Часть 7: "Угроза раскрытия секрета и гости"

• • •

      Дальше вниз по улице дом Стилински выглядывает из-за угла, как нос корабля из туманной дымки. В окнах некоторых домов потихоньку начинает загораться свет. Старушка выходит из двери одного дома, чтобы погулять с собакой.       Стайлз проходит мимо них, прокручивая в голове список неотложных дел. Который растет, как снежный ком, катящийся с горы. Всю дорогу с того момента, как запнулся и собрал носком грязь возле аптеки (из-за чего ему пришлось прыгать на одной ноге и вытряхивать острый камушек, волшебным образом угодивший внутрь под пятку), Стайлз тревожно повторяет мысль: нужно не забыть сегодня убрать кроссовки. Кроссовки. Те самые, в которых он был в лесу. На которых… кровь того парня, его ДНК. Прямые улики причастности Стайлза.       Он спрятал их под шкаф в прачечной в ночь, когда вернулся домой, дрожащий, полный ужаса и отвращения к себе. И забыл. Совершенно забыл о них на три дня. Они лежат там до сих пор. Ноа, может, так их никогда и не найдет — судя по слою грязи, который Стайлз помнит, отец под тем шкафом даже никогда не моет. Но на кроссовках кровь мертвого. Этого достаточно, чтобы голод Стайлза притупился на оставшуюся часть пути, а кроссовки стали приоритетом номер один. Ему нужно выкинуть их. Сжечь. Утопить в озере. Что угодно, лишь бы от них избавиться. Навсегда. Вместе с ними он выкинет все воспоминания о той ночи.       Вперемешку с мыслями о своем секрете, в голове Стайлза волочатся мысли об оборотнях. Нужно успеть придумать, и в ближайшее время, как удержать Скотта в полнолуние дома. Скотту нельзя будет выходить, альфа может воспользоваться его помутненным рассудком и или напасть, или заставить сделать то, что хотел еще тогда, в ночь нападения на них с ребятами в школе. Кажется, у монстра пунктик на кровавые убийства; он, верно, обезумел от желания, чтобы Скотт запятнал свои руки кровью, стал таким же поехавшим, кровожадным психом, как и он.       Стайлз ни за что этого не допустит. Если надо будет, он даже цепью Скотта привяжет к батарее. Или, может… что, если это не такой уж глупый план? Как сказал мужик в аптеке, потолще цепь, тогда и буйство не проблема. Может, им стоит протестировать разные цепи, чтобы понять, какую цепь Скотт не в силах порвать? Полнолуние в субботу. Сейчас только понедельник. Время на эксперименты еще есть, пускай не так много, как хотелось бы.       Недели кажется мало для того, чтобы найти решение и подготовиться к полнолунию. Но в то же время много, когда Стайлз думает о том, что все пять дней ему придется ходить за Скоттом хвостиком и вправлять ему мозги, если друг снова будет их терять.       Избегать Эллисон вечно они точно не смогут. У них слишком много общих классов. К тому же, Скотт ясно выразился, что не намерен прогуливать. Химия была исключением. Хотя, что-то подсказывает Стайлзу, что все не будет больше настолько плохо. Первый раз просто застал их врасплох. Теперь они оба знают, с чем имеют дело. Им просто нужно придерживаться кризисного плана, который они придумали сегодня днем в школе: избегать триггеров (Эллисон), насколько это возможно; увести внимание Скотта или помочь ему уйти, если он снова начнет сходить с ума, как на химии; попытаться оглушить или вырубить Скотта, если дела совсем будут плохи. Для крайнего случая Стайлз обещал принести завтра дудку болельщика, от которой несколько секунд звенит в ушах даже у него, обычного человека, когда он слышит ее громкий гудок. Когда Ноа впервые использовал фанатский горн на футболе, на который повел их несколько лет назад, Стайлз чуть не потерял сознание. У него буквально на несколько секунд почернело перед глазами, и он думал, когда снова увидел свет, что переродился в новом мире ангелом. Именно то, что нужно.       Тогда, осталось еще каким-то образом уговорить Ноа отпустить его в субботу на ночевку к Скотту. Обычно это не проблема. Но сейчас, хотя Ноа не говорил, Стайлзу кажется, что отец винит Скотта в «нападении», случившимся в ночь, когда они должны были быть вместе. Стайлз мог бы попытаться объяснить, что тут нет вины Скотта, и это он потащил их пить. Это была его идея — это правда. Но Ноа вряд ли успокоится. После убийства охранника, нападения на подростков в школе, в числе которых был Стайлз, а теперь еще и той ночи, от которой он все еще заживает, этого уже слишком. Ноа наверняка откажет. Но, с другой стороны, если он не будет знать, то не будет волноваться?       