Часть 8

***

В храме Калигхате, там, где шестнадцать лет назад горел черный дым и кричали жрецы, сегодня тихо. Только свечи мерцают перед алтарем, только благовония струятся тонкими змейками к высокому своду. Старый жрец, тот самый, что падал на колени во время сорванного ритуала, сидит в углу и перебирает четки. — Ты чувствуешь? — шепчет молодой послушник. — Воздух дрожит. — Молчи, — отвечает старик. — Богиня не любит болтунов. Он чувствует. Сегодня что-то изменится. Что-то важное.

***

Амала просыпается с первыми лучами солнца. За окном поют птицы, в саду уже слышны голоса садовников. Обычное утро. Но внутри — непривычная легкость. Она вспоминает вчерашний вечер. Его глаза. Его голос. Обещание, которое он дал. — Глупости, — шепчет она себе. — Это только начало. Но сердце не слушается. В дверь стучат — и входит Амита. Смотрит на сестру, поднимает бровь. — Ты опять улыбаешься. — Я всегда улыбаюсь. — Врешь. Ты всегда хмуришься. Улыбаешься только мне и ему. — Амита падает на кровать. — Значит, вчера было хорошо? — Амита, ты же была там. Ты все видела. — Я видела, как вы гуляли и шептались. Но не слышала, о чем. — Она придвигается ближе. — Ну? Рассказывай! — Нечего рассказывать. Мы просто... говорили. — О чем? — Обо всем. О детстве. О страхах. О том, что он всегда знал, что я существую. Амита присвистывает. — Серьезно? Он тебя узнал? — Он сказал: «Я искал тебя во сне шестнадцать лет. А когда увидел на совете — понял: это ты. Это всегда была ты». — Жуть какая. — Амита передергивает плечами. — Но романтично. Бабушка права: вас Богиня связала. — Или прокляла. — А есть разница? Амала смотрит на сестру. Вопрос повисает в воздухе.

***

За завтраком Индира объявляет: — Сегодня придет ответ от Девдаса на мои условия. Все замирают. — Так быстро? — Джотсана хмурится. — Обычно он тянет время. — Именно. — Индира отпивает чай. — Поэтому я жду подвоха. — Может, он просто согласен? — осторожно предполагает Аджай. — Девдас Дубей? Согласен на мои условия без боя? — Индира усмехается. — Ты плохо его знаешь. Амала молчит, но внутри все сжимается. Ответ приходит после полудня. Слуга вносит тяжелый конверт с печатью Дубей. Индира вскрывает его, читает. Лицо остается непроницаемым. — Ну? — не выдерживает Амита. — Он согласен, — говорит Индира. — На все. — Что? — Джотсана поражена. — Да. Полгода. Амала живет здесь. Имущество в нашу пользу. Он согласен. — Но... — Аджай не верит. — Это не похоже на него. — Именно. — Индира поднимает глаза. — Поэтому я и говорю: жди подвоха. Она смотрит на Амалу. — Дочка, твой жених сегодня придет? — Он обещал. — Хорошо. Поговори с ним. Аккуратно. Узнай, что происходит в их доме. Девдас не стал бы уступать просто так. Значит, у него есть план. Амала кивает. Внутри холодок. Что задумал Девдас?

