Часть 11. Время

      Эксперимент был однозначно удачным. Настолько удачным, что Рома предпочёл не записывать его результаты на бумаге, а создать резервную копию воспоминаний.       Это ещё одна заумная магия, которую Рома создал давным-давно, только начав понимать, что одной головы ему не хватает. Именно из таких золотистых переливающихся кубиков и состояла большая часть его библиотеки. Идеальные знания, не подверженные выцветанию и неверной интерпретации.       С потерей библиотеки Рома отказался от этого способа хранения информации. Во многом из-за специфики транспортировки и хранения самих ячеек памяти. Сейчас же Роме пришлось вернуться к ним — слишком объёмными были как эксперименты, так и выводы из них.       Вторым фактором стала назойливость одной сущности. Отложить разговор было невозможно, а после него Рома мог уже недосчитаться важных мелочей в собственной голове.       Вернувшись в окрестности дома, где уже светало, Рома огляделся. На эту вылазку была назначена ещё одна обязательная задача и откладывать её было нельзя даже для разговора с могучими богами. Мысль о том, что Лололошка ещё хоть один день проходит в не пойми чём, коробила сильнее, чем очередной разговор со Смотрящим.       — Что? — Рома раскаивающейся раскинул руки, — Я сделал всё, что мог, чтобы они от меня отстали. Чего тебе опять не нравится?       Никакой фигуры, с которой можно было бы говорить, не появилось, поэтому Рома плюнул на актёрство и зашагал к уже проснувшемуся стаду белых овечек. Под неизменным холодным взглядом, животные телепортировались в уже готовый загон.       Для приличия выждав пару секунд, мало ли, вдруг Время соизволит всё же показаться, Рома телепортировался сам.       Холодный взгляд продолжал что-то выжидать. Говорить Смотрящий не спешил, а предугадать причину его недовольства было невозможно. С этим воплощением Времени Рома был знаком всего пару лет и ещё недостаточно понимал ход его мыслей.       Какое-то время, подстригая овец, Рома ещё оглядывался, но быстро забросил это дело. Смотрящий покажется сам, когда захочет. До тех же пор следовало сосредоточиться на будущей ткани. Для того, чтобы грубая шерсть вытянулась в приятные на ощупь нити, не раздражающие кожу, нужно было сильно постараться.       Конечно, делать всё руками Рома не собирался. С тех пор, как он открыл для себя тонкую манипуляцию магией, всё делалось только через её. Это было не специальное заклинание, просто удобный навык, облегчающий жизнь во многих аспектах.       — Хах, — Рома усмехнулся, скручивая очередную нить, и деформируя её структуру настолько, что опознать шерсть в ней уже было невозможно, — За такое отношение к высшей магии меня будут проклинать.       Технически, уже проклинали и не раз. Глупцы, даже не достигнувшие этого уровня, судили всех из своего колодца. Рома, ещё будучи мальцом, успел наслушаться всякого о себе. И, откровенно говоря, и тогда и сейчас его позиция была одинакова — если что-то можно использовать, чтобы облегчить себе жизнь, то он использует это.       Даже если это означает использовать высшую магию, которой не овладевают и за десятки лет, для пошива повседневной одежды.       От быстрой, но монотонной работы отвлекла чужая тень. На мгновение исчезнув, ледяное присутствие сместилось и встало на самой периферии зрения. Если бы не перекрывший свет, Рома даже и не заметил бы ничего.       Удобно устроившийся на заборчике парень отвлечённо повернулся, чтобы проверить в чём дело. Почти уткнувшись во что-то носом, он сразу же отстранился.       С коротким, но громким вскриком Рома навернулся вниз. Тонкий магический контроль развеялся, и уже готовая ткань с нитями осыпалась на землю.       Быстро осознав, что это снова Смотрящий решил подшутить, Рома неохотно собрался и встал. Упавшее снова подняли в воздух, а парень вернулся на забор, но уже в паре метрах от чёрной тени в шубе.       — Итак, Вы созрели для беседы? — беспечно начал Рома, всё ещё отходя от испуга.       Ожидаемо, тень ничего не ответила. Две белые дыры-глазницы прищурились, но одобрительно или с укором сказать было трудно.       — Ладно. Я тебя не понял, но можешь продолжать, — уже пришёл в себя Рома. Воспринимать полную копию старого друга за полностью другую личность всё ещё получалось с трудом, но он искренне пытался.       Дужки глаз выгнулись вниз — явное неодобрение, но ледяной ауры, обозначающей гнев, пока не чувствовалось.       — Я всё ещё не понимаю тебя, но могу попробовать предположить что я сделал не так.       Рома дождался, когда Время вернётся к обычному безразличию и начал перечислять всё, что приходило на ум.       — Я приютил Лололошку.       Кивок. Это можно понять по движению капюшона.       — Я собираюсь восстановить его Искру.       Кивок, но послабее.       — Я вмешался сразу в несколько исследований по ограничению мироходцев.       Снова кивок. Уверенный.       — Отобрал у тех детей антискинт? Он ведь так называется?       Кивок. Глаза снова щурятся.       — Если не считать самого моего существования, это всё, что пока приходит на ум, — Рома развёл руками. Сначала чтобы подчеркнуть сказанное, а потом проверить готовую ткань. На ощупь она получилась приятной, не раздражающей кожу, и достаточно плотной, чтобы не порваться о первый же куст.       Дужки глаз Смотрящего снова изогнулись. Если бы Рома пропустил сам момент смены эмоции, то точно не понял бы её, но сейчас всё было очевидно. Смотрящий закатил глаза, причём очень демонстративно.       — Что не так? — Рома убрал ткань в инвентарь и полностью сосредоточился на диалоге. Может, Время из его реальности и мог заглянуть в гости чисто по дружбе, но здешняя его версия отличалась поразительной социофобией и приходила только по делу.       Не дожидаясь очередного молчаливого не-ответа, Рома сам попробовал разобраться в такой странной реакции.       — Ты беспокоишься, что мироходцы выйдут из-под контроля?       Ярких изменений не последовало, что Рома интерпретировал как положительный ответ.       — Тогда не беспокойся. Из того, что я вижу — они никогда не будут под полным контролем. Системы сдерживания будут появляться и исчезать, какими бы совершенными они ни были. Я, конечно, могу ошибаться, в моей реальности мироходцев не было, но были обезумевшие от своей силы архимаги. Их поведение очень напоминает здешних мироходцев — придурков с синдромом бога полно, но ещё больше адекватных и уравновешенных личностей, которые понимают какую дичь творят первые и пытаются этому мешать.       Роман много думал об этом.       Обе реальности были поразительно похожи, но столь же сильно отличались. Пока здесь основной действующей силой были мироходцы, размывающие границы между мирами, из-за чего они становились похожи друг на друга, в оставленной Вселенной миры были полностью изолированны друг от друга, и каждый развивался во что-то совершенно уникальное.       Это была весьма радикальная точка зрения, но Роман не понимал, зачем Время так печётся об этих мирах. Даже если один будет уничтожен, в этой реальности ещё сотня его копий. Ничего нового ни мир, ни живущие в нём существа не принесут.       Это просто пустышки, созданные для заполнения пространства, которых было полно везде. Будь у них шанс не зависеть от развития соседних миров, могло бы получиться что-то интересное, но всё ломалось об мироходцев. Очередной дурак приносил в только зарождающуюся цивилизацию свою культуру, вместо развития местной.       Это огорчало. Привыкший к новым открытиям Рома больше не мог наслаждаться ими. Оставалось только с головой погружаться в свои последние проекты.       Ещё обиднее было понимать, что для сохранения порядка такая глобализация была полезнее. У такой однотонной системы меньше шансов развалиться самостоятельно. Даже редкие действительно уникальные вспышки её не разрушат, лишь слегка покачают и отпустят.       