Стайлз подходит к дому. Он идет к двери, шурша пакетом с продуктами (если смертельную комбинацию из соленых чипсов, сладкой газировки и батончиков можно назвать едой) и пытается вспомнить рабочее расписание отца, которое все время смещается.       На лужайке припаркована патрульная машина, в окнах дома горит свет. Стайлз понимает, что его папа сейчас дома, поэтому можно просто спросить у него.       Стайлз отворяет дверь своим ключом и заходит в дом. Не снимая обувь, он тут же идет на кухню, из которой льется свет и доносится шорох бумаги.       — Эй, па-ап, — зовет он, стараясь звучать не подозрительно. — Твой график работы, он как всегда? Или из-за противного детектива оно сдви…       Стайлз замирает в проеме.       За обеденным столом сидят двое. Ноа — с чашкой кофе в руке и усталым, но довольным выражением лица (видимо, успел поесть запретной еды). Сбоку от шерифа — человек, которого Стайлз никогда раньше не видел, но сразу догадывается, кто это такой.       У детектива штата светлые короткие волосы, зачесанные назад; курносый нос и лицо, словно высеченное из твердого камня. У него резкие, чистые линии челюсти и никакой мягкости в осанке. Широкий волевой подбородок и плотно сжатые губы выдают натуру решительную, не склонную к лишним словам и сантиментам. Но больше пронзают его глаза. Внимательные, они сканируют Стайлза с ног до головы, определенно подмечая каждую деталь, на которую другие были не обратили даже внимания: взъерошенные волосы, мешки под глазами, заляпанные пылью рукава красной кофты и — самое неприятное, — бинт на ладони, который выглядит к вечеру совсем неважно.       Стайлзу вдруг хочется провалиться сквозь землю. От стыда. Или желания спрятаться от пытливых ореховых глаз детектива, который словно бы уже находится в процессе считывания его мыслей.       — Маркус, это мой сын Стайлз, — говорит Ноа, в его голосе слышатся нотки извинения. — Не обращай на него внимания.       Взгляд детектива, Маркуса, застывает на руке Стайлза.       — Стайлз, — повторяет детектив, словно записывая имя в мозговой справочник. Голос у мужчины низкий, ровный, без лишних эмоций. — Тот самый, который был в школе в ночь убийства? Он твой сын?       Стайлз нервно облизывает губы и смотрит на отца.       — Так и есть, — мрачно отвечает Ноа, затем делает глоток кофе.       На столе перед детективом и шерифом лежат папки дел, распечатки и две пустые картонные коробочки из-под лапши, как Стайлз догадывается, доставки азиатской кухни, которую Ноа слишком любит, но которую не переносит Стайлз — они всегда льют слишком много масла и добавляют соли. Совсем не полезно для кого-то, кто годами жалуется на гастрит. Если бы не пакет с чипсами и детектив, смотрящий на него как сокол, Стайлз бы упрекнул отца в игнорировании диеты.       — Руку ты тоже тогда поранил? — интересуется детектив.       Стайлз неловко прячет руку за спину. Простой вопрос вызывает у него прилив жара, который сменяется чувством пустоты в груди.       Не находя сил ответить, Стайлз качает головой. «Нет».       — Он неудачно убрал ножи в посудомоечную машину, — говорит за него Ноа безучастно, он смотрит в раскрытое дело так, словно видит там живые картинки.       — Ясно, — хмыкает детектив. В его тоне нет ни веры, ни неверия. Просто констатация факта. — Мои племянники такие же. В этом возрасте у них все валится из рук.       — Эй, Марк… — зовет Ноа и стучит пальцем по какому-то изображению. Он разворачивает папку к детективу, давая ему взглянуть.       — Хм, да, это интересно…       Стайлз пользуется их отвлеченностью, чтобы схватить глубокую чашку и кружку из кухонного шкафа.       Он пытается взглянуть на дело, которое они изучают, когда проходит мимо стола. Но Маркус тут же это замечает и захлопывает папку. Ноа в ответ гонит Стайлза прочь. Тогда Стайлз, лепеча о подготовке к химии и домашней работе, пристыженно выскакивает с кухни.       Поднявшись на второй этаж, он закрывает дверь.       Стайлзу требуется время, чтобы липкое ощущение под ребрами, преследующее его подобно взгляду детектива, оставило его. Только отделавшись от чувства, что в его голове роются, как в вещ-доках, он по-настоящему начинает заниматься подготовкой к химии.       Он опять забывает о кроссовках.

