Часть 9: "Одной проблемой меньше, одной надеждой больше"
8 апреля 2026, 23:09• • •
:: Полночь. Клубный район Бейкон Хиллс. Огни вывески «Las Brujas Cafe and Cardroom» тускло горят во тьме, немногим ярче луны. Питер не успевает заглушить мотор, как узкие двери, украшенные квадратными витражами, распахиваются, и из карточного клуба выходит поддатый мужчина лет сорока. Он высокий, в повседневной одежде серых оттенков — за исключением кожаной кепки; на его усах и подстриженной бородке на свету блестит сильная проседь проплешинами, а вокруг светло-зеленых глаз морщин больше, чем Питер помнит, было шесть лет назад. Взгляд, впрочем, у Чезари остался по-прежнему колючим и неприятным. Лицо, в прежние времена словно высоченное из мрамора, раздулось в щеках; на подбородке, Питер видит, что охотник поднабрал вес, и не в тех местах, где это требовалось… Насколько Питер смог выяснить, шерифом Чезари не стал, как хотел, да и по своей скрытой карьерной лестнице ни на дюйм не продвинулся. Содружество с Кейт не помогло. Не то, чтобы для Питера это что-то меняло. Он знает, чего хочет. В отличие от шестерки охотников, этой продажной до мозга костей, бездушной скотины, с которым у них личные счеты. :: :: Чезари поправляет кепку, следом его рука рефлекторно тянется проверить кобуру, которой там нет. Без формы и нашивок охотник не похож на копа, которым является в свободное от второй половины жизни время. На вкус Питера, Чезари скорее похож на крысу, которая дорвалась до халявного стейка. :: :: Охотник идет по парковке в сторону своей припаркованной машины и на ходу затягивается косяком, прикрывая его рукой, хотя вокруг ни души. Взгляд у охотника хмельной, осанка сутулая, а костяшки твердые, закаленные в драках. Со стороны он — уставший, злой человек, которому навечно уготовано остаться в подчиненных. Не стать шерифом, не войти в круг приближенных совета охотников. Наверняка, что Чезари и сам знает — он тот отброс, который долго лизал чужое очко, но так ничего с этого не поимел. Такому положено освободить место на земле новой душе, думает Питер, наблюдая за охотником из тени. Словно убеждая самого себя, Питер нацеливает взгляд на пороки и изъяны человека, чью медленную смерть представлял без хвостика шесть лет. :: :: Чезари бросает бычок, затем, не потушив, садится в машину. В это время Питер выходит из своей машины на улицу. Когда охотник заводит двигатель, по днищу автомобиля пробегает вибрация, но не от мотора, а от чего-то другого. Сквозь стекла слышится треск и шипение. Колеса сзади, на которые давит тяжесть вещей в багажнике, мгновенно начинают проседать. Чезари пытается ехать, но быстро понимает, что что-то не так и тормозит. Он хмурится, ругаясь на родном языке, и трет глаза, которые немного щиплет от травки или недостатка сна. Внезапно ему кажется, что за машиной проскочила чья-то тень. Маркус предупреждал, что в городе сейчас идет охота на альфу и бету, и потому рефлексы, пускай и Чезари думал, что они ушли с годами, мгновенно переводят его в режим настороженности. Чутье подсказывает ему, что рядом оборотень. Рука охотника тянется к бардачку и вытаскивает пистолет. Не аконитовые пули, но лучше, чем ничего… :: :: Охотник оглядывается. На парковке тихо. Слишком пусто. Он выходит из машины, щурясь — в глаза будто налили масло, все немного плывет. Свет от вывески и луны расползается в стороны, образуя желтые кресты во тьме. :: :: Чезари останавливает взгляд на столбе. На миг ему кажется, что фонарный столб толще, чем должен быть, и похож на фигуру человека. Но когда