Сделать с этим уже ничего нельзя. Реальность существует достаточно долго и порядок в ней стабилизировался.       — Ладно, — Рома вынырнул из своих мыслей, — Так зачем ты пришёл? Предупредить, проучить или попросить что-то не делать?       Смотрящий какое-то время просто молчал, оглядывая только обустраивающуюся округу. Особенно сильно его внимания привлёк дом. Рома подозревал, что сейчас Время оценивает судьбу Лололошки.       Это было единственное существо во Вселенной, способное чётко увидеть будущее. Даже если в него вмешается кто-то извне, даже если это будут временные парадоксы. От его взгляда было невозможно скрыться. Просто почему-то это Время не могло вмешиваться в ход истории напрямую.       Наконец, Смотрящий вновь перевёл взгляд на Рому. Плавным движением рукав чёрной шубы поднялся, и бесформенная тень внутри обрела очертания руки.       Пять тонких пальцев осторожно держали золотистый, переливающийся светом кубик.       Рома сразу опознал его. Хранилище воспоминаний, которое должно быть в надёжно спрятанном измерении. Сейчас оно, как Рома уже проверил, пропало оттуда и находилось в руках Времени.       — Ты же не сломаешь его? — Храбриться парень не собирался, поэтому спрашивал с беспокойством. Плевать на лечение, с ним Рома уже разобрался. В кубике хранились куда более сложные и абстрактные знания, потерять которые было крайне нежелательно.       К счастью, Время лишь покачал головой и продолжил изучать кубик. Рома не вмешивался, ровно до того момента, когда чужая рука встряхнула его.       — Это хранилище воспоминаний. Копирует то, что ощущает целевой объект вплоть до его мыслей. В теории можно полностью скопировать чью-нибудь личность, —лучше объяснить самому, чем ждать, когда хранилище сломается, — Очень хрупкое и подвержено выветриванию на открытом пространстве. Их следует хранить в специальном герметичном измерении.       Кубик пропал из ладони Смотрящего. Быстро проверив, что он действительно вернулся на место, Рома сосредоточился на собеседнике, если его можно было так назвать.       Последний решил всё же помочь и, что-то подразумевая, указал на себя.       — Может ли это скопировать тебя?       Кивок.       — На моём тебе сработало. Правда, по твоим же словам, многое ускользнуло от меня из-за особенностей восприятия мира. Мне потом пришлось взяться за другой, ещё более сложный проект, чтобы полностью считать твою память.       Какое-то время Смотрящий не двигался. Вряд ли он столько времени потратил на то, чтобы понять работу хранилища памяти. Рома больше склонялся к тому, что он просчитывает возможные развития событий.       Наконец, тень сдвинулась и указала на самого Рому.       — Ты про то, работает ли это на мне, или как я это использовал? — с саркастичной ноткой спросил он и сразу же ответил, — Очевидно, что работает. Я её и создавал, чтобы хранить воспоминания. Бумага слишком ненадёжна, да и перенос мыслей на неё занимал слишком много времени. Если хочешь, я могу попробовать вытащить часть своей библиотеки, но ничего не обещаю.       Время покачал головой и жестом показал продолжать. По крайней мере, так это понял Рома.       — А что тебе ещё сказать? Про клонирование? Так это был спортивный интерес. Пришлось много бегать и договариваться, но в итоге всё разрешилось. Повторять больше не хочу, можешь быть спокоен.       Дослушав оправдание, Смотрящий указал на дом.       — А копия Лололошки тебе зачем? — чего Рома точно не собирался делать, так это экспериментировать над своим воспитанником. К небольшому стыду и облегчению, Время закатил глаза и снова покачал головой.       — Если не копия, то запись воспоминаний? Я всё же не смогу полностью восстановить его Искру?       