Часть 37

Клайв пришёл в себя в холодной темнице, где его обнажённый торс сразу ощутил пронизывающий холод каменных стен. К счастью, похитители не лишили его штанов — за это можно было сказать им спасибо, хоть и с иронией. Вокруг царила типичная атмосфера классической тюрьмы: тёмные, сырые стены, ржавые цепи, свисающие с потолка, и массивные стальные прутья, отгораживающие крошечную клетку от остального подземелья. Попытавшись размяться и стряхнуть оцепенение, Клайв нащупал на своей шее холодный металлический обруч. Это устройство, изобретённое для подавления способностей 'одарённых', надёжно блокировало его ауру, не давая ей проявиться. Однако, к его облегчению, эфир всё так же свободно струился по меридианам тела, сохраняя внутреннюю силу и ясность ума. — «Итак, я на месте. Вопрос лишь в том, как долго мне здесь торчать», — подумал он, но на самом деле это мало беспокоило Клайва. За годы упорного противостояния Империи и Ультиме он выработал в себе железное терпение. Он умел ждать, наблюдать и использовать любую возможность. Он потерпит, он будет ждать — и в конце концов дождётся момента для действий. Прошло около трёх часов в гнетущей тишине, прерываемой лишь далёким капаньем воды. Неужели о нём забыли? Нет, это было невозможно. После всего случившегося — после той шатенки, которая так старательно пыталась произвести на него впечатление, — простое заточение и продажа новому 'хозяину' казались слишком банальным концом. Что-то должно было произойти, и Клайв чувствовал это интуитивно. Через несколько десятков минут тишину нарушил звук шагов. К клетке подошёл мужчина в строгом тёмно-синем костюме, с пальто, небрежно наброшенным на плечи. Но по-настоящему приковывали внимание его глаза — холодные, полные презрения, словно он смотрел на нечто недостойное его внимания. Тонкие, аристократические черты лица, гордая осанка и аура неоспоримой уверенности в собственной значимости выдавали в нём типичного представителя высшего общества. Этот гость явно не был простым тюремщиком; его присутствие несло в себе намёк на какие-то изменения. Почему столь влиятельная личность спустилась в подземелье ради Клайва? Он никогда не пересекался с благородными семьями. Доминант даже ни разу не видел их представителей. Единственные крупные фигуры, с которыми Клайв общался в последнее время, были криминальные авторитеты или вожди кочевых племён. Однако, как ни странно, женщины из обеих фракций неизменно стремились к сближению с ним, часто вопреки его воле. Одной из них, а именно Рейвен, почти удалось это осуществить. Можно лишь представить, какие последствия могли бы возникнуть, если бы Клайв не проявил твёрдость характера и решимость сопротивляться. И теперь перед нами третья фракция — аристократы. Это самые опасные и непредсказуемые представители общества. Для них законы не имеют значения, они обладают огромными ресурсами и прочными связями с властью. С такими людьми опасно не только вести переговоры, но и просто находиться рядом, дышать одним воздухом. — Виверна, приятно наконец-то встретиться лично, — произнёс мужчина, сохраняя нейтральное выражение лица. — Трудно сказать, что эта радость взаимна, — ответил Росфилд, не намереваясь играть в игры. Перед ним был неизвестный опасный элемент, и провоцировать его было бы неразумно. — Кто ты? — Ты ещё не заслужил, чтобы я называл тебе своё имя, — аристократ улыбнулся почти отеческой улыбкой. Клайв нахмурился ещё сильнее, не оценив такую наглость. — Понимаю, почему ты не в духе. Хотя я не ожидал, что ты так легко попадёшься. Неужели все слухи о твоей силе были... преувеличены? — продолжил аристократ. — Вот встретишься с женщиной, которая тебя отравит на первом же свидании, и тогда поговорим о преувеличениях, — фыркнул Росфилд. — Ха-ха-ха, — тихо рассмеялся аристократ. Даже он признавал, что существуют женщины, которых лучше избегать или научиться понимать, чтобы не попасть в их ловушки. — Трудно не согласиться с тобой в этом вопросе. Женщины действительно хитры, и с ними всегда нужно быть начеку. — Ты явился ко мне, чтобы обсуждать дамские уловки? — Клайв начинал терять терпение. — Конечно, нет. Я здесь, чтобы лично увидеть наёмника, который за столь короткий срок успел создать столько шума, — глаза аристократа мгновенно стали серыми, как тучи. Бледнолицый чуть шире улыбнулся, словно заметил что-то, что его заинтересовало. — Я возлагаю на тебя большие надежды. После недолгого разговора аристократ ушёл, оставив Клайва в недоумении. В воздухе повисло напряжение, и пленник не мог отделаться от ощущения, что эта встреча — лишь начало чего-то гораздо более сложного и опасного. — Зачем он вообще пришёл, если так ничего и не узнал? Или, может, он уже всё понял? Его глаза были странными, даже для проявления это слишком необычно... — подумал Клайв, уставившись в пол камеры. Мысли кружились в голове, но ответов не было. Аристократ оставил после себя лишь загадку, и это раздражало больше, чем сама тюрьма. Тем временем аристократ шагнул в лифт, где его уже поджидала телохранительница. Её лицо оставалось бесстрастным, как маска, но глаза выдавали внутренний конфликт — смесь беспокойства и лёгкого раздражения. Она явно не одобряла, чтобы