Глава 13

«Не то, что ты оболгал меня, потрясло меня, а то, что я больше не верю тебе».

Ф.Ницше

      Когда Снейп предал Дамблдора — и речь далеко не об убийстве, а о вступлении в ряды Тёмного Лорда, когда предал Лили Поттер, отдав её сына на верную смерть, когда предал хозяина, вернувшись на светлую сторону — он даже не предполагал, что сам может оказаться на их местах. Вопреки стереотипам о холодных и бесчувственных монстрах, ему было бесконечно больно. Жизнь обучает тонко.       Драко — мальчик, который если не был ему сыном (ну это слишком), то был преемником. Мужчина видел, как тот взрослел, делал неправильные выборы, тянулся к свету, как и он сам. Северус доверял Драко безоговорочно — они оба помнили, что аристократ обязан своему бедному дядюшке как минимум жизнью, он поручился за него, как за свою кровь от крови, плоть от плоти.       Громкий, по меркам Зелёного Поместья, звук открытой двери прокатился по телу мурашками. Зельевар сделал ещё один глоток огневиски, поставив бокал на журнальный столик, и сплёл руки, уставившись на камин. Он не любил спиртное и в сознательном возрасте имел короткое знакомство с ним, однако заглушить пульсацию в груди ничем другим не удавалось. Как люди справляются с болью?       Тринадцать мелких шагов от второй двери справа. Босые женские ноги, не боящиеся ни холодного дерева коридора, ни мокрой травы, ни пыльного пола аристократических домов. Ещё двенадцать ступеней, с гордостью принимающих соприкосновение с ее кожей. Около десяти шагов до дивана. Слегка подрагивающие руки несмело опускаются на плечи, обтянутые сюртуком, не слушающиеся от волнения. Свежий запах влажных волос ударяет в чувствительный нос, отчего хочется расстегнуть пять верхних пуговиц и снять шейный платок, что Снейп поспешно и делает.       Драко не смог бы предать. Он всегда был хилым и трусливым — с самого детства. Мальчишка не знал телесных наказаний, поэтому даже не представлял, какой может быть слепота гнева, не ездил на охоту с отцом, и как другие дети не давил сверчков и бабочек, познавая прелести убийства. Когда зельевар рассказал ему о крестражах, Драко сказал:       — Если даже разъятие души на куски не спасает от смерти, то в чем смысл убивать?       Расследование показало, что смысл есть. Но какова цена? Мальчишка подставил семью, уничтожив все старания матери и отца по обелению своей репутации, предал лучшего друга и покровителя, не получил желаемого от Министра. Или получил?       — Как Вы себя чувствуете? — приятный, ласкающий ухо голос дрогнул, а заботливые руки продолжали гладить напряжённые плечи. Северус опустил взгляд на пол, а затем поймал одну из ладоней и с упоением поцеловал, — что с ним будет? Гарри написал, что пойманные в Поместье Мятежники всё подтвердили.       — Я узнаю, — хриплым безжизненным голосом сказал он, повернувшись лицом к маглорожденной, — завтра. Думаешь, я жалок?       Гермиона погладила его по щеке, внимательно разглядывая чёрные ресницы, морщинку между бровей, выразительные брови, острый кончик носа, тонкие губы:       — Нет. Вы беззащитны, но все ещё остаётесь собой.       Он не понимал, что внутри надломилось: то ли внутренняя защита, то ли старое железное сердце дало трещину, но ему безумно захотелось неведомого ощущения тепла и понимания, что он важен и нужен. Мужчина, не раздумывая, наклонился к лицу Гермионы, излишне поспешно потёрся носом о её щеку, слыша звук её башенного сердцебиения, и вслепую нашёл приоткрытые мягкие губы, которые принесли ему непередаваемое блаженство. Точно кочевник в пустыне, не знавший воды больше трёх суток, он припал к её душе, говоря с губами плавными и тягучими движениями, засасывая в свою пучину.       Она уверенно двигалась навстречу, отдаваясь его власти и превосходству. Даже не касаясь её руками, Северус чувствовал, как Гермиона волнуется от его неторопливых движений. Тогда волшебник, стараясь ещё больше не напугать, погладил её одной рукой по оголённому бедру, что было освобождено от ткани благодаря неприлично коротким магловским шортам, а вторую руку запустил в укрощённые кудри, пахнущие как Сладкое Королевство. Женское тело мелко дрожало от обжигающих прикосновений, но смело рвалось навстречу со всей страстностью — и если сначала Снейпу казалось, что он все контролирует, то сейчас он понял, что погиб.       Мисс Грейнджер стала слишком желанной мишенью для него. Плотное и заметное напряжение скользило между ними уже несколько недель, что трудно было не заметить всякому входящему в их дом. В силу занятости и воспитанности даже, он никогда бы не пошёл на поводу своих мерзких желаний, но сейчас горько пожалел, что так долго бегал от неё, как от огня. Притяжение было настолько сильным, что крышу сносило даже от неровного дыхания из ласковых и мягких губ, не говоря об искрящихся током прикосновениях.       