а в голове всплыли воспоминания о прошлых заказах: тела, падающие в пыль, предательства, что стоили жизней. — Без предварительной разведки идти на Джулиуса крайне опасно. Ведь в случае опасности меня, вероятно, задавят числом его люди. А из-за моего проявления Рей не сможет меня оттуда вытащить. При таком раскладе начнётся настоящая бойня, при которой погибнут ни в чём неповинные люди — львиная доля которых просто выполняют свою работу, не ведая о тенях, что дергают за нити. Рейвен хмыкнула, её пальцы сжались в кулаки. Она представила хаос: улицы, залитые кровью, гримм, привлечённые запахом смерти. Вакуо и так балансировал на грани, а их план мог стать искрой для пожара. — Но ведь после смерти Джулиуса настоящий Король обретёт свободу воли. Он мог бы... — старик осёкся, поймав недовольный взгляд Росфилда. Говард знал этот взгляд — он видел его в глазах ветеранов, что потеряли слишком многое. — А где гарантии того, что он с ним не заодно? — Клайв впился взглядом в Говарда, его аура слегка вспыхнула, заставив воздух задрожать. — В прошлом я собственными руками покончил со многими влиятельными личностями, которые с удовольствием предавали свои принципы ради безопасности и корысти. Загвоздка в том, что тогда я мог позволить себе действовать решительнее, но с Королём Вакуо всё куда сложнее... Он — символ, а не просто цель. Один неверный удар — и весь регион взорвётся. — И всё, что нам остаётся, это надеяться, что Король действительно находится под контролем, — закончила за Клайва Рейвен, её тон был горьким, как пустынный песок во рту. Она отвернулась, глядя на огни, зажигающиеся внизу, где тени работорговцев и стражников сливались в паутину интриг. Говард помолчал, переваривая слова, затем предложил, стараясь звучать уверенно: — Может, стоит тогда встретиться с ним? Попросить аудиенцию, мол, «я хочу взять заказ на Королевского Тайджицу». Клайв усмехнулся уголком рта, но в глазах мелькнула тень. Альфа Тайджицу — древний гримм, чей силуэт возвышался в легендах, как десятиэтажное здание из кошмаров. Его яд, чёрный и вязкий, растворял плоть за секунды, делая его самым смертоносным среди себе подобных. Заказ висел десять лет, маня охотников золотом, но никто не осмеливался: пробудить такого зверя значило обречь города на разрушение. Малые посёлки, крупные оазисы — всё на пути будет стёрто в пыль, как воспоминание о былой славе Вакуо. Идеальный предлог для аудиенции, но и идеальная ловушка, если Король окажется марионеткой. — Говард, — Клайв уставился на старика, как на полного идиота, его синие глаза вспыхнули раздражением. Ветер с пустыни усилился, неся пыль, что оседала на их одежде, делая воздух густым и раздражающим. — После такого заявления меня отправят не к королю, а в место, куда определяют душевнобольных. Вроде бы такое место называлось психушкой. Там меня запрут с цепями, и я буду рассказывать о своих "гениальных" идеях врачам в белых халатах. — М-м-м-м, да, ты прав, — Говард кивнул, почёсывая бороду, его морщинистое лицо исказилось в кривой усмешке. — После такого я сам захотел запереть тебя в самую надёжную психушку Атласа. Там, говорят, стены из ауро-стали, и даже гримм не прорвутся. — Вообще-то это твоя идея. — Клайв возмущённо выпучил глаза и ткнул пальцем в грудь старика, его голос сорвался на рык, эхом отразившись от каменных стен. — Если кто-то и должен оказаться в психушке, так это ты. С твоими "гениальными" предложениями мы все скоро там окажемся — в одной палате, с ремнями на руках. — Мальчики, — Рейвен хлопнула в ладоши, звук разрезал тишину, как нож, заставив обоих замолчать. Её красные глаза блеснули, а поза — скрещенные руки, упругая грудь под тонкой курткой — излучала авторитет. Она шагнула ближе, её ботинки скрипнули по гравию крыши, и ветер подхватил пряди чёрных