Часть вторая, срединная

      Будучи Котом Нуаром Адриан чувствовал ни с чем не сравнимую лёгкость, безграничную свободу. Каждый раз облачаясь в геройский костюм он не мог отказать себе в удовольствии испытывать грани этой свободы. Шутки на грани фола, невозможные акробатические кульбиты, прыжки с шестом как можно дальше — всё то, что может себе позволить Кот Нуар, но на что не имеет права Адриан Агрест.       Добираясь до отеля Буржуа, Адриан уже привычно скакал по крышам. С перекатами, тройными сальто и прочими доступными ему элементами акробатики, конечно же. Пусть Бражника пока нет, но раз он надел костюм, то нужно хотя бы провести тренировку. В процессе Агрест мысленно выстраивал диалог с Хлоей, прокручивая в голове разные варианты и исходы разговора, но каждый раз все сводилось к прямому вопросу в лоб «Хлоя, ты знаешь, кто я?» и что с этим делать юноша придумать никак не мог. Адриан был настолько поглощён своими мыслями и отслеживанием препятствий, что, когда влетел в окно гостиной Буржуа, на мгновение растерялся. Она даже не повернула головы на звук вторжения, сидела у окна в пол, расположенного на противоположной стороне от «выходной двери» Адриана, и разглядывала визитёра в отражение. — Забавно, — Хлоя всё ещё не поворачивала к нему головы, но первой нарушила неловкое для Нуара молчание. — Даже если ты вламываешься незваным в комнаты к юным девушкам, для общества ты всё ещё герой Парижа.       Будь Хлоя просто шестнадцати летней девушкой она бы пищала от восторга, что сам Кот Нуар удостоил ее визитом. Даже после того, как Ледибаг отобрала талисман пчёлы, а Кот ее молчаливо поддержал, для юной версии Хлои он всё ещё был героем. Для взрослой Хлои, застрявшей в своем молодом теле, герои уже давно ничего не значили. А уж после того, как она узнала, кто скрывался под маской Кота, ей стало противно и по-детски обидно. Всё таки Хлоя долгое время считала Агреста своим другом. Самым первым и самым близким. Другом, который в один не прекрасный для юной Хлои момент просто бросил ее, вычеркнув из своей жизни. Стал относится как ко всем, словно они и не друзья вовсе, а так, знакомые. Одноклассники.       Когда Буржуа узнала, кто носит маску Кота, это объяснило почему почти одновременно с появлением Кота Нуара и Ледибаг их с Адрианом общение стало уменьшаться, а потом и вовсе сошло на нет. Но легче от этих знаний Хлое не стало, старая рана в ее заледеневшем сердце до сих неприятно саднила.       В прошлом Буржуа весьма долго мучилась непонимаем перемен в их отношениях и не раз предпринимала бесплодные попытки вернуть общение с Адрианом в прежнее русло, но Агрест же нашел своей подруге детства куда более интересную замену — новые школьные друзья, геройские приключения и, конечно же, Ледибаг. Адриану хватало общения без Хлои, чего нельзя было сказать о самой Буржуа. И Хлое очень захотелось, чтобы источник ее детских обид тоже почувствовал боль, как бы мелочно не было ей, уже взрослой и, не как Хлоя сама думала, похоронившей все свои привязанности и обиды, отыгрываться на ребёнке.       Младший Агрест, признаться, опешил от такого холодного и колкого приёма, но быстро взял себя в руки. — Мяудмуазель, прошу простить, что потревожил ваш покой, — шутовской поклон в адрес хозяйки комнаты и резкий переход на серьезный лад, — но, полагаю, нам нужно поговорить. — Нам? — Буржуа наконец-то развернулась к визитеру и тонко по змеиному улыбнулась. Адриан хорошо знал эту улыбку и знал, что ничего хорошего она не предвещает. — Не припомню, чтобы нуждалась в беседах с помощником Ледибаг.       «Помощником» — это слово хлестнуло Адриана не хуже пощечины. Он уже давно заметил, что парижане по разному относятся к Коту и его Леди, но слышать подтверждение своих выводов от другого человека было особенно неприятно. Агрест вполне искренне радовался успехам их с Ледибаг команды и тому, как заслуженно чествуют героиню Парижа, но Адриану очень хотелось, чтобы и Нуара оценили по заслугам. Ведь он старался, действительно старался и как герой делал всё, что мог. И его катаклизм ничуть не хуже, чем талисман удачи у Леди, просто… другой.       Адриан очень надеялся, что люди вокруг это поймут и оценят, но пока что он и его геройские подвиги воспринимались исключительно как дополнение деяний прекрасной Ледибаг. Это задевало. Мелкими песчинками обиды и непонимания царапало ранимую подростковую душу, подтачивая и без того невеликую уверенность в себе.       Юный Агрест очень хотел влиться в общество, стать полноценной частью огромного мира вокруг, но даже в ипостаси героя он не чувствовал себя цельным. В глазах окружающих, а иногда даже в своих собственных, он словно бы был приложением к Ледибаг. Оказывается, даже в глазах Хлои он не был полноценным героем. А ведь Адриан знал, как она восхищалась героями, с самого детства Хлоя в тайне от всех, кроме него (вместе же смотрели телепередачи) следила за героями по всему миру и абсолютно искренне восторгалась каждым, даже если, на взгляд Адриана, они не делали ничего особенного. Неужели действия Нуара по спасению Парижа ещё менее значительные?       