***

Амрит приходит на закате, как договорились. Амала ждет его у фонтана. Сегодня она специально надела то синее сари, которое любит бабушка. Волосы распущены — только тонкая нить жемчуга удерживает их. Он замирает, увидев ее. — Ты прекрасна, — говорит он просто. Как о чем-то само собой разумеющемся. — Ты говорил это вчера. — И завтра скажу. И послезавтра. Привыкай. Она краснеет, но не отводит взгляда. Амита, как обычно, сидит в отдалении, делая вид, что читает книгу. На самом деле читает она только по губам. — Твой отец согласился на условия бабушки, — говорит Амала без предисловий. — Почему? Амрит вздыхает. Садится на край фонтана. — Я не знаю. Он сказал мне утром. Просто поставил перед фактом. — И ты не удивился? — Удивился. Но... — он замолкает. — Что? — Я думаю, у него есть другой план. Что-то, чего мы не видим. Отец никогда не уступает просто так. — Бабушка сказала то же самое. — Индира мудра. Она видит его насквозь. Амала садится рядом. Между ними — ладонь расстояния, но каждый сантиметр звенит от напряжения. — Я боюсь, — шепчет она. — Не за себя. За нас. Если он что-то задумал... — Я не дам ему тебя обидеть, — перебивает Амрит. — Клянусь. — Ты не сможешь пойти против отца. — Смогу. Если речь о тебе — смогу. Она смотрит на него. В его глазах — решимость. Настоящая, не наигранная. — Почему? — тихо спрашивает она. — Почему я для тебя так важна? Амрит молчит. Потом протягивает руку, касается ее щеки. Невесомо, бережно. — Я искал тебя всю жизнь, — говорит он. — С самого детства. Когда мне было пять, я просыпался от крика — мне снилась девочка с глазами, полными огня. Я не знал, кто ты. Отец говорил: «Тебе обещана невеста из Басу». Но я и без него знал. Я чувствовал. Она смотрит на него, не дыша. — Каждую ночь, — продолжает он. — Шестнадцать лет. Ты приходила ко мне в снах. Иногда ты смеялась, иногда плакала, иногда просто смотрела — как тогда, в храме. И я знал: это ты. Моя половина. Моя судьба. — И когда ты увидел меня на совете... — шепчет она. — Я понял: это ты. Это всегда была ты. — Он берет ее руку. — Ты не представляешь, что я почувствовал, когда наши взгляды встретились. Шрам запульсировал так сильно, что я думал, сердце выскочит. Потому что я наконец нашел тебя. Живую. Настоящую. У Амалы глаза на мокром месте. — А я... я не знала тебя во сне, — признается она. — Только чувствовала. Чей-то взгляд. Чье-то присутствие. — Потому что я искал тебя. А ты просто ждала. — Ждала, — эхом отзывается она. — Всю жизнь ждала, сама не зная кого. Он притягивает ее ближе. Она позволяет. — Теперь мы нашли друг друга, — шепчет он. — И никакой отец, никакие интриги это не изменят. Амита из-за кустов вытирает глаза. — Черт, — шепчет она. — Черт, черт, черт. Ну почему они такие красивые? Почему у меня так не будет?

***

Поздно вечером Амала стучится в кабинет Индиры. — Войди. Бабушка сидит в кресле, перед ней — раскрытая книга. Но по глазам видно: не читает, думает. — Не спится? — спрашивает Индира. — Нет. Можно с тобой поговорить? — Садись. Амала садится напротив. Смотрит на бабушку — самую сильную женщину, которую знает. — Я боюсь, — признается она. — Страх — это нормально. Только глупцы не боятся. — Я боюсь не за себя. За него. Если Девдас что-то задумал, Амрит окажется между нами. Между долгом и... мной. — И? — Я не хочу, чтобы он выбирал. Не хочу, чтобы ему было больно. Индира смотрит на внучку долго. Очень долго. — Ты его любишь, — говорит она. Не вопрос — утверждение. Амала молчит. Потом кивает. Чуть заметно. — Глупая, — вздыхает Индира. — Влюбиться в Дубей. В сына своего врага. В мальчика, которого тебе навязали до рождения. — Я знаю. — Но сердцу не прикажешь, да? — Да. Индира поднимается. Подходит к окну. — Я тоже любила, — тихо говорит она. — Давно. Того, кого не должна была. И знаешь что? — Что? — Я ни разу не пожалела. Даже когда все пошло прахом. Даже когда он умер. Потому что эта любовь сделала меня сильнее. Научила бороться. Она поворачивается к внучке. — Твоя любовь — не слабость, Амала. Это твоя сила. Но только если ты не позволишь ей ослепить себя. Ты должна видеть правду. Должна быть готова к любому повороту. Даже к тому, что он предаст. — Он не предаст. — Ты не знаешь. Никто не знает. Люди ломаются. Под давлением, под страхом, под пытками. Девдас умеет давить. Амала молчит. — Я не говорю, что он предаст, — смягчается Индира. — Я говорю: будь готова. Имей силу внутри. Чтобы если что — выстоять. — Я Басу, — тихо говорит Амала. — Я выстою. — Вот теперь я тебя узнаю. — Индира улыбается. — Иди спать, дочка. Завтра будет трудный день. Амала поднимается. У дверей оборачивается. — Бабушка? — Ммм? — Ты знала, что он видел меня во сне? Все эти годы? Индира молчит. Потом кивает. — Знала. Такое не скроешь. Связь, которую Богиня создала, живет в них обоих. Он искал тебя. А ты ждала. — Почему ты не сказала мне? — А зачем? Чтобы ты боялась еще больше? Чтобы ждала встречи с ужасом? Нет, девочка. Всему свое время. Амала кивает. — Спасибо, бабушка. — Иди уже.