охотник моргает и смотрит снова, то это уже обычный столб. Глаза все еще немного болят. :: :: — Забористая трава, говоришь, старый хрен? Твою ж… Чтобы я еще раз… :: :: Твердая ладонь с мощной силой прижимает Чезари лицом к капоту. Глаза Питера горят алым пламенем в темноте, а на руках вместо ногтей проступают когти. Охотнику требуется секунда-другая, чтобы почувствовать, что он больше не владеет стволом, и что по его щеке течет кровь — не от удара, от когтя, которым его царапают. Положение делает обзор охотника узким, но когда он услышит голос, он тут же его узнает. Он слышал этот голос раньше, когда… Хейлы еще числились живыми. Сердцебиение Чезари пропускает удар. :: :: — Помнишь ту ночь? — голос Питера острый, как бритва, но жутко спокойный. Коготь глубже впивается в шею охотника. — Тогда тоже светила чудесная яркая луна. Ты должен помнить. Ты ведь там был. Или огонь мешал тебе видеть звезды? :: :: Зрачки Чезари расширяются от страха. Такого страха, что у него не хватает сил, чтобы сопротивляться, пытаться выкрутиться из хватки или кричать. Голос его пропал, изо рта выходит только хриплое дыхание. Кровь, текучая по его шее и щеке, кажется охотнику холодной, словно сама Смерть дышит ему в лицо. Вероятно, так и есть. :: :: — Будет больно, — предупреждает Питер. И рвет глотку. :: :: Когти Питера рассекают кожу, артерии и сухожилия, как наточенные ножи. Теплая волна крови брызгает по капоту и асфальту, а затем заливает рубашку охотника. Чезари захлебывается и мычит с красной пеной во рту, когда Питер почти нежно кладет его на асфальт. Но на этом вендетта не кончается. :: :: Звучит хруст — кости ломаются. ::• • •
В промышленной части города, на окраине Бейкон Хиллс, практически нет людей, с которыми хотелось бы поздороваться или остановиться поболтать. В высотном бетонном здании, которое так и не ввели в эксплуатацию, хотя оно практически достроилось, полно бездомных, наркоманов и крыс. Ни с теми, ни с другими никто не спешит что-либо сделать. Адекватные люди избегают этого района, как эпицентр чумы или как обложенный суевериями бермудский треугольник, в котором можно потеряться, если в него войдешь. Питер, показавшийся в таком месте, не выглядит заплутавшим. Он точно знает, на какой этаж подниматься, идет с конкретной целью. Да и напуганным или отвращенным совсем не кажется. Даже наоборот — он негромко насвистывает, пока его ноги ритмично шагают по ступенькам. Лифт, к огорчению, не работает. Хотя, а почему к огорчению? Удачно, что без лифта ни один наркоман не осилит добраться так высоко. Поднявшись почти на самый вверх, Питер перехватывает бумажные пакеты в одну руку и второй толкает тяжелую дверь, от которой несет ржавчиной. От голых стен отскакивает эхо. Питер ступает внутрь: он оказывается в цельном просторном помещении с высокими потолками. Пол здесь, хотя лишен покрытия, выглядит чище, чем снаружи. У входа внутри стоят чьи-то грязные ботинки, а на простом деревянном стуле лежит кожаная куртка. Если осмотреться, сбоку от входа можно заметить комнату, задернутую шторкой, откуда тянет сыростью — вероятно, ванная. По другую сторону стоят шаткий стол и пару складных стульев, на вид, принесенных кем-то с улицы. На столе почти пусто, не считая одинокой кружки и картонной коробочки из-под готовой еды да случайных оберток. Прямо на полу, ближе к стене, спряталось что-то отдаленно напоминающее дорожную горелку, а шагом левее лежит угловатая сумка… Питер приподнимает бровь, оглядывая «изыски», и проходит на импровизированную кухню. Бросив пакеты на столик, Питер