Глава 4. Мяукать по-кошачьи.

“ Они прошли несколько улиц окольными путями, где-то меж домов, среди подворотен и под окнами, прежде чем дошли до практически пустой стоянки рядом с крохотным леском, за которым в 15-20 метрах были видны верхушки многоэтажных жилых зданий – значит, это был лесопарк, протягивающийся вдоль основной дороги. Гилтман осторожно огляделся, остановил свой взгляд на чащу. Прищурив глаза, опустил голову, всё так же продолжая смотреть сквозь тёмные ветки, будто вглядываясь во что-то за ними. Взор ничего не уловил, и, как ни в чём не бывало, Кот со своей фирменной улыбкой посмотрел на Лису.       - Мы пришли.       - И что здесь особенного? Тихая стоянка, просто несколько машин да…       - Вы правы, - Заметил Кот. – Неподалёку стоит мой автомобиль, но перед тем, как мы сможем отправиться в путь, мне нужен Ваш… телефон, – Сказал Кот, наклонив голову в сторону. Уши трепыхнулись.       - Зачем? – Нахмурила брови Лиса, но не от злости, а, скорее, от удивления. Мотивы такого загадочного товарища не были до конца ясны, но чутьё подсказывало – ему можно доверять. Лапа будто сама тянулась к рюкзаку, но вопреки всему, Мэй совладала с этим желанием и ожидала ответа на свой вопрос.       - Знаете ли, Вы совершили преступление, и я бы не хотел, чтобы нас, так сказать, отследили. И не беспокойтесь, у меня тоже нет телефона – это просто крупица от тех материальных благ, которые станут доступны нам, Мэйдей. – Гилтман говорил мягко, уверенно, но иногда косился за спину Лисы то ли на проезжающие мимо машины, то ли на прохожих.       - Как скажешь… - Неуверенно пробормотала Мэй, доставая из чёрного портфеля свой полу разряженный телефон. Глаза неустанно бегали, пытаясь сосредоточиться на одном       – либо Коте, либо телефоне.       - Дайте его мне. Лиса осторожно протянула гаджет, не до конца доверяя задумке Кота, но надеясь, что он сделает лучше. На этом телефоне не было чего-то особенного, лишь контакты членов семьи и пары друзей и несколько записей в заметках. В конце концов, отдавая его Коту, она не рискует раскрыть важную о себе информацию. Схватив телефон, Кот прокрутил его в правой лапе. Осмотрел, включил, посмотрел обои, выключил. Улыбнувшись, он вознёс телефон над своей головой и одним быстрым движением раздробил его о твёрдый асфальт под ногами. Удар был настолько сильный, что, казалось, аккумулятор телефона мгновенно отозвал его своим ответным взрывом, прогремев на много метров вокруг. Лиса от неожиданности взвизгнула громче разбившегося девайса, закрыла уши лапами и зажмурила глаза. Кот не проронил ни звука, но когда Мэй утихла, он грубо и звонко сказал:       - 100 Денег, не больше. – Глаза сверкнули, а тень на его лице будто сгустилась и ещё больше окутала чёрного Кота. Вероятнее всего, злее его морды не было сейчас на свете. Открыв глаза и посмотрев на лежащий разбитый “кирпич”, Мэй с секунду стояла в шоке, не веря тому, как легко Коту далось повредить эту, казалось бы, важную для неё вещь. Рот пересох, сказать что-то было трудно, да и оправиться от испуга казалось сложным. Пока Кот медленно поворачивался к ней спиной, она, найдя в себе силы, выкрикнула ему:       - Зачем ты это сделал!?       - Чтобы нас не отыскали, повторяюсь, - Снова повернулся к ней Гилтман, усмехнувшись.       - Следи за словами, милая! Я же сказал, что у меня нет телефона. Ты должна была как можно скорее предугадать такой исход событий, если хочешь, чтобы мы стали отличной командой, - Гилтман украдкой смотрел на шокированную Мэй, продолжая улыбаться без капли сожаления обычному телефону. – Ты доверяешь мне, Мэйдей? – Спросил Кот. Мэй молчала, прокручивая всю эту встречу с начала до конца и взвесив все за и против. Авантюра манила, и, как казалось сейчас, овладевала всем её сознанием. 100 Денег взамен на 540… “Это то, что ты и хотела, правда?” – Говорил внутренний маятник, “Не возвращаться же домой, верно?” – Уговаривал голос, как бы настойчиво и желанно приглашая в так называемую команду Кота. Потупившись в асфальт, а точнее в мёртвый телефон, что с каждой секундой для неё казался более мелочным и несущественным, она твёрдо решила, посмотрев на своего нового товарища вновь:       - Я верю тебе, Гилтман. Это действительно необходимо, - Тихо промолвила Мэй. – Я вспомнила один случай, когда... моя сестра одной ночью ни с того ни с сего убежала из дома. Как оказалось потом, она пыталась спасти подругу от похитителя, что было неимоверно глупо, ведь она сама угодила в западню. Её изнеможённой от многочисленных ран нашла полиция всего через полчаса. И её подругу. В состоянии полусмерти. Несмотря на то, что жестокий зверь сбежал с места преступления, правоохранительные органы узнали, что этот самый зверь нёс с собой телефон. Его отследили по каким-то данным, не помню каким, и, вроде, всё кончилось хорошо. Если так способны отследить и нас – то я не желаю оказаться… в тюрьме. – Сдавленно закончила Мэй. Шерсть Гилтмана будто стала белее. Что его так напугало – непонятно, но взгляд его был насторожен. К окончанию рассказа он значительно закивал головой, по сути проявляя сочувствие о том, что произошло, но с тем он был окутан волной холода и напряжённости.       - Всё хорошо? – Поинтересовалась Мэй.       - Относительно. Прошу извинить меня, просто представить не могу, как хладнокровно поступил этот зверь. Я подумал о том, что никогда бы не стал так поступать, даже если бы был на грани смерти от чего бы то ни было, что двигало этим похитителем. Искренние сожаления, Мэйдей. Пройдёмте, мы выезжаем. Мэйдей проследовала за обескураженным Котом к тёмно-серому автомобилю, покрытого то ли сажей, то ли обычной грязью, с парой опавших листьев на капоте. Он выглядел побитым, с некоторыми значительно крупными вмятинами на корпусе. Появлялось впечатление, что усатый достал эту машину с помойки, но, вглядевшись в салон внутри, она выяснила, что внутри очень даже чисто. Было много места у задних сидений – приблизительно метр между задними и передними. Пространство между местами было лишь слегка захламлено – пара бумаг, сумка, тряпки и тубус.        В лапах Гилтмана сверкнули серебряные ключи, и в тот же момент подался сигнал – выдвижение доводчиков. Он дважды мягко стукнул костяшками по правой передней двери, приглашая садиться именно туда, после чего пошёл на обратную сторону машины, за водительское место. Открыв дверь, Кот впервые за эту встречу снял свой цилиндр и положил его на переднюю панель.       - Он бы не стал мешать, просто я снимаю шляпу в помещении. – Пошутил Кот, заулыбавшись. Лиса улыбнулась в ответ, села рядом с ним. – Нам предстоит долгий путь в другой город, мисс. Эта ваша глухая провинция… находится крайне далеко от других. Ты отсюда?       - Я из частного дома, который не близко к остальной деревне. Короче – глушь. – Скучающе ответила Мэй, вздохнув. Тем временем Кот уже выехал с парковки и поехал вдоль серых, но оживлённых улиц. С капота посыпались сухие листья. Мимо мелькали многочисленные офисы, прилавки, магазины, бюро и жилые дома. Непроизвольно Мэй за долгое время показала улыбку. Солнце грело её шерсть, а ветер из открытого окна остужал её, вся морда засияла счастьем и чувством свободы. Проблескивающие в зеркале вывески исчезали вдали, иногда сворачивали, потому что сворачивал Гилтман, исчезали в тени. Будто вся печаль, не способная удержаться под сплошным потоком городского воздуха, улетучивалась. Было что-то прекрасное в том, как легко было думать лишь о своей свободе в таких обстоятельствах – в машине, что отвозит тебя далеко-далеко. То самое ощущение воли заполонило все мысли. Восторженно вскричал вдруг внутренний голос: “Пятьсот двадцать, боже! Пятьсот двадцать! Так просто!” – Возглас эхом отозвался в голове. Словно только сейчас рыжая осознала, какая сумма это была. Не только удивительно крупная, но и её. Выступили слёзы на глазах, то ли от радости, то ли от того, что Лиса долго не моргала и наслаждалась видом “проезжающих” мимо бетонных домов. Но это было и не важно – важным было лишь чувство окрылённости. И улыбался новый усатый друг, потому что новое знакомство, тем более такое значимое, всегда приятно. Кот внезапно спросил, не сводя взгляда с дороги.       - О чём ты обычно пишешь? Изначально не поняв вопроса, Мэй будто спустилась с небес на землю. Переспросив, каким был вопрос, она ответила:       - Пишу стихи о себе и о том, что происходит в жизни, и как я с этими происшествиями борюсь. Иногда лирические получаются, когда не упоминаю конкретно себя, а говорю в общем. Думаю, я скоро вспомню, как они звучали, и обязательно расскажу тебе!       - Ах! Не стоит, - Кот, на удивление, отказался, сбавил газ и потянулся одной лапой за кресло. – Ты можешь записывать их! Держи. Он протянул ручку и зелёную тетрадь, которая была вся во въевшейся пыли, без всяких надписей на обложке, а внутри - самая стандартная школьная, в линейку. Это было не много, но и такой подарок от Кота стал приятен – все мысли и события можно записать сюда, замечательно! Некий дневник обо всём и сразу. Вмиг стали появляться строки со вчерашнего вечера о несправедливости и горе со стороны Зорро и Робин, о добродушной помощи Гилтмана и, наконец, о самых ярких чувствах за последние несколько лет в жизни Мэй.        Восторгу вновь не было предела, и Лиса, вспоминая все произошедшие за несколько часов события, повергалась в очередную бурю эмоций. Пробежался нервный мандраж по телу, предвкушая великую славу, когда Мэй сможет публиковать целые книги. И не будет проблем с печатью, редактурой, да даже издательством! Ведь деньги есть… Хоть сейчас поди да издавай.       Между тем, возникла мысль, обладал ли когда-то славой Кот? Ну неспроста он носил такую серьёзную одежду и разговаривал с приличными манерами? Точно неспроста. Быть может, был из знатной семьи, да дела все пошли по наклонной, и пришлось ему самому зарабатывать деньги? В любом случае, Кот и Лиса теперь напарники, и без доли сомнения Мэй именно это спросила.       - Ты из знатной семьи?       - Какой неожиданный вопрос! – Нервно усмехнулся Гилтман. – Не-е. Точно нет. Не голубых я кровей, так сказать. Обычный… род.       - Хорошо… - Нависла неловкая пауза. Если бы ответ был положительным, быть может, Мэй бы и смогла развить тему, но получилось так, как получилось. Она оставила заметку в тетради и вновь посмотрела в окно. Пара уже давно выехала из города, и теперь автомобиль едет между обширных полей, в какое-то совсем другое место. Мэй вспомнила короткий стих:       