волос, делая её силуэт почти хищным. — Вы думаете совсем не в том направлении. Джулиус не рискнёт головой своей самой важной пешки. Очевидно, что после предательства Акселя он понял: его проявление не абсолютно, и существуют люди, способные противиться ему даже после промывки мозгов. Будь всё иначе, Джулиус уже пригласил бы к себе на приватный разговор. Думаю, сначала он прощупает почву, а потом начнёт действовать — осторожно, как паук в паутине, проверяя каждую нить. Клайв хмыкнул, опустив руку, но в его взгляде мелькнула тень уважения. Рейвен всегда видела на шаг вперёд, её инстинкты, отточенные годами в бандах Вакуо, не подводили. Говард вздохнул, потирая виски, и пробормотал: — «Кажется, мы пробудём здесь гораздо дольше, чем я предполагал...» — Его голос был тяжёлым, как песок в сапогах, и он уставился на огни Атласа внизу — холодные, стерильные, в отличие от хаоса пустыни. — Хочешь сказать, Джулиус и пальцем не пошевелит, пока не узнает нашего сорвиголову получше? Это может занять недели или даже месяцы! Тем более что мы втроём сейчас занимаемся весьма сомнительным делом — вербовкой убийц. В Атласе такие типы на каждом углу, но один неверный шаг — и нас всех закроют в тех же психушках. — Хм... — Рейвен крепко призадумалась, её губы сжались в тонкую линию, а пальцы забарабанили по бедру. Она обвела взглядом компаньонов: Клайв, напряжённый и собранный, как пружина; Говард, уставший, но хитрый. Время поджимало — Джулиус не ждал, и их план мог рухнуть. — Значит, нам пора разделить обязанности. — К чему ты клонишь? — Клайв вопросительно посмотрел на Атаманшу, его брови сдвинулись, а аура слегка дрогнула, отзываясь на её уверенность. Он шагнул ближе, чувствуя тепло её тела сквозь холодный ветер, и в воздухе повисло лёгкое напряжение — не только от плана, но и от близости. — Эм... — мужчины переглянулись, не догнав, о чём Рейвен вообще говорит. Говард почесал затылок, а Клайв скрестил руки, ожидая объяснений. — Вербовку остальных из списка и работу с Акселем оставь нам, — Рейвен усмехнулась, её глаза вспыхнули озорством. — У нас тоже есть богатый опыт работы с мутными типами, да и вербовать мы умеем гораздо лучше тебя. Мы знаем, как давить на слабости, не ломая шеи сразу. — Это ещё почему? — Клайв искренне возмутился такой оценке, его щёки слегка порозовели от раздражения, но в голосе сквозила нотка вызова. Он выпрямился, мышцы под рубашкой напряглись, и Рейвен невольно отметила, как его тело реагирует на конфликт — мощное, готовое к действию. — Мы хотя бы не предлагаем выполнить всю грязную работу за других, вот почему, — фыркнула Рейвен, её губы изогнулись в насмешливой улыбке. Она подошла ближе, почти касаясь его, и воздух между ними накалился, как перед бурей. — Ты всегда хочешь быть героем в одиночку, Клайв. А мы... мы просто эффективны. — Ты не понимаешь, это мой индивидуальный подход, — Клайв попытался изобразить обиду, надув губы, но эта "обида" длилась недолго. Через несколько секунд брюнет поднялся со своего места — импровизированного ящика на крыше — и отряхнул пыль с штанов. Его взгляд смягчился, скользнув по фигуре Рейвен, и он кивнул. — Хорошо, будь по-твоему. Я займусь нашей Белоснежкой, а вы пообещайте за это время никого не калечить. — Обещать ничего не будем, но мы постараемся! — хохотнул Говард, его смех разнёсся эхом, разряжая атмосферу. Старик хлопнул Клайва по плечу, но в глазах мелькнула усталость — годы брали своё. На этом разговор между ними закончился. Они спустились вниз по скрипучей лестнице минарета, шаги гулко отдавались в узком проходе, пропитанном запахом пыли и металла. Атлас встретил их стерильным холодом: неоновые огни улиц отражались в лужах после недавнего дождя, а воздух был чистым, искусственным, без привкуса пустыни. Они вернулись в арендованную квартиру — скромную, но уютную, с тяжёлыми шторами и кроватью в центре комнаты, освещённой тусклой лампой. Однако перед самым входом Рейвен решила невзначай напомнить, что у Говарда были какие-то дела в городе. Она коснулась его руки, её пальцы сжались слегка, передавая намёк без слов: "Уйди, старик". — И тебе лучше бы заняться ими сейчас, чтобы потом не отвлекаться, — добавила она тихо, её голос был ровным, но с подтекстом. Старик намёк Атаманши понял мгновенно — его глаза блеснули пониманием, и он хмыкнул, качая головой. Перед уходом он посетовал на слишком активную молодёжь, пробормотав что-то о "гормонах и пустыне", и скрылся в лифте, оставив дверь квартиры за собой. Клайв сразу же понял, что происходит: Рейвен не хотела свидетелей, и её глаза горели голодом, который копился неделями. Он открыл рот, чтобы сказать что-то — может, пошутить или возразить, — но не успел и слова вымолвить. Рейвен схватила его за грудки, её пальцы впились в ткань рубашки, разрывая пуговицы с тихим треском. Она потащила его к кровати, её тело прижалось к его — упругая грудь вдавилась в торс, бёдра потерлись о его, посылая искры по венам. Эта спешка вызвана тем, что их пути снова разойдутся: Клайв уйдёт с Уайт ради её вендетты, а она с Говардом займётся вербовкой. — Заткнись, — прошептала Рейвен хрипло, толкая его на матрас. Кровать скрипнула под весом, простыни смялись, и она оседлала его бёдра, её колени прижали его ноги, не давая пошевелиться. Её руки скользнули вниз, расстёгивая его ремень с жадной срочностью, пальцы дрожали от желания. Клайв почувствовал, как его член напрягся под её весом, ткань штанов натянулась, и он схватил её за талию, впиваясь пальцами в кожу сквозь одежду. Она наклонилась, губы впились в его рот — грубо, без прелюдий, язык вторгся, исследуя, кусая. Клайв ответил тем же, его руки рванули её куртку, обнажая плечи, и он сорвал её с плеч, открывая полные груди, обтянутые тонкой тканью лифчика. Рейвен застонала в поцелуй, её бёдра дёрнулись, трущаяся о его выпуклость, и она потянула его штаны вниз, освобождая член — твёрдый, пульсирующий, венами набухший. — Чёрт, Рей... — выдохнул Клайв, когда она прервала поцелуй, её слюна блестела на его губах. Она сползла ниже, губы прошлись по шее, покусывая кожу, оставляя следы, а потом — по груди, расстёгивая рубашку зубами. Её рука обхватила его член, сжав у основания, и начала двигаться — медленно, дразняще, большой палец прошёлся по головке, размазывая каплю предэякулята. Рейвен усмехнулась, глядя ему в глаза снизу вверх, её красные зрачки расширились от похоти. — Ты мой, пока мы здесь. Забудь о планах, о Джулиусе. Только это. — Она наклонилась, язык лизнул головку, обводя кругами, а потом взяла в рот — глубоко, горло сжалось вокруг, слюна стекала по стволу. Клайв зарычал, пальцы запутались в её волосах, направляя, толкая глубже. Он перевернул её одним движением, прижал к матрасу, разрывая её штаны. Её киска была мокрой, губы набухли, и он вошёл резко, одним толчком, заполняя до упора. Рейвен выгнулась, ногти впились в его спину, царапая кожу, и закричала — смесь боли и удовольствия. Клайв трахал её жёстко, бёдра шлёпали о её, член входил и выходил, растягивая, терзая. Пот стекал по их телам, комната наполнилась стонами и скрипом кровати. — Ещё... глубже, — простонала она, ноги обвили его талию, прижимая ближе. Он ускорился, чувствуя, как её стенки сжимаются, пульсируя, и кончил — горячая сперма хлынула внутрь, заполняя, вытекая по бёдрам. Рейвен последовала за ним, тело задрожало в оргазме, киска сжалась, выжимая каждую каплю. Они замерли, тяжело дыша, тела сплетены в поту и семени. Рейвен прижалась щекой к его груди. — Не сдохни там. — прошептала она. — Я ещё не натрахалась. Клайв усмехнулся, целуя её макушку. — Обещаю.

///

На следующий день. 