Столь холодное отношение подруги детства к Коту Нуару совершенно выбило Агреста из колеи, он совсем не так представлял их беседу, когда бежал к Хлое по крышам Парижа. Совсем не так. А потому просто в лоб задал самый тревожащий его вопрос. — Почему ты так странно назвала меня сегодня — Котикинс? — А как мне нужно было назвать тебя, Адриан? — Хлоя задала этот вопрос с леденящим спокойствием и безразлично окинула собеседника взглядом, а у Адриана внутри всё перевернулось и сжалось в тугой ком. До тошноты и мушек перед глазами. «Она знает!» Эта единственная мысль набатом била в голове, заслоняя всё остальное, в том числе и здравый смысл.       Хлоя же, словно не замечая растерянности и замешательства на лице героя Парижа, продолжила. — Знаешь, мне казалось, что давать друг другу милые прозвища это очень по-дружески. Я думала, что это сближает как нечто общее, что есть только у вас двоих, — Хлоя продолжала смотреть на него всё также безразлично, а Адриан пыталась понять смысл происходящего. Хлоя знает, кто носит маску Кота, его самый страшный секрет и самую великую тайну, но говорит почему-то не об этом, а о каких-то дурацких прозвищах. При чем здесь эти детские глупости?       «Боже, она действительно знает, кто носит костюм одного из героев Парижа! Надо как-то убедить Хлою, что она ошиблась, что всё не так. Или… Или сделать так, чтобы она молчала, чтобы никогда не кому не рассказала о моей личности. Нужно только придумать, как это сделать. Как же плохо, что нельзя спросить совета у Плагга! Но нельзя позволить этому всему выйти за пределы комнаты, если кто-то узнает, что Адриан Агрест это Кот Нуар, то всему придет конец!» Мысли Адриана метались в хаотичном порядке, пока высокие ноты, проскальзывающее в голосе Хлои в моменты особенного её недовольства не вернули внимание Агреста к собеседнице. — Но вот сегодня на меня вдруг снизошло озарение, Адрикинс, — Хлоя выдержала торжественную паузу, давая Коту Нуару время на осознание того, что сейчас она поведает нечто действительно важное, и продолжила, — никакие мы не друзья. Потому что друзья не поступают так мерзко, как поступаешь ты. — Что ты имеешь ввиду? — Адриан невольно нахмурился от такого заявления. Он точно знал, что никогда не делал Хлое ничего плохого и подобного рода обвинения искренне считал несправедливым. В конце концов это про нее, Хлою, мало кто отзывался бы с душевной теплотой, а Адриан всегда вел себя вежливо и сдержано, потому что никого не хотел обижать, в том числе и Буржуа. Даже, когда она очевидно была неправа и своими придирками доводила окружающих людей до истерик и слез Агрест просто старался нивелировать нанесенный девушкой ущерб, а ее саму принимать такой, какая она есть. Всё же их связывало общее детство и одни переживания на двоих. — Ровно то, что сказала, — Буржуа лишь пожала плечами в ответ, словно говоря «что ж тут не понятного?». — Забавно даже, я столько раз приглашала тебя зайти в гости по разным поводам и без, но каждый-каждый-каждый чёртов раз за прошедший — сколько там? — Хлоя кинула взгляд куда-то за плечо своего визитёра и Адриан невольно проследил за ее взглядом. На стене висел огромный календарь с его фото и Агрест невольно смутился. Хорошо, что под маской Кота сложно было заметить подобное. — Ух ты! — Радость Хлои была настолько наигранной, что даже самый непонимающий человек бы всё осознал. — За прошедший почти год, Адриан, ты оказывался занят настолько, что не мог зайти и на пять минуточек. Зато теперь, когда твой геройский секрет оказался под угрозой, ты примчался почти моментально. Не так уж ты выходит и занят или когда есть желание, то находится и способ, м? — Мяудмуазель, я вынужден констатировать тот факт, что у столь прекрасной леди фантазия под стать. Считать, что известная модель может быть героем… — Адриан, говори, зачем пришел или я вызову охрану, потому что в комнате находятся посторонние, — Буржуа интонационно выделила последние слово и уставилась прямо в глаза Нуару в ожидании. Адриан же, глядя на подругу детства, подумал, что ей даже не нужен талисман пчелы, чтобы жалить людей, с этой задачей более чем хорошо справлялся ее ядовитый язык.       Ещё раз прокрутив ситуацию в голове, взвесив все «за» и «против», младший Агрест тяжело выдохнул, принимая сложное для него решение, и отменил трансформацию. Он всё же хорошо знал Хлою как и то, что если она вбила себе что-то в голову, переубедить её невозможно. Даже если бы он не был Котом, но Хлоя во всеуслышание заявила, что он и есть герой, это очень усложнило бы жизнь юноши. Но проблема была в том, что он действительно герой и раскрытие его личности, даже тень подозрения в то, что Адриан и есть Кот Нуар приведет к краху. Но Агрест верил, что если они с Хлоей нормально поговорят и он всё объяснит, то ситуации как-то разрешиться. В конце концов не может же Буржуа действительно выдать его секрет и лишить Адриана практически всего, не может же? — Как ты узнала? — Адриан неловко переступил с ноги на ногу и посмотрел на Хлою. Сесть где-нибудь она так и не предложила, зато продолжала в упор смотреть на гостя. — Для кого-то вроде меня это не составило труда, Адрикинс, — Хлоя манерно поправила убранные в хвост волосы и перекинула ноги