её начальник рисковал, спускаясь в это сырое подземелье ради какого-то наёмника. — Сэр, вы что-нибудь узнали? — спросила она ровным тоном, стараясь скрыть эмоции. — Я узнал достаточно, — ответил мужчина, доставая из кармана свиток. Его голос был спокоен, но в нём сквозила уверенность. — Моей сестре он определённо понравится. Телохранительница сжала кулаки, борясь с вспыхнувшим недовольством. Она тихо вздохнула, надеясь, что это останется незамеченным. — Ты чем-то недовольна? — аристократ, не оборачиваясь, уловил этот звук. Его интуиция была острой, как клинок. — Вы знаете, что я об этом думаю, сэр, — произнесла она, не отводя взгляда. — Если бы ты пошла со мной и увидела его своими глазами, то поняла бы, почему у меня такие завышенные ожидания насчёт него. — Его легко поймала та женщина, а он даже не осознавал этого, пока не стало слишком поздно, — возразила телохранительница, её голос слегка дрогнул от убеждённости. — Никто из нас не застрахован от ошибок. К тому же... — аристократ повернулся и встретился с ней взглядом. Его глаза снова затянула серая пелена, делая их холодными и пронизывающими. — Виверна в любой момент может разорвать оковы и сбежать, но он этого не делает. — То есть, он попал сюда намеренно? — телохранительница замерла в удивлении. Она не сомневалась в словах начальника — его способности были ей хорошо известны. — Зачем? — Наш старый знакомый Камю каким-то образом привлёк его внимание. Любой другой наёмник отказался бы от работы, которая напрямую связана с аристократией. Но не Виверна. Он почему-то согласился на эту работу, и, похоже, у него были на то свои причины, — аристократ задумчиво поднёс руку к подбородку, его взгляд устремился в потолок лифта. — Забавно, чем же закончится эта история? — Вы не собираетесь предупредить его об опасности? — Зачем? Махинации Корца рано или поздно должны были привести к печальным последствиям. Да и кто мы такие, чтобы мешать госпоже Судьбе забрать то, что принадлежит ей по праву? Телохранительница кивнула, принимая слова начальника. Она понимала своё место в этой паутине интриг — она была лишь мелкой фигурой по сравнению с теми, кто вершил дела в криминальном мире Вакуо. Лифт медленно пополз вверх, унося их от подземелья, но напряжение в воздухе не рассеивалось, обещая новые повороты.

///

Клайв просидел в темнице ещё целые сутки, прежде чем к нему наконец явились незнакомые здоровяки. Их хватка была грубой и неумолимой — они вцепились в руки доминанта, словно клещи, и потащили его вглубь подземелья. Усиленный слух Клайва тут же уловил далёкий гул голосов: толпа скандировала, требуя крови и зрелищ, её рёв эхом отдавался от каменных стен, как предвестие бури. — «Эти подонки используют рабов как бойцовских псов... ради собственного веселья...» — волной накрыли воспоминания, острые, как лезвие ножа. Клайв увидел перед глазами сцены из прошлого: носители, с глазами, полными слёз, вынуждены были убивать своих братьев и сестёр под улюлюканье разгорячённой толпы. Прилюдные казни, устроенные просто для забавы — чтобы проверить, как долго жертва продержится с отрубленными кусками плоти, или сколько крови и жидкостей выльется из израненного тела. Даже обычные дети насмерть забивали детей-носителей в своих "безобидных" играх, ведь для них это были всего лишь животные, домашние питомцы, с которыми можно творить что угодно. Конечно, сами дети не виноваты — их окружение и воспитание искажали умы, но от этого легче не становилось. Боль и ярость тех воспоминаний жгли душу, как раскалённое железо. Клайв стиснул кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя следы. — «Хм-м-м, раздражение, растерянность и ярость — прекрасно. Я же говорил тебе, что если ты хотя бы раз оступишься, я проломлю твой череп?» — в сознании Росфилда пророкотал довольный голос Ифрита, полный ехидства и предвкушения. Клайв предпочёл промолчать, не тратя силы на споры с демоном. Ему и без того было тяжело — по пути он увидел слишком многое. Среди рабов были не только взрослые, измождённые годами страданий, но и подростки, запертые в ужасных условиях: тесные клетки, пропитанные сыростью и отчаянием. Однако худобы в них не наблюдалось — их тела были крепкими, ухоженными. Объяснение напрашивалось само собой: их специально готовили к продаже, поддерживая товарный вид, чтобы цена на аукционе взлетела повыше. Эти юные жизни, сломленные и выставленные напоказ, как товар, пробудили в душе Клайва личного демона — жажду мести, требующую крови виновных в их страданиях. Она пульсировала в венах, горячая и неукротимая. Взор Росфилда устремился в сторону VIP-сектора, где, окружённый свитой, восседал Камю Корц. Этот 'бизнесмен' с его фальшивой улыбкой и грязными делишками наконец-то объявился. — «Нашёлся...» — подумал Клайв, и их глаза встретились через весь зал, полный шума и вони. Клайв отчётливо видел, как по виску Корца скатилась одинокая капля пота. Затем вторая, третья, четвёртая, пятая... Лицо 'бизнесмена' за считанные секунды побледнело, словно мел, а рубашка пропиталась потом под пристальным, немигающим взглядом Росфилда. В этом взгляде не было слов — только обещание расплаты, и Корц это почувствовал каждой клеткой своего тела.