Клайв постучал в дверь квартиры, где жила Уайт. Её жилище было более просторным, чем у Росфилда — просторная гостиная с высокими потолками, обставленная скромно, но с намёком на комфорт: мягкий диван у окна, выходящего на шумные улицы центра Вакуо, и кухонный уголок, где витал лёгкий запах специй от недавнего ужина. Возможно, у неё был другой источник дохода, который позволял снимать квартиру в самом сердце города, где цены кусались, как гримм в засаде. Или же у неё были друзья — те, кому она помогала в пустыне, рискуя жизнью за горсть монет, — и они теперь отплатой обеспечивали ей крышу над головой. Клайв представил, как эти 'друзья' смотрят на неё с благодарностью, а может, и с чем-то большим, и это кольнуло в груди лёгкой ревностью, которую он быстро подавил. Дверь с тихим щелчком открылась сама — хитрый замок на ауре, реагирующий на знакомые сигнатуры, — приглашая Росфилда внутрь. Клайв без опаски шагнул через порог, закрыл за собой дверь, и воздух внутри окутал его: смесь пыли от карт, чернил и чего-то металлического, как от оружия. Он направился в гостиную, где нашёл Уайт за столом, заваленным бумагами. Вид помещения поразил доминанта — столы и стены были исписаны вдоль и поперёк. Схемы с маршрутами караванов, фотографии суровых лиц в масках, названия улиц и портов, всё соединено разноцветными нитками, натянутыми как струны. В углу мерцал проектор с голографической картой Вакуо, отбрасывая синие блики на её белые волосы. Это был не дом, а штаб. — Итак, ты пришёл гораздо позже, чем я думала, — не отрываясь от бумаг, молвила Эмилия. Её голос был ровным, но с лёгкой хрипотцой усталости; она сидела, склонившись над столом, в облегающей чёрной майке, подчёркивающей мускулистые плечи бывшей военной. Белые пряди падали на лицо, а пальцы сжимали карандаш, оставляя следы на бумаге. — Я был... занят, — ухмыльнулся Клайв, опираясь на дверной косяк. Клайв тряхнул головой, отгоняя воспоминания, и шагнул ближе. Уайт наконец подняла взгляд — её глаза, острые как клинок, скользнули по нему оценивающе, задержавшись на ухмылке чуть дольше, чем нужно. Воздух в комнате сгустился, пропитанный напряжением: она была не из тех, кто сдаётся легко, но в её позе сквозила усталость. — Ладно, мне неинтересно, чем ты там занимался, — Уайт встала со стула, сжимая в руке толстую папку, и положила её на стол с лёгким шлепком. Её движения были точными, как у солдата, но в голосе мелькнула нотка раздражения. — Ознакомься. — Женщина с явной неохотой поделилась своими изысканиями, отступив на шаг, скрестив руки на груди, что подчеркнуло изгиб бёдер в обтягивающих штанах. Взяв папку, Клайв открыл её и начал изучать содержимое. Здесь было всё, что Уайт нарыла за последние два года: имена людей с пометками о связях, места — от пыльных оазисов до портов Вакуо, даты сделок, суммы в лирах. Работа колоссальная, паутина интриг, от которой у Клайва закружилась голова уже после первой страницы. Он более-менее освоился с письменностью, но некоторые современные термины — 'логистика цепочек поставок', 'офшорные транзакции' — до сих пор были чужды для него, как древние руны. Поэтому доминант старательно делал вид, что не испытывает никаких проблем: хмурился сосредоточенно, перелистывая страницы, чувствуя на себе её взгляд. Внутри шевельнулось уважение — эта женщина рылась в грязи, рискуя всем, и теперь делилась этим с ним, чужаком. И тем не менее Росфилд понял, кто является целью Уайт. У него было очень необычное имя — Камю Корц. Фото в папке показывало его: лысеющий мужчина средних лет с холодными глазами, в дорогом костюме, стоящий у клетки с пленниками. Клайв почувствовал прилив злости — такие типы плодили хаос в Вакуо, где рабство было нормой, но уничтожение целых племён переходило грань. — Я так понимаю, ты решила взять в оборот этого Камю, — Клайв закрыл папку и посмотрел на неё прямо, его синие глаза вспыхнули вызовом. — А не слишком ли рискованно идти в лоб