Часть 13. В ожидании

Шелест, тихий скрип вдалеке, странный, но красивый свист каких-то птиц и редкие блеяния овец. К уже знакомому шуму добавляется шелест ткани, когда Лололошка тянется за следующим мягким свёрточком из блинчика. Ладошка по памяти падает на тарелку и задевает её ноготком. Ещё один звук, как укол, отдаётся в голове и сразу же теряется в бесконечном потоке всего остального. А потом ещё один, и ещё. Наконец, открыв глаза, чтобы проверить, что тарелка ещё не пуста, Лололошка в последний раз ударяет ноготком по керамике. Красивый звук. Действительно, память его не подвела — на большой белой тарелке остался последний свёрточек. Как и по остальным, понять что внутри по внешнему виду было невозможно. Оставалось только взять и проверить самому, что Лололошка и сделал, снова закрыв глаза. Под пальцы наконец попало что-то кроме голой посуды, и Лололошка, не задумываясь схватил это. Блинчиковый свёрток привычно прогнулся, но не выскользнул. Уже по тому, насколько сильно он менял форму, Лололошка мог предположить, что внутри какое-нибудь варенье. Немного поколебавшись, мальчик всё же откусил от последнего блинчика. Только силой воли не вылившаяся начинка перетекла в другой конец, пока Лололошка пытался переживать то, что уже было во рту. Получалось с трудом. После целой тарелки таких вкусностей голод пропал полностью, и еды уже казалось слишком много. Однако оставлять что-то настолько вкусное недоеденным ребёнок точно не хотел. Сосредоточившись на том, чтобы поплотнее упихать в себя последний блинчик, Лололошка снова приоткрыл глаза. Сейчас его взгляд искал новую маму, которая за весь завтрак так и не сдвинулась с места. Положив голову на свой кулак, она расслабленно сидела напротив. Светлые глаза были полуприкрыты и смотрели в никуда, почти не двигаясь. Только по иногда приподнимающейся груди можно было сказать, что она ещё жива. За всё время завтрака, она не сдвинусь с места и не издала ни звука. Она в какой-то момент перестала говорить, сев вот так и не обращая никакого внимания на стремительно пустеющую тарелку. Сначала Лололошка был благодарен за тишину, но сейчас это начинало напрягать. По сравнению с тем, сколько этот человек говорил совсем недавно, его молчание казалось странным и неправильным. Будто что-то не так. Быстро допихав оставшуюся половину блинчика в рот, Лололошка попытался не выплюнуть его обратно и сел поровнее. Только когда в животе всё успокоилось, и жить стало приятнее, мальчишка задумался над тем, как привлечь к себе внимание, и надо ли вообще это делать. Сначала Лололошка попробовал покачаться туда-сюда, но переполненный желудок быстро дал о себе знать. Тогда мальчик задрал обе руки вверх и помахал им, это движение тоже было тяжёлым и таким же безрезультатным. Даже постукивания по столу не привлекли никакого внимания. Новая мама, как сидела, уставившись, куда-то перед собой, так и продолжала сидеть. Лололошка задумался. Что ещё он мог сделать? Попробовать начать издавать такие же звуки, как мама? Но он не умеет, да и звуки эти точно имеют какой-то смысл, который он не знает. Оставалось только, как и раньше, подойти. Снова полностью закрыв глаза, Лололошка соскользнул на пол. Голова всё ещё немного кружилась, но пол мальчик чувствовал хорошо, да и ориентироваться в этом доме научился уже давно. Дойти до противоположного стола было тяжело только из-за потяжелевшего животика и какой-то странной слабости. Когда по ощущениям до новый мамы оставалось совсем чуть-чуть, Лололошка остановился и на секунду открыл глаза. Человек перед ним всё ещё сидел неподвижно и словно ничего не видел. Теперь, когда мальчик может рассмотреть это пустое выражение лица, он начинает нервничать. Раньше такого не было. Сильно зажмурившись, Лололошка сделал последние два шажка и упёрся в ноги. Ладошки несильно сжали знакомую необычную ткань штанов, чувствуя как под ней вздрагивает тело. — Лололошка? — мальчик не ответил, но поднял голову. Глаза он не открыл. — Ты всё ещё привыкаешь? — голос продолжает звучать достаточно тихо, но Лололошка может различить каждый звук, — Я думал начать тебя учить говорить как можно раньше, но, думаю, придётся отложить вообще любые уроки до полной реабилитации. Кстати, я должен тебе кое-что вернуть. Под лёгким тычком, Лололошка раскрывает свою ладонь. Осторожно придерживая её, новая мама кладёт в быстро закрывающийся кулачок что-то знакомое. Оно лёгкое, с кучей точек опоры и прохладное. — Это мелочь, но теперь это только твоя мелочь. А отбирать у детей безобидные игрушки я не намерен, — говорящий отпускает ладонь, и Лололошка притягивает её поближе к себе. Смотря специально в пол, он приоткрывает глаза. На его ладошке лежит что-то непонятное. У него есть два конца. Возможно больше, но среди запутанных переплетений этого не разобрать. Цвет у тонкой проволочки жёлтенький, совсем как у одной из стен раньше. Под неярким светом кухни она слабо поблескивает, меняя форму и место слепящих белых пятен при малейшем движении. Закрыв глаза, Лололошка сжимает ладонь. Только на ощупь он вспоминает что-то похожее. Вчера, лёжа под столом он крутил в нечто такое проволочку, найденную под тем же. Он даже не заметил как заснул тогда. Спрятав проволочку в кармашек штанов, Лололошка резко развернулся и выбежал из кухни. Он ещё точно не знал чем займётся, но был уверен, что этот день будет не хуже предыдущего. И, возможно, его даже скоро отпустят на улицу, где можно будет снова посмотреть на большой зелёный город, но на этот раз не заблудиться в нём.