с одной на другую. Адриан лишь мысленно вздохнул — Хлоя не была бы Хлоей, если бы не начала себя расхваливать. — Всего-то и нужно, что побывать в будущем, героически спасти героя Парижа от пули и умереть. — Очень смешная шутка, — Адриан не выдержал и закатил глаза. — Хлоя, я серьезно. — Я тоже, — промолвила Буржуа без тени улыбки. Она прекрасно знала, что иногда людям проще поверить в самую фантастическую ложь, но не открыто сказанную правду. — Ты действительно примчался сюда за этим? Просто узнать, откуда мне известно, кто носит маску Нуара или есть ещё причина? — Да, есть, — Агрест весь подобрался, как перед прыжком в воду и выпалил на одном дыхании, — не раскрывай, пожалуйста, никому мою личность. Я… — Адриан сглотнул тугой ком в горле и продолжил, — я всё потеряю, если люди вокруг узнают, что я — Кот Нуар. Для меня это очень важно, понимаешь? — Скажи, а ты не думал, что для кого-то другого обладание талисманом тоже может быть очень важным? — Хлоя встала со своего места и прошлась по комнате до окна, в которое влез Адриан. — Для Квин Би, например? — Хлоя развернулась на пятках и в упор уставилась на бывшего друга, буквально пригвождая его к месту. Адриан под этим взглядом лишь хлопал ресницами, с горечью осознавая сказанное. — Впрочем зачем спрашивать, если я знаю ответ. Ты ведь молчаливо поддерживал лицемерную Ледибаг, когда она с первой же нашей встречи требовала отдать ей талисман пчелы. Героиня Парижа даже не удосужилась дать мне шанс, хотя я честно старалась быть для вас поддержкой. Зато она без зазрения совести принимала мою помощь, когда не справлялась сама. Такое двуличное поведение больше подходит злодею, а не герою. — Не говори о ней так! Ты ведь сама всё испортила, Хлоя! — Тут же взвился Адриан, он просто не мог слушать, когда кто-то говорил гадости про его Леди. — Возможно, я поступила и не самым разумным образом, но вашего отношения, Адриан, это не меняет. Ты даже представить себе не можешь, как я была рада найти талисман и как хотела помогать легендарной команде героев. Я думала, что мы с вами будем вместе сражаться с акумами, помогать друг другу. Что мы будем командой. Но Ледибаг это не было нужно. Просто потому что Поллен досталась не тому, кому девочка в геройском костюме хотела её отдать. А ты всему этому потворствовал. Вместо того, чтобы оказать поддержку кому-то, кто оказался в такой же ситуации, в которой ты сам был когда-то, ты позволил этой героине, — в определение статуса Ледибаг Хлоя вложила столько презрения и яда, что его, казалось, можно ощутить на коже тонким слоем кислотой пыли. Адриан даже машинально передёрнул плечам, — всё испортить.       До того, как начала всё это высказывать Адриану, Хлоя даже не подозревала, сколько боли на самом деле причинила ей эта ситуация. Казалось бы, для неё прошло уже добрых десять лет, за которые в жизни Буржуа произошло далеко не одно травмирующее событие, но вновь пережитое происшествие с Одри, и ещё одно расставание с Поллен разбередили очередную гниющую язву в душе Хлои.       В свое время Буржуа небезуспешно залатала ее раствором из сарказма, эгоизма и высокомерия, но повторение столь негативного опыта сорвало корку с раны и теперь всё это сочилось болью и скорбью так сильно, что Хлоя просто не могла держать эмоции в себе, выплескивая годами копившееся на одного из виновников своих подростковых проблем. Девушка знала, что всё это неправильно — ей уже двадцать шесть, она взрослый разумный человек и вот так вываливать всё на подростка в какой-то мере даже подло, но она и не могла и не хотела останавливаться. С каждой брошенной Адриану в лицо фразой Хлое дышать становилось легче, словно стальные обручи, все эти годы сдавливающие ребра, лопнули и теперь она могла вздохнуть полной грудью. — Так почему ты думаешь, что после всего этого я буду помогать тебе или хранить твою тайну? — Хлоя, пожалуйста! Я сделаю всё, что угодно, — Адриан действительно был готов на многое, лишь бы сохранить свою тайну. За пазухой рубашки ворочался Плагг, пытаясь выбраться и сказать что-то, но Адриан лишь сильнее прижал того к телу, понимая, что квами со сложным характером и острым языком может только ухудшить ситуацию. После слов Хлои и примерив ситуацию на себя, Агрест почувствовал вину перед девушкой, а потому предложил то, что скорее всего, было бы сложно сделать даже Коту Нуару. — Я…Я поговорю с Мастером Фу и Ледибаг, мы сможем вернуть тебе талисман. Никто ведь не догадается, что ты снова стала его владелицей. — Что ж, — глядя на то, как Адриан умоляет её сохранить тайну, хмыкнула Хлоя, — я так и быть, сохраню твой секрет, хотя могла бы очень выгодно продать. Тому же Бражнику, например, — ей доставляло садистское удовольствие видеть, как сбледнул с лица Агрест. Было в этой маленькой мести что-то ядовито-сладостное. — Но сохраню с одним условием. — Каким? — Адриан лишь сильнее прижимал к себе Плагга, не давая тому вмешиваться, и готовился ухнуть в омут с головой, выполняя любые капризы подруги детства. — Уходи, Адриан. Уходи и больше никогда не возвращайся сюда. С этих пор и навсегда мы друг для друга чужие люди, что бы ни случилось. — Что ты имеешь в виду? — Агрест