поворачивается к окну, высотой которое во всю стену. По одну сторону от него в угол лофта врезана винтовая лестница, ведущая на еще менее обжитый этаж. По другую сторону стоит кровать — самое, пожалуй, достойно выглядещее место этого жилья. Если подобную станцию бегства от полиции и свободной жизни вообще можно назвать так. Сам Питер здесь, конечно, не обитает. Но навещает племянника. Говоря о котором… Питер заходит за кирпичную стену, которая условно отделяет кровать от общей зоны, и откуда слышится негромкое дыхание. Вопреки логичным ожиданиям, Дерек не спит. Он сидит на полу, между стеной и кроватью, и возится с шестом из металла, как возятся с удочкой. — Что ты здесь делаешь? —Дерек бросает это вместо приветствия. Его кустистые черные брови перманентно нахмурены. Жизнь взаперти не идет ему на пользу. Пускай это только пятый день. С каждым днем одинокий альфа становится все более суровым, диким и непоследовательным. Если он когда-то был последовательным, думает Питер, бегло осматривая племянника, пока тот без рубашки, на наличие крови. Крови нет. По крайней мере, видимой. На груди Дерека остался след от сквозного пробития грудной клетки. След страшный — будет таким, как минимум, еще пару дней, — но из плоти уже не сочится сукровица; кожа закрыла рану, начал образовываться шрам. Что значит, кости и органы, должно быть, срослись. Это заняло достаточно долгое время, чтобы Питер начал беспокоиться. — Что здесь делаю я? Что здесь делаешь ты? Что это? Где ты это взял? — Питер зеркалит вопрос Дерека. Дерек рывком поднимается с пола и машет коротким шестом, наставляя на дядю. Питеру приходится поспешно выставить руку и перехватить удар по шее, который вполне мог случиться. Едва ли потный, почти одичалый, чуть не умерший Дерек это осознает. И это единственная причина, почему Питер не швыряет племянника через весь лофт. — Ты должен смотреть за Скоттом! — рыкает Дерек. — У него есть, кому за ним присматривать, — Питер отталкивает шест. — Он что, принц, иметь сразу двух нянек? — И кто же там вместо тебя? Питер поправляет лацканы пальто и берет небольшую паузу перед тем, как ответит. — Стайлз. — Тц, он всего лишь человек. — Он смышленный. Справится как-нибудь. Дерек отходит назад, поток воздуха тянется вслед за ним, создавая ветерок. Питеру не за чем вмешиваться, он просто наблюдает, как Дерек подходит к красной кирпичной стене и бездумно принимается ее царапать и облупливать одной рукой, второй держа шест так, словно о нем забыл. Теперь Питер замечает тонкую белую разметку, вероятно начерченную мелом, и похожую на арку. Прежде, чем старший альфа успеет спросить об этом, Дерек сжимает свободную руку в кулак и сокрушает им стену. Кирпичи разлетаются, на пол сыпется крошка, а в воздухе пляшет пыль. В стене зияет дыра. Слишком маленькая для того плана арки, который наметил Дерек. — Ты ведь, понимаешь, что без набора инструментов… — голос Питера прерывается вторым шумом. Дыра растет. — Ну ладно, ломай собой стену, — Питер не успевает закончить фразу какой-нибудь язвительностью, ведь Дерек поворачивается, резко. Питер моментально готов его отшвырнуть, когда тот кинется. Но тот не кидается. Дерек бросает шест на кровать и продолжает выбивать кирпичи. Это займет какое-то время. Питер садится на кровать, по стороне, что дальше от пыли и разрушений, и падает на спину. Матрас твердый и не пружинет. Темно-синее шелковое — фальшивый шелк — покрывало мнется под Питером. Не спавший, кажется, уже несколько дней подряд, но просравший шесть лет в никуда, Питер чувствует, что