***

Под ногами находилась пропасть. Она была огромна настолько, что противоположный край казался смутным облаком, а дно невозможно было увидеть. Рядом кто-то присвистнул. — Вот это дырища, — Мэттью, кажется, что-то подобрал и бросил в, как он сам и сказал, дырищу. Неудачливый камень какое-то время летел нормально, но вдруг его повело куда-то вверх и влево, затем снова развернуло. Так рваными зигзагами он двигался, набирая скорость, пока не стал слишком мал, чтобы его можно было разглядеть. — Впервые вижу настолько огромную и сильную магическую аномалию, — выдохнула не то с восхищением, не то с ужасом Эли. Как она знала, что-то подобное не могло появиться само, а представить какого-то, кто смог бы такое сделать было почти невозможно. Эта сила находилась за пределами её понимания. Взгляд сам собой перетёк с бездонной дыры на срывающуюся в неё реку. Вода падала несколько десятков метров, чтобы потом просто исчезнуть. Впрочем, там, где река продолжалась, из воздуха появлялся неиссякаемый источник, позволяющий руслу не пересыхать. Кем бы не был тот, кто это сотворил, он был достаточно вежлив, чтобы не перекрывать только начинающуюся реку. Это могло бы вызвать экологическую катастрофу. — Мы пойдём проверять что там внизу? — Мэттью же, кажется, не понимал масштаба проблемы. Возможно, То тоже слабо представлял что перед ним, но хотя бы молчал. — Тебя просто разорвёт на кусочки, — Эли не пыталась приукрасить свои слова, — в лучшем случае. В худшем мне сложно даже представить. Компания не сговариваясь, отошла от края бездны на несколько метров. Им в любом случае придётся попасть на другую сторону, и в таком случае лучше не рисковать и весь пусть находиться от аномалии подальше. — И всё же, что здесь произошло? — иногда поддевая камешки и комья земли, Мэттью продолжал отпинывать их в сторону бездны. Только когда очередной брошенный камень отскочил назад, чуть ли не попав ему в голову, парень успокоился. Какое-то время он крутил пойманный трофей в руках, который в итоге отдал Эли. Как бы не хотелось оставить трофей из сверхмощной магической аномалии себе, сопротивляться настойчивому взгляду подруги он не мог. Забрав, наконец, камень для дальнейшего изучения, Эли спрятала его в скрытые карманы и задумалась. Она единственная из их трио достаточно хорошо разбирается в магии, чтобы попробовать хотя бы предположить. — Изначально я думала, что это природная аномалия. Они иногда возникают в мирах, хотя такого масштаба достигают редко. Но за те часы, что мы шли сюда, междумирцы должны были успеть её исправить… — Междумирцы? — уже поняв, что тема касается чего-то специфического, уточнил Мэттью. В начале их знакомства он ещё пытался делать вид, что понимает и заумные словечки и странные слова, но сейчас он был научен опытом и даже не пытался казаться умнее, чем есть. — Существа, живущие в Пустоте. Считается, что раньше они были разумны, но что-то случилось и теперь они больше похожи на… — Эли запнулась, придумывая достаточно подходящую аналогию, — иммунитет Вселенной. — Предположим, — Мэттью потёр переносицу, понимая, что разговор выйдет тяжёлым для него, — И что этот «иммунитет» делает? — Ну, я знаю только про устранение таких вот аномалий, вызванных просачиванием Пустоты в мир, — Эли широким жестом, чтобы идущий немного позади парень его увидел, показала на бездну, — Возможно, есть что-то ещё, но о них известно не так уж и много. — Примерно как о твоих архимагах? — Даже ещё меньше, — Эли вздохнула, — Но не об этом. Я так торопила нас сюда, надеясь, что это действительно брешь в Пустоту. Но на деле оказалось, что мои предположения были даже не близко. Ни разрывов в пространстве, ни их остаточного присутствия. Ещё раз вздохнув, Эли замолчала. Это была одна из ещё мечт детства — встретить легендарное существо, — но, кажется, после исполнения другой мечты удача оставила её. Уже несколько дней они бесцельно бродили по миру, пытаясь хотя бы убедиться, что встреченный ими архимаг живёт где-то здесь. И за эти дни они не нашли почти ничего. Только пару странных для никогда не заселяемого мира гробниц и вот эту дыру, почти достающую до коренной породы. — Так что здесь произошло? — не выдержав тишины и так