***

В ту же ночь в доме Дубей не спят. Девдас сидит в своем кабинете, перед ним — старые свитки и письма. Напротив — двое мужчин в темных одеждах. — Все готово? — спрашивает Девдас. — Да, господин. Люди расставлены. Документы подписаны. — Индира ничего не заподозрит? — Она слишком занята своей внучкой и романтикой. — Мужчина усмехается. — Старая женщина теряет хватку. — Не недооценивай ее, — рычит Девдас. — Она опаснее, чем кажется. Но... — он улыбается, холодно и хищно. — На этот раз я продумал все. — А ваш сын? Девдас кривится. — Мой сын влюблен, как последний дурак. Он мне не помеха. Скорее, помощь. Через него я контролирую ситуацию. — А если он узнает правду? — Не узнает. Или узнает слишком поздно. Девдас поднимается, подходит к окну. Смотрит в сторону дома Басу. — Через полгода, — шепчет он. — Через полгода они будут моими. И Басу, и Дюжина, и все, что принадлежит этим самоуверенным женщинам. Он смеется. Где-то в другом конце города Амала вздрагивает во сне. Шестнадцатилетняя девочка не знает, что надвигается буря. Но Богиня знает. И ждет.

***

Следующие дни летят быстро. Амрит приходит каждый вечер. Они гуляют по саду, говорят, молчат, учатся быть рядом. Амита терпеливо сидит в отдалении, читает книги и делает вид, что ее не существует. Иногда она подслушивает — просто по привычке. — Ты знаешь, — говорит как-то Амала, — я никогда не думала, что буду ждать вечера. Раньше дни тянулись бесконечно. — А теперь? — А теперь я считаю часы до заката. Он берет ее руку. Сплетает пальцы. — Я тоже. Я с детства считал. Только не знал, что считаю до встречи с тобой. — Расскажи, — просит она. — Как ты меня искал? Он улыбается. — Когда мне было лет семь, я пытался нарисовать твой портрет. По памяти, по снам. Получалось ужасно. Слуги смеялись. Отец наказывал за глупости. А я все равно рисовал. — И где эти рисунки? — Спрятаны. В моей комнате, под половицей. Я не мог их выбросить. Ты была со мной всегда. Она прижимается к нему. — А я... я иногда просыпалась и чувствовала, что кто-то смотрит. Тепло. Будто кто-то рядом. И мне становилось спокойно. — Это я, — шепчет он. — Я всегда был рядом. Даже когда между нами были километры. — Амрит... — Ммм? — Я, кажется, люблю тебя. Он замирает. — Что? — Я люблю тебя, — повторяет она. — Глупо, да? Мы знакомы всего ничего. Но я люблю. И не могу ничего с этим сделать. Он притягивает ее, обнимает крепко-крепко. — Я люблю тебя, — шепчет он ей в волосы. — Я любил тебя всю жизнь. Я просто не знал, как ты выглядишь. Она смеется сквозь слезы. — Мы сумасшедшие. — Наверное. Но мне плевать. Где-то в кустах Амита тихонько всхлипывает. — Ну почему у них так, а у меня нет? — шепчет она. — Я тоже хочу любви...