против такого крупного игрока? Он не одинокий волк — у него банды, ресурсы, и, судя по всему, покровители. — Это уже не имеет значения, — Уайт пожала плечами, но в её голосе сквозила сталь; она подошла ближе, указывая на схему на стене, где нити сходились к фигуре Корца. — Я слишком долго ставила палки в колёса его бизнеса: подрывала караваны, освобождала пленных, сеяла хаос в его сетях. Так что если я с ним не разберусь, он доберётся до меня раньше — с отрядом наёмников или хуже. Кроме того, он начал активно уничтожать кочевые племена: жжёт лагеря, травит колодцы, а выживших массово захватывать в рабство. Это не нравится некоторым его коллегам — они видят в нём угрозу балансу. Поэтому они решили со мной связаться, выделили немного средств, контакты... для того, чтобы его... приструнить. — Понятно... — Клайв кивнул медленно, переваривая. Местные воротилы бизнеса не ладят друг с другом, да настолько, что готовы устранять конкурентов руками наёмников вроде него. Кажется, это очевидно — Вакуо кишит такими интригами, где деньги текут рекой, а кровь — песком. Но одно дело догадываться в таверне за кружкой, а другое — знать наверняка из первых рук. — Но непонятно вот что — откуда у него столько ресурсов? Кочевые племена не настолько слабы, чтобы их ловили подобно рыбе в пруду. Среди них есть немало отважных воинов. Убить их крайне непросто, не говоря уже о том, чтобы взять в плен живыми, без потерь. — Его кто-то финансирует, — Уайт достала маркер и обвела красным кругом на схеме тёмную фигуру в углу — силуэт без лица, помеченный вопросами. Её голос понизился, став почти шёпотом, и она наклонилась ближе. — Он им поставляет рабов, которых никто не хватится — кочевников, без роду, без племени, — а они ему ресурсы для поддержания своего влияния: оружие из Атласа, пыль для взрывов, даже наёмников с имплантами. Эти 'покровители' прячутся за океаном, но цепочка ведёт к портам Вакуо. Если мы разорвём её, Корц падёт сам. — Значит, наша задача — выяснить, куда этих рабов ссылают и кто его финансирует, — Клайв повернулся к ней лицом, его ухмылка вернулась, но теперь в ней сквозил хищный блеск. Энтузиазм разгорелся в груди — это была охота, настоящая, с риском и наградой. — Когда выдвигаемся? Я готов рвать и метать. — Когда первые лучи солнца скроются за горизонтом, — ответила Уайт, её глаза встретились с его, и в них мелькнуло что-то новое — доверие? Или вызов? Она отступила, но воздух между ними потрескивал, как перед бурей в пустыне. — Ночью пустыня наша. Но помни, Клайв: это не твоя обычная охота на гримм. Здесь каждый шаг — в паутине, и один неверный — и мы оба в клетке.

///

Клайв спокойно шагал по узким улочкам вблизи резиденции Камю, нарочно петляя в тени высоких стен, где воздух пропитан пылью и запахом прогорклого масла от уличных фонарей. Он хотел, чтобы его... поймали работорговцы. В этом районе похищения были обыденностью — людей хватали в переулках, фавнов особенно часто, их уши и хвосты делали их лёгкой добычей для тех, кто жаждал экзотических 'товаров'. Город Вакуо дышал опасностью: в воздухе витал привкус пота от скрытых фигур в капюшонах. Клайв чувствовал их взгляды — цепкие, оценивающие, — скользящие по его широким плечам, по ремню с ножами на поясе. Он нарочно выглядел как лёгкая цель: одинокий странник без свиты, с рюкзаком, болтающимся за спиной, и походкой, что не выдавала ни силы, ни бдительности. Внутренне он кипел от предвкушения — это была игра, где он становился приманкой, а Уайт ждала в тени. — Я плутаю здесь уже два чёртовых часа, но ко мне никто не подходит, — заворчал Клайв в коммуникатор, спрятанный в ухе, его голос был низким, с хрипотцой раздражения. Ноги уже гудели от бесконечной ходьбы по кругу, пот стекал по спине под рубашкой, пропитывая ткань. Он остановился у стены, притворяясь, что изучает карту на старом экране, но на самом деле сканировал окрестности аурой — слабые всплески, как искры в темноте. Голос