• • •

      Прошло часа два или около того. Лежа на животе, носки свисают с края кровати, Стайлз смотрит вдаль, задумчиво постукивая подбородком по кулаку, который упирается в раскрытый учебник. На тумбочке стоит полупустая миска, на полу хаотично валяются цветные обертки. Компьютер тихо гудит у стены напротив. Включенный принтер все еще ждет, когда владелец одобрит печать реферата, ведь Стайлз забыл нажать на кнопку.       Его мысли несутся, как падающие звезды. Где-то в далеком от «химии» созвездии.       Зачем Альфа был в лесу в ту ночь?       Детектив сидит на их кухне, поскольку в ночь с четверга на пятницу Дерек Хейл, как считается, гонялся за ними по школе и убил охранника. Никто не понимает его мотивов. Потому что на самом деле за ними гонялся Альфа, который хотел, чтобы Скотт убил их, или это сделал бы сам Альфа, если бы Скотт не смог. Убей прежнюю стаю и присоединяйся ко мне, телепатически велел монстр Скотту. В этом есть логика, хоть и жуткая. Полиции до этого не дойти, если только кто-нибудь не посвятит их в дела войны оборотней и охотников. Но что на счет другой ночи?       Стайлз кладет голову набок. Глянцевая бумага под щекой приятно прохладная. Сахар в его крови, поднятый закусками, помогает ему думать. Хотя внимание Стайлза фиксируется снова на том, о чем он предпочел бы никогда не думать.       Той ночью Альфа страшно рычал в лесу, перед тем, как Скотт побежал на его рык. Вспоминая, Стайлз понимает, что это не был рык призыва или обычный вой на луну. Скорее, звучало так, словно монстру было больно? Мог ли кто-то, охотники или Дерек, напасть на Альфу, ранить его, что и вызвало его громкий вой? Скотт так ни с кем и не столкнулся. Значит ли это, что атака отпугнула Альфу от его первоначальной цели, от Скотта? Ранили ли зверя в ту ночь?       Если это были охотники, возможно это не самый плохой вариант. Они могут теперь отвязаться от Скотта, пока заняты тем, что добивают рыбу покрупнее. Но если Дерек ранил Альфу, он ведь уже был ранен Альфой сам, в школе, сутками ранее и довольно серьезно. Насколько быстро заживают раны оборотней? Что, если Альфа убил Дерека, если они столкнулись? Тогда между Скоттом и монстром больше нет преграды в виде Дерека. Тогда это плохо.       Что еще странно, когда Альфа погнался за теми двумя, Стайлз думал, что Альфа захочет убить его тоже. Но он до сих пор жив. Даже тогда, когда было время разделаться с ним, Альфа не стал его трогать. Он мог. Даже если монстр был ранен, он убил тех двоих, и, значит, был в состоянии прикончить еще одного. Почему монстр остановился? Не стал догонять его? В школе ведь он хотел убить их. Стайлз не понимает. Разве он не должен быть тогда первым в списке на линчевание, а не те двое? Полусознательный, полуживой после изнасилования подросток — шансов ноль. Он никак не смог бы убежать, даже если был бы в джипе и успел бы его завести. Альфа мог бы исполнить свой план. Но вместо этого он просто убил тех двоих и ушел.       Интересно, нашла ли полиция трупы? Прошло достаточно времени. Детектив… Ноа что-то показывал ему. За что уцепился его отец? Стайлз хмурится. Что, если его отец каким-то образом узнает слишком много? Убьет ли Альфа его отца так же кровожадно, как тех людей? Если монстр уже мертв, захотят ли охотники избавиться от шерифа, который слишком глубоко копает? Ардженты поставляют оружие полиции. Кто знает, чем еще они занимаются, сколько у них людей на самом деле. Они могут оказаться даже более влиятельными, чем кажутся. Его отец может не понимать, кому переступает дорогу. Что, если то, что он пытается выяснить, затронет их секреты? Они ведь должны будут что-то предпринять.       