***

Индира не теряет времени даром. Пока внучки гуляют в саду, она встречается с нужными людьми, подписывает нужные бумаги, расставляет сети. Джотсана помогает матери. — Ты думаешь, Девдас рискнет? — спрашивает она. — Он уже рискует. — Индира поправляет очки. — Я узнала: он набирает людей. Бывших военных, наемников. Готовится к чему-то. — К войне? — К захвату. Он хочет контролировать Басу через Амалу. А когда она родит наследника... — Индира замолкает. — Что? — Дети с кровью Басу и Дубей. Представляешь силу? Девдас сможет претендовать на главенство в Дюжине. — Но это же безумие! Басу всегда были первыми! — Законы писаны людьми. А люди умирают. — Индира смотрит на дочь. — Если он уберет нас... кто помешает? Джотсана бледнеет. — Мама, ты думаешь, он... — Я думаю, он способен на все. Поэтому мы должны быть готовы. Она протягивает дочери список. — Вот люди, которым я доверяю. Свяжись с ними. Тихо. Без лишнего шума. — А девочки? — Девочки пока не знают. И не должны. Пусть наслаждаются своей любовью. Им еще предстоит столкнуться с реальностью. Джотсана кивает. Но на душе тяжело.

***

На седьмой день их встреч случается первая ссора. Амрит приходит мрачнее тучи. Амала сразу чувствует — по шраму, по напряжению в его плечах. — Что случилось? — Отец требует, чтобы я привез тебя к нам. На ужин. — Что? — Говорит, пора познакомиться с семьей. Официально. Амала замирает. — Ты же понимаешь, что это ловушка? — Понимаю. Но если я откажусь, он заподозрит. — Пусть подозревает! — Амала... — он берет ее за руки. — Если он заподозрит, что мы что-то задумали, он нанесет удар раньше. Нам нужно время. — Я не пойду в дом Дубей. Бабушка не разрешит. — Я знаю. Я скажу отцу, что Индира против. Что она боится за твою безопасность. Это разумно, это в ее характере. — А если он настоит? Амрит молчит. — Амрит, что ты будешь делать, если он настоит? — Я... не знаю. Она выдергивает руки. — Ты не знаешь? Ты искал меня всю жизнь, ждал, видел во сне, а теперь не знаешь, как меня защитить?! — Амала, успокойся... — Не говори мне успокоиться! — голос срывается. — Ты думаешь, я боюсь просто так? Твой отец — чудовище. Бабушка рассказывала, что он сделал, чтобы стать главой рода. А ты говоришь "не знаю"! — А что ты хочешь от меня? — вскипает он. — Чтобы я пошел против отца? Убил его? Сбежал с тобой? — Я хочу, чтобы ты выбрал! — Я уже выбрал! — Он хватает ее за плечи. — Я здесь! С тобой! Каждый вечер, рискуя всем! Я ждал тебя шестнадцать лет! Я рисовал твое лицо по памяти! Я прятал эти рисунки от отца, потому что боялся, что он их сожжет! Чего тебе еще? Она смотрит на него. В его глазах — боль. Настоящая, глубокая. — Прости, — шепчет она. — Прости. Я просто... я боюсь. — Я тоже боюсь, — тихо говорит он. — Но я здесь. Я с тобой. И я не отступлю. Она падает в его объятия. — Я дура, — шепчет она. — Прости меня. — Ты не дура. Ты напугана. Это нормально. Амита из кустов выдыхает. — Фух, — шепчет она. — Обошлось.

***

Ночью Амала лежит в постели и смотрит на луну. — Он искал меня, — шепчет она. — Шестнадцать лет. Рисовал. Прятал рисунки. Ждал. Она улыбается в темноту. Где-то в доме Дубей Амрит сидит у окна. На коленях — старая коробка. В ней — десятки рисунков. Детских, неумелых, но старательных. На всех — одно лицо. Лицо девочки, которую он искал всю жизнь. — Я нашел тебя, — шепчет он. — Я никому тебя не отдам. За окном кричит ночная птица. Завтра будет новый день.