безмерно устал, а в то же время хочет сделать слишком многое. Он думал, что когда снова сможет начать двигаться, зуд в голове прекратится. Но этого не случилось. Грохот. Дерек шуршит кирпичами, когда ходит между ними. Питер закрывает лоб ладонью, словно у него заболела голова. Трой назвал бы эту позу излишне драматичной. — А я-то думал, что буду первым, кто сойдет с ума, — Питер сухо смеется. Неожиданно, Дерек отвечает. — Я сойду с ума, если еще хотя бы день проведу, наматывая круги, как хомяк, — говорит он, примеряя, подходит ли ширина проема, прикладывая к дыре шест. Питер скашивает взгляд. Один вопрос докучает его разум с того момента, как Питер воссоединился с Дереком и обнаружил, что племянник альфа — как выяснилось, без стаи, вот уже столько лет. Недоброе начало. — Почему ты не укусил кого-нибудь, пока был случай? Тогда бы и убегать зализывать раны не пришлось. И здесь торчать тоже. Ответ раздается не сразу. — Я не могу, как Крейг, — произнося это небыстрым, твердым манером, Дерек кажется собраннее, чем за все эти дни взаперти. Наверняка, Дерек задавался этим вопросом еще до ранения и из раза в раз искал на него ответ. Что же, теперь он его получил. В чем-то Крейг им правда помог. Питер свежо помнит, как Крейг, член их разволившийся, почти исчезнувшей стаи, объявился в больнице. Как дал надежду, спасение и силу; а после все это разрушил своим обманом и одержимостью… Крейг мерзавец, наврал о том, откуда у него список Лоры и откуда все знает. Если бы только Питер знал, что этот ублюдок сделал с Лорой. Если бы Питер надавил на него сильнее, или вообще убил бы его раньше. Но Лора все равно была бы мертва. Она, Талия, дети. Стая мертва уже шесть лет, а Питер даже не знает, был ли похоронен Трой так, как тому бы хотелось. Его несчастный, неповинный Трой. Он никак не смог бы выжить в том пожаре, будучи обычным человеком. Питер хмурится. Как и Стайлз — друг, защитник или нянька (выбери, исходя из ситуации) Скотта — никак не мог дать отпор в лесу тем двоим преступникам. Люди слабые. Их легко можно сломать, нарушить или спалить. В то время, как оборотень, даже обгорелый до состояния угля, или проткнутый в груди насквозь, выживет, не обратившись ни к магам, ни к врачам. Питер и Дерек тому подтверждение. Укус — это подарок. Укус дарует регенерацию, здоровье и силу. Этого достаточно, чтобы обезопасить себя от угроз и несчастий. Хотел бы Питер отмотать время спять, тогда он вручил бы Трою свой самый важный подарок, даже если бы Трой злился на Питера после до скончания времен. Плевать. Тогда у них хотя бы были бы эти времена. Питер виноват в том, что больше не увидит Троя. Он позволил себе быть ведомым и слабым, и вот результат. Трой мертв. А мертвые не возращается с того света. Так много Питер об этом уже думал, что если был бы хоть маленький шанс, он уже знал бы о нем. Или… погодите… Питер резко встает; покрывало тянется за ним, желая сползти за угол кровати, но Дерек не дает покрывалу упасть, хлопая ладонью по матрасу, как резкий, обголенный нерв. — Куда ты? К Скотту? — спрашивет Дерек. — Нет, идиот, — Питер отходит все дальше от места, — у меня просмотр квартиры сегодня. Жить в мотеле невозможно! У них ужасный сервис. Дерек скалится. — Так ты идешь покупать квартиру? Питер пожимает плечами, притормаживая у ржавой двери. — Я же это и сказал? У тебя уши заложило? Купить тебе ватные палочки? Что-нибудь еще? Быстрее, пока я не ушел. Раздается короткий рык. — Значит, ничего? Хорошо, — заключает Питер. — Не скучай. Он выходит и затворяет за собой дверь, эхо шума разносится по этажу, но быстро затихает. Слышно, как Дерек буйствует в лофте, по не понятным причинам. То ли злится, что остался опять один. То ли высказывает недовольство отнятого у него права на последнее слово. Питер не вдается в подробности анализа настроения племянника; старший альфа начинает снова насвистывать, сбегая по ступенькам. Надеюсь, моя подруга банши живет там же, где и раньше, думает Питер и выходит на улицу. Деревья и кусты вокруг голые, чахнут, словно болеют. Мусор образует холмы вдоль заборов. Не так далеко на пятачке стоит серебристая машина. Питер садится на водительское и хлопает дверью. Выруливая с тупика задним ходом и резким разворотом, он едет вперед. Гравий хрустит под колесами. Можно подумать, Питер держит направление на центр города и свернет там, где это требуется по маршруту. Он не сворачивает. Никто не говорил, что нужно делать только одно важное дело за день.• • •
Автобусная остановка находится не так уж далеко от «Мемориального госпиталя Бейкон Хилс». Стайлз даже не успевает вспотеть или устать, когда добирается до больницы. Он пытается приметить машину мамы Скотта на парковке, опасаясь, что медсестра может еще работать, но больница включает несколько корпусов и входов, и у каждого входа своя парковочная зона, а Стайлз слишком нацелен добраться до больницы и поскорее из нее уйти, чтобы всматриваться в марки всех машин. Он надеется, что просто не встретит Мелиссу. Отделение неотложной помощи имеет свой вход. Пристройка серого цвета, как и остальная больница, стеклянные двери затемнены от солнечных лучей, но не настолько, чтобы Стайлз не мог насчитать, сколько внутри сейчас толпится людей. Меньше, чем он ожидал, но больше, чем хотелось бы. Он натягивает рукава тонкой бежевой куртки на костяшки и толкает двери, заходит внутрь. Его зрачкам требуется немного времени, чтобы привыкнуть к тени после яркого солнца. Вдоль стен тянутся прикрученные к стенам стулья. Над одним из рядов висят круглые часы. Еще нет и десяти утра, но погода уже разыгралась. Или, может, Стайлзу жарко из-за волнения. Он не уверен, что сейчас будет, и все еще хочет сбежать. Больницы пробуждают у него не лучшие воспоминания. Стойка персонала отделена от посетителей стеклянным щитом, в некоторых местах которого наклеены какие-то объявления и брошюры. Стайлз останавливается в конце небольшой очереди и мнется, переступая с ноги на ногу, как полу-выверенное из земли дерево, которое еще не решило, оно падает — или нет? Из автомата тянет запахом дешевого кофе. Кондиционеры работают, потому что Стайлз чувствует, как его обдает ветерком. Это хорошо. Кажется, у него потихоньку начинаются проблемы с дыханием. Мужчина перед Стайлзом собирается отойти в сторону, и пульс Стайлза подскакивает, как у кролика, глаза немного округляются, а рот приоткрывается. Очередь подходит. Стайлз шагает к окошку, думая, что если он сейчас самовоспламенится, как лапша, оставленная на огне без воды, то ничуть этому не удивится. И зачем он вообще пришел? Какая глупая идея. — Что у вас случилось? — осведомляется девушка. Она азиатской внешности, молодая, хотя и десятком лет явно старше Стайлза, и не отрывает взгляда от монитора, пока печатает. — Мне нужна помощь, — выпаливает Стайлз. И тут же морщится. Тупо прозвучало. Ладно. Неважно, успокаивает себя он. Просто продолжай говорить. — У меня нет денег, но есть страховка отца. Он полицейский. Девушка на секунду поднимает взгляд. — Ваше имя, дата рождения, адрес. Он их ей называет. Она вбивает их на клавиатуре. Позади нее медбрат крутится