Глава 5. Звериный рык.

Фигура скоро перелистывала страницы, и, глядя на начала абзацев, тезисно вспоминала всё содержание, иногда поглядывая на Лису рассудительным взглядом. Эмоции так и рвались наружу, но высвободиться так и не могли.       “Мэй очень отвыкла от поездок в автомобиле, и в последние года предпочитала передвигаться пешком, поэтому для неё самой не было удивительно, что её укачивает. Не так много написав в тетради, она уснула. Не доверять Коту смысла не было – он казался хоть не таким дружелюбным, но всё-таки безобидным, поэтому по пробуждении оказаться около него в машине казалось совершенно обычным делом. Между прочим, пара до сих пор была в пути. Лиса потянулась в карман за телефоном, которого не оказалось, и оставалось неизвестным, сколько сейчас время.       - Который час? – Хриплым после сна голоском спросила Мэй.       - Время относительно. Не знаю. Разве это важно?       Мэйдей потянулась, застонала от лёгкой боли в шее. Уши уловили ту самую звенящую и необъяснимую тишину, которая преследует её после каждого пробуждения.       - А долго мы едем?       - Примерно час. Но, как ты наблюдаешь, мы уже в городе, и мы скоро где-нибудь остановимся. Мне лишь бы… укромное место найти.       Кот и Лиса действительно были между домов, а не полей, и именно городской шум разбудил рыжую. Кто-то сигналил, издали слышны были возгласы и жалобы на чужое вождение, а кто-то спокойно разговаривал совсем рядом. Вскоре они заехали на небольшую автомобильную стоянку, с одной стороны от которой была сторона дома без окон, а с двух других – деревья. Рядом висела красная ленточка неизвестного предназначения. Оба зверя вышли из машины. Гилтман достал с задних сидений широкое грязное рваньё с многочисленными швами от сшитых к ней тряпок. Он ловким движением накрыл ею транспорт практически полностью, вильнул хвостом. Надевая свой неизменный чёрный цилиндр, Кот огляделся, посмотрел за угол и начал речь:       - Справишься поначалу без меня? Я тоже намереваюсь раздобыть нам денег, и, вероятнее всего, купить обед. Запомни это место, я буду ждать тебя здесь через два часа, если всё пройдёт отлично.       - Без проблем, Гилтман. – Сказала Мэй откровенную ложь. Проблемы точно могли возникнуть, пока она оставлена на произвол самой себе, но отвлекать Кота желания не имелось.       Тут же хвостатый друг исчез со своим цилиндром. Настало чувство беззащитности, какое чувствует детёныш барсука без единого шанса укрыться на пустыре с хищными птицами. Невзирая на это, Лиса направилась вдоль улицы, то и дело рассматривая морды прохожих, пытаясь отыскать кого-то, кто будет выглядеть простым для того, чтобы обмануть, но внезапно позади разразился громкий плач. Женский голос завопил:       - Горе! Го-оре! Что мне делать?! Может кто-нибудь… кто-нибудь?       Лиса испытала жгучую боль в сердце, слушая истошный рёв зверя перед ней, а именно рыси. Рысь захлёбывалась в слезах, рухнула на твёрдый асфальт и прикрыла лапами морду со слипшейся от слёз шерстью. Мэй определённо точно захотела к ней подойти, узнать, что случилось, утешить, но между тем возникла мысль глубоко внутри: “Это мой шанс!”. Перед ней лежал очень слабый и уязвимый зверь, которого могло постигнуть что угодно, что привело к такому воплю. В таком состоянии рысь и не станет думать о деньгах, которые Лисе нужнее. С другой стороны, не станет она плакать по пустому поводу? Быть может, ей нужна помощь? Никто не мешает помочь, а лишь затем обокрасть, верно? Пытаясь не мешкать, Мэйдей стремительно подбежала к рыдающей рыси, помогла подняться, отряхнула от пыли и дала сесть на ближайшую скамейку.       - Ну, ну! Мисс, что у Вас случилось? Почему Вы плачете? – С трепетом спросила Мэй, схватив легонько бедную жертву за плечо. Та заревела ещё сильнее, прожив то самое несчастье в воспоминаньях вновь. Лиса поняла это и занервничала, хотя старалась совладать с трясущимися руками. Как-никак, рядом нет поддержки, лишь Рысь с нервным срывом. – Прошу, откройтесь мне, я хочу помочь.       Слёзы были навзрыд. Как только Мэй помогала их утирать, они появлялись вновь. Не помогало ничего. Всячески пытаясь успокоить рысь, время шло, и она сама выдавила из себя последние горькие слёзы, и наконец смогла открыться незнакомке. Рысь с горем поведала о том, как её собственный муж бросил всю семью ради работы, притом что у них было трое детей. Она не была способна сама выйти на работу, оставляя зверят без присмотра, а другие родственники, что могли бы присмотреть за ними, давно мертвы. Рысь осталась одна… “Как барсук на пустыре без еды”, – Подумала Мэй.       Между тем, она заметила кольцо на безымянном пальце лапы у, казалось бы, самой одинокой и несчастной женщины, что было удивительным, учитывая все сказанные ей обстоятельства. Ах, так оно ей и не нужно больше! В любом случае эта вещь останется лишь горьким воспоминанием об ушедшем кормильце семьи, так что Лиса имеет шанс освободить бедную душу от терзаний, и сама получить выгоду. Но ведь она сама может заложить его, и получить деньги, и так прожить ещё несколько дней до решения проблемы. Но с другой стороны, какое решение может быть, если ситуация безвыходная, а жизнь несправедлива?..       Мысли путались, а Мэй всё глядела на кольцо, оглушённая многочисленными вариантами, пока Рысь пыталась попросить что-то, умоляла о помощи, о содействии и выручке, но уже “помощница” ничего не отвечала, пока из неё пытались вытянуть слова. Мэй дёрнулась, будто очнулась от глубокого сна, потупилась, но скоро вновь сконцентрировала внимание на блеклой морде, что умоляюще смотрела на неё уже несколько секунд. Очнувшаяся не уловила, что от неё требуют, поэтому продолжала смотреть, ожидая, что собеседница повторит свои слова.       Но этого не происходило. Рысь глядела своими голубыми глазами прямо в душу Лисы, от чего той становилось всё более неловко и стыдно находиться здесь, чего уж говорить о том, чтобы переспрашивать. И этот молящий взгляд, полный безнадёжности, давил всё сильнее. Мэй была как под гипнозом – ни отвернуться, ни издать звука, ни пошевелиться. А бедный зверь смотрел, иногда подёргивая лапами. Не оставалось ничего, кроме как нагло проигнорировать пропущенные мимо тёмных ушей слова, сделать хотя бы что-то. Мэй мягко взяла лапу Рыси, на которой находилось блестящее серебристое кольцо, даже дотронулась до него. И нечто инородное осиным колом пронзило грудь, вновь застрял ком в горле, какой был с утра. Такое блестящее кольцо было почти в её руках, но она не смогла ничего с ним сделать.       Она лишь поцеловала эту самую лапу, сказала Рыси “Ждите здесь” и ринулась вдаль, куда-нибудь за угол. И срочно. Больше не хотелось видеть ни этих полных тревоги и отчаяния глаз, ни этой слипшейся от слёз шерсти, ни этого кольца. Конечно, Мэйдей не собиралась возвращаться, потому что она не могла ничем помочь случайному зверю с разрушенной жизнью. Мэй до сих пор имела то колющее чувство, что мешало дышать, но, отойдя от жертвы несправедливости, оно утихло.       Она вышла на солнце, заморгала учащённо. Она осознала, что прошло от силы лишь 15 минут, а ей предстояло провести на улице ещё 2 часа. Не способная украсть чужую вещь, Лиса вдруг почувствовала одновременно и облегчение, и жалость, ведь денег никаких, не считая тех, что были добыты с поддержкой Гилтмана. Она решительно настроилась постараться ради своего блага, ради мечты и ради своего приятеля. Щурясь от солнца, она вновь мятежно отправилась в неизвестное направление, то и дело рассматривая то лапы зверей с часами и кольцами, то карманы.       И так прошло ещё 15 минут, а затем ещё полчаса, а следующий час пролетел незаметно. За это время хитрая Лиса встретила одиноко гуляющего на свежем воздухе барса, что не отводил глаз от рук Мэй, что рушило абсолютно все планы насчёт воровства. Наткнулась на очередного пса, который, как оказалось, был официантом в элитном заведении, был мил и вежлив, как подобает его профессии, и уже с ним завязался не такой важный, но удачный разговор: Мэй назначила встречу с ним на вечер в торговом центре, о котором она узнала в незнакомой местности, спрашивая у прохожих об округе, где, по удивительному рассказу Лисы, открылся славный ресторан, который, вероятнее всего, понравилось бы официанту, предположила Мэй. Пёс с большим удовольствием согласился на ближайшую встречу и ушёл по своим делам, в то время как Лиса, довольная и очень-преочень хитрая, направилась в самые разные ответвлённые места города вновь. И можно было бы сказать, что это помогло, ведь знать местность – значит дать другим верить, что ты здесь живёшь, верно? Так и было – Лиса наткнулась ещё на одного зверя – рыжего, делово одетого кота – Мэй и предположила, что он богат. Зная, что неподалёку находится приют, она буквально вынудила “пожертвовать” денег на то, чтобы маленькие зверята нашли себе семьи. Надавив на жалость и совесть этого кота, ей удалось набрать с пару десятков монет, и настало время возвращаться – но как она узнавала время? Она спрашивала время у прохожих на протяжении всего сегодняшнего блуждания.       Мэй следовала совету испарившегося 2 часа назад Кота – запомнила место, где они остановились, и то место между домов с участком с деревьями и красной ленточкой неизвестного предназначения она с лёгкостью нашла. Уже подходя к автомобилю, накрытого серыми тряпками, она заметила уже хорошо знакомый ей чёрный цилиндр именно за углом дома, а не где-то рядом, на открытом пространстве. Она неуверенно заглянула за угол – там, к счастью, оказался один Гилтман и никого более. Кот напряжённо осматривался, вертя головой, и он даже вздрогнул, когда заметил справа от себя что-то кроме падающих листьев – такую же, как эти листья, рыжую спутницу. Он скоро подбежал и сам начал диалог.       - Вижу по твоей улыбке, что ты пришла не с пустыми руками?       - Верно, Гилтман. Я… - Мэй откашлянулась, следующее слово ей далось с особой тяжестью. – Украла… 23 Денег. Не так много, как с тем псом, да?       - Ах, – Блеснула на свету чёрная шерсть Кота. – Забыл сказать, когда мы прибыли. Не было удивительным то, что тот пёс оказался богатым – мы были в столице, мисс, там деньги и жестокость – превыше всего.       Мэй промолчала.       - Ты, случаем, - Пытался подобрать слова Гилтман, чтобы не звучало абсурдно. – Не встречала подозрительного старого енота в сером грязном плаще, который ищет что-то?       - Нет.       - Вот и славно! Мы можем остаться здесь до завтра. – Сообщил радостную весть Кот, что значило, что та встреча с официантом действительно состоится, и Мэй сможет что-то провернуть на этот счёт. Лиса было хотела воскликнуть “Ура!”, но вовремя осознала, чего Кот так боялся – лишнего внимания. Мэй могли бы и не узнать по одной краже, но Гилтман, хотя он этого не говорил напрямую, мог оказаться опытным и особо разыскиваемым преступником. Тем не менее, она улыбнулась, выражая радость, и поинтересовалась: - А что за старый енот? - Один неприятный зверь, который за украденные у него гроши решил мне отомстить, а ведь он ответственно подходит к своей цели – он вполне успешно следует за мной, и-и… - Протянул неуверенно звук Кот, слегка проводя лапой по цилиндру. – Думаю, у нас есть время, пока он нас не настиг, ведь, по моим предположениям, он как раз находится в той самой столице, где мы встретились. Сердце Лисы вдруг забилось – кто-то объявил охоту на Кота? Но… разве это не опасно для него… и… неё? Почему он не может отдать ему эти деньги, чтобы он простил и отстал? Поэтому Мэй спросила очевидный вопрос: - Сколько ты у него украл? Кот, стыдливо опустив голову, произнёс: - 40 Денег. - Почему ты не можешь отдать ему их? – Прикрикивала Лиса, уже раскрыв глаза и пристально глядя на напарника, который с каждой секундой казался ещё более загадочным, чем прежде. - Я не могу их отдать, Мэйдей! Он хочет засадить меня в тюрьму навечно, и никакая сумма денег не заставит его бросить эту задумку! – Злобно зарычал Гилтман. Мэй впервые увидела его таким раздражённым, и, решив, что не стоит затрагивать эту тему в ближайшее время, сбавила голос. - Хорошо, хорошо… просто… пообещай мне, Гилтман, что… мы будем в безопасности. - Я обещаю, – Уверенно ответил он. – Мы будем в безопасности. ”