готовился к прыжку в пропасть, а ощутил себя так, словно его макнули головой в ледяную прорубь. — Ровно то, что сказала. Я устала, Адриан. Ужасно от всего устала. В том числе от человеческого лицемерия, так что будь любезен, прекрати вести себя так, словно бы тебе есть до меня хоть какое-то дело. Будь так любезен — убирайся из моей жизни. — Звучит так, словно тебя волнует в этой жизни хоть кто-то, кроме тебя самой! — От былого сострадания и чувства вины в душе Адриана не осталось и следа, их место заняли гнев и обида. В конце концов юноша всегда был внимателен к окружающим, на сколько мог и такие слова слышать было более, чем неприятно. Впрочем, за сегодняшний вечер он выслушал уже много такого. — Ты же сама всегда говоришь людям гадости, да так, чтобы было как можно обиднее. Разве это — проявление участия к чужой жизни? — Адриан почти кричал, а щеки его покрылись лихорадочным румянцем. У Хлои на лицо наползла очередная змеиная улыбка, изламывая слегка подкрашенные губы, но глаза оставались холодны. — Выход там, — девушка царственно махнула рукой в сторону окна и развернулась к посетителю спиной, давая понять, что разговор окончен, — будь любезен покинуть этот дом также, как и вошёл. В гости я никого не приглашала, — на ходу промолвила Хлоя, скрываясь за дверью ванной — туда Адриан ни в каком виде не сунется.       Когда дверь в ванную захлопнулась, а Агрест, вновь ставший Нуаром, наверняка уже удалился из ее обители, Хлоя позволила себе неаристократично сползти по стене на прохладный кафельный пол, да так и просидела там до самой ночи. Момент злорадного торжества прошел и в душе у девушки не осталось ничего. Вместо ожидаемых ликования и лёгкости, под ребрами поселилась очередная черная дыра, засасывающая в себя все эмоции — абсолютный вакуум. Не было ни радости, ни злости, ни желания что-либо делать. Хотелось покоя. Просто лежать на кровати, глядя в потолок, и иногда поедать десерты, вышедшие из-под руки мадам Серез.       Вот только кто бы подобное позволил шестнадцати летней девушке, даже если на самом деле ей уже двадцать шесть?       Утро следующего дня началось для шестнадцатилетней Хлои привычно — предусмотрительный Жан растолкал девушку и позвал к уже накрытому столу. Для нее прошлой это было нормально и ранние утренние пробуждения не вызывали проблем, для Хлои десять лет спустя, живущей без какого-либо графика, привыкшей в работе до двух-трех ночи и сладкому утреннему сну, плавно перетекающему в обеденный, ранняя побудка была подобно изощренной мести.       Вставать в собачью, по меркам Буржуа, рань было тяжело не столько физически, сколько морально, равно как оперативно куда-то собираться и вообще начинать весьма активную жизнь прямо с утра. Хлоя давно отвыкла от подобного и ей стоило огромных волевых усилий не высказать бедному Жану всё, что она думает о ранних подъемах с утра и людях, к этому причастных. В конце концов дворецкий был одним из тех немногих людей, которые проявляли к жизни Хлои хоть какой-то интерес и заботу. Будучи подростком, девушка не понимала этого и не видела в действиях очередного сотрудника отеля ненавязчивую заботу, став взрослой и имея опыт самостоятельного проживания в своей квартире, Буржуа могла с благодарностью оценить действия Жана-любое-другое-имя. Потому и не стала вываливать свое дурное настроение на ни в чем не повинного человека, для этого найдутся куда более подходящие кандидаты.       С трудом запихнув в себя круассан и залив его чашкой чая, стойко проигнорировав жалостливые взгляды Жака, отказалась от нескольких настойчивых предложений су-шефа попробовать новые блюда. Последнему хватило одного взгляда и колкого замечания о том, что люди, нуждающиеся в повторениях недостаточно компетентны для работы на семью Буржуа, чтобы весь пыл и желание накормить юную госпожу изысками мгновенно улетучились. Все же в репутации стервы определенно были плюсы и Хлоя собиралась использовать их по полной, чтобы сберечь немногие свои нервы — ей предстоял долгий день в окружении малолетних раздражающих идиотов и, в перспективе, долгая жизнь, если она не решит ее закончит очередным неразумным, но крайне геройским поступком, продиктованным разрушающей усталостью и тщетностью её бытия.       На середине пути Хлоя поняла, что совершенно не хочет провожать сегодня мать — скандала с Одри ей хватило и в прошлый раз. А брошенная матерью фраза о том, что в Хлое нет ничего хорошего, кроме матери, навсегда оставила еще одну кровоточащую рану в сердце девушки. Даже спустя десять лет Хлоя буржуа не могла простить этого матери. Впрочем, она очень многое не могла простить матери, да и отцу тоже. И раз уж ломать сегодняшнюю программу дня, так полностью: в школу юная Буржуа не поехала тоже. Прицыкнув на водителя так, как умела только она, Хлоя вынудила того остановить машину, долженствующую отвезти ее в коллеж, у парка и грузно выпала из душного салона под сень древесных крон — любые телодвижения с утра пораньше давались ей нынешней с трудом, хотя Буржуа прекрасно понимала, что для её подросткового тела это совсем не сложно и проблема в ее сознании. Водителя девушка отпустила на весь день, она не знала, чем займётся сегодня и когда захочет вернуться обратно, да и захочет ли.       