Глава 7

Он отходит назад, как всякий, кто готовится сделать большой прыжок.

Ф. Ницше

      — Тебе никогда не казалось, что довольно странно, что и маглы, и маги хоронят людей в землю? — спросила девушка, размахивая обычным магловским фонариком при жестикулировании.       — Грейнджер, свети сюда, а не мне в ухо, — брякнул Малфой, контролируя лопаты палочкой.       Они находились в довольно мрачном месте, в которое трудно аппарировать, потому что даже представить его в голове является трудной задачей. Наверное, чистилище могло бы выглядеть таким образом: в отдалении, на отвесной скале, как чёрный ворон, сидел угловатый, нахохлившийся замок из тёмного камня, одним жёлтым немигающим глазом-окном следящий за пейзажем. Сухие редкие деревья, крепко держащиеся корнями за выступающие камни, устремляли ветви к небу, словно молились о пощаде. При ночном свете, что тускло заливал окрестности, атмосфера казалась не столько пугающей, сколько давящей на голову, грудь и отсыревшие ступни ног. Правда, звуки разбивающихся о скалы волн, а также рассказы Драко о старом заброшенном замке его деда — Лебедя Блэка III, который прятался здесь последние годы жизни, заставляли тревожиться. Могилы всех членов знаменитой фамилии находились в отдалении от мрачного и величественного построения — частично в склепе, частично около него.       На могиле Беллы не было никаких опознавательных знаков, но Драко был уверен, что она похоронена именно здесь, поэтому пока недоаврор с недовольным лицом проводил раскопки, Гермиона устроилась в трёх шагах от него под каменной крышей, с которой капала вода, и издалека светила ему найденным на чердаке Зеленого Поместья фонариком. Камни строения, обтесанные ветром, украшенные крупными щелями, и как следствие, сквозняками, безразлично смотрели ей в спину.       — Мне всегда казалось, что у магов все наоборот. Почему мёртвых не замораживают или сжигают? Хотя погоди, маглы тоже так делают…       — Можешь выбрать способ, как я тебя похороню, так уж и быть, — усмехнулся он, — не отвлекай меня, управление несколькими предметами требует предельной концентрации.       — Свечи! — восторженно воскликнула Гермиона, тут же прикрыв себе рот, затем сообщила тише, — вот смотри: свечи в Хогвартсе находились под самым потолком, левитируя. Может, экологичнее было бы и мёртвых…       — Что, подвешивать к потолку? Ну ты и тупица, Грейнджер. Мантикора дери, — одна из лопат уткнулась в деревянный ящик и бросила землю прямо на лицо блондина. Тот быстро вернул все принадлежности в лежачее положение и оценивающе посмотрел на прямоугольник из чёрного дерева, что показала такая же чёрная земля, пахнущая чем-то знакомым. Пальцы приятно задрожали от предвкушения.       — Чего замер-то? — Грейнджер подошла ближе к краю ямы, — доставай.       — Может, лучше ты?       — Нет, я пожалуй, издалека посмотрю, — она вернулась на своё место, под козырёк крыши, и прикрыла глаза, упиревшись затылком о стену. Она предоставила, как ссохшееся и морщинистое тело на последней стадии разложения выглядит уродливо и пахнет тоже уродливо. Гермиона точно знала, что душа Беллатрисы давно спит под землей крепким сном, ведь сама лично ее прикончила, почти отрезав голову, но вылазка с Малфоем хотя бы подарила ей шанс побывать вне Поместья и поучаствовать в расследовании. Если она докажет Снейпу, что может быть полезной, то он даст ей возможность проявить себя… И, может, даже сблизиться с его гением…       Что нужно знать о душе человеческой? Пожалуй, что она бездонна, темна и загадочна. Лестрейндж давно сошла с ума, даже не разбив душу крестражами, но расколотив её в песок собственными руками. Падение — это первый шаг к расколу. Но кажется, её душа была счастлива: даже когда она умирала, то улыбалась. Или улыбалась Гермиона?       С сестрой Блэк, Нарциссой другая история. Она не была откровенно мрачной. Она была серой, как и её муж. А ведь Малфои вполне могли бы состряпать авантюру — Министр мог оказаться правым, только вот вряд ли они стали бы рисковать и так достаточно шатким положением. Теория была логичной: Люциус бывший Пожиратель, который под домашним арестом, уязвлён и несчастен, а у его жены более-менее развязаны руки. Знает ли она, как сын рискует каждый день ради того, чтобы спасти их? Вот и сегодня он в прямом смысле рисковал собственной головой, чтобы быть здесь.       