и не полученного ответа, повторил вопрос Мэттью. — Не знаю, — Эли пожала плечами. Она уже выяснила что хотела. В идеале ей хотелось остаться у аномалии и лучше её изучить, но она сомневалась, что друзья оценят эту идею. Им явно хотелось поскорее вернуть антискинт и продолжить привычное дело, а не тратить месяца на разглядывание бездны. — Похоже на неудачу, — впервые подал голос, идущий немного в стороне То. К привычной набедренной шкуре прибавилась утончённая женская сумка, закинутая на шею. Изначально Эли пыталась её натянуть как положено, через плечо, но размах плеч у троллей оказался слишком большим. — В магии, — уточнил То, когда к нему обернулись две пары непонимающих глаз. — Типа как при заклинании? — первым догадался Мэттью и обернулся к их специалисту по магии. — Только если это было что-то из разряда уничтожителя миров, — пожала плечами Эли, но через несколько секунда добавила: — Но это вполне могло быть и не заклинание. Возможно, какой-нибудь эксперимент, но тогда объём магии в нём… Эли замолчала, так и не договорив. Подбирала она снова нужную формулировки или просто отказалась что-то объяснять, было не особо важно. Мэттью сам уже догадался к чему клонит эльфийка. — Если ты подозреваешь в этом нашего ненаглядного архимага, мы можем остаться здесь на пару дней. Где бы он не был, сомневаюсь, что антискинт от него убежит. — Правда? — полуобернувшись к друзям, выпалила Эли. Её глаза словно загорелись, а в начавшие заплетаться ноги вернулась сила. Едва сдерживая радостный трепет, она огляделась и указала немного в сторону от бездны. — Тогда нам туда. Я чувствую колебания природной магии. Возможно, это какой-то артефакт или осколок аномалии. Не дожидаясь ответа, эльфийка сменила направление и резво зашагала в указанную ей же сторону. Всего в паре сотен метрах начинался лес, что с большой вероятностью означало очередные кусты. Мэттью мог только понадеяться, что этот «артефакт» находится достаточно близко.

***

Ещё в тот же день, когда Лололошка заснул, чертежи Магического реактора №4 были готовы. В них было учтено всё, что раньше вызывало проблемы: потребление магии соответствующее размеру, большой резервуар, предохранитель от переполнения и даже несколько сценариев простоя без полного выключения. И всё это должно уместиться в шарик с диаметром всего в 20 сантиметров. Для предполагаемых наушников такой размер всё ещё был слишком велик, но по сравнению с прошлыми моделями по нескольку метров в диаметре это был большой прогресс. Теперь оставалось только найти все компоненты и собрать модель. А это означало надолго уйти из дома. Когда в нём спит маленький ребёнок. Когда этому ребёнку в любой момент может стать хуже. Рому просто разрывало от беспокойства. И привычное его натуре исследовательское нетерпение делало всё только хуже. Он просто не мог отложить новый эксперимент, когда все расчёты уже произведены! Ему хотелось разрыдаться. Рома так давно не сталкивался с такой сложной дилеммой, что просто не смог быстро придумать что-нибудь безопасное. В голове шумело только два варианта: остаться в доме и изнывать от скуки, или бросить ребёнка, совсем забыв о нём на пару недель. Роман хорошо себя знал и понимал, что просто растворится в своём интересе и забудет даже о времени. Решение пришло само, когда он пролистывал новые книги в своей коллекции, пытаясь отвлечься. Простенькая картинка детского скелета. Тема была о том, как с возрастом он меняется и укрепляется, но Роме это было больше не важно. Он может сделать парочку юрких големов и отправить их за самыми примитивными материалами. Пока големы будут таскать ресурсы, Рома будет спокойно сидеть дома и мастерить запчасти. Никакие компоненты реактора сами по себе опасными не были, поэтому ничего страшного в том, что он будет собирать и хранить их в жилом доме нет. Книга привычным движением отлетела в инвентарь, а Рома умчался на чердак. Там было не так много подходящих материалов, но простенького голема можно было создать и из грязи. Конечно, это был бы слишком примитивный вариант, но даже деревянный носитель мог запомнить пару команд, а если его, например, прошить золотом, хорошо впитывающем магию, то он осилит даже простую речь. Быстрым