В парке было хорошо — почти полное отсутствие людей, прохладный летний ветер и тенистые аллеи, идеальное место для того, чтобы продаваться безделью и созерцать не требующую умственного напряжения природу. Кофе, купленный в ларьке в начале парка, обжигал ноздри ароматом томной арабской ночи и с летающими коврами самолётами и хитрыми джинами, а дразнящие нотки кардамона обещали раскрыть тайну индийского раджи. Хлоя любила кофе и купленная чашка сейчас казалась ей лучшим, что может быть в жизни. Она не без удовольствия развалилась на лавочке в парке и, откинув голову, разглядывала проглядывающее сквозь резные кленовые листья лазурное небо. Девушка не смогла бы сказать, сколько часов так просидела, иногда отхлебывая уже давно остывший кофе, но ей было почти хорошо и нарушать это состояние самой не хотелось. Хлою не раздражали даже редкие прохожие и тихая гитарная музыка по соседству, уже давно разбавляющая ее одиночество. Однако кое-чего для полного счастья не хватало и это было глобальной проблемой, потому что ей опять чертовых шестнадцать и она несовершеннолетний подросток, которому законом не всё позволяется.        Когда гитара прервалась в первый раз, а чувствительный нос уловил запах табака Хлоя мужественно сцепила зубы, и, не открывая глаз, продолжила делать вид, что ей хорошо и ничто вокруг не может поколебать её спокойствия. Это почти помогло и, когда музыка вновь заиграла, а сигарета музыканта была потушена, Хлоя лишь глубоко выдохнула и поудобнее устроилась на лавке. Но даже терпкий вкус кофе со специями не мог заглушить фантомный вкус табака, мягкими кольцами обвивающий язык и когда она во второй раз почувствовала запах зажжённой сигареты Хлоя просто не выдержала. Резким рывком встав с лавки она в четыре широких шага преодолела расстояние, разделяющее облюбованное ей место отдохновения от возмутителя спокойствия и, выдернув из зубов молодого гитариста не ожидавшего подобного, а оттого совершенно оторопевшего, сигарету, глубоко затянулась.       Брезгливость Хлоя преодолела ещё в двадцать, когда впервые напилась на какой-то студенческой вечеринке. В какой-то момент всё барьеры в её светлой голове снесло к черту и она творила то, что никогда не позволила бы себе в трезвом состоянии, в том числе пила сомнительное пойло из подозрительных ёмкостей, курила прошедшую по кругу, а оттого всю обслюнявленную сигарету и целовалась с незнакомцами. На репутацию правильной дочери четы Буржуа ей к тому моменту было уже глубоко наплевать, в конце концов у ее родителей был ещё один, куда более подходящий ребёнок, а Хлое хотелось свободы. Большинство молодых людей после таких попоек не помнят три четвёртых произошедшего, но память старшей дочери парижского мэра была к ней не столь милосердна и Хлоя помнила всё. После первой истерии и более трезвой оценки ситуации девушка пришла к выводу, что раз по пьяни она это пережила и в какой-то степени ей было хорошо, то и в трезвом состоянии следует меньше заморачиваться по поводу чужих слюней, оказывшихся у тебя на языке.       После второй затяжки Хлоя молча развернулась на каблуках от тощего, но, признаться, симпатичного гитариста со странной прической цвета морской волны, собираясь уйти из парка ещё куда-нибудь, но длинные цепкие пальца молодого человека стальной хваткой сомкнулись на свободной руке Буржуа, не давая ей и шагу ступить. — Ты в курсе, что если берешь что-то у человека, то нужно за это заплатить, иначе такой поступок будет считаться кражей? Хлоя невозмутимо затянулась ещё раз и все-таки решила ответить, ей совсем не нравились чужие попытки ограничить ее свободу. — И сколько я должна за пожеванную сигарету? — использовать авторитет дочери мэра в данной ситуации было не лучшим решением, так что Хлое проще было кинуть пару купюр и пойти дальше по своим не делам, но одна рука была занята той самой сигаретой, а за вторую ее держал человек напротив. — Одну. — Одну тысячу?! Да ты совсем обнаглел?! Столько и целый блок не стоит, не то, что бэ у сигарета! — Возмущению Хлои не было предела, чужой наглости, похоже тоже. Прослушав ее гневную отповедь музыкант в ответ лишь рассмеялся. Совсем не обидно и даже чуточку заразительно. — Одну песню, гневная нимфа. Или стих, если петь ты стесняешься. Хлоя открыла рот, чтобы что-то сказать, закрыла и решила, что это будет даже весело. В какой-то мере. — Стих так стих, — промолвила девушка, и, гнусно усмехнувшись продекламировала без всякого выражения, — Колумб Америку открыл — Великий был моряк! Но заодно он научил Весь мир курить табак. От трубки мира, у костра Раскуренной с вождём, Привычка вредная пошла В масштабе мировом. Колумб, который Христофор, Не ведал, что творил. Немало утекло с тех пор В дым сизый наших сил. Нам слаще аромата роз Табачный перегар, А в дыме том — инфаркт, склероз, Рак лёгких и катар… Минздрав предупреждает: Куренье — это яд! — на этих словах Хлоя резко дернула руку, высвобождая ее из цепкой хватки и всё-таки стала удалятся в противоположном от облюбованный скамеек направлении, продолжив уже на ходу бубнить финальные слова. — Минздрав предупреждает, Минздрав предупреждает, А Колумб, а Колумб, а Колумб Ни в чём не виноват! — на самом деле это была презабавная песенка, которую мадемуазель Буржуа не раз и не два слышала от в кампусе университета. Слова легко запомнились, а мотивчик, кажется, въелся в подкорку, но не будет же Хлоя Буржуа петь кому попало песни посреди улицы? Так что она просто зачитала первые полтора куплета и сбежала. На душе стало чуточку легче, но Хлоя знала, что это всё благодаря кофе и сигарете. И что в скором времени проблему курения придется как-то решать.       