Задумавшись, провалившись в логические цепочки, Гермиона совершенно потеряла почву из-под ног, не сразу заметив перемену настроения: Драко сложил руки на груди, глядя холодными и жадными глазами на застывший в руках помощницы фонарик. Он выглядел очень довольным — острые морщинки у блестящих, словно оружие, глаз стали резче, а неуместная улыбка превратилась в волчий оскал, украшенный голодными клыками. В тусклом свете месяца он был едва отличим от чёрной мантии, и только бледные руки сложенные домиком перед грудью слепыми пятнами выделялись во всей округе. Лицо, будто обтесанное ветром, стало острее и напоминало лик Смерти со старых фресок. Наверняка, где-то в склепе могла заваляться и коса для такого случая.       — Кажется, я перепутал могилу, Грейнджер. Здесь место не для Беллы, а для тебя, — он облизал губы, будто готовился приступить к трапезе.       — Опять ты за своё, — цокнула языком Гермиона, делая медленные шаги в сторону парня, — знаешь, это тебе нужно бояться. В битве я лично прикончила Беллу этими руками, потому что мечтала это сделать с тех пор, как она испытала на мне Круцио и кинжал. Будешь и дальше запугивать меня, ляжешь в эту могилу вместо своей ненормальной тётки, тупица!       Драко ловко извлёк палочку из рукава, выставив ее вперед, но не успела Гермиона испугаться, как громких хлопок бесцеремонно разрезал воздух, а недалеко от них вместе с разбившейся о скалы волной появилось около двадцати человек в чёрных мантиях, словно их принесла вода. Они громко гоготали, как чайки, а маски опасно поблескивали в зловещей темноте, как холодные и безразличные звезды. Гермиона, несколько раз моргнула, пытаясь разбудить себя, но с холодеющим внутри страхом обнаружила, что не спит.       — Грейнджер, ты в порядке? — спросил Драко, махая перед её лицом руками.       — Это ты их привёл? Они укрываются здесь, в Поместье? — паника нарастала с каждым вдохом, а пальцы начинали гореть вместе с учащающимся сердцебиением. Кровь зашумела в ушах, затуманивая слух, а слезы на глазах застилали обзор на обрыв.       — Кого, Грейнджер?       Пульс стучал очень скоро, грудь болела, словно от удара, а лицо перекосилось, вызвав онемение с левой стороны. Неконтролируемый стихийный поток внутренней энергии непредсказуемо вырывался из тела, желая уничтожить всё, что находилось вокруг, чтобы накрыть цунами склеп, надгробья, сухую траву — всех живых и мертвых.       Гермиона подалась вперед, толкая Малфоя в разрытую могилу, чувствуя, как телесная оболочка рвется по швам, предпочитая расколоться от своей магии, а не от проклятий Мятежников. Воздуха не хватало, словно она нырнула с головой в ударяющиеся о скалы волны, а в ушах стояли крики преступников, разрезанных на кусочки, словно овощи к столу.       Ведьму отбросило назад так, что позвоночник неприятно хрустнул при ударе с каменной стеной, а крыша начала осыпаться вниз, как осыпаются осенью желтые листья. Она помнила лишь груду камней, придавливающих её худощавое тело к земле нежно, как пуховое одеяло, и знакомую светлую макушку, торчащую из выкопанной ямы.       — Грейнджер, — разбрасывая камни в стороны крикнул кто-то, — не отключайся!       Земля в этих краях пахнет по-особому, это становится понятным только в тот момент, когда ты прижат к ней вплотную камнями. Если поверхность ее — это умершие травы и образовавшийся ил, то, наверняка, здесь когда-то росли нескончаемые ряды Белладонны, из которой ее одногруппницы варили приворотные зелья на шестом курсе в школьном туалете по старой-доброй традиции. Этот запах ядовитой и приближающейся смерти невозможно перепутать ни с чем другим — белладонна росла здесь, белладонна правила здесь, в земле белладонны отныне будет похоронена и она.       — Ты привёл их…ты предал его…       — Я здесь один. Грейнджер! Грейнджер!

