"Изменчивые Земли". Глава 5: Охота

      Переход к Тропе после дождя выдался гораздо тяжелее, чем до него. Он лил так сильно и долго, что после него ноги застревали в трясине под лужами. Стоило лиловой воде застояться, как осадок её превратился в липкую смесь, тянувшую к себе с силой зыбучих песков. Новых монстров больше не появлялось — они чувствовали, что погибнут, ступив в эти лужи и землю. Хуже того — последняя еда, что была у путников, была съедена в руинах. Они медленно шли к Тропе — уставшие и голодные. Переход затянулся на целых два дня вместо полудня и каждый из них изнурял сильнее предыдущего. И тут, словно услышав о беде путников и их мольбы, Изменчивые Земли усмехнулись и сказали шепотом, без единого звука — «Добавки?» Земля дрогнула под их ногами, как будто что-то глубоко внизу проснулось и ударило в барабан. Баана быстро смекнула — сейчас все вокруг изменит свой облик. Она быстро схватила Йохана за руку и взглядом нашла место наиболее ровное и открытое на всем заболоченном поле. Почва разрыхлилась и оттуда, как будто плечи охотничьего лука после выстрела, стали вылезать деревья — крупные, покрытые листвой, и листва эта разбрасывала из той же толщи земли кости, словно выгребая их лопатой. Кости были самых разных размеров, длины и формы. Они сыпались как и рога изобилия, а то и вовсе просто прорастали под ногами, словно обычная трава. Путники чудом нашли место, где деревья их не задели и стали наблюдать, как и так едва показавшее свой лик Солнце закрывало широкой и густой листвой. Вскоре выросли папоротники, а деревья пустили по земле толстые корни. — Костяные Джунгли — Баана сказала это тихо, но так, чтобы Йохан услышал. — Земли уже принимали такой облик несколько месяцев назад. — Значит, ты уже знаешь, кто в них обитает? Баана кивнула. — Да. И нам лучше поторопится, иначе мы тут погибнем. Йохан не знал, все ли Земли меняют свой облик разом, или же участками, но тем не менее свой вопрос он приберег до момента, когда его стоило задать. Баана отпустила мальчика и продолжила путь, ведя его за собой сквозь густые заросли. Этот лес был невероятно насыщенным на цвета, особенно если смотреть на него после пейзажей заснеженных гор и простирающегося до горизонта пшеничного поля. Всюду росли самые разные грибы и цветы, изредка показывающие насколько они живые тем, что буквально «провожали взглядом» Йохана, когда тот с интересом засматривался на них. Но эту красоту было сложно разглядеть, когда небесное светило уже зашло за горизонт и мир погрузился во тьму. Предложение мальчика пустить их в пищу и переночевать среди деревьев было отвергнуто сразу, как только оно прозвучало. Было слишком опасно задерживаться в этой области и когда это говорила огромная женщина с не менее огромным топором, мальчик беспрекословно послушался её и не отставал. Кости хрустели под ногами. Какие-то из них были похожи на человеческие, но они смешивались в общей массе с остальными, совершенно изогнутыми, крупными или мелкими — было видно, что не все они принадлежали когда-то живым, а словно были созданы из ничего. Вскоре к хрусту костей добавилось урчание животов — сначала тихое, мальчишеское, потом низкое, утробное. Баана промолчала, но Йохан заметил, как она сильнее сжала ремень рюкзака. Обойдя небольшой холм, путники вышли к каменной пещере, что и служила входом на Тропу. Вот только они оказались там не единственными людьми. Среди треска вылезающих из-под земли деревьев и хруста костей трудно было услышать разговоры и хохот. Прямо из пещеры вышел отряд, с факелами в руках и оружием. Всего их было около семи человек и все как один выглядели явно не добро. Покрытые шрамами и побоями, они несли различные пожитки и что более важно для них — наживу. Баана и Йохан не успели скрыться от их взгляда — уж слишком неудачный был момент этой встречи. Йохан сжал крепче посох, но Баана закрыла его собой, обнажая топор и кладя руку на свой пояс. — Вы знаете что значит этот тубус, люди. Уходите. Бандиты переглянулись — они были не идиоты и могли отличить Егеря от обычного человека, но тем не менее, страха в их глазах Йохан не заметил. Они ходили группой уже давно и понимали друг друга даже без слов, в то же мгновение обнажая оружие. Баана оглянулась на мальчика и ее лицо говорила только одно — беги. Йохан ринулся прочь, но и разбойники не оплошали — они сразу кучей накинулись на Егеря и один все же прорвался через неё, пустившись в погоню за мальчиком. Маленький травник бежал, совершенно не разбирая дороги — он спотыкался о корни, падал, но тут же вставал и бежал все дальше и дальше вглубь леса, пытаясь оторваться. Но все же тот не отставал — бандит был полон сил и достаточно ловок, чтобы не только держать ребенка в поле зрения, но и то и дело кричать ему, подзывать, как маленького зверья. Вскоре Йохан увидел склон и спустившись с него скрылся за деревьями. Его сердце стучало так сильно, что напоминало птицу, запертую в клетке, то и дело пытавшуюся вырваться наружу. Внезапный холод пронзил все тело, как тонкие иглы, и стоило мальчику осесть у ствола, как ноги перестали слушаться и все вокруг смешалось в единую черную кучу. Озираясь по сторонам, Йохан не видел ничего, кроме приближающегося огня факела своего преследователя. Трясущимися руками мальчик сжал свой посох. Вдох. Выдох. Тихо и глубоко — как научила Баана. Бояться не было времени — один раз он уже боялся так за свою жизнь и не повторит этой ошибки. Мальчик достал свой последний нож и вновь привязал его к древку своего посоха той же тряпкой, что и в прошлый раз. — Будь моей Опорой. Как и тогда, прошу тебя, не подведи. — он говорил это так тихо, как только мог, прижимая оружие последнего шанса к себе, как нечто, что могло бы его понять, услышать и обнять. Но реальность была суровее и мальчик понимал это. Сейчас он мог положится только на себя. Преследователь, тем временем, тоже спустился с холма. Он явно был навеселе — вся эта погоня забавляла его. Он не воспринимал ни мальчика, ни лес как опасность, словно уже не раз бывал вне Башен и Дорог. Осматривая местность с помощью факела, он достал свой арбалет и сжав факел в зубах, принялся заряжать его «козьей ногой». — Думаешь убежишь, да? — говорил он почти невнятно, не то от факела в зубах, не то от алкоголя в крови. — Прости, но не выйдет. Я чувствую твой страх, малыш. Знаешь сколько я выручу за твои свежие органы? Йохан перебрался в подходящее укрытия пользуясь громким скрипом механизма и стал ждать момента для атаки. Бандит, тем временем, спокойно зарядил арбалет, взял его в одну из рук и принялся читать след. Он делал это быстро и уверенно — Йохан бежал, а значит оставлял глубокие и четкие вмятины своими сапогами, которые было не сложно разглядеть там, где была земля. Разбойник продвигался по лесу, проверяя кусты, и вскоре, один из них шевельнулся. Мальчик испугался, когда тот резко повернулся и выстрелил точно между стеблей папоротника… Вот только его там не было. Всего лишь камень, брошенный в сторону. Йохан нанес свой удар быстро и тихо, как сова, вкладывая всю свою силу в удар. Но если в прошлый раз этот удар был сделан нарочно, то в этот раз мальчик ясно видел свою цель. Нож пробил горло, как кусок масла, войдя в плоть через кожу гораздо легче, чем через шкуру зверя. Отхаркиваясь, разбойник упал, пытаясь вытащить копье, но мальчик держал его в теле до последнего, давя все сильнее и сильнее, ведь от этого зависела его жизнь. Даже когда разбойник упал на землю и его тело перестало двигаться, Йохан просто не смог остановится — он продолжал вонзать свое самодельное копье, пока лезвие ножа не вышло с противоположной стороны. Он не видел ничего, кроме своей жертвы, своей добычи, но вскоре, когда все затихло и руки почувствовали теплую кровь, мальчик наконец взял себя в руки и остановился. Лес продолжал жить своей жизнью. Случилась всего лишь еще одна охота, где жертва и хищник поменялись местами. Когда кровь коснулась земли, маленькие лозы потянулись к ней, сияя багровым светом. Невидимый ком застрял в горле мальчика, затрудняя дыхание. Он впервые убил человека. Человека злого, бездушного, но такого же как он - живого, мыслящего. Пытаясь успокоится, он устремил свой взгляд на эту лозу. Все что угодно, лишь бы не видеть тело. Проследив за этим тонким отростком, Йохан увидел, как дерево и куст, за которым он нашел укрытие, все было обвитой этой лозой, как паразитом. Мальчик увидел, как она коснулась посоха, на котором все еще была свежая кровь и лоза в то же мгновение проникла в структуру древка, заполняя собой появившиеся за все путешествие трещины и выщерблины. Йохан ничего не знал об этой маленькой частичке Изменчивых Земель, но решил взять ее с собой, как и все то, что принадлежало бандиту. Зажмурившись и досчитав про себя до пяти, Йохан перехватил мерцающий посох и вытащил копье из шеи, переворачивая труп лицом вверх. На мальчика посмотрели два стеклянных глаза, застывших в боли и изумлении. Он не ожидал, что маленький зверь даст отпор и поплатился за это. Теперь он станет частью Земель, как и многие до него и после. Йохан вновь сделал глубокий вдох и в спешке осмотрел карманы. Там не было ничего особо ценного для обычного бандита. Пара медяков, небольшой мешочек со странным черным порошком. Травник сразу узнал порох, хоть и никогда не видел его так близко — посетители чаще хвастались отцу своими пистолетами и аркебузами, нежели тем, благодаря чему их оружие так смертоносно. Тем не менее, все же в его карманах нашлась ценность, которая была мальчику так необходима — еда. Йохан нашел в себе силы насытить желудок. В процессе поедания сухого мяса мальчик не заметил, как перестал думать о людях как о чем-то большем, чем звери. После такого большого стресса за последние несколько дней, Сознание ребенка словно дало сбой. Он быстро успокоился и стал думать. Сейчас эти люди были такой же угрозой для жизни, если не большей. Умные, держащиеся стаей. Как на них лучше охотится? Ждать, выманивать по одному и убивать так быстро, чтобы остальные не успели это понять. Так делала Баана, когда стая шестилап застала их на пути у небольшого пруда. Если не выйдет - воспользоваться паникой. Страхом. Но как убить человека наверняка? Пока факел догорал лежа на земле среди костей, охотник собирался на охоту. Баану нужно было спасти или хотя бы забрать карту с ее тела, ведь без нее этот лес получит еще одно удобрение. Он понимал ее состояние — она уставшая, голодная, и противник превосходил ее числом. Она проиграла и не стоит питать надежды на лучшее. Но если она все-таки жива, значит нужно ее спасти. Йохан взял «козью ногу» и зарядил арбалет, прокручивая механизм — это не было так тяжело, как он думал, но слишком долго для повторного выстрела в ходе боя. Тем не менее, запасные арбалетные болты он не оставил трупу — вдруг все же выдастся возможность. Силы постепенно возвращались к организму. Смеряя арбалет взглядом, Йохан понял одну важную вещь — он не умеет из него стрелять. «Даже если я попадет в разбойника, каков шанс, что попаду в голову или шею?» — он задал про себя вопрос, и лишь спустя минуты нашел на него ответ в своих воспоминаниях. Семя Быстроцвета проросло, впитав слюну вожака шестилапа — что если кровь тоже может послужить источником роста? За ответом на вопрос тут же последовал эксперимент. Оставалось лишь три семени и когда одно из них подтвердило теорию результатом, второе было решено использовать, как оружие. Достав баночку с лиловой клейкой жидкостью, что осталась после Зельевого Дождя, мальчик приклеил семечко к наконечнику болта. Последнее семечко он оставил, чтобы потом вырастить новые. Вскоре факел догорел, природа вновь взяла свое и окутала подножье холма своим теневым одеялом. Лишь лоза-паразит и «Оранжерея» все еще мерцали, давая ребенку шанс что-то увидеть. И он решил им воспользоваться. "Первым делом нужно увидеть свою жертву". Открыв сумку, травник достал крупный цветок с тёмно-фиолетовыми лепестками и жёлтой сердцевиной, лепестки которого были покрыты микроскопическими ворсинками. Обычно днем его почти не видно, но ночью он раскрывался, показывая всю свою красоту. «Совиный глаз» был главным ингредиентом для зелий ночного зрения, который часто скупали алхимики, но и сам мальчик иногда использовал его, чтобы лучше видеть вечером. В конце концов, когда жизнь протекает на болотах, лишняя осторожность не вредила никому — и особенно маленьким детям, которые любили поискать неприятностей. Йохан выдавил свежий фиолетовый сок на свой палец и смазал им веки, чувствуя, как перестраивается его зрение. Зрачки сильно расширились, улавливая малейший лунный свет. Осталось лишь вернуться. Завершающим штрихом он добавил порох в колбу со слюной Огнеплюя, чтобы получилась ручная бомба и окончательно набравшись сил направился к лагерю. Со временем и прожилки лозы перестали светится в посохе - они достаточно напитались кровью и вновь затихли в ожидании новой порции. Путь назад было найти не так сложно — обломанные ветки и четкие следы, как его собственные, так и преследователя, вели обратно к тропе. Йохан шел к лагерю. Его злость, его ненависть все больше и больше копила свою силу, пока и вовсе не вышла наружу. Это было то, что принято скрывать у Егерей, чтобы добыча не почувствовала своего охотника раньше времени. И то, что есть у каждого воина - аура, что окружает его, говорит о нем всему живому и не живому вокруг. Присутствие. Из-за него обитатели Костяных Джунглей — твари, что рычали в темноте и хрустели костями, — не посмели встать на пути у хищника. Лишь провожали взглядом.

***

      Пламя костра мерцало и трещало. Когда Роско подкидывал в него еще дров, оно вздымалось так высоко, что иногда ему казалось, что оно достанет веток деревьев. Конечно, это был всего лишь обман зрения, но ему было все равно. Роско был счастлив. Лицо крупного бандита с залысиной на макушке сияло от улыбки. Сегодня Боги милостивы к нему и его банде, раз подарили ему такую добычу, да еще и после неудачного ограбления. Баана сидела рядом. Голая, раненая, но еще живая. Это не сломило её. Всего лишь добавило еще пару капель ярости и злости в и так переполненную чашу. Над ней хотели надругаться, но Роско запретил - портить товар нужды не было. — Роско, ты же видел ее шрамы на лопатках, да? — спросил у главаря худощавый девушка лет двадцати, Квин. — Она реально Егерь, раз ей будто крылья отрезали! Лидер усмехнулся. — Неужели ты поняла это по шрамам, а не по тому, что она убила двоих, прежде чем Вик ее обезоружил? — Ну, я... - За нее какие-нибудь маги дадут столько, что нам хватит на усадьбу. Каждому. — Я убью вас. Я отрежу ваши висюльки и запихаю ей в… — Твои угрозы такие же пусты, как эта фляга. — Роско потряс у Бааны перед лицом пустым кожаным мешком для вина. — Я не слепой. Если уж ты не смогла вырваться, пока тебя раздевали, то развязаться без рук у тебя и подавно сил не хватит. Какими бы монстрами не были бы Егеря, вы все еще живые. Вам надо есть, пить, спать… — Роско насадил кусок мяса на палку и поднес к костру. Вскоре к Роско подошел Яксли. Яксли был самым старым и опытным из всей группы, он лучше всех владел парными клинками и взламывал замки. — Что-то долго Юго нет. Уж два часа прошло, как он за пацаном погнался. — Сгинул, наверное, или потерялся. Тем лучше, каждый больше добычи получит. — Ага, да и мне он не нравился. Пил больше меня! Ладно, схожу отолью. А то что-то меня в дрожь бросило... - И тебя, да? Может, похолодало. Старик отошел за одно из деревьев и принялся очищать свой мочевой пузырь. Учитывая, как много он выпил, этот процесс занял у него чуть больше минуты беспрерывного изливания. Вдруг Роско услышал глухой хрип, а затем стук. Сначала он не придал этому значения, но затем, увидев сапог Яксли, оставил масо у костра и пошел к нему. — Ты что, вырубился пока ссал? Но Роско увидел Яксли совсем не спящего — а мертвого. С болтом в спине, из которого росли странные стебли, которые проросли куда только можно, выходя из всех отверстий человеческого тела и при необходимости пробивая новые. Его живот вздулся, как если бы он съел арбуз целиком, а из горла торчало несколько широких листьев. — Яксли сдох! К оружию! Роско вытащил меч из ножен и оставшиеся в живых союзники тоже последовали его примеру. Они держались костра, чтобы видеть местность, но осталось их лишь трое. Сам Роско, Вик и Квин. Баана закрутилась, завертелась, пытаясь воспользоваться хаосом и собрать в себе последние силы, чтобы вырваться, но это не возымело успеха. Вик отвлекся на нее и не заметил, как что-то прилетело в костер. Прозвучал громкий хлопок, разбросавший осколки стекла. Вику и Роско повезло — они стояли спиной к огню, но не Квин. Несколько крупных осколков попали ей в глаза, полностью ослепив. — Черт, Квин! Роско, что происходит!? Из темноты донёсся звук быстрых шагов. Вик обернулся на звук, на то самое чувство холода и пугающего Присутствия — и арбалетный болт ударил его в грудь, пробив кожаную броню как бумагу. Роско в тот же момент укрылся за ближайшим деревом. Ему впервые стало страшно. Выискивая взглядом, где может скрываться напавший, он слишком поздно заметил, что с Бааны спала веревка. Йохан выскользнул из тени, полоснул ножом по веревкам за деревом, что сдерживали её и снова исчез в густой листве. Обретя свободу, Егерь не мешкала — она схватила один из мечей поверженного Вика и сократив дистанцию насадила главаря на меч, как тот мясо на ветку, в ярости вонзая клинок по самую гарду. Как только силы окончательно покинули её, женщина опала рядом с телом. Но стоило ей увидеть Йохана, ее лицо охватил ужас. Она увидела не мальчика, а зверя со взглядом таким же холодным, как у неё самой в первую встречу. Йохан без колебаний бросил арбалет на землю и перехватив посох, проткнул орущую от боли Квин. Один удар — прямо в сердце. Все закончилось — снова лишь треск костра напоминал путникам, что они еще живы. Действие «Совиного глаза» прошло, и мальчик уселся у дерева, прикрывая глаза. Зрачки сузились слишком резко и все вокруг поплыло. — Как ты?.. — Сначала Баана хотела что-то добавить к своим словам, но вовремя остановилась. Детали сейчас не были так важны, как сам Йохан, его состояние. Она впервые так сильно переживала за мальчика, по её лицу это было видно, но травник не мог его разглядеть. Не сейчас. — Не очень. Стоило Йохану успокоится и тем самым подавить свое Присутствие, как его тут же стошнило. Вся еда, что была поглощена, тут же вырвалась наружу вместе с желудочным соком. Когда его душа и тело перестали концентрироваться на одной цели и дали слабину, эмоции захлестнули мальчика, как Большая Вода. Он заплакал, потому что уже не мог сдержать все, что было внутри. Его гнев исчез, оставив место другим чувствам. Баана накинула рубаху и крепко обняла мальчика — уставшего, напуганного и залитого чужой кровью. — Все закончилось, малыш.