Со стороны это могло показаться совершенно несвязными вещами, но для Ромы, более-менее разобравшемуся в устройстве обоих, всё было очевидно. Из-за повреждения Искры потоки внутри тела мальчишки смешались, их полное восстановление займёт десятилетия. Если в этот период Лололошка активирует ОМП, то наверняка потеряет все воспоминания.       В добавок это сильно затянет восстановление Искры. Прогресс Лололошки вряд ли остановится — ему ещё нужно успеть стать демиургом, но изначальная личность точно сотрётся.       — Я могу попробовать вшить в него базовые знания. Это поможет сохранить каркас его личности и даст небольшую базу, чтобы выживать было легче. Создать полноценную запись всей жизни будет сложно, ничего обещать не могу.       Смотрящий коротко кивнул и исчез.       — Поговорили называется… — пробормотал Рома, оставленный один на один со своими мыслями. Отрешённо оглядев подстриженных овец, он слез с забора и зашагал к дому.       Разговор не дал никакой новой информации. Даже, наоборот, появились новые вопросы. Например, почему Время не вмешивается в даже самые крупные события, хотя может, как показал только что? Или, почему ему так важна судьба Лололошки? Неужели он пытается изменить её?       — Столько вопросов, и так мало ответов, — Рома вздохнул, — А я могу лишь гадать…       Раньше Рома без сомнений ринулся бы на поиски разгадки. Сейчас же у него было много других, более важных дел, с одним из которых сегодня следовало закончить. Достав пока единственный кубик воспоминаний, Рома заново его осмотрел.       Что бы понять происходящее, стоит сначала объяснить как всё устроено, и чем же так уникальны мироходцы.       Всё живое состоит из трёх частей — физическое тело, астральное тело и потоки магии, которые эти два тела связывают. Обычно память хранится в астральном теле, но у многих рас она дублируется в физической оболочке.       Маги, только начиная свой путь, должны сформировать «ядро» магии где-то в пределах своего тела. Потом это «ядро» станет хранилищем для магии, позволяющим успешно использовать заклинания. На более поздних этапах, когда маг научится использовать магию из внешнего мира, необходимость в «ядре» отпадёт, но его часто оставляют на всякий случай.       Вот у самого Ромы, например, «ядра» нет. Он хранит резервный запас магии во всём теле равномерно. Благодаря этому даже потеряв какую-то часть тела, он сможет без проблем продолжать использовать магию. Маг же, потерявший «ядро», станет полностью беззащитен. Создать потом новое «ядро» возможно, но вряд ли этот несчастный сможет выжить без своего основного оружия.       Искра очень напоминает это «ядро». Проблема в том, что она находится в одном месте для всех существ — под сердцем, и зачастую врождённые потоки магии не совпадают с ней. Чаще всего с рождения до первой активации Искры проходит достаточно времени, и потоки успевают безопасно перестроиться.       Чем грозят неправильные потоки магии? Повреждением астрального тела. Обычные маги после неудачных заклинаний иногда сталкиваются с небольшой потерей памяти или недомоганием. Это из-за того, что астральное тело было повреждено. Для «неосознанных» мироходцев проблема хуже — их потоки магии полностью искажены и страдает сразу всё астральное тело. Как результат, они получают полную потерю воспоминаний, а иногда и части своей личности.       Вообще, потерянные воспоминания можно восстановить, но только до того, как астральное тело начнёт излечиваться само. Это занимает примерно час с момента повреждения. Также следует учесть, что, только став мастером магии, можно взаимодействовать со своим астральным телом. Умение взаимодействовать с чужими астральными телами — одно из ключевых качеств для определения архимага.       Вкратце, чтобы мироходец, потерявший память, её вернул, в течение часа, а лучше получаса, после перехода он должен найти архимага и уговорить его помочь. Очевидно, что шанс такого развития событий невероятно мал.       