Стайлз волнуется.       Его взгляд падает на обертки на полу и полупустую чашку.       Можно спуститься на кухню под предлогом, что ему нужно помыть посуду и выбросить мусор. Заодно послушать, о чем говорят мужчины. Или, по крайней мере, попробовать. Детектив, кажется, всегда держит ухо востро. Небось, опять прогонит.       Ну и плевать.       Стайлз поднимается, собирает посуду и мусор.       Он спускается вниз, тихо, как мышь, пытаясь подслушать разговор.       — …странно, что он до сих пор не засветился, — говорит детектив. — Обычно такие, как Дерек Хейл, сразу уходят из города и оставляют следы, пока ищут место, где могут залечь на дно. Этот же словно испарился. Держу пари, ублюдок все еще здесь.       — У него здесь ничего не осталось, — Ноа звучит так, словно припирает щеку рукой. — Его семья погибла, дом сгорел. Насколько нам известно, знакомых, у которых он мог остановиться, у него нет. Все указывает на то, что он уехал куда-нибудь. Не может же он все это время прятаться в лесу. Ему нужно есть, в конце концов.       — Может, ты прав, — неопределенно соглашается детектив. — Но интуиция мне подсказывает, что он все еще рядом… — Скрипнул стул, словно мужчина выпрямился или повернулся. — Эй, Стайлз, заблудился?       Стайлз закусывает губу. Что его выдало? Вот черт. Он не перестает попадать в неловкое положение. Этот раздражающий детектив, у него что, глаза на затылке?       — Ха, х-ха, я просто задумался, — говорит Стайлз, входя на кухню с чашкой в руках, в которой утрамбованы фантики и обертки.       — О чем же? — детектив приподнимает бровь.       Он и шериф сидят все на тех же местах. На столе лежат все те же дела, но теперь они сдвинуты на угол, а посередине стола стоит бутылка коньяка. Ноа полусонно покачивает граненный бокал в руке, тупя взгляд в стол. Взгляд Ноа дымный, как бывает всегда, когда он выпьет что-то крепче пива.       Стайлз не отдает себе отчета в том, что лепечет, пока сгружает обертки в мусорный пакет и моет чашку. Присутствие детектива в доме его напрягает. Когда что-то его напрягает, он становится саркастичнее и нервнее обычного.       Вероятно, он снова говорит грубость, хотя уверен, что не пытался, потому что слышит за своей спиной негромкое предупредительное «Стайлз». Имя слетает с губ Ноа уже знакомым образом.       Стайлз оборачивается. — Я… ничего такого. — Он натягивает на лицо самую невинную улыбку. Хотя глаза его выдают.       — Он всегда такой? — спрашивает детектив.       — Он всегда, — Стайлз отвечает быстрее, чем успевает Ноа.       — Ладно, Стайлз, иди в свою комнату. Нам еще нужно поработать, — говорит Ноа.       Взгляд Стайлза перемещается на бутылку коньяка. — Ага, конечно.       — Я серьезно, — Ноа смотрит на него.       Стайлз не хочет уходить. Он хочет сгрести в охапку все дела и изучать их всю ночь, пока у него не заболят глаза.       Но этого определенно не случится.       Не сейчас.       Может…       — Неплохой у тебя бар, шериф. Плесни еще что ли топлива?       Ноа берет бутылку, горлышко стучит о бокал в руке Маркуса. — Только не говори потом, что я спаиваю представителей закона.       Он попробует позже.