Молодой гитарист не стал преследовать свою неожиданную собеседницу, лишь иронично улыбался ей в спину. Это была весьма занимательная для него встреча и он не отказался бы ещё от парочки таких. Особенно удивительным было, что кто-то столь высокого полета как известная на весь Париж дочь мэра знает фривольные песенки подворотен и так к месту зачитывает их тексты.       Вечером того же дня Хлоя не без удовольствия закатила грандиозный скандал в ответ на замечания отца, что маму следовало проводить, а на телефон отвечать. Её крики и упрёки слышал весь отель, если не весь Париж. К концу ссоры у девушки некрасиво опух от слез нос, а Андре заработал очередной приступ тахикардии и облегчил кошелек на знатную сумму, попутно разрешив дочери делать, что она хочет, лишь бы успокоилась. Целенаправленная истерика имела стопроцентный успех и Хлою совсем не терзала совесть за содеянное — ей нужна была свобода действий и она её получила. Девушка прекрасно умела манипулировать людьми и доводить их до слез, нанося удары по больному, с отцом это тоже сработало отлично. Она знала его лучше прочих, а больнее всего ведь ранят близкие люди.       Буржуа прекрасно знала, что она небезразлична Андре, но когда родной отец, вечно не имеющий для тебя времени, с лёгкостью принимает в семью чужого для него ребёнка и находит для него время на задушевные беседы, а для тебя лишь деньги и замечания, что вести себя с сестрой так, как ведёт Хлоя нельзя, это рушит твой и без того шаткий внутренний мир. Девушка в общем-то понимала, что отец сделал это не со зла, но он даже не подумал, какого будет от всей этой ситуации Хлое, считая что новый гардероб, как и всегда, решит проблему её подростковых терзаний. Зато Андре очень переживал за душевное равновесие ее сводной сестры Зои. И время для разговоров с ней находил. Всё своё детство Хлоя была уверена, что папа ценит тот факт, что с действительно серьёзными проблемами девушка к нему не обращается и тем более, не отрывает того от дел, ища моральной поддержки. Как оказалось — зря. А попытки уже почти взрослой Хлои донести до обличенного властью родителя простую истину: Хлое тоже нужно внимание и душевная теплота, не только деньги разбились о стену непонимания с противоположной стороны.       Хлоя свой урок выучила и жалеть родственников не собиралась, если она для отца просто красивая картинка правильной дочери, на которую не нужно тратить время и душевные силы — достаточно финансовых вливаний, то и он для нее источник денег и инструмент достижения целей, не более.       Громко хлопнув дверью напоследок, Хлоя ушла к себе, предвкушая чудесные дни ничего неделания и возможность уложить новую жизнь по полочкам. Вечером того же дня сердобольный Жан принес юной госпоже в постель горячий липовый чай и плюшевого мишку — ее сокровище, единственный настоящий друг, немая поддержка и подушка для слез одновременно. Во всяком случае таким медведь был для прошлой, более незрелой версии Хлои, для женщины двадцати шести лет от роду её детская игрушка была скорее данью памяти тому глупому, наивному и израненному ребенку, которым она когда-то была. Однако всё произошедшее в жизни мадмуазель Буржуа сделало девушку тем, кто она есть и Хлоя принимала это, бережно усаживая медведя на вторую подушку. Чего Хлоя принять была не готова, так это необходимостью прожить свою жизнь повторно. Она каждый день сбегала в парк, где слушала тихий перезвон гитарных струн и щебетание городских птах, одалживала сигареты у все того же гитариста и пила жгучий кофе. Буржуа банально сбегала от окружающей реальности, чтобы в далёких от привычного условиях тонуть в собственных мыслях и переживаниях. И размышлениях о смерти. С каждым днём Хлоя всё острее осознавала, что ей, запертой в своем молодом теле, не место в этом мире и этой жизни. Девушка хотела обратно в свою взрослую, выстраданную реальность, а не очередные круги ада, которые только ждали ее на этапе взросления. Или обратно или вообще прекратить весь этот фарс.       Настроение с каждым днём становилось всё хуже, не помогали ни птицы, ни кофе. Курить хотелось всё больше и чаще, а сигарет не было, и купить их было проблемой — весь город знал Хлою Буржуа в лицо. Никотин был единственным успокоительным для остатка её нервов, которое действительно помогало. Тлеющая сигарета в руках и привкус табака с лёгкими ментоловым нотками на язык уже более пяти лет были чем-то незыблемым в жизни девушки. Нехватка верной пачки под рукой и отсутствие возможности отвлечься на сигарету каждый раз выбивали из колеи, что не добавляло хорошего настроения.       