///

Зрители в колизее пребывали в настоящем экстазе от только что завершившейся расправы. Ещё несколько минут назад на арене четверо людей сражались не на жизнь, а на смерть — их тела сплетались в хаотичной пляске клинков и кулаков, воздух пропитывался металлическим привкусом крови и криками агонии. Но в итоге никто не выжил: тела, изрубленные и истекающие, лежали в лужах собственной крови, а толпа реvela, требуя продолжения этого кровавого спектакля. Победитель — если его можно было так назвать — почти сразу потерял сознание от обильной кровопотери. Аура его была подавлена ошейником, не позволявшим исцелению или регенерации, и никто не собирался тратить ресурсы на лечение такого бесполезного раба. Несчастного просто добили на месте — короткий удар кинжала в горло — и швырнули в глубокую яму у края арены, где уже гнили останки предыдущих жертв этого безумного цирка. Вонь разложения смешивалась с пылью и потом, создавая удушающую атмосферу, от которой даже закалённые зрители морщили носы. — Я не впечатлён... — пробормотал Камю Корц, организатор этих гладиаторских боёв, откинувшись в своём кресле в VIP-секторе. Его лицо, обычно скрытое маской уверенной улыбки, теперь искажала глубокая разочарованность. Новая партия рабов оказалась далеко не лучшего качества — сплошные отбросы, неспособные даже на зрелищный бой. Среди них почти не было тех, кто мог бы по-настоящему заинтересовать покупателей: сильных, с активной аурой или редкими талантами. Туристы, случайно попавшие в сети, не в счёт — их обычно сбывали либо для мелких развлечений в борделях, либо на органы, где цена падала до жалких грошей. Совсем другое дело — кочевники. За последние несколько месяцев Корц успел продать полсотни таких рабов с активной аурой, их сила и выносливость приносили солидную прибыль. Но потом запасы иссякли, и пришлось искать новых поставщиков. Кочевники, однако, стали гораздо осторожнее: их племена ушли глубже в пустоши, усилили патрули, и ловить их стало настоящим вызовом. Операции по захвату теперь требовали больше людей, оружия и подкупа — риски росли, а доходы падали. Радовало одно: недавно появился Виверна, или, как его звали в узких кругах, Сидонис из Мистраля. Этот наёмник быстро стал легендой в подпольном мире, вызвав настоящий переполох. Он явно не был местным — его акцент, манера держаться и навыки выдавали чужака из далёких земель. Но имя его не фигурировало ни в одной из известных баз данных: ни в архивах, ни в реестрах охотников. Даже в Бездне — аналоге даркнета, где хранились самые тёмные секреты — информации было кот наплакал. Только второе имя и факт, что он в одиночку прикончил Гидру. Та самая Гидра — чудовище, способное стереть с лица земли целое поселение. Её пение могло парализовать разум дюжины охотников за считанные секунды, а регенерация делала её почти неуязвимой. По праву силы такая тварь заслуживала S-ранг, и даже элитные отряды избегали встреч с ней. Корц и помыслить не мог о том, чтобы заполучить подобный трофей. Убить? Это было проще простого — взрывчатка и снайперские выстрелы всегда срабатывали, если всё спланировать тщательно. Но взять в плен? Это уже совсем другая история. Расходы на такую операцию превысили бы прибыль почти на 70%, что было абсолютно неприемлемо для бизнеса. Риск не окупался. Однако в итоге Корц получил Виверну — и не просто поймал, а тот фактически сам пришёл к нему, шагнув в ловушку по собственной воле. Это делало его самым ценным товаром на ближайшем аукционе: наёмник с репутацией убийцы монстров, подавленный, но полный скрытой мощи. Покупатели из высших кругов слюной изойдутся за такой экземпляр — для арены, для экспериментов или просто как трофей. Последней в мыслях Корца мелькнула женщина с серебристыми глазами, которую они приобрели пять лет назад. Её купили странные покупатели — о них не было известно ровным счётом ничего: ни имён, ни фракций, ни мотивов. Корц тогда решил отмахнуться, посчитав, что покупатели есть покупатели, и деньги в кармане. Но отсутствие информации всегда его раздражало — это подтачивало паранойю, заставляя оглядываться по сторонам. В этот момент по арене разнёсся громкий голос ведущего — хорошо одетого мужчины в чёрном фраке, с микрофоном в руке, стоявшего в центре окровавленной площадки. Его слова эхом отразились от стен колизея, перекрывая гул толпы: — Дамы и господа! Спешим сообщить вам радостную весть! В нашем великолепном колизее сегодня состоится уникальное событие — мы приглашаем вас насладиться выступлением нашего почётного гостя! Просим любить и жаловать... В-И-И-И-И-ВЕРНА!!! Толпа взорвалась аплодисментами и свистом, предвкушая свежую кровь. Из тёмного тоннеля, освещённого лишь тусклыми факелами, вышел статный мужчина, сопровождаемый двумя массивными охранниками в бронежилетах. У него были пронзительные голубые глаза и тёмные волосы, спутанные от недавнего заточения, а одет он был в простую серую рубашку, пропитанную потом, прочные кожаные брюки и тяжёлые ботинки с металлическими набойками. Руки его были скованы толстыми цепями, а на шее поблёскивал подавляющий ауру ошейник — холодный металл, пульсирующий слабым красным светом. Даже в таком положении Виверна не выглядел слабым или уязвимым. Наоборот, его осанка была прямой, как у хищника, а взгляд — острым, оценивающим арену и зрителей с холодным презрением. Он напоминал гримма — тех диких зверей из пустошей, что лучше умрут в бою, чем подчинятся. Но ещё страшнее становилась мысль, что в любой момент этот ошейник может слететь, цепи порваться, и тогда он обрушится на всех, как буря, уничтожая всё на пути. Толпа затаила дыхание, чувствуя эту скрытую угрозу, а Корц в своём секторе улыбнулся — наконец-то зрелище, достойное его усилий. Напоминание: люди, созданные близнецами, особенно чувствительны к угрозе со стороны Клайва. Если он не будет сдерживать свою ауру и жажду крови, то каждый человек в его присутствии будет чувствовать себя загнанной овечкой.  