Глава 9

Часто чувственность перегоняет росток любви, так что корень остается слабым и легко вырывается.

Ф. Ницше

      Если Зелёное Поместье никогда не славилось суетой и карнавалами, то Нора Уизли значительно преуспевала в этом смысле. Однако сегодня всё было с точностью да наоборот. Крики из секретного кабинета были настолько громкими, что Гермиона услышала их даже будучи в лаборатории Снейпа. Она пробралась туда вором, пытаясь найти зелье рвоты или неконтролируемого испражнения для хорька, который даже не сказал банальное «спасибо» за помощь. Между прочим, именно на него она потратила остатки драгоценной магии! А как иначе: стратегически важный шпион, который является глазами и ушами Снейпа, рискует жизнью и на особом счету в аврорате — она не могла оставить его в беде. Тем более после их общей передряги и нескольких дней плотного сотрудничества.       От очередного крика с потолка едва не посыпалась каменная крошка, поэтому девушка отпрянула к шкафчику в углу, испугавшись. Пробирки с зельями затрепетали от ее движения, грозясь упасть на пол, и их пришлось ловить проворно и тихо. На минуту Поместье снова погрузилось в сон, и заложница смогла выдохнуть и расставить предметы по полкам. Однако незначительная, на первый взгляд, деталь заставила прирасти к полу — на стекле вытянутой, округлой формы, свойственной колбам, были метки Лечебницы Святого Мунго. Гермиона не знала, покупаются ли зелья у больницы одним знакомым зельеваром, однако неожиданная находка зародила в ней крупное зерно сомнения.       — Откуда здесь пузырьки из Мунго? Могли ли они появиться здесь вчера? Где был профессор, когда на Мунго напали? — одними губами прошептала она, не отрывая взгляд от смотрящей на неё вязи букв «ЛСМ» в характерных узорах. Новый возглас с первого этажа привёл её в чувства, поэтому Гермиона испуганно расставила предметы по местам и поднялась наверх также незамеченной. Аккуратно она выглянула из-за угла, сканируя пустую гостиную — вероятно, все были в кабинете Снейпа. На цыпочках ведьма прокралась поближе к двери, спрятавшись за спинкой дивана на полу, и прислушалась к разговору. Министр был в ярости и, кажется, он находился прямо в кабинете, вопреки обычаю, а от его воплей дрожали стены.       — Моя предвыборная кампания летит к Мерлиновой бабушке! Ты понимаешь, как сильно эта статья отразится на моей репутации?! Северус, сделай с этим что-нибудь немедленно!       — Я предупреждал, что Скиттер следует уволить. И желательно депортировать, — едко отозвался профессор.       — Рита ничего не знает об этом, её допросили Сывороткой Правды! — покричал Кингсли, — я жду от тебя верных шагов, уже почти месяц жду, но пойманы лишь пятнадцать и то мертвые: первая партия сдохла на допросах, у второй кости в крошку измельчены, будто их ножом нашинковали, а третьи убиты вчера аврорами, — он громко прокашлялся, — уйми этих придурков, они угрожают магическому сообществу! Все Министерство на ушах стоит, а ты ни черта не делаешь, Снейп!       — Поскольку я верю своим глазам, — послышалось шуршание газеты, — то могу лишь похвалить вас, Министр, вы отлично двигаете дело. Так талантливо позировать с Мятежником для прессы не каждый решится.       — Умерь свой сарказм, это подделка, — твердо заявил Бруствер, — я никогда не встречался с Мятежниками и тем более не жал им руки!       — Весьма убедительно.       — Мне нужно, чтобы завтра раскрытое дело лежало у меня на столе! Иначе я пересажаю всех: и твоих Малфоев, и тебя, и Уизли, и Поттера…       — Отличная идея, в последнем я вас с радостью поддержу, — по голосу Гермиона поняла, что мужчина даже не скрывает раздражение, — а мне нужно, чтобы меня публично оправдали и объявили живым. Мне необходимо лично поговорить с Люциусом, он тоже может что-то знать.       — Я посажу Люциуса сейчас же!       — И лишишься щедрых сборов своих подданных, которые организуют Малфои. Кингсли, прекращай вести себя, как плаксивый пятилетка. Сегодня вечером приём в Малфой-мэноре, к этому времени я должен быть оправдан, чтобы переговорить со старыми приятелями. Иначе всех вас ждёт внеплановое воскрешение.       В это время неспешным шагом в помещение зашел ухмыляющийся Драко. Судя по его виду, настроение у аристократа было превосходное: он подлетел к Гермионе и поднял ее с пола, даря неожиданное соприкосновение губами. Поцелуй был влажным, но, слава Мерлину, не достаточно глубоким, чтобы вызвать рвотный позыв. Драко хорошо целовался, но его небрежная щетина неприятно кололась, а губы могли воспроизводить лишь механические движения, не приносящие страсти, нежности или хотя бы ощущения желания. Горькое послевкусие, словно после пепелища пожара, неприятно осталось на лице.       Громко треснули брёвна, а за ними дверь, и из проёма вылетел хмурый Снейп с газетой в руках: между бровей залегла морщинка, губы были плотно сжаты, а волосы, вопреки обычаю, завязаны сзади в хвост — невооруженным взглядом было видно его паршивое настроение. Он стремительно направился к лестнице, но увидел внеплановый слюнообмен и выронил на пол свежий выпуск «Пророка», метая глазами молнии. Драко, улыбаясь, выпустил девушку из объятий и заложил руки в штаны.       — Кажется, Министр все-таки ведёт двойную игру? — спросил он, вытирая губы и указывая головой на газету.       — Утверждает, что это подделка, — Снейп не отрывал взгляда от Гермионы, не зная, как реагировать, и под его наполненным разочарованием взглядом ей захотелось умереть, — предлагаю тебе не заниматься ерундой. Когда Министр сегодня будет на приёме у твоих родителей, ты вломишься к нему в кабинет и найдёшь его думосброс.       — Что? Как я дол…?       — У тебя мало волос Поттера в запасе? — нетерпеливо отрезал зельевар, наконец-то переводя взгляд на напарника, — он явно что-то скрывает. Поговори с аврорами, они должны знать, допрашивал он Скиттер или соврал. Достань мне, черт побери, достоверную информацию наконец! А свои любовные игры с мисс Грейнджер перенеси на свободное время.       Пусть голос и не повышался, но витающие в воздухе раздражение и гнев передавались, вероятно, воздушно-капельным путём. От его последнего замечания девушка ощетинились, а Драко громко хмыкнул, но зельевар не видел этого, демонстративно громко удалившись на второй этаж. Глогонос вновь завыл свою исцеляющую песню с заднего двора.       — Ты что с ума сошел? — Гермиона смотрела в бесстыжие глаза Драко и не могла поверить в произошедшее.       — Понравилось, Грейнджер? — поникшая девушка смотрела, как Драко поднимает с пола газету, на первой полосе которой красуется Кингсли Бруствер, передающий человеку в чёрной мантии и серебристой маске уже увиденное вчера письмо у одной из дверей Косого Переулка, — можем продолжить в спальне.       — Придурок!       К вечеру на Поместье впервые за долгое время плотно легла тишина, поэтому Гермиона направилась в сад, чтобы проветрить голову. Внутри дома, как в морге, не трещал даже камин, а упрямое растение с заднего двора словно проглотило язык. Драко и Северус расположились в кабинете, чтобы обсудить, как вывести на чистую воду Министра, даже не предложив ей поучаствовать. Всё таки, как девушка не старалась доказать свою полезность, Снейп игнорировал любые попытки.       