Уж эта жизнь мне не по нраву,

      

Где всей свободы лишена,

      

И в выборе, и в полном праве,

      

Но выбор свой давно я приняла.

      Она написала его после очередной ссоры с Зорро и Робин, пытаясь воодушевить саму себя на отречение от прежней жизни, следование мечте, которую она давно приняла, и к которой она стремится. Было забавно, как после записей о всём произошедшим вместились именно эти строки – они подходили как нельзя лучше.       - Послушай, Мэйдей. – Внезапно заговорил Гилтман тем самым тихим и низким голосом, которым указывал на кошелёк богатого пса. Но он стал даже более серьёзным, чем в тот момент. В его речи перестало быть какое-либо смягчение или безобидность – лишь нескончаемый накал. После обращения он продолжил. – Честно, ты справилась со своей задачей не так хорошо, как можно было бы. Обернись тот пёс в любой момент – тебе пришёл бы конец. Почувствуй он твоё прикосновение – тебе пришёл бы конец, - Каждое следующее предложение Кот произносил всё более громко и чётко, как выверенные указания или жесточайшие правила. – Увидев тебя кто-либо – тебе пришёл бы конец. Скажи ты что-нибудь лишнее, Мэйдей - тебе пришёл бы конец. Ты провела дело неаккуратно, и ты повергла опасности именно себя, - Смягчился тон Гилтмана. – И я этого не желаю, так что, прошу, мисс, поаккуратнее в следующие разы. Потерять такую милую драгоценность не очень приятно.       Лиса лишь хмыкнула, и ничего не ответила изъяснениям напарника. Взгляд устремился на более привлекательные поля за окном машины. Между тем, Мэй начала писать строки в тетради, хоть её и начало клонить в сон:

Суть.

Никогда мне сути не понять,

В которой смысл сокровенный.

Теряюсь в мыслях я опять,

Остаться мне без знания навечно.

Сказать хочу тебе “Спасибо”,

Но не могу, ведь я всё не пойму

Слов смысла, и, от недосыпа,

Сути подвязать я не могу,

прости уж, ни к чему.”