А теперь к проблеме Лололошки. Его потоки магии так и не перестроились полностью из-за ослабевшей Искры. Они просто застряли где-то в переходном состоянии, которое чудом не покалечило его ещё сильнее.       После полного излечения Искры, процесс должен продолжиться. Сложность будет в том, что астральное тело уже привыкло к текущему положению дел. Большая часть дальнейшей перестройки магических потоков будет сосредоточена на том, чтобы перестроить само астральное тело, которое очень не любит перемены.       Насильно завершить процесс Рома точно не сможет. Лололошка должен или достигнуть уровня адепта магии, или достичь того же уровня в физическом совершенствовании. Только так при грубой перестройке магических потоков связь между астральным и физическим телом сохранится.       Грубо говоря, только так Лололошка выживет.       Тяжёлая дверь открылась без проблем. В общей комнате горел свет. Маленького безобразника нигде не было видно. Скорее всего, он всё ещё спал.       Рома прошёл дальше. На столе лежали разбросанные бумажки с уже ненужными исследованиями. На краю этого же стола всё ещё стояла пустая кружка из-под чая. Карта измерений уже закончила свою работу и свернулась в неприметный рулон старой бумаги.       Это была длинная и насыщенная ночь. Впереди ждал ещё один увлекательный день.       Убрав всё с журнального столика, Рома проверил, что еды на завтрак осталось достаточно и направился к Лололошке. Следовало поскорее закончить с этим делом и уже заняться чем-нибудь более повседневным.       Это утро как-то отличалось. И дело было не в ещё более поблекших цветах. Само ощущение себя для Лололошки было непривычным. Будто что-то изменилось, но он никак не мог понять что именно.       Быстро придя к выводу, что ничего плохого в этом нет, Лололошка слез с кровати и уверенно направился к двери.       Слишком большая для него футболка всё ещё норовила слезть, поэтому мальчик придерживал её. В доме он уже ориентировался достаточно хорошо, и мог обойтись и без помощи одной из рук.       Приятная тёплая металлическая ручка сдвинулась под весом ребёнка и позволила двери открыться. В нос ударил приятный молочно-сладковатый запах.       Большая комната не изменилась. Только новая мама теперь сидела не на диванчике в центре, а что-то делала на кухне. Найти белую фигуру было всё так же легко — её свет почти не изменился и теперь сильно выделялся на общем блеклом фоне.       Лололошка выскользнул из своей комнаты и одной перебежкой добрался до противоположной стены. Заходить на кухню, впрочем, он не осмелился.       Новая мама ещё какое-то время бегала туда-сюда, пока, наконец, не заметила Лололошку. В два шага она добралась до мальчика и присела рядом. Большая тёплая рука легла на распушившиеся волосы и слегка потрепала их.       Лололошка замер.       Это было такое непривычное, но приятное ощущение, что он не знал как реагировать. Первой реакцией было окоченеть и ждать, что мальчик и сделал.       Видимо, заметив это, новая мама отстранилась. Однако, вскоре снова приблизилась.       Лололошка почувствовал как та же самая ладонь осторожно обхватывает его руку, а потом что-то складывает в неё.       На ощупь подарок был лёгким и тканевым. Это что-то было сложенно в несколько слоёв и, кажется, чёрно-белое. Эта ткань не светилась, как дом, поэтому мальчик был в этом не уверен.       Чтобы больше не мешать, Лололошка отошёл вглубь большой комнаты.       Когда будет пора завтракать новая мама позовёт его, а до тех пор можно было изучить подарок. Первый полноценный подарок от новой мамы.       Устроившись на полу, подрагивающими от волнения руками Лололошка потянул ткань за один из концов. Это была белая часть. Первые полминуты, мальчишка вертел странный кусок ткани туда-сюда. Было это больше из-за попытки определить из чего сделана ткань, чем непонимания того, что он держит в руках.       