Кащей не смог вставить

На беспорядок Кащею по большому счёту плевать. Он сидит в каморке один с сигаретой в руке, а вокруг: на столе, на полу и за диваном – пустые бутылки из-под водки, окурки и обрывки старых газет. И Кащей знает, что если наклониться, то под диваном можно будет найти ещё много чего интересного: и его старые журналы с грудастыми секс-дивами, и пустые шприцы, и, возможно, какой-нибудь прошлогодний календарь. Такая обстановка Кащею вполне привычна, у него ведь и дома не лучше. Горы грязной посуды в раковине, заляпанные окна, какие-то железки и доски, раскиданные по всей квартире провонявшие потом носки и старые майки, обоссанный ободок унитаза – чего там только нет. И Кащея всё очень даже устраивает, впрочем ровно до тех пор, пока на пороге его квартиры не появляется Люда. Своими неугомонными руками она всякий раз так и норовит дотянуться до его личных вещей, всё пытается навести порядок, рвётся отмыть окна и зеркала, выкинуть, по её мнению, лишнее, вынести весь хлам. А это ведь его, Кащеев, хлам, непременно нужный, просто отложенный на будущее. Кащея это злит до темноты в глазах, но он терпит, язык за зубами держать пытается, хоть и не всегда получается – особенно когда в привычном месте не находится то, что всегда под рукой должно быть. Кащей до сих пор помнит, как она злилась, когда он в отместку за убранную пепельницу затушил сигарету о белый, с трудом отмытый, кухонный подоконник. Сейчас Кащей сидит, откинувшись на спинку дивана и вытянув уставшие за день ноги. Он курит сигарету за сигаретой, но сквозь стойкий прогорклый дым чувствует кисловатый запах чего-то стухшего. Опять что ли?.. Кащей, поднявшись, заглядывает за диван – через едва заметный зазор между стеной и спинкой мало что можно разглядеть, приходится, напрягшись, сдвинуть диван с места: и вот, пожалуйста, снова рыбьи потроха вперемешку с чешуёй. Кащей им, чертям поганым, предъявлять заебался. В следующий раз точно руки всем переломает, а пока, нагнувшись, он собирает отходы в развёрнутую газету. Дерьмо за кем-то грести – дело последнее, но приходится. Кащей к запахам не очень восприимчив, вот только он хорошо помнит, как в прошлый такой раз Люда, лёжа под ним на этом самом диване, морщила нос, отворачивалась от поцелуев, а потом и вовсе от его ласк отказалась – воняло ей, видите ли. Раздражённый до предела, он садится обратно. Вот так, значит: ходишь им тут, вопросы решаешь, с кем надо базаришь, а они знай себе гадят. Не дело это. И всё-таки есть в этом всём беспорядке что-то, что может Кащея успокоить. Он тянется к сейфу в углу каморки и, покрутив колёсико, открывает его. Внутри всего две вещи: внизу свёрток с наркотой, а сверху, на самодельной полке, револьвер. Раз за разом Кащей, вернувшись к сейфу, их достаёт, крутит в руках, внимательно разглядывает, а затем меняет местами. Так и приходит в себя. Вот и сейчас он кладёт револьвер на дно сейфа, а наркоту – наоборот перемещает на полку, стремясь к тому, чтобы они лежали ровно друг под другом, и ни сантиметра в сторону. Кащей отходит назад, жмурится и возвращается к сейфу: свёрток лежит криво. Он поправляет и снова смотрит. Теперь револьвер. Кащей внутри закипает, крепко сжимает кулаки и, кусая губы, опять меняет всё местами – не работает. У него уже перед глазами плывёт, а по телу бежит мелкая дрожь. Свёрток не может больше лежать снизу, но и над револьвером он смотрится неправильно. Кащей в раздумьях ходит по каморке и, достав из кармана помятую сигарету, закуривает. Лихорадочный поток мыслей по-прежнему направлен на проблему, требующую срочного решения, а никотин совсем, кажется, тело не расслабляет. Верная мысль приходит сама собой: свёрток должен быть справа от револьвера, и лежать они могут только на одной плоскости. Такое расположение предметов радует глаз, и Кащей выдыхает дым, постепенно расслабляясь, хотя в голове всё ещё сидит мысль: они не должны быть без перегородки. Кащей подносит к сейфу ладонь, примеряется, на глаз определяет нужный размер: завтра он сделает заказ на вырезку и вечером сам всё установит. Вот теперь Кащею по-настоящему хорошо, спокойно на душе – так, что можно даже, пригубив водки, лечь на диван и заснуть до утра. Когда на следующий день заказ готов, Кащей отсчитывает деньги (в полтора раза меньше положенного) и, расплатившись, возвращается к себе в подвал. Уже совсем поздним вечером он наконец отпирает сейф и… Вставить не получается. Кащей эту злополучную перегородку и перевернёт, и силой попытается всунуть, но размер у неё для этого сейфа слишком большой. Он и сам обрезал бы, но инструментов под рукой нет, и от этого в груди поднимается жар, а перед глазами пляшет муть. Пусть только этот резчик на глаза попадётся: Кащей из него всю дурь выбьет, руки открутит и научит работать как полагается. Усевшись на грязный пол каморки и облокотив на стену ненужную теперь перегородку, Кащей вынимает свёрток. Всё-таки есть в этом хаосе что-то, что может Кащея успокоить.