На четвертый день ежедневных походов в парк Хлоя решила сделать то, что ненавидела всеми фибрами души — попросить помощи. Музыкант нашелся на уже привычном месте и Хлоя, вытащив несколько самых крупных купюру из кошелька, швырнула их гитарный кофр. — Купи мне пачку сигарет, сдачу можешь оставить себе. Думаю, ее как раз хватит, чтобы купить себе что-то поновее, — взгляд девушки выразительно прошелся по потертому гитарному грифу. — Ты же в курсе, что несовершеннолетним курить нельзя? — гитарист лишь иронично вздернул бровь, ничуть не оскорбившись брошенным купюрам или манере речи девушки. С того первого дня они больше не разговаривали: Хлоя успевала умыкнуть подожженную сигарету до того, как была вновь поймана, а получив желаемое она молча уходила бродить по городу дальше. — Скажи мне что-то, чего я не знаю, — хмыкнула Хлоя в ответ. — Лука, — он встал с лавки и потянулся всем телом, точно мартовский кот. Буржуа лишь вопросительно выгнула бровь. — Ну, Хлоя, ты предложила сказать что-то, чего ты не знаешь, я и сказал. Своё имя. Меня зовут Лука, — молодой музыкант меж тем с какой-то ирреальной благожелательностью протягивал Хлое уже крытую пачку сигарет, только что выуженную откуда-то из штанов, предлагая угоститься одной. — Я не разрешала обращаться к себе по имени, такой роскоши достойны лишь единицы, — ядом, сочащимся в голосе девушки можно было бы протравливать железо, но рука к предложенной пачке всё же тянулась, — и я никогда не говорила, что не знаю как тебя зовут, Лука Куффен, - Буржуа со злорадством отметила как нелепо смотрится обескураженный фактом ее знания не только имени, но и фамилии гитарист.       Хлоя сбегала в парк не только от реальности, но и от самой себя, в первую очередь. И ей совершенно не понравилось, когда в ее личность столь бесцеремонно потыкали пальцем, напоминая, что она всё еще здесь и все еще Хлоя Буржуа — дочь своих именитых родителей и главная стерва города, как минимум среди подростков. Потому решение прервать общение и больше никогда не сталкиваться с музыкантом она приняла мгновенно и прибрать к рукам всю пачку, вместо одной предложенной сигареты это ничуть не помешало. А после Хлоя на каблуках развернулась, мазнув, кажется, концом хвоста по удивленному молодому человеку и пошла прочь, не реагируя на оклики. Догонять ее никто не бросился.       С Куффеном девушка никогда не была знакома лично, а потому его юную версию узнала не сразу. Лишь вечером дня первой встречи смутное узнавание зудело где-то на подкорке и Хлое пришлось перебирать всех известных ей людей, пытаясь сопоставить тех, кого она видела на экранах или знала лично. Осознание пришло относительно скоро, но было в определенной степени неожиданным для девушки — весьма сложно было поверить, что известный даже за границами Франции эпатажный музыкант, чьи лирические композиции Хлоя вполне себе любила, в юности был таким, каким предстал перед ней в парке. Буржуа любила музыку Куффена, но никогда не была его фанаткой. После болезненного разочарования в героях Парижа она никогда уже не была ничьей фанаткой, а потому ничего не знала о его жизни и могла лишь гадать, что могло настолько сильно повлиять на человека, чтобы образ изменился почти кардинально. Хотя, по сети, как Хлоя помнила, ходили статьи, чьи заголовки гласили, что на становление певца повлияла его первая неудачная любовь. Буржуа было на это плевать, пока она могла молчаливо одалживать сигареты и расслабляться под гитарные переборы. Но после сегодняшнего диалога, если пару брошенных друг другу фраз можно так назвать, это стало неактуальным. Хлоя сделает всё от нее зависящее, что больше не встречаться с Лукой, она точно знала, что такой уютной и ненавязчивой атмосферы между ними более не будет, а значит и возвращаться на ту самую лавку в парке она не станет.       Курить хотелось неимоверно. Чем сильнее нервничала Хлоя, тем чаще ей требовалась держать в зубах сигаретный фильтр, но дурой девушка не была и прекрасно понимала, что закури она где-то на центральных улицах Парижа, это не приведет ни к чему хорошему. Потому Буржуа направилась в куда как менее презентабельные районы, где никому нет дела до того, кто ты и чем занят.       Хлоя не ходила в школу уже четыре дня. Адриан ужасно нервничал всё это время, ожидая чего-то страшного, его личной катастрофы. Но дни шли своим чередом и ничего не происходило: уроки сменяли друг друга, одноклассники обсуждали всё те же темы, в том числе и последнее сражение Ледибаг с напарником, которое закончилось гневной речью Буржуа и некоторые ей даже немножко сочувствовали, отец всё также был занят, а Натали следила за его расписанием. И нигде не было даже намека на информацию о личности Кота Нуара.       