• • •

      Стайлз возвращается на кухню в девятом часу вечера, когда мужчины уже изрядно нагрузились. Ноа раскрасневшийся и говорит громче обычного. Детектив, кажется, держится лучше, но глаза его подозрительно блестят всякий раз, как Стайлз подходит слишком близко к столу, и Стайлзу приходится экстренно возвращаться к бутербродам, которые он нарезает у плиты уже слишком долгое время.       — На, попробуй, пап, — он ставит тарелку возле отца. К несчастью, все дела уже закрыты. Остается только попытаться открыть какое-нибудь из них и успеть прочитать. Или выкрасть.       — Опять наш шпион, — усмехается Маркус. На секунду он выглядит так, словно хочет похлопать Стайлза по какой-то части тела.       Стайлз быстро ускользает на противоположную сторону стола, где присаживается возле отца, подальше от детектива. Тарелки с бутербродами служат прикрытием.       — Пап, может, вам еще?       Стайлз берет бутылку и доливает спиртного в бокал отца. Шериф слишком погрузился в пьяную гавань застывших чувств и мыслей, чтобы отдавать отчет.       — Парень-то заботливый, — усмехается Маркус. — Мне тоже тогда долей.       — Да с радостью…       Стайлз приподнимается и тянется к детективу через стол. Но намеренно или случайно, горлышко соскальзывает с края бокала. Янтарная жидкость проливается на рукав пиджака детектива, пару капель попадает на брюки и ослабленный галстук.       По инерции детектив отодвигается назад, ножки стула скребут по полу.       Ноа вскидывает голову, смотрит на шум, быстро соотнося, что произошло.       — Стайлз, что ты творишь? — Ноа забирает бутылку.       — Извини, это просто случайность, — Стайлз врет, моргая, как невинная овечка.       Детектив встряхивает руками, словно это поможет ему избавиться от растекающегося по ткани мокрого пятна, пахнущего коньяком. Это не помогает.       — Все нормально, — Маркус говорит спокойно. — Уверен, это правда вышло случайно. Где у вас можно это застирать?       — Прачечная дальше по коридору, — Ноа машет рукой в сторону. — Там и раковина, и порошок, если нужно.       Когда Маркус выходит из кухни, Стайлз переводит дух. Ноа смотрит на сына с легким подозрением, но спиртное уже сделало свое дело — мысли шерифа движутся медленно, как машинка на пульте управления, у которой почти села батарейка. Его поза такая, что кажется, ему тяжело удерживать себя ото сна.       — Ты чего буянишь? — спрашивает шериф.       — Это просто случайность. Бывает.       Светлые брови сходятся на переносице Ноа, внешние уголки его бровей забавно приподнимаются, а голубые глаза словно пытаются продраться сквозь туман. Ноа смотрит Стайлзу в глаза, все еще сгорбившись, и чуть покачивает головой. Но со стороны никак не понять, делает он это из-за подозрения, соглашения или от алкоголя. Может, все вместе. Стайлз улыбается, ожидая, когда отец отвернется, заснет или начнет что-нибудь рассказывать, чтобы его внимание перешло на что-нибудь другое и можно было бы добраться до полицейских отчетов.       Не вытерпев, Стайлз решает поторопить события.       — Не голоден? — он пододвигает тарелку с бутербродом ближе к отцу. Из двух поджарых уголков белого хлеба торчит зеленый лист салата и вытекает застывающий сыр. Где-то между ними притаился бекон.       — Огурцы?       — Никаких огурцов.       Удовлетворенный ответом, Ноа берет бутерброд.       Стайлз незаметно подтягивает к себе желтую папку. Открывает ее. Его взгляд тут же скользит по первой странице. ⠀ ⠀ ⠀

Эбнер Конрой

.