у стола, будто что-то потерял. На длинном столе целая куча распечаток, карточек и бланков. — Имя страхователя? — спрашивает она. — Ноа Стилински, — отвечает он. — Номер полиса? — А-э… секунду, — Стайлз распахивает куртку и вытаскивает из нагрудного кармана бумажник. Он находит потрепанную карточку и диктует последовательность цифр. — Какое отношение имеете к страхователю? — Я его сын. — Локализация боли? Он спотыкается. Что, просто сказать «анус болит» этой девушке?! Прямо сейчас??? Сказать вслух, что у него там что-то не так, что он не может к этому прикасаться, что… — Боль в тазе, — буркает он, глядя в сторону. Повезло, что за спиной никого нет. Она кивает, не высказывая ни удивления, ни интереса. Затем протягивает ему два листа на планшете с зажимом. — Заполните вот это. Форма согласия на лечение и опросник, — говорит регистратор, стуча концом ручки по планшетке. — Заполненные листы отдать мне. И проходите в зал ожидания. ⌞СОГЛАСИЕ НА ЛЕЧЕНИЕ⌝ Написано крупным шрифтом на первом листе. Дальше — пункты. Есть ли у вас аллергии? Нет. Принимаете ли вы лекарства? Да. Стайлз указывает «Аддералл», не уверенный, повлияет ли это на что-нибудь, но, наверное, лучше быть честным. Были ли госпитализации раньше? Нет. На последнем вопросе ручка в руке Стайлза дергается. Вы чувствуете себя в безопасности дома? Он ставит галочку «да». После он отдает заполненные бланки регистратору и проходит в зал ожидания.• • •
Зал ожидания в приемном покое такой, каким ожидаешь его увидеть. Пластиковые стулья прикручены к металлическому каркасу, стены бежевые, свет чистый. В углу висит телевизор под самым под толком, без звука, где крутят какую-то рекламу. На стенах наклеены постеры о симптомах инсульта, вакцинациях и оказании первой медицинской помощи. Пол линолеумный, серый, с темным пятном у кулера с водой. По крайней мере, здесь есть вода. Стайлз занимает свободное место, так, чтобы видеть перебегающих от двери к двери врачей и телевизор. Пластмассовый стул твердый, форма такая, что вес собственного тела давит на то место, из-за которого Стайлз здесь. Он вздыхает и ерзает, ища позу, в которой было бы поудобнее. В этот момент он чувствует, как чей-то взгляд задерживается на нем и смотрит на девушку, от которой веет чем-то знакомым. — Стайлз? Рядом, через два стула от него, сидит девушка. Блондинка, с невзрачным хвостиком, в потертых джинсах и толстовке на молнии. Лицо у нее знакомое, но Стайлз не сразу вспоминает откуда. Он дольше задерживается на ее глазах, и в его мозгу щелкает. — Эрика? Она улыбается — робко, чуть нервно. Затем кивает. — Ты меня помнишь? — спрашивает она. — День рождения Ребекки, — он щелкает в нее пальцем, когда память услужливо подкидывает ему картинку: торт, двенадцать разноцветных свечей, игра в бутылочку в обставленном подвале и тесный шкаф. Горлышко указало на Эрику и на него, и они семь минут просидели в шкафу, утыкаясь друг в друга коленками. — Хм… как давно это было? — Три года, — Эрика звучит тихо, но в зале не так уж шумно, так что ее слышно нормально. — Мы с тех пор не общались… Ты и Скотт, вы все еще вечно вдвоем? Стайлз пожимает плечами. Он не знает, что на это ответить. Эрика учится с ними в одной школе. Он помнит, что она болеет эпилепсией, и что над ней иногда дразнились — и, может, делают это до сих пор, если еще не повзрослели умом. Но они никогда не были друзьями. Просто знали друг друга и резвились в одной компании, пока Ребекка, их общая подруга, жила в Бейкон Хиллс. Ребекка была что-то вроде звездой школы, все так или иначе были ее