Откровенно говоря, ей было ужасно неловко перед профессором за неожиданный поцелуй. Было понятно, что Драко не имел в виду ничего всерьез, но зельевар мог отвернуться от неё после мнимого предательства. Это обстоятельство отзывалось тихой болью в груди. Пришлось признать, что между ними зародилось что-то неощутимое и глубокое, обволакивающее и возбуждающее. Глядя, как профессор пытается сдерживать колкости в её присутствии (да, получалось плохо), как смотрит из-под опущенных ресниц, думая, что она не видит, Гермиона чувствовала, что приближается к чему-то запретному и безумно хотела это попробовать.       Но никакая история, относящаяся к Северусу Снейпу, не могла быть без жирного НО. Найденные на чердаке дела Пожирателей, тряпка с запахом Белладонны, в которой, возможно, хранился кинжал Беллатрисы, склянки из Мунго в лаборатории и отказ посвящать общественность в причастность Кингсли к Мятежникам девушка могла объяснить с натяжкой — эти мелочи и подрывали доверие к мрачному мужчине, ведущему расследование. Если верить ослепленным доверием к нему мальчишкам, то Снейп не мог покидать Поместье. Однако могла ли утверждать это Гермиона?       Тени высоких сосен покачали ветвями из стороны в сторону — то ли тоже не могли определиться, то ли это был отрицательный кивок, а ива презрительно отмахнулась, предпочитая не вникать в столь сложные умозаключения и принявшись щекотать нос скатной крыши. Гермиона поправила растрепавшиеся волосы и пообещала себе их отстричь когда-нибудь. Она долго бродила по саду, злясь на неоднозначного мужчину, который вызывает в ней бурю эмоций, а потом и вовсе решила сделать страшное.       — Почему она называет меня профессор? — раздражённо выпалил Снейп, когда она кралась из коридора в гостиную с грузом, — я уже несколько лет у неё не преподаю!       — А как ты хочешь, чтобы Гермиона тебя называла? — в тишине треснуло чьё-то перо, — знаешь, ты мог бы попросить назвать тебя Северус. Ей бы понравилось.       — С чего вдруг? — как бы между делом кинул собеседник.       — Ты определённо ей нравишься. Грейнджер льстит твое внимание, это невооруженным глазом видно.       Мужчина облегченно выдохнул, словно с плеч упал большой груз.       — С каких это пор ты разбираешься в женщинах? Помнится, на твоём счету мало хороших знакомств. Или ты решил, что обменявшись с ней слюной, теперь хорошо её понимаешь?       — Она определённо хорошенькая, но не в моем вкусе. Была у меня еще в школе фантазия отыметь ее, но судя по тому, что я вижу, там ничего выдающегося. Так что ты бы тоже другой вариант поискал, — Снейп фыркнул, — знаешь, этот убийственный взгляд оскорбляет меня. Такой ценный совет тебе дал, а ты за палочку уже схватился. Не понимаю, как Грейнджер ещё не прочла тебя, как открытую книгу. Нужно действовать, а не сидеть здесь, если хочешь, чтобы она…       В коридоре послышались шаги, что отдавались эхом от стен. В дом вновь вернулись звуки — но только вместе с ней. Миниатюрная девушка замерла на месте, когда Малфой перестал говорить и уставился на неё из кабинета с открытой дверью.       — Мисс Грейнджер, — девушка перевела взгляд на Снейпа в красивой мантии, что смотрел куда-то на её шею, но не в глаза, — соблюдайте этикет! Хватит называть меня профессором, я уже давно не преподаю!       — Хорошо, сэр, — она уставилась на Драко, спрашивая взглядом, что случилось с зельеваром, но тот был занят тем, что кашлял в ладошку, прикрывая смех, — я могу идти, сэр?       Мужчина опустил глаза, а лицо его приобрело едва ли не розовый оттенок — да он робеет, как школьник! Мысленно он наверняка дал себе оплеуху, но под раздачу попал лишь Малфой, развалившийся на коричневом диване.       — Класс, профессор Снейп, ты её напугал. Поздравляю, это первый шаг к завоеванию женщины, — прошептал он тихо.       — Я не собираюсь её завоевывать.       — Тогда тебе не о чем беспокоиться, правда? — прошептал парень, а потом, забрав со стола пробирки с оборотным зельем, встал с места, — ладно, голубки, разбирайтесь. А я полетел в Министерство.       После того, как парень шагнул в камин, возникла неловкая тишина. Профессор вышел из кабинета, прикрыв его с помощью палочки и оказался нос к носу с девушкой:       — Люмос! Это что, Rosa rubiginosa? Гермиона с десятком прелестных созданий на руках стояла перед ним, утопая в роскошном запахе цветов, помышляя поставить их у изголовья кровати. Только сейчас она смогла рассмотреть вылощенного и статного профессора в чёрном парадном костюме. На несколько мгновений Гермиона потеряла дар речи: мужчина был опрятен, свеж и красиво уложен. Волосы аккуратно лежали на плечах, воротничок свежей рубашки стоял торчком, и шелковый галстук блестел благодаря освещению Люмосом.       Она сразу догадалась, что его делу дали ход, а Министр был вынужден выпустить золотую куриц…то есть пташку, из гнезда. Возможно, об этом уже написали пристыженные газеты, но свежей почты в доме обычно не водилось.       — Вероятно, — уклончиво ответила она, всё ещё вытаращив глаза на слизеринца.       Снейп сделал несколько шагов к заложнице, остановившись только тогда, когда носки его туфель соприкоснулись с её кедами:       — Мисс Грейнджер, — зашептал он, немного нагнувшись, — вы далеко не взбалмошная девица, поэтому, наверняка, понимаете, что розы в моём саду отнюдь не для красоты. В таком случае, у меня закономерный вопрос: вам так нравится брать мои личные вещи или это попытка привлечь к себе внимание?       Гермиона не могла думать ни о чем, кроме соблазнительного запаха отдалённо знакомого растения, исходившего от одежды Снейпа. Или, может это пахли розы… Что он говорит? Догадался, что она посетила лабораторию?       — Мисс Грейнджер, вы слышите? Это первое и последнее предупреждение о том, что не стоит трогать чужие вещи.       — Здесь всё ваше.       — Кроме вас, — криво ухмыльнулся он, — так что будьте осторожны.       Ей померещилось, или Снейп с ней флиртует в мрачной манере? Нормального человека напугали бы тон и слова, но Гермионе уже неотвратимо нравился этот педантичный человек, особенно когда он был так хорош в своём лощёном сюртуке.       — Хорошо, розы ваши, — она с вызовом бросила букет на пол, но мужчина даже не пошевелился. Он изучил её взглядом, оценивая, а затем взял за предплечья, где уже не было последствий от лежания под крышей склепа, и потащил к выходу, несмотря на возгласы и сопротивление. Не столько обняв, сколько захватив худой, но очень тяжёлой рукой свою ношу, он шагнул на улицу, направляясь к воротам.       — Куда мы идём?       — Приодеть вас, — коротко пояснил он, едва усмиряя уголки губ, рвущиеся наверх от её неуклюжих попыток освободиться. Кудри хлестнули хозяина дома по лицу не слишком приветливо, словно тугие ветви гремучей ивы, но он только больше развеселился. Грейнджер вообще часто его веселила своими короткими вспышками гнева, очевидными наблюдениями и наивными бравадами. Умудряясь содержать в себе действительно ценные знания и взбалмошность первогодки, гриффиндорка разбавляла раздражительные каждодневные обязанности Снейпа, чем завоевала его внимание. Возможно, в этом и была причина того, что он отклонял просьбы Драко и Поттера с Уизли о перемещении девчонки в другое безопасное место, возникающие при случае.       В первую неделю ее проживания в Зелёном поместье Северус даже привык к отсутствию одиночества, а также к вернувшимся в дом звукам, неожиданным встречам в гостиной и магловской излишне открытой одежде. В конце концов, единственная женщина в Поместье, разве это могло закончиться чем-то кроме симпатии или убийства?