      Найден мертвым 04/03/11 в Старшей школе Бейкон Хиллс

Причина смерти компрессионная асфиксия…

разрывы печени, селезенки, сердца…

печеночная недостаточность неуточненная…

⠀ ⠀ ⠀       По сводке Стайлз понимает, что держит дело убитого охранника.       После рапорта полицейских идут фотографии с места преступления. Общие, средние, крупные планы. Включая трибуны и школьный спортивный зал. Картина жуткая. Все в крови, а труп словно пустили через мясорубку, но не докрутили и вытащили в процессе.       Стайлз трясет ногой под столом, быстро листая дальше, к журналу улик.       — Не помнишь, я вытащил вещи из стиралки? — спрашивает Ноа. Он полулежит на столе, не обращая внимание на то, что Стайлз нагло читает документы полиции.       — М-м… — неопределенно мычит Стайлз. Он даже не расслышал вопроса.        Слышится окрик детектива: — Ноа, где, ты говоришь, стоит порошок?       — Посмотри на полке! — отзывается шериф, погромче.       Кажется, у шерифа начинается головная боль или тошнота, потому что краем глаза Стайлз замечает, как его отец прикрывает ладонью глаза. Не то, чтобы Стайлз был слишком против — меньше видит папа, больше увидит он…       В это время в прачечной комнате Маркус снимает пиджак. Во время этого запонка слетает с рукава его рубашки и ударяется о пол с тихим звоном.       Несколько раз прыгнув по полу, запонка залетает под шкаф.       Детектив тяжело вздыхает.       Он складывает пиджак на стиральную машинку и, упираясь в угол машинки, начинает садиться на колено.       С такого угла не видно, что там в темноте шкафа. Маркус понимает, что придется наклониться ниже, чтобы обшарить грязное пространство в поисках дорогого украшения. Он ставит руки на пол, начинает наклоняться. Какие-то вещи, кажется, еще есть под шкафом…       ТР-РЛ-Л-Р~       Раздается звонок в дверь.       Маркус поднимается с колен и выходит в коридор.       — Ты кого-то пригласил? — спрашивает Ноа, убрав руку от лица.       — Нет, — отвечает Стайлз.       Звонок повторяется — звук противный, настырный.       Из коридора слышатся шаги.       Детектив проходит мимо, попутно бросая: — Я открою! Должно быть, Кларк подвез свежие отчеты!       Он открывает дверь: — Почему так…       Это не Кларк.       — Привет, — улыбается мужчина в сером пальто. Голос его бархатный, низкий, с легкой насмешливой ноткой.       — Что… чего вы хотели? — ореховые глаза Марка растеряно смотрят на гостя.       — Я присматриваюсь к этому району, — отвечает мужчина приветливо. — Думаю, где лучше купить дом. Не затруднит вас рассказать, как вам здесь живется?       — Я здесь не живу…       Рука детектива ложится на дверь.       Он оборачивается через плечо, когда замечает боковым зрением Стайлза, который подозрительно быстро выходит из кухни. Если бы не хмельная пульсация в голове, Марк определенно догадался бы о папке, скрывающейся под серой футболкой Стайлза. Подросток слишком нетипично обнимает себя за живот. Но ничего не торчит явно наружу. Да и вдруг с кухни доносится журчание льющегося в бокал коньяка. Которого, как помнится, почти уже не осталось в бутылке. И потому внимание детектива рассеивается, как сквозь сито мука, падая на другие вещи. Вкусные, дорогие вещи, извечно пробуждающие в детективе детскую жадность.       — А вот он — живет, — Маркус обхватывает Стайлза за плечи и толкает к двери. — На, поговори, — наставляет детектив и, не дожидаясь ответа, уходит.       Стайлз остается стоять перед незваным гостем, чувствуя себя застигнутым папарацци сусликом в естественной среде обитания.       Мужчина смотрит на него с легкой улыбкой, которая застыла на его лице, как часть декора. Через мгновение, считав лицо гостя, Стайлз вспоминает, что видел эти льдистые кристаллы и классический зачес стиля плейбоя девяностых сегодня в аптеке. Тот мужик с собакой. Ну, или уже без. С мужем. С бывшим мужем? В общем, вот этот самый.       Вопрос возникает в голове Стайлза непроизвольно.       — Ты что, меня сталкеришь? — выпаливает он.       Аптечный дворянин приподнимает брови, тихо усмехаясь: — Веришь или нет, но я удивлен не меньше тебя.       — Почему ты тут?       — Я недавно вернулся в город, ищу дом. В агентстве этот район описывали как Эдем, самое спокойное и чистое место в округе. Я еще не договаривался на просмотр, хотел сделать это завтра, но потом подумал, а зачем ждать? Мне все равно нечем больше заняться. К тому же, те, кто здесь живет, явно честнее, чем те, кто просто продает. Но днем едва ли получится застать кого-то дома, да?..       Мужчина держится уверенно, спокойно.       Стайлз верит.       — Так они оправдывают цену выше рыночной, — фыркает он, звуча возмущенно. — Три улицы с домами одинаковой планировки, которые отличаются только мебелью и стадией запущенности двора. Земля здесь сухая, газоны плохо растут, а о садах и речи нет. Просто… посмотри на наши клумбы.       Стайлз кивает, указывая взглядом на кусок земли дальше от дома, который выглядит как выжженная солнцем пустошь. Трава и маленькие цветочки пробиваются, но с каким великим трудом. Жалкое зрелище. Хотя и деревьям, кажется, абсолютно плевать, они растут как сорняки даже на такой почве.       — Квартиры в центре лучше, — продолжает Стайлз, сам не понимая, зачем так разошелся. — Их цена растет с каждым годом, в отличие от домов. Хорошее вложение. Плюс там высокие потолки, вид на весь город и не бывает перебоев с электричеством, как здесь. Я бы лучше присмотрелся к ним.       Питер выслушивает с интересом.       По окончанию рецензии он хмыкает: — Хм. Пожалуй, ты меня убедил. Я не буду покупать дом здесь.       Стайлз чувствует странное удовлетворение. Приятно немного побыть всезнающим полезным экспертом. Пускай и в таком обыденном, людском вопросе.       — К тому же, — аптечный знакомый небрежно продолжает, — я вспомнил, что не люблю грязь. А здесь она так и липнет к ботинкам. — Он опускает взгляд вниз. — Снова придется их чистить. Или может просто выбросить и купить новые? — он звучит так, словно размышляет вслух. Некоторые волнистые пряди выпадают из зачеса, пока мужчина разглядывает свою испачкавшуюся обувь.       Легкая усмешка гуляет на губах Стайлза.       Он думает пошутить «Если ты такой богатый, может, тогда купишь мне телефон?». Но затем острый клюв птицы осознание вонзается Стайлзу в висок, как стрела. Кроссовки. Он хватается за дверь, когда чувствует, как его ноги на секунду подкашиваются от оглушительного страха.       Как он мог снова забыть???       — А-э, мне пора, — выпаливает он — Удачи тебе с домом. Пока!       — До вс…       Стайлз захлопывает дверь, не дослушав.       Он бежит по коридору к прачечной комнате.       Чертовы кроссовки. Он явно прикидывается бессмертным, позволяя им лежать там, пока шериф округа и детектив штата сидят у них дома и заняты тем, что вынюхивают улики, как собаки, выдрессированные находить наркотики в чемоданах туристов. Маркус ведь даже заходил в эту комнату. О нет, а что, если он…       Когда оказывается в прачечной, Стайлз падает на коленки. Не замечая боли в суставах от столкновения, он тянется рукой в тьму пространства под шкафом и…       …он нащупывает кроссовки рукой. Они все еще там.       Стайлз протяжно вздыхает.       Когда он чувствует, что снова может стоять, не грозясь потерять сознание от волнения, он поднимается, берет черной пакет, который находит в ящике, и прячет кровавые улики в непроглядный пластик.       Требуется еще немного времени, чтобы бешенное сердцебиение Стайлза замедлилось до нормального ритма.

• • •

      Недолгое время спустя Стайлз Стилински выходит из дома выкинуть мусор. На улице темно.       Парень приподнимает крышку, кидая черный пакет в бак.       В следующую секунду яркий свет фар ударяет ему в глаза, заставляя зажмуриться. Стайлз моргает, прогоняя пелену с глаз, и видит серебристую машину, которая медленно проезжает мимо. За рулем сидит аптечный дворянин.       Мужчина поднимает руку и машет Стайлзу — это простой, небрежный жест прощания.       Стайлз, не думая, коротко машет в ответ.       Когда машина скрывается за поворотом, Стайлз возвращается в дом.       В дом, ставший на одну улику легче.