Уайт раздался в ответ, спокойный, с лёгкой насмешкой, словно она сидела напротив за столом в своей квартире, а не скрывалась в засаде на крыше неподалёку. — Не ворчи, в этом месяце как раз начался сезон охоты. Туристы, знаешь ли, не каждый день приезжают и безответственно гуляют по тёмным улочкам Вакуо ради романтики или экстрима. Они слепы к теням, думают, что их аура защитит от всего. А мы... мы используем это. Росфилд не стал комментировать эту 'романтику и экстрим', ради которых люди напрасно рискуют жизнями. Дураков всегда хватало — в его эпоху они умирали на полях сражений, теперь гибли в переулках за иллюзию приключений. Несмотря на все уроки истории, они никогда не вымрут, и это бесило его больше, чем бесполезная ходьба. Он представил, как один из таких 'туристов' сейчас лежит в клетке где-то в подвале Корца, сломленный и ждущий аукциона, и злость кольнула в груди, заставив кулаки сжаться. — Разве похищение туристов не грозит Вакуо? Как Джулиус может такое допускать? — Клайв продолжил разговор, переходя на другую сторону улицы, где тени сгущались под арками. Он не был знаком с современным туризмом в полной мере — знал лишь, что гости из других континентов приносят деньги, заполняют рынки и казино. Ему было невдомёк, почему их вообще трогают подчинённые Джулиуса: туристы — это буквально денежные мешки с ногами и руками, их пропажа должна была ударить по карману короля. Или Джулиусу плевать, пока прибыль от рабов перевешивает? — Пропажа нескольких десятков туристов никак не повредит туристическому сектору Вакуо, — ответила Уайт, и Клайв услышал в её тоне усталую иронию, как будто она объясняла это в сотый раз. — К тому же, если бы на этих новостях делался слишком большой акцент, это вызвало бы прилив негатива — панику в СМИ, бойкоты из Атласа, Вейла и Мистраля. А это, в свою очередь, притянуло бы к стенам Вакуо полчища гримм, жаждущих страха и хаоса. Джулиус балансирует на лезвии: игнорирует мелкие потери, чтобы сохранить видимость стабильности. Корц и его банда — часть этой системы, они чистят 'лишних', а король делает вид, что ничего не видит. — Да, точно... — Клайв кивнул сам себе, хотя она не могла видеть. Он до сих пор не привык к тому, что в нынешней эпохе гриммам уделяют так много внимания — целые академии, охотники, стратегии. Местные монстры представляли собой реальную опасность, это факт: их пасти пожирали слабых, а древние могли уничтожить целый город. Однако для доминанта большинство из них были закуской. В его глазах настоящую угрозу представляли разумные существа: боги, что манипулировали тенями, или обычные смертные с амбициями, как Корц. Ну и, разумеется, древние гримм или матки плакальщиков — эти твари могли убить даже его, если застанут врасплох. Мысль о них вызвала холодок по спине, но он отогнал её, сосредоточившись на настоящем. Внезапно перед ним возникла фигура — грациозная, как змея в песке. — Эй, красавчик~ — пропела привлекательная шатенка, преграждая путь. Её волосы цвета меди падали волнами на плечи, обрамляя лицо с полными губами и глазами, горящими хищным блеском. Она была одета в облегающее платье, подчёркивающее изгибы тела: полную грудь, узкую талию, бёдра, что покачивались при каждом шаге. Клайв сосредоточился и ощутил в ней весьма нескромные запасы — вихрь духовной мощи. Она прошла через множество сложных испытаний. Это не была простая уличная шлюха или наёмница — в ней бурлила сила, способная сломать кости или соблазнить до безумия. Клайв усмехнулся, его синие глаза вспыхнули интересом. Наконец-то. Сердце стукнуло чаще, адреналин разогнал кровь, и он почувствовал знакомый прилив — смесь опасности и желания. Она приблизилась ближе, её пальцы коснулись его руки, лёгко, но с намёком на хватку, и воздух между ними потрескивал от напряжения. — «Приманка сработала.» — подумал он, готовясь к сюрпризам. Росфилд знал, что не обделён внешностью — широкие плечи, острые черты лица, взгляд, способный пробить насквозь, — но он повидал слишком много, чтобы купиться на красивую мордашку с очаровательной улыбкой. Войны, предательства, лица, маскирующие яд под медом: всё это закалило его, сделало равнодушным к поверхностным чарам. Нет, его внимание приковывали не изгибы тела или игривый тон — всё дело в глазах. Они моментально выдали истинные намерения шатенки: холодный расчёт, хищный блеск, как у волчицы, вынюхивающей слабину. В них не было тепла, только голод и презрение к добыче, которую она уже мысленно упаковывала в клетку. Начался флирт между 'легкомысленным' мужчиной и 'ветреной' красоткой — сценарий, вырванный из дешёвого фильма, полный приторных улыбок и намёков. Они представились друг другу явно фальшивыми именами: он — 'Алекс', она — 'Лора', или что-то в этом роде, слова скользнули мимо, не зацепившись в памяти. Направились в ближайший бар, так удобно расположившийся в ста метрах от резиденции Камю — обшарпанное заведение с неоновой вывеской, мигающей в ночи, и воздухом, пропитанным дымом сигарет и дешёвым алкоголем. Даже Клайв, который толком фильмов не смотрел, ощущал всю фальшивость и клишированность происходящего: её смех звенел слишком громко, касания рук — слишком рассчитанно, а разговор петлял вокруг ничего, как змея в пустыне. Он чувствовал, как воздух между ними тяжелеет от напряжения, но не от притяжения — от масок, что трещали по швам. Его собеседница в свою очередь начала постепенно терять терпение, её улыбка становилась всё более натянутой, глаза сужались, когда он не реагировал на 'шарм', как ожидалось. Будто само её присутствие должно было вскружить голову Клайву, сломать волю, сделать его послушным щеночком, готовым следовать за ней в ловушку. Однако Клайв ни в какую не хотел поддаваться её чарам — он общался с ней не как плебей, а как равный, с лёгкой иронией в голосе, задавая вопросы, что заставляли её импровизировать. В его тоне сквозила уверенность, граничащая с вызовом: он не флиртовал, он тестировал, наблюдая, как она ёрзает под его взглядом. С самого начала Росфилд ощутил покалывание в своей ауре — знакомое, как эхо битвы: такое случается, когда проявление защищает его или когда он обнуляет проявления других. Значит, эта девка обладает способностью ментального воздействия. Какого именно? Клайв мог только догадываться — телепатия, внушение, иллюзии? — но её аура пульсировала, пытаясь просочиться в его разум, как дым в щель. Вот почему шатенка нервничала: она не могла понять, почему ей приходится так долго возиться с ним, почему её 'дары' отскакивают, как стрелы от щита. Её пальцы сжимались на бокале, губы кривились в раздражении, скрытом за очередной шуткой. Клайв, насколько мог, подыгрывал ей, стараясь выглядеть обычным недальновидным мужиком, который купился на красивую мордашку: кивал, посмеивался над её 'остроумными' репликами, даже позволил ей оплатить пару коктейлей, бормоча что-то о 'джентльменах'. Но шатенка оказалась настолько неинтересной — разговоры о погоде, о 'дикой жизни Вакуо', пустые комплименты, — что это казалось плохим анекдотом или 'ситкомом' из тех, что крутят в барах для фона. Без своей красоты и неизвестного проявления она была никем: обычная наёмница, чья сила — в обмане, а не в сути. Клайв чувствовал растущее разочарование — не в ней, а в предсказуемости всей схемы, в том, как Корц и его банда полагаются на такие шаблоны. И всё же ему удалось выдержать её компанию, хоть и с трудом: пот стекал по вискам от духоты бара, шум голосов давил на уши, но он держал лицо, выжидая момент. Шатенка пригласила его к себе домой, не задумываясь о возможных последствиях — её глаза вспыхнули триумфом, когда он 'согласился', и она повела его по тёмным улочкам, ближе к резиденции Камю. Видимо, уверенность в собственных силах пересилила здравый смысл и инстинкт самосохранения: она шла впереди, покачивая бёдрами, уверенная, что жертва уже в сетях. Это было ожидаемо — типичная