движением Рома прошёлся между рядов пока пустых сундуков. В самом конце чердака стояло четыре подписанных сундука. Руды. Дерево. Сложные компоненты. Разное. Первый и второй сундук были очевидны. Обустраивая дом, Рома успел знатно разжиться и разной древесиной и самыми распространёнными рудами. В третьем сундуке находилась мелкая электроника, спасённая с уничтоженной базы, которая могла бы пригодиться в доме. На новой базе Рома сейчас почти не бывал, поэтому переносить их туда было неразумно. В последнем сундуке, как обычно, сваливался разный хлам, который трудно отнести к какой-то одной категории. Как и ожидалось, ничего действительно высокоуровневого среди хлама не было. Впрочем, Рома и не собирался делать искусственного человека. Как он и предполагал ранее, самыми оптимальными вариантами стали дерево и золото. Заодно в инвентарь перекочевало и пару драгоценных камней — вторая по распространённости штука, подходящая для относительно сложной магии. Они пойдут в мозг големов. В идеале Рома поискал бы и какое-нибудь специфическое дерево, и золото заранее насытил бы магией нужного элемента. Да что там, он даже задумался о том, где всё это можно сделать, но быстро отбросил идею. Он изначально и собирался сделать големов, чтобы не шататься не пойми где, а спокойно сидеть дома. Первый образец Роман выстроил прямо на чердаке. Мягкостью контуров он даже не заморачивался, только придал ему окологуманоидную форму. Так же непринуждённо он высек в животе едва заметную нишу — её будет достаточно для создания маленького инвентаря. Потом сквозь всё тело он пропустил золотые нити, придав им форму костей. Последним Рома вплавил один из драгоценных камней в голову. Теперь нужно правильно запрограммировать поведение голема и протестировать его на чём нибудь лёгком. … Прошёл целый день. По территории вокруг гуляет полдюжины големов-сборщиков, но список необходимого не уменьшается. Нет, деревяшки молодцы, что-то таскают потихоньку, даже порой с полным инвентарём возвращаются. А список всё не уменьшается. Ну не может же все шесть големов быть бракованными? Может, проблема в списке? — Ладно, — пробормотал Рома, снова отметая вредные мысли, — оставлю вас на ночь. Если не справитесь, придётся думать, куда вас пристраивать. Только вернувшийся голем не обратил на слова хозяина никакого внимания и, вывалив всё содержимое своего инвентаря, ушёл. Его шаги были тихи и быстры, а походка не казалась странной. Рома потратил почти час, чтобы добиться этого эффекта. Изначально големы сами выбирают наиболее удобную форму перемещения, но после того, как Первый попробовал пробежаться на четвереньках брюхом вверх, Рома решил, что с этим точно надо что-то делать. Как минимум, для его психического здоровья — упаси Время встретить такое ночью в темноте, — как максимум, для Лололошки. Если первый случай Рома мог перетерпеть, то шанс того, что Лололошка начнёт повторять за големами… Только представив это, Рома вздрогнул. Попробовав отвлечься, он снова взялся за книжки. Он уже прочитал половину и, если в биологическом плане они сходились, в плане воспитания сильно противоречили друг другу. — Боюсь ответа на вопрос: «Как воспитывать детей»; я не найду, — вздохнул Рома, открывая последнюю книгу. Прошлую и ещё две до неё он успел внимательно изучить, пока ждал големов. Их можно было бы назвать бестолковыми, но каждый раз вспоминая, что для большинства знакомых магов это просто забавные куклы, Рома сдерживал себя. Его творения, пусть и были созданы наобум и кое-как, но сильно превосходили этих пустышек во всём. Постепенно стемнело. Весёлый щебет птиц затих, сменившись стрекотом насекомых. Овцы, весь день активно обживавшие свой загон, тоже замолчали. Лишь топот иногда пробегающих големов разрушал вечернюю идиллию. Только когда куча натащенных материалов стала выше журнального столика, Рома отложил книгу. Он ещё не дочитал, поэтому просто положил её страницами вниз. Сейчас же он собирался проверить состояние Лололошки. Ничего серьёзного с ним точно не произошло, но узнать как проходит восстановление стоило. Рома встал. Доски под ногами немного прогнулись, и металлическая часть натащенной големами кучи тихо звякнула, растекