Дневник, 14 октября 1895 года

      Вчера пришли документы о закреплении за мной статуса опекуна Дивии и распорядителем имуществом дома Шарма. С ошибкой. Камиль вместо Камал. Глотку бы порвал, да документы печатала женщина. “Секретарь: какая-то Джейн с фамилией такой-то”. Наверное, очень скучно жить, когда твоё имя Джейн, вот и приходится изворачиваться и самой себя развлекать играми с чужими именами. Хотя какой смысл мне бубнить? Я бы и сам наверняка ошибся в её имени, не прочитай эту дикую книжонку, которую подсунула Амрита. Тоже какая-то Джейн, гувернантка в доме английского аристократа. Стыдно, что прочитал. Ещё стыднее, что понравилось.       И зачем я позволяю Амрите читать такие глупости? Зачерпнула пригоршню дешёвой мудрости из романов, понапридумывала любви и теперь убивается. И ведь не запретишь никак книжки эти из библиотеки тащить, сразу обидится и обходной путь найдёт, а там, на неизведанных дорожках… Лучше уж пусть с моего позволения читает, чёрт её побери, “классику” эту, чем не пойми что и не пойми где.       Да к тому же эти Бронте да Остины помогают Амрите – как засядет с книжкой, так щёки сразу розовеют, спит лучше. Юная она ещё, восторженная душа. Раны есть, но исцелить можно, а Дивия… Дивия далеко. Приходишь, садишься рядом, она что-то говорит, отвечает в такт, улыбается порой, как случай того потребует, а глаза пустые. Хочется взять, потрясти, разозлить. Пусть ответит грубо, пусть ударит, лишь бы не пустота. Но она молчит. Молчит и всё глубже погружается во тьму.