ошибка охотников, слепых к собственной уязвимости, — но всё равно на Клайва легла тень разочарования. — «Слишком легко». — подумал он, шагая следом, его аура тихо гудела, отражая её попытки. Её квартира располагалась совсем рядом с резиденцией Камю, и его можно было увидеть из окна: массивное здание с охраной, маячившее в ночи как тень империи. Когда они вошли внутрь, Клайв сразу же обратил внимание на то, как пусто здесь было — эхо шагов по голому полу, воздух застоявшийся, без запаха жизни. Всего лишь мебель: потрёпанный диван, стол, телевизор у стены, мигающий статическим шумом. Это несоответствие сразу бросилось в глаза, кольнув подозрением. Разве может уважающая себя женщина жить в таких условиях? Ни цветов, ни картин, ни косметички в туалете — даже нормального холодильника нет, только мини-бар с парой бутылок. И ведь не скажешь, что она бедствует: во время прогулки она потратилась прилично, настаивая, что 'не любит, когда за неё платят', её кошелёк звенел монетами. Нет, это была не квартира — это была нора, временное укрытие для тех, кто не задерживается надолго, кто всегда готов бежать или исчезнуть. И вот, наступила кульминация всего спектакля. Клайв и шатенка (её имени он даже не пытался запомнить — просто 'она', безликая фигура в этой игре) сели за стол и начали трапезу: простая еда из холодильника, ничего особенного, но с намёком на 'гостеприимство'. Шатенка настолько расщедрилась, что даже налила ему заранее заготовленное дорогое вино — рубиновый напиток в хрустальных бокалах, от которого веяло ароматом спелых ягод и чего-то экзотического. Росфилд, благодаря своим обострённым чувствам, смог уловить растительный аромат вина — тонкий, землистый оттенок, выдающий редкий сорт из виноградников Мистраля. Это означало, что напиток действительно был очень дорогим, что было вдвойне обидно: эта дура, не задумываясь, испортила его, добавив в бокал неизвестное Росфилду сильнодействующее лекарство или наркотик. Он почувствовал лёгкий привкус — химический, маскированный сладостью, — но не дрогнул, поднимая бокал в тосте с улыбкой, что не доходила до глаз. Ухмыльнувшись про себя, Клайв выпил вино одним глотком, и моментально почувствовал эффект: тепло разлилось по венам, зрение слегка помутнело, мышцы налились тяжестью, как будто тело погружалось в густой сироп. Похоже, эта штука была не просто снотворным или наркотиком — слишком уж быстро всё произошло, разум на миг закружился, а аура вспыхнула в ответ, борясь с нашествием. Впрочем, в этом тоже нет ничего удивительного: люди всегда изобретали что-то, что убьёт любого — от стрел с ядом до пилюль, растворяющихся в напитке. К счастью, Клайв относился к той самой одной сотой доле процента людей, которых так просто не прикончить с помощью ядов или наркотиков; его тело, закалённое войнами и силами Ультимы, уже начало нейтрализовать токсин, но он позволил эффекту накрыть себя, чтобы не спугнуть. — «Уайт, я очень надеюсь, что ты того стоишь...» — подумал Клайв, веки отяжелели, но разум оставался острым, как клинок. Он мог бы нивелировать действия наркотика с помощью силы Феникса — вспышка жара в груди, и яд испарился бы, — но это могло подождать. Негоже жертве обращаться в хищника слишком рано. Нет. Нужно насладиться моментом: дать НАСТОЯЩЕЙ жертве чувство ложного превосходства, чтобы потом уничтожить её гордость, тело и душу. Он откинулся на стуле, притворяясь, что мир плывёт, и наблюдал, как её маска окончательно спадает. — Сладких снов, красавчик, — шатенка наконец сбросила притворство. Теперь её глаза выражали только презрение — холодное, торжествующее, — а голос был наполнен ядом, которому позавидуют даже тайджитсу. Она встала, подходя ближе, её силуэт расплывался в полумраке комнаты, и Клайв позволил себе 'уснуть', тело обмякло, голова склонилась. Но внутри он кипел: план работал, Корц был ближе, чем когда-либо, и эта женщина — всего лишь первая пешка в цепи, которую он раздавит.