Разговор с Хлоей породил в душе Агреста настоящую бурю, которая никак не могла улечься. Все эти обвинения, которые она буквально швыряла в лицо Адриана, были ужасно несправедливыми и оскорбительными, но, в тоже время, юноша находил в них определенное зерно истины. Возможно, он не всегда был справедлив к Буржуа и мог бы уделять ей чуть больше внимания, но с каждым годом характер Хлои становился всё более невыносимым и Агресту было тяжело дружить с человеком, которым с такой легкостью причиняет другим боль. Холя не была плохой, Адриан знал это, всё же они дружили с самого детства и юноша буквально с первых часов их встреч купался в ее искреннем внимании и неумелой детской заботе, равно как знал он и причину такого отношения Хлои к окружающим. Её болезненное отношение к матери, которая буквально игнорировала дочь, забывая даже имя девочки, превратилось у Хлои в какую-то извращенную идею фикс, целью которой было заполучить одобрение мамы. Стремление Буржуа заполучить родительское внимание вылилось в копирование не лучших черт характера Одри и использование того единственного, что мог дать дочери Андре — денег и статуса. Адриан прекрасно всё это понимал, но вот чего он не мог понять, что так этого того, почему Хлоя, зная по себе сколько болезненным может быть такое поведение по отношению к кому-то, продолжала использовать при общении с окружающими такую линию поведения. Принять подобное он не мог тем более. Агрест было жаль девушку, но в тоже время он порицал ее эгоистичное и грубое поведение по отношению к людям вокруг. Иногда Адриану казалось, что он единственный никогда не становился мишенью ее едких комментариев, а последний разговор убедил его в этом — Хлоя никогда не говорила ему ничего неприятного, потому что считала другом. А теперь не считает. И в том, как всё сложилось с талисманом пчелы винит в том числе и его.       Что-то похожее на жалось и чувство вины неприятно ворочались в груди, периодически побеждая страх быть раскрытым и злую обиду на несправедливые слова Хлои в их с Ледибаг адрес.       Из раздумий Адриана вывел приход мадам Бюстье. Всегда собранная и доброжелательная сейчас она выглядела потерянной и очень встревоженной, хотя и старалась не показывать этого. Состояние учительницы заметил не только Агрест и бойкая наблюдательная Алья поинтересовалась, что же могла так расстроить женщину. Вздохнув та рассказала, что Хлою похитили и требуют выкуп неизвестные. Сообщение с фотографией и условиями разослали в коллеж и на телевидение, что класс всё равно скоро узнал бы о новости. Произошедшее настолько потрясло добродушную мадам, любившую абсолютно всех своих учеников, какими бы они ни были, что она просто не могла взять себя в руки и вести урок, а потому отпустила студентов домой, под защиту родителей, велев уходить минимум парами и идти только по центральным улицам.       Чувство справедливости и вина перед подругой детства, будь у нее сейчас талисман, Хлоя не попала бы в такую чудовищную ситуацию, заставляли юного Агрест делать хоть что-то. Но что он мог? Как Адриан Агрест, подростковая модель и школьник-отличник — ровно ничего, как Кот Нуар, верное, мог бы помочь полиции или даже сам выследить преступников. Но это были обычные люди. Очень плохие, но совершенно обычные люди и Адриант ещё никогда не противостоял кому-то подобному, а потому сильно сомневался в себе и своих действиях. Плагг, зачастую играющий роль голоса разума в их маленькой команде, был против того, чтобы его подопечный вмешивался хоть в каком-то виде в эту историю. — Ну посуди сам, она дочь целого мэра. Там сейчас куча полиции и прочих людей, которые знают, что делать. Мы будем только мешать. И потом, Кот Нуар должен спасать жителей от того, с чем они сами не смогут справится — с Бражником, например, — квами-котенок летал вокруг головы Агрест, стараясь отвлечь его от неразумной, на взгляд Плагга, затеи. Отчаявшись найти понимание у напарника Адриан решил связаться с Ледибаг и узнать что думает она и планирует ли что-то с этим делать. Его миледи всегда находила неожиданные, но правильные решения, так что юноша надеялся, что такое найдется и сейчас. Решение, которое поможет разрешить его дилемму и душевные муки. Но Леди поддержала Плагга, правда, как аргумент привела тот факт, что в столь неспокойной обстановке Бражник наверняка решит совершить очередное злодейство и им нужно быть к этому готовым, а если они будут на другом конце Парижа, то могут не успеть вовремя и тогда акума натворит много зла. Юноша понимал, что и Плагг и Леди по-своему правы, но на душе у Кота скребли кошки, как бы комично это не звучало. — Адриан, оставь это профессионалам. Каждый должен заниматься своим делом, ты — спасать город от акум и Бражника, полиция спасать людей, даже если это эгоистичная дочь мэра, от преступников. Так работает взрослый мир, — Адриану оставалось лишь довериться жизненному опыту квами.       Агрест всю ночь проворочался, не находя себе места и забылся нездоровым, каким-то маятным сном лишь под утро, оттого почти опоздал в школу и влетел в класс практически перед звонком. Лишь немного отдышавшись он обратил внимание на общую атмосферу подавленности. Спросив и Нино что произошло и почему все такие невеселые в ответ юноша получил телефон с открытой новостной лентой. Первая полоса гласила «Сегодняшней ночью при попытке сбежать от полиции неизвестные застрелили ранее похищенную Хлою Буржуа. Похороны пройдут завтра на кладбище Пер-Лашез». Трясущимися руками Агрест вернул телефон другу и выбежал из класса, чуть не сбив в дверях мадам Менделееву.       Мир Адриана рухнул.