Через несколько минут он обнаружил, что не дюжие запасы самоконтроля быстро заканчиваются, но делать с этим он ничего не собирается. Буквально навалившись на Гермиону всем телом и завладев её притягательной и острой коленкой, Снейп едва не рыча требовал больше и больше любви. Ещё мгновение — и неприличная тряпка, что по ошибке идентифицировалась как шорты, разодранная и никому не нужная, отправиться на пол с громким треском.       Гермиона крепче зажала талию бывшего шпиона в тиски и принялась расстегивать белую рубашку. К удивлению Северуса, сюртук уже давно лежал на полу, под их ногами.       — Гермиона, я не хочу останавливаться, — прошептал Северус, немного сбавляя обороты, давая ей шанс уйти. Девушка в немом удивлении уставилась невероятными карими глазами в самую душу.       — Тогда не будем тратить время на разговоры, — ответила магглорожденная упрямо, съев его фразу о том, что она может пожалеть о случившемся, притягивая мужчину ближе для нового поцелуя. Её язык вторгнулся в его рот с завидной уверенностью, ровно как и вторгнулись его руки под её нижнее белье, поглаживая грудь и бедра. Горячее и гибкое тело льнуло к нему с таким желанием, что терпение лопнуло мгновенно, стоило случайно задеть влажную промежность. Абсолютно голая и распалённая длительной прелюдией девушка нетерпеливо подалась навстречу опытным пальцам, издавая сладкий стон. Она стремилась вырваться из томления, расстёгивая ремень его брюк, а затем полностью обнажая его худощавое тело, чтобы разрешить все гнетущие обоих вопросы. Он даже моргнуть не успел, как усилиями Гермионы два тела слились воедино с громким стоном одним плавным раскачивающимся движением.       Ему казалось, что он постиг какой-то новый уровень интимной близости. Будучи отъявленным скептиком, Северус уверовал этой ночью в то, что секс и занятие любовью — это абсолютно противоположные вещи, что различие между удовлетворением потребностей и искусством слияния — это не выдумки сопливых романтиков. Если бы кто-то раньше ему сообщил о том, что от касания чужого человека может настолько сорвать крышу, он бы никогда не посмел подойти к Гермионе ни на дюйм. Но попав в этот сладкий плен, попробовав её на вкус, он был уверен, что не сможет завязать, даже имея за плечами настоящую мастерскую по производству самоконтроля. Северус словно пытался на протяжении двух месяцев доказать теорему, а сейчас получил неопровержимое доказательство, убедившись в своей правоте. Он убедился в том, что ему необходима Гермиона Грейнджер — и не только этой ночью.       Снейп не посмел закрыть глаза ни на мгновение, даже когда был близок к разрядке, слушая глубокое грудное дыхание, изучая каждый сантиметр подтянутого женского тела, любуясь, как меняется её мимика от каждого движения. Наверняка, он бы узнал её даже закрытыми глазами по голосу, по дыханию, по запаху — теперь все стало ясно, как день. Больше нельзя было прятаться в тени, оставаться в неведении, когда вспышка света ослепила его так ярко.       Северус выгнулся вперед, когда Гермиона сжалась от нахлынувшего прилива эмоций с громким криком, и даже это вызвало в нем улыбку. Не спеша разъединяться с ней, умирая от бешеного сердцебиения, он собирался сказать ей о том, что чувствует, но осёкся. Сейчас не время и не место, лучше поговорить об этом в спокойной обстановке, когда она будет способна слушать. Мисс Грейнджер не поверила бы ему сейчас — в его силах утвердиться в её глазах, а затем обезоружить её признанием.       Уголки губ вновь против воли поползли наверх при взгляде на раскрасневшуюся девушку в его объятиях, длинные волосы которой разметались по дивану и свисали вниз. Горе, высасывающее из него силы, было заперто её руками с тонкими запястьями на засов, оставляя после себя лишь полное удовлетворение.       — Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил он, поглаживая девушку по щекам.       — Я не хочу, чтобы это прекращалось, не хочу, чтобы мы возвращались к прежним нам, — она закусила губу, опуская взгляд на ужасный ковёр.       — Я не позволю тебе вернуться к началу, — твердо сказал Снейп, тщательно подбирая слова, — ты мне нужна.       — Нужна?       — Да, я больше не собираюсь это скрывать. Не бросай меня, — тихий шепот лёг на ее треснутое сердце, как целебное зелье, впитываясь в самые глубокие раны.       А тьма отступала в старый чердак к отсыревшим коробкам с письмами и мёртвыми артефактами, погребёнными пылью.