приятелями. Было легко общаться с друзьями Ребекки, думая, что вы все друзья. Потом все поменялось. Пришел переходный возраст. Стайлз и Скотт решили, что им не так уж нужны девчонки (или это девчонки решили, что астматик и сдвг-шник не нужны им). Эрика просто исчезла из их дружбы, и никто не обратил на это внимание. В таком возрасте постоянно кто-то уходит, кто-то приходит. Единственное, что правда волновало Стайлза и волнует до сих пор, чтобы это не коснулось их со Скоттом дружбы… Стайлз никогда не задумывался, что по этому поводу думают другие. Обижаются ли они. — А ты чего здесь? — он меняет тему. Эрика ведет плечом и говорит: — Кейтлин, моя школьная подружка. Мы прогуливали школу и попали в небольшую аварию. Она была за рулем, но там… — Эрика спотыкается на слове, словно резко засомневавшись в себе. Не много ли она болтает? — В общем, у нее, наверное, рука сломана. Ее увели на рентген. Меня уже осмотрели, я жду результаты. Эрика начинает крутить тонкий резиновый браслет, висящий на ее запястье, на котором одно слово: «НАДЕЖДА». Повисает пауза. Стайлз думает, что на этом их беседа закончилась. Но затем слышит тихий голос Эрики: — Ты и Скотт, вы так ни с кем не сдружились? — Не знаю. А что? — моргает Стайлз, недопонимая. — Просто трое — уже компания… — говорит она, глядя в пол. — Нам и двоим хорошо, — отзывается Стайлз. Он чувствует, что упускает какой-то скрытый смысл, но слишком нервничает, чтобы его искать. Почему время течет ужасно медленно? — Помнишь, как мы сидели в шкафу? — Эрика сжимается в своем кресле, ее щеки чуть краснеют, если Стайлзу не чудится. — Ага. Там было тесно. У меня чуть не началась клаустрофобия. — Ты тогда сказал, что Ребекка — самая крутая девчонка в школе. — Ну, ха, она и была? — Я сидела рядом и думала: вот бы ты так про меня сказал, — Эрика усмехается, но в ее карих глазах что-то тоскливое. Стайлз не знает, что ответить. Он вообще не умеет на такое отвечать. Он что, типа, нравился Эрике, когда ему было тринадцать, а ей двенадцать? Это нужно как-то прокомментировать?.. — Эрика! В дверях появляется девушка с рукой на перевязи. Кейтлин. Та самая подруга. Она выглядит раздраженной. — Пошли, — подойдя к ним, бросает Кейтлин. — Они сказали, мы можем идти. Моя мама уже мне позвонила, она знает… — Мне жаль, — булькает Эрика, поднимаясь. Прежде, чем они уходят, Эрика смотрит на Стайлза и говорит: — Однажды моя эпилепсия пройдет. Они придумают таблетки. Или я это перерасту. Или еще что-то. Тогда я стану даже круче, чем Ребекка. Кейтлин хмыкает. Она усмехается Стайлзу: — Никто не говорил Эрике, что верить в сказки глупо. Стайлз открывает рот — и закрывает. Он не знает, что сказать. Ни той, ни другой. Рукой, что не в гипсе, Кейтлин хватает Эрику за плечо и тащит к выходу. Они скрываются за дверьми. Стайлз остается сидеть. Он упирается в подлокотник, скользит взглядом по комнате, задергав ногой, и тут его взгляд цепляется за что-то черное, лежащее у ножки стула, на котором сидела Эрика. Стайлз нагибается и поднимает вещь, это оказывается браслет со словом «H-O-P-E». Он не порван, так что Стайлз думает, что пропустил, как Эрика сняла его с руки. Может, она хотела затолкать его в карман, но тот выпал? Он прячет браслет в карман куртки. Вернет в школе, если не забудет. — Мистер Стилински? — раздается голос. Медсестра стоит в проходе между шторками и обводит комнату взглядом. Стайлз резво подрывается с места. Ее взгляд останавливается на нем. — Сюда, — говорит она и скрывается за шторкой.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!