***

      — Это всего лишь перелом, — услышала она смутно знакомый голос сквозь пелену сочащегося бреда. Голова просыпалась медленно, а тело и вовсе не просыпалось. Может, и её душа отправилась в рай, а кровообращение нарушено из-за смерти мистера Кимберли…и сырая земля… Беллатрикс…белая рубашка…хлопок аппарации…отвесная скала… Обливейт.       — Именно поэтому я и запретил тебе уводить её из Поместья! — едко шипел второй голос, — ты мало того, что угробил девчонку, ты ослушался меня! Я не давал разрешения!       — Она же жива, чего ты завёлся…       — Четыре перелома и трещины в пяти в рёбрах, повреждены позвонки грудного отдела, сотрясение и сломана теменная кость! Её проще похоронить, чем по частям склеить!       — Все было под контролем. Мы достали могилу Беллы, а потом заспорили. Вот у этой ненормальной что-то в голове и защемило. Согласись, что ситуация непредвиденная, и перестань беситься: будь ты около неё, не успел бы вытащить из-под падающей кры…       — Будь я рядом, она бы не оказалась под падающей крышей! — в запале перебил Снейп. Ведьма попыталась пошевелить конечностями, но тело не отзывалось, словно принадлежало не ей. Слушая спор двух мужчин, она пыталась вспомнить, как докатилась до жизни такой.       Рассвет очередного дня наступил слишком быстро. Во враждебной гостиной не было штор, поэтому красное солнце в дыму понемногу подползало к своему соратнику — камину. Пространство Зеленого Поместья медленно наполнялось летним теплом, а Глогонос затевал романсы на заднем дворе. Гермиона спускалась к завтраку, раздраженно расчесывая пальцами непослушные кудри, когда заметила слизеринцев за привычными местами: Драко сидел на излюбленном продавленном пуфе, а профессор — у карты. Она замедлила шаги, надеясь, что услышит еще что-то полезное.       — Нужно навестить могилу Беллатрисы. Министр приказал проверить его глупую теорию, что шайкой руководит слишком много знающий волшебник, а её кинжал всплыл не просто так, — сказал Снейп, услышав ее шаги, но демонстративно проигнорировав девушку.       — Я могу помочь, — волшебница с готовностью подошла ближе к мужчинам, — я пойду с Драко!       — Исключено.       — Ну почему, профессор? Я же не могу сидеть здесь, как заложница, круглыми сутками.       — Мисс Грейнджер, у вас ни палочки, ни физической силы, ни аврорских навыков. Вы слабая девчонка, у которой вот-вот закончится магия, и убить вас станет проще, чем любое насекомое. Если бы Драко потребовалась помощь, мы бы обратились к вашему дружку Поттеру, — последнее слово он выплюнул с ненавистью.       — Вообще-то Грейнджер могла бы пригодиться. Поттер с Уизли круглые сутки клепают отчеты, толку от них нет, — начал Малфой, кивая Снейпу. В отличие от пленницы, он имел право голоса, — а в моих странствиях бывает скучно.       — Исключено, — рявкнул Снейп. Он был непреклонен, — магия на исходе, она слаба и бесполезна. Мисс Грейнджер запрещено покидать Зелёное поместье, пока она под моей ответственностью.       Резкая боль пронзила темечко и височные доли, отчего Гермиона зажмурилась и едва не заплакала. Нестерпимая агония терзала виски и растекалась по голове, обжигая кипятком мысли, чувства и все воспоминания, которые были так важны. Но тело не шевелилось, запирая её наедине с болью, словно готовое отдать душу прямо на этой кровати. Яркие образы, как вечером они с Драко крадутся к двери, пока зельевар находится в лаборатории, как громко скрипит дверь и как от второй аппарации ее стошнило на коричневые ботинки Малфоя, завертелись, словно последние мгновения земной жизни.       А потом наступила пустота. Где-то вдалеке мелькнули огни спасительного вокзала Кингс-Кросс.