Виверна медленно обвёл взглядом трибуны, и каждый зритель невольно содрогнулся, словно холодный ветер пустошей проник в их кости. В его пронзительных голубых глазах, мерцающих слабым, неестественным светом даже под действием подавляющего ошейника, таилась угроза — древняя, первобытная, как у хищника, вырвавшегося из теней. Мысль о том, что именно он, сидящий в относительной безопасности на своих местах, может стать следующей жертвой этого наёмника, заставила сердца зрителей замереть. Для особо чувствительных натур страх принял форму галлюцинаций: им чудилось, будто Виверна стоит прямо напротив, всего в шаге, сверля их душу своим взглядом, полным холодной, неумолимой ярости. Воздух в колизее сгустился, пропитанный потом и напряжением, а эхо далёких криков из ямы с телами эхом отдавалось в умах, усиливая ужас. Почти никто не смог преодолеть этот иррациональный, парализующий страх за свою жизнь. Некоторые, не в силах сдержаться, начали громко выкрикивать эмоции — смесь ругани, смеха и отчаянных призывов. "Давай, монстр! Покажи, на что способен!" — ревели они, требуя продолжения кровавых зрелищ, чтобы отвлечься от собственной уязвимости. Толпа мгновенно подхватила общий порыв, как стая волков, забывшая о страхе перед огнём. В конце концов, это Виверна был в оковах — цепи звенели при каждом его шаге, ошейник пульсировал красным, подавляя его ауру, — а не они. Зрители снова взревели, скандируя имя наёмника, превращая ужас в азарт, а арену — в котёл кипящих страстей. Пыль с трибун оседала на окровавленном песке, а воздух дрожал от их хора, полного жажды насилия. Корц, однако, не мог разделить это коллективное безумие. Тревога, внезапно охватившая его, была столь необычной и всепоглощающей, что он замер в своём кресле, сжимая подлокотники до белизны костяшек. Обычно хладнокровный "бизнесмен", привыкший к хаосу арены и сделкам в тенях, теперь чувствовал себя погружённым под воду — уши заложило, мир вокруг стал приглушённым, а сердце колотилось с неестественной силой. Это не было простым нервозом перед большим шоу; это ощущалось как предвестие бури, как шепот из Бездны, предупреждающий о надвигающейся беде. Корц моргнул, пытаясь стряхнуть наваждение, но оно только усилилось, когда его взгляд случайно скользнул вниз, к арене. И вот глаза Корца и Виверны встретились. Наёмник не отвёл взгляд ни на миг — его голубые зрачки, словно раскалённые кристаллы, впились в Корца с такой интенсивностью, что расстояние между ними — десятки метров трибун и барьеров — растаяло, как мираж. В этом взгляде не было ярости или вызова; только холодная, оценивающая пустота, обещающая неизбежную расплату. Корц почувствовал, как его разум сжимается под этим давлением, словно в тисках. Тудум-тудум-тудум-тудум... Голова Корца начала пульсировать в такт бешеному сердцебиению, каждый удар отдавался болью в висках, как молот по наковальне. Мир вокруг поплыл: лица зрителей размылись в серую массу, крики толпы превратились в далёкий гул. А потом пришла кровь — теплая, липкая струйка вытекла из носа, капая на белоснежный воротник рубашки. Корц инстинктивно коснулся лица, пальцы окрасились алым, и это зрелище только усилило панику. — Сэр? — на плечо Корца опустилась тяжёлая рука телохранителя — массивного мужчины в чёрном костюме, с шрамом через щеку. Голос подчинённого прорвался сквозь туман, полный искреннего беспокойства. — Вы побледнели, вот, держите... — Он протянул влажную салфетку, пропитанную антисептиком, и отступил на шаг, оглядывая арену на предмет угрозы. Корц, не глядя на заботливого подчинённого, порывисто схватил салфетку и принялся вытирать пот со лба и кровь из носа, движения его были резкими, почти судорожными. Кровь не останавливалась сразу, пачкая ткань, и это простое действие вдруг показалось ему бесконечным — символом его собственной слабости в этот момент. — С вами всё в порядке? — второй телохранитель, стоявший по другую сторону, наклонился ближе, его глаза — насторожённые, профессиональные — скользнули по лицу начальника. По выражению их лиц, напряжённым и озадаченным, было ясно: они впервые видели Корца в таком состоянии. Обычно он держался уверенно и властно, как король в своём логове, отдавая приказы без тени сомнения. Но сейчас Камю Корц выглядел... испуганным. Не просто встревоженным — по-настоящему напуганным чем-то невидимым, что витало в воздухе колизея, как яд. — Да, просто давление подскочило, — отрезал Корц, наконец беря себя в руки. Он выпрямился, скомкал салфетку и сунул её в карман, заставляя голос звучать твёрдо, как всегда. Кровотечение унялось, но пульсация в голове не исчезла полностью — она затаилась, выжидая. Корц вновь сосредоточил внимание на арене, где Виверна стоял неподвижно, окружённый охранниками, а ведущий размахивал руками, разжигая толпу. Что бы это ни было — предчувствие, аура наёмника, просочившаяся сквозь ошейник, или просто переутомление от недавних сделок, — оно не напугает его. И уж тем более не заставит отменить сегодняшнее шоу. Давать заднюю из-за какого-то иррационального озноба было бы глупостью, недостойной человека его калибра. Кроме того, внезапная отмена такого важного события — с Виверной в главной роли — могла серьёзно навредить репутации Корца в подпольных кругах. А репутация стоила дороже любых финансовых убытков: она была его щитом в мире, где слабость каралась смертью. Корц сжал челюсти, заставляя себя улыбнуться и кивнул телохранителям, давая понять, что всё под контролем. Но в глубине души тревога шептала: это только начало, и арена вот-вот взорвётся не просто кровью, а чем-то куда более опасным.