Материал очень напоминал тот, из чего была сделана футболка, в которой Лололошка был сейчас. Очень тонкий, немного пушистый, мягкий и такой приятный. Совсем не та грубая толстая ткань или тонкая скользкая, к которой он привык.       Вообще, понять, что неожиданный подарок оказался новым комплектом одежды было немного разочаровывающе. С другой стороны, теперь можно было не беспокоиться, что старая одежда рваная! Наверное, эту тоже можно не сильно жалеть, новая мама сделает ещё, но специально проверять Лололошка не хотел.       Вместо этого мальчик до конца изучил стопку одежды. Состояла она ровно из того же, что он носил ещё вчера — футболка, штанишки и трусы с парой носков. Даже по форме и расположению швов они были похожи.       Быстро переодевшись, Лололошка насколько мог аккуратно сложил большую футболку. Носки же он запихал в удобные кармашки — хотелось ещё походить босиком. Каким-то образом никаких ранок от острых камушков и веточек на ступнях не осталось, и он мог себе позволить не прятать ступни, пока они не замёрзнут.       На данный момент список дел закончился, а новая мама не торопилась заканчивать с тем, что она делала.       Первой мыслью было снова пойти на улицу. Там осталось ещё много странного и неизученного. Проблема была в том, что Лололошка был не уверен в том, насколько туда можно идти. Вчера дверь была открыта потому, что новая мама зачем-то спала там.       С сожалением Лололошка пока отложил поход за пределы дома и огляделся.       В доме ещё оставалось три неизученных места — диван, где часто сидела новая мама, мамина комната и лестница. К последней также прилагался тяжеленный люк под ней.       Из перечисленного центр большой комнаты был единственным местом, куда Лололошке точно можно было ходить. Поэтому туда он и направился, неуверенно слегка растопырив руки, чтобы точно ни во что не врезаться.       На проверку всё оказалось скучно — только сам мягкий диван, и полностью пустой стол. Раньше можно было бы попробовать пощупать бумагу, но теперь щупать можно было только закруглённые углы и деревянную, но безупречно гладкую поверхность.       Впрочем, отчаиваться Лололошка не спешил. Помимо самой столешницы и её содержания оставались ещё остальная часть стола, диванчик и куча пространства между ними и уже знакомыми стенами. Вот за последовательным ощупыванием, запоминанием и в целом простом изучением мальчик и провёл свободное время.       Уже где-то через полчаса белая фигура покинула кухню. Вмешиваться в игру она не спешила и терпеливо дожидалась, когда Лололошка сам отвлечётся от своего занятия.       Благо, каша остывала не долго. Мальчик оказался достаточно внимательным, пусть и очень увлечённым. Он достаточно быстро заметил, что новая мама уже закончила свои дела и теперь неподвижно стояла у входа на кухню.       Это могло означать только то, что завтрак готов, и пора было есть.       Лололошка мгновенно перестроил маршрут, перестав измерять расстояние от дивана до лестницы. Он резво подбежал к белой фигуре и, лишь на мгновение остановившись рядом, чтобы развернуться, влетел в кухню. Чуть ли не впечатавшись лбом в обеденный стол, Лололошка всё же успел вовремя остановиться. Уже куда осторожнее он добрался до своего места и забрался на стул.       Быстро ощупав доступную поверхность, Лололошка ничего не нашёл и требовательно постучал по столу. Ждать ещё дольше не было сил.       Белая фигура перетекла вглубь кухни. Совершив небольшой крюк, она вернулась к столу, и Лололошка почуял усилившийся приятный молочный запах. Осторожно, чтобы случайно не перевернуть посуду, он снова ощущал стол.       Прямо перед ним стояла тёплая миска, доверху заполненная уже знакомой рисовой кашей. Рядом лежала тоже уже знакомая ложка.       Больше не в силах откладывать, Лололошка схватил ложку и набросился на еду.       Для нового дня ему требовалось много сил. А ещё это было очень вкусно.