///

Когда ведущий подал сигнал, из клеток вырвались гриммы. Это были беовульфы, борбатаски и урсы — все молодые, а значит, слабые и уязвимые. Неудивительно, что их поймали и привезли сюда. Любой опытный охотник на месте Клайва легко разобрался бы с ними даже без ауры. Однако гриммы не спешили атаковать, что вызывало недоумение у тех, кто неоднократно наблюдал, как гриммы без промедления бросаются на свою жертву. В данном случае эти порождения ночи как будто раздумывали, стоит ли им нападать. Зрители в зале замерли в напряжении, переглядываясь и пытаясь понять, что происходит. Атмосфера накалялась, а воздух казался тяжелым от предчувствия надвигающегося хаоса. Тем временем в сознании Клайва всплыли воспоминания о недавнем разговоре с Уайт. — Постой, ты хочешь попасться им в руки? — Уайт была не в восторге от такой идеи. Каким бы сильным ни был Виверна, его просто ограничат в действиях настолько, что выбраться уже не получится. — Иного варианта я просто не вижу. У нас нет ни планов здания, ни информации о количестве охраны, ни даже союзников внутри. А это три самых важных фактора для такого рода операций. — Мой план совсем другого типа, мы можем обойтись и без этих факторов. — Это ты можешь обойтись без них. Я же совсем другой случай. — Клайв имел в виду, что о нём, вероятно, осведомлены все присутствующие на этом вечере, не говоря уже о самом Корце. Он знал, что его репутация как доминанта предшествует ему, и это делало его мишенью номер один. — Ха-а-а-а, ладно, поступай, как считаешь нужным. Однако Корца необходимо захватить живым, чтобы он мог дать ответы на интересующие меня вопросы. — Взять кого-то живьём на его территории будет непросто, — сказал Клайв с толикой сомнений. Он оценивал риски: охрана Корца наверняка подготовлена к любым неожиданностям, а зал полон свидетелей. — Не волнуйся, у меня есть идея, как мы это провернём, — улыбнулась Уайт. — Ранее ты сказал, что ограничивающие ошейники тебе ни по чём, так? — Да, я сталкивался с такими устройствами ранее, но против меня они малоэффективны, — кивнул Клайв. Конечно же он соврал, но с чем-то подобным Росфилд действительно сталкивался. Носителей также могли ограничить с помощью специальных кандалов, но это не касалось доминантов — на них такого рода ограничения никогда не действовали. Не потому что они отличались, а потому что банально были сильнее. Ну а в нынешней эпохе про эфир никто ничего не знает, так что если его ауру смогут ограничить, они ничего не смогут сделать с его скрытыми возможностями. — Почему ты спрашиваешь об этом во второй раз? — Не пойми меня неправильно, просто для успеха операции мы должны узнать друг друга получше. — Справедливо. — ухмыльнулся Росфилд. Много он ей не расскажет, но кое-что рассказать всё же стоит. — Что же, слушай и восхищайся... Клайв повернул голову и сразу же обнаружил среди зрителей Уайт. Росфилд одним лишь взглядом дал понять, что он намерен сейчас сделать. Его глаза сузились, передавая решимость и предупреждение: план вступает в действие. Внезапно Клайв сосредоточился, и его правая рука напряглась. Зрители ахнули, увидев, как из ниоткуда вокруг его ладони заклубился холодный пар, словно воздух сам по себе замерз. Все видели ограничивающий ошейник, который полностью исключал возможность использования ауры и любых проявлений, так что их реакцию легко понять — это казалось невозможным. Клайв сделал резкий жест рукой, и в направлении ВИП-сектора полетел ледяной снаряд. Остриё ледяной иглы прошило насквозь закалённое стекло и вонзилось в живот Корца. Однако «бизнесмен» не ощутил боли, поскольку в тот же миг обратился в ледяную статую. Лёд распространился мгновенно, сковывая тело Корца и приковывая его к креслу, как будто время для него остановилось. Теперь его нельзя эвакуировать, так как Корц приморожен к креслу. Никто не знает, жив ли он, но он жив — просто сейчас находится в состоянии, которое можно принять за смерть. Таков был изначальный план: Клайв посеет хаос, освободив пойманных гримм, которые сойдут с ума от накатившего негатива и начнут убивать всех, кто здесь находится. На мгновение весь стадион погрузился в леденящую кровь тишину, прерываемую лишь напряжённым дыханием зрителей. Эта тишина была нарушена оглушительным рёвом гриммов, которые не обратили внимания на Клайва. Они яростно набросились на решётки, царапая и ударяя когтями по металлу, стремясь сломать его и прорваться к трибунам. Беовульфы выли, борбатаски шипели, а урсы ревели, усиливая хаос своим весом и силой. Воцарилась атмосфера паники. Толпа хлынула к выходам, но узкие проходы и давка только усугубляли ситуацию: люди падали, спотыкались, и в этой суматохе многие погибали, будучи буквально растоптанными насмерть. Крики ужаса смешивались с грохотом шагов, а воздух наполнился запахом пота и страха. Охрана арены, пытаясь восстановить контроль, начала отстрел гриммов, полностью игнорируя источник возникшего хаоса — Клайва, который методично выполнял свой план. Клайв опустился на одно колено и приложил ладонь к земле, сосредоточив всю свою внутреннюю силу. Земля задрожала под арной, вызывая мощное землетрясение. Поскольку сооружение находилось глубоко под землёй, Росфилду не потребовалось прилагать значительных усилий — ему было достаточно лишь придать необходимый импульс, чтобы стены начали трескаться, а потолок осыпаться. Вибрация нарастала, сотрясая всё вокруг: гриммы падали, люди цеплялись за сиденья, а конструкции арены стонали под напором. Это было идеальным способом похоронить всех, кто сюда пришёл, под обломками. Клайв поднялся и вальяжной походкой направился в сторону ВИП-сектора, попутно расправляясь с гриммами, которые его всё же замечали. Он двигался уверенно, уклоняясь от когтей и клыков, нанося точные удары, чтобы сломать их шеи или пронзить тела. Добравшись до края арены, Росфилд достал верный клинок Одина и одним взмахом превратил стальные прутья в мельчайшие обломки. Его фигура окуталась жаром, исходящим от тела, словно он сам стал источником пламени, и в следующее мгновение он оказался перед бронированным стеклом. То, что по пути он заживо испепелил несколько людей — охранников или случайных зрителей, пытавшихся встать на пути, — его совершенно не волновало. Их крики утонули в общем шуме. Всё внимание Клайва принадлежало исключительно Камю Морцу, который даже не осознавал, что его ждёт в дальнейшем. Бизнесмен оставался прикованным к креслу в виде ледяной статуи, его лицо застыло в выражении удивления. Телохранители, так и не решившиеся покинуть помещение с примороженным боссом, направили на Клайва стволы своих оружий. Стрелять они не спешили из-за бронестекла, но понимали: оно не задержит доминанта даже на жалкую секунду. Их лица побледнели, руки слегка дрожали от напряжения. Клайв приложил ладонь к стеклу, и поверхность постепенно начала покрываться инеем, распространяясь от точки касания паутиной трещин. Холод проникал сквозь материал, заставляя воздух внутри комнаты остывать. Этого хватило, чтобы окончательно напугать мужчин: они обменялись взглядами и бросились к запасному выходу, спасая свои жизни. Когда стекло полностью замёрзло, оно рассыпалось миллионами осколков, открывая путь внутрь. Клайв шагнул вперёд, готовый завершить операцию и захватить цель живым, как и планировалось. — Ты пойдёшь со мной, — произнёс Клайв, сосредоточившись на ледяной статуе Камю Морца. Он направил свою силу, и лёд начал таять, возвращая тело бизнесмена к жизни, но в состоянии полной слабости. Закинув обмякшее тело на плечо, Клайв вышел из ВИП-сектора, оставляя позади осколки стекла и эхо криков. Дело оставалось за малым — выбраться отсюда. Но Клайв понятия не имел, где именно находится выход. Тоннель, по которому его сюда привезли, уже был завален булыжниками от землетрясения, которое он сам вызвал, — груды камней перекрывали путь, а пыль висела в воздухе густым облаком. Внезапно в метре от Клайва материализовалась Уайт, облачённая в роскошное голубое платье с глубоким декольте, которое выгодно подчёркивало её фигуру, несмотря на хаос вокруг. Женщина схватила Клайва за руку и воскликнула, её голос пробивался сквозь шум обвала: — За мной! Я знаю, как нам отсюда выбраться! Она попыталась активировать свою способность к перемещению, но из-за стресса и царящего вокруг хаоса напрочь позабыла об одной важной детали — Росфилд обнулял любое проявление. Ничего не произошло, воздух лишь слегка задрожал, но они остались на месте. Уайт замерла, её глаза расширились от осознания ошибки. — Раз так, бери его и выбирайся отсюда. — Клайв грубо скинул тело Корца на пол. От боли тот застонал и начал приходить в сознание, его веки дрогнули, а губы шевельнулись. — Ч-что... Уайт не дала ему опомниться, быстрым, точным ударом ноги по лицу она вернула его в царство беспамятства. Тело Корца снова обмякло, и она схватила его за шкирку, как мешок с костями. — Хорошо, буду ждать тебя в оговорённом месте. — бросила она Клайву, и быстрыми рывками направилась в сторону выхода, петляя между обломками и избегая падающих камней. Её платье цеплялось за края развалин, но она не останавливалась, таща цель за собой. Сам Росфилд решил выбираться по старинке. Теперь, когда у него не было балласта в виде бессознательного тела, доминант легко сможет прорваться сквозь толщу земли и вырваться на поверхность. Его сила Титана позволяла манипулировать почвой и камнем, как глиной, — он мог вызвать ещё один толчок, чтобы расчистить путь вверх. Однако прежде всего он желал удостовериться в том, что ни один из гостей — этих 'сливок общества' — не покинет это место. Клайв лично позаботится, чтобы эта арена стала для них могилой. Их жадность, их жестокость, их развлечения на крови невинных — всё это заслуживало возмездия. Он не позволит им уйти и продолжить свои тёмные дела на поверхности. Но прежде всего надо было вызволить невинных людей, запертых в клетках. Пока гриммы сеяли хаос среди элиты, Клайв не мог оставить без помощи тех, кого сюда притащили как приманку или товар. Он обыскал ближайший труп охранника — один из тех, кого он испепелил по пути, — и одолжил у него свиток с устройством связи. Сигнал был ни к чёрту: помехи трещали, как статическое электричество, но связь всё же установилась. Едва раздался первый гудок, как перед ним открылся багровый портал, пульсирующий тёмной энергией. Из него вышла Рейвен, атаманша с решительным взглядом и оружием на поясе. — А ты не спешил, — хмыкнула она, оглядывая разрушения. Её голос был полон сарказма, но в глазах мелькнула тревога за ситуацию. — Рей, сейчас не время для шуток, — отрезал Клайв, его тон был жёстким, как удар меча. — Колизей разрушится через несколько минут. Я постараюсь отсрочить этот момент, но нам нужно действовать быстро. Рейвен кивнула, не тратя времени на споры. Вместе они направились к клеткам с пленниками, где ещё слышались стоны и шорохи. Клетки были разбросаны по периметру арены, многие уже повреждены в бою, но заперты на прочные замки. Клайв и Рейвен работали слаженно: он разрубал прутья мечом Одина, превращая металл в искры и обломки, а она поддерживала портал открытым, манящим красным светом. — Все сюда! Сигайте в портал! — кричала Рейвен, её голос эхом разносился над шумом. Благо, их было совсем немного — большинство уже были убиты во время боёв на потеху публике. В живых оставались лишь раненые мужчины и подростки; девушек и женщин здесь, разумеется, не держали, чтобы не отвлекать 'зрителей' от главного зрелища. Эти выжившие были измождены: сломанные кости, кровоточащие раны, лица в саже и слезах. Клайв подгонял их лично, не церемонясь — хватал за шиворот тех, кто медлил от боли или шока, и толкал в портал. Один подросток, хромая на обе ноги, попытался отползти в угол, бормоча что-то о страхе. Клайв схватил его за руку и буквально закинул внутрь, не слушая возражений. — Двигайся, или останешься здесь гнить! — рыкнул он. Эвакуация заняла всего минуту — пара справилась быстро, несмотря на хаос. Портал поглощал фигуры одну за другой. — У Вай будет о-о-о-о-очень много работы... — вздохнула Рейвен, когда последний пленник исчез в вихре. Впрочем, ей было даже в радость принять новых людей и фавнов. Если хотя бы несколько из десятка спасённых окажутся сильными духом, их стоило вытащить и взять в оборот — обучить, вооружить, сделать частью племени. Тем временем в уцелевших коридорах подземного амфитеатра толпились несколько десятков представителей 'сливок общества'. Эти элитные гости теперь вопили в панике, толкаясь локтями у лифтов и аварийных выходов. Их дорогие костюмы были порваны, лица искажены страхом, а самоуверенность испарилась, как дым. Ни один из них, по мнению Клайва, не заслуживал права на жизнь. Многие могли бы осудить его за такие мысли, но он — человек старой закалки, прошедший через жестокую войну против самого бога. Даже сам Росфилд не смог бы изменить своих взглядов на мир, хотя и осознавал, что они давно не соответствуют современному обществу. Для него эти 'гости' были паразитами, жиревшими на страданиях других, и сегодня их ждал конец. Крики эхом разносились по коридорам: — Посторонитесь! Не толкайтесь, идиоты! — Вызовите уже чёртов лифт! Где охрана?! — Я не умру здесь! Это невозможно! — Близнецы, прошу, не дайте мне умереть! Помогите! Клайв наблюдал за ними, его глаза горели холодной решимостью. Он усилил вибрацию земли — лёгкий толчок, достаточный, чтобы потолок начал осыпаться градом камней. Обвалы перекрывали пути один за другим: сначала один коридор завалило полностью, погребая под собой группу визжащих фигур; затем другой, где люди в панике топтали друг друга, ломая кости в давке. Клайв не вмешивался напрямую — пусть гриммы, если уцелеют, добьют остатки, или земля сама поглотит их. Он повернулся спиной к хаосу и направил свою силу вверх, прорывая толщу почвы. Камни раздвигались перед ним, как вода, и скоро он вырвется на поверхность, оставив арену вечным склепом для виновных. Рейвен, уже на той стороне портала, координировала помощь спасённым, но её мысли были с Клайвом. — Не задерживайся. — подумала она. — Эти ублюдки не стоят твоей жизни. А Клайв, прорываясь сквозь землю, знал: план удался. Корц в руках, невинные спасены, а элита уничтожена. Теперь — к следующему шагу. Гости толкались, ругались, молили и кричали, их лица искажались в гримасах отчаяния. Они все отчаянно хотели выбраться отсюда любыми способами — кто-то царапал стены ногтями, кто-то бил кулаками по запертым дверям, а другие просто падали на колени, бормоча молитвы. Воздух в коридорах пропитался потом, пылью и металлическим привкусом страха. Кабина лифта, наконец, начала своё неспешное движение вниз, двери с лязгом закрылись, поглощая группу из двух десятков элитных фигур. Стрелка на циферблате над входом дрогнула: -1, -2, -3... Но затем она начала неестественно ускоряться, цифры мелькали с ужасающей скоростью — -6, -7, -8... -19... Удар о дно лифтовой шахты разнёсся по всему уровню как громовой раскат. Ударная волна прокатилась по коридорам, повалив толпу с ног: люди падали, как кегли, ломая руки и ноги в падении, а воздух наполнился хрустом костей и воплями. Те, кто стоял особенно близко к дверям лифта, получили травмы несовместимые с жизнью — их тела разорвало на части от силы столкновения, кровь брызнула на стены, а обломки кабины разлетелись шрапнелью, впиваясь в плоть ближайших. В панике гости начали метаться с удвоенной силой, ведь этот лифт был их единственной надеждой на спасение. Теперь же, с эхом катастрофы в ушах, они рвались к другим выходам, топча упавших, разрывая друг друга когтями и зубами в слепой ярости выживания. Клайв стоял в тени бокового прохода, с отвращением взирая на обезумевшую от страха толпу. Ещё недавно они с восторгом наблюдали, как порабощённые люди сражались за выживание на арене, аплодируя каждой капле крови и каждому крику боли. Теперь они сами оказались в подобной ситуации, готовые убивать друг друга ради собственных жизней — ирония была слишком очевидной. В такой ситуации тут хочешь не хочешь, но поверишь в карму или божий промысел. Тем более за их спинами стоял бывший бог, очень злопамятный, жестокий и мстительный. Клайв не чувствовал ни капли жалости; эти люди построили свою империю на страданиях, и теперь их мир рушился под их же весом. Тем временем гриммы — те немногие, что уцелели в хаосе, — скребли когтями по стальным дверям, ведущим в главный зал. Когти совсем молодых и слабых монстров не могли прошить толстую сталь: они оставляли лишь царапины, искры и визг металла, но не пробивали барьер. Беовульфы рычали, урсы били лапами, а борбатаски тыкались мордами, их глаза горели голодным бешенством. Клайв решил немного помочь им с этой досадной проблемой — не из милосердия к тварям, а чтобы ускорить неизбежное. Он шагнул вперёд, его силуэт вырвался из тени, и толпа замерла на миг, прежде чем взорваться новыми криками. — Это... это ты! — кто-то наконец-то заметил присутствие Клайва, виновника всего происходящего. Голос сорвался в визг, и пальцы указали на него дрожащей рукой. Росфилд вызвал меч Одина — клинок материализовался в его хватке с низким гулом, лезвие вспыхнуло холодным блеском, отражая свет ламп. Толпа отпрянула, но проход был узким, и бежать было некуда. — Н-нет! Не убивай! Я... я заплачу! Да, заплачу сколько угодно! — завыл один из мужчин в разорванном смокинге, бросаясь на колени и шаря по карманам в поисках кошелька. — М-мы все заплатим! Только не убивай! Возьми всё, что хочешь! — подхватили другие, их голоса сливались в хор мольб, полных фальшивой щедрости. Доминант их будто не слышал, вместо этого он кого-то высматривал в этой толпе, его взгляд скользил по лицам, выискивая знакомые черты. — Хм, того типа среди них нет. — пробормотал Клайв про себя. Он не заметил того аристократа, который ранее навестил его в камере, насмехаясь и обещая 'развлечения'. Неужели почуял неладное и поспешил спастись, ускользнув раньше, чем начался хаос? Росфилд сразу же наплевал на него. Какая уже разница — тот аристократ так или иначе сбежал, и если у него действительно такое острое чутьё, он будет держаться от доминанта на расстоянии, для собственного блага. Клайв не тратил время на охоту за крысами; его цель была шире. Более не теряя времени, он размахнулся мечом Одина — удар пришёлся по стальной двери с оглушительным скрежетом, металл раскололся, как стекло, прутья согнулись и разлетелись в стороны. Гриммы, учуяв брешь, хлынули внутрь с рёвом, их когти и клыки сразу нашли цели в толпе. Клайв прыгнул к потолку, цепляясь за выступы руками Титана, его пальцы вонзились в бетон, как в мягкую почву, поднимая тело вверх и в сторону, чтобы дать монстрам беспрепятственно растерзать своих жертв. Он не стал созерцать сцену расправы — подобное действо было для него обыденным, виденным в сотнях битв, где кровь лилась рекой. Вместо этого Клайв, подобно буру, начал вгрызаться в неподатливую земную твердь руками Титана. Его сила пульсировала в мышцах, почва и камень поддавались, раздвигаясь с треском и стонами, как живое тело. Он рыл вверх, минуя корни труб и проводов, пыль сыпалась градом, а эхо криков из зала затихало позади. Земля дрожала от его усилий, но это был его путь — прямой, неумолимый, ведущий на поверхность. Рейвен ждала на той стороне, Уайт с Корцем уже в безопасности, а арена... арена становилась могилой для тех, кто её построил. Клайв вырвется, и план продолжится, оставив позади руины и тела.

///

День спустя.

Тот самый аристократ, навестивший Виверну в тот злополучный день, взирал на запись с камер наблюдения с выражением крайнего изумления на лице. К сожалению, запись была повреждена в результате землетрясения, разрушившего как особняк, так и подземный колизей, так что увидеть многого никто так и не смог. Естественно, увидели эту запись немногие, лишь самые приближённые Аристократу. Обусловлено это странными способностями Виверны. — «Хм, может ли быть, что он тоже обладает той же силой, что и моя сестра?» — Аристократ напряжённо обдумывал увиденное. Продемонстрированные способности никак не могли быть частью проявления, слишком уж универсальными они были, да и никакой пыли при Виверне не было, это точно. Тук-тук-тук. В дверь кабинета постучались. Но не дожидаясь ответа хозяина, гостья всё равно вошла внутрь. — Эд, можно войти? — из-за двери показалась стройная молодая девушка с янтарными глазами, длинными светлыми волосами и внушительной грудью. На ней была обтягивающая жёлтая майка, короткая кожаная куртка, кожаные перчатки, чёрные джинсы и высокие ботинки. Образ, совершенно не подходящий аристократке. — Мари? Да, конечно, что-то случилось? — Аристократ отложил свиток в сторону. — Я тут глянула на твою запись, и у меня есть что сказать насчёт этого наёмника.— блондинка вошла в комнату и села напротив своего брата. — Он такой же, как и ты? — Не знаю, может быть да, а может и нет, по записи невозможно сказать наверняка. Но он точно использовал что-то вроде магии, хотя сильно отличную от моей. — Мари достала планшет и включила ту запись. — Смотри... — она провела пальцем по дисплею, приближая лицо наёмника. — Вот... Радужки глаз Виверны слегка светились синим пламенем. Конечно, существуют проявления, которые могут изменять цвет или форму различных частей тела. Однако ни одно из таких проявлений не могло сравниться с силой магии, которой владеет Мари. — Его глаза, они тоже светятся, но иначе, чем у тебя. — Эдмунд как-то не обратил внимания на глаза наёмника, это просто ускользнуло от его внимания, ведь только другой такой же маг мог заприметить такую незначительную деталь. — Значит, это однозначно магия, но иного рода. Хорошо что я заранее взломал серверы особняка Корца и присвоил эти записи, любой другой на моём месте натворил бы глупостей, а то и вовсе спровоцировал Виверну на конфликт с Вакуо. Этого мы никак не можем допустить. — Ты сейчас звучишь как типичный герой. — усмехнулась Мари. — Ха-ха-ха, нет, герои долго не живут, я просто реалист. — с улыбкой сказал Эдмунд. — Наше королевство и так... кхм, в глубокой яме. Если случится беда, погибнет не кто-то один, а все мы. И мне не хотелось бы, чтобы из-за какого-то дурака меня похоронили под толщей песка. К тому же, у меня есть идея, как использовать эту ситуацию в нашу пользу. — Разве ты не отказался от этой идеи ещё несколько лет назад? — Мари удивилась переменам брата. — Отказался. — кивнул Эдмунд. — Но теперь появилась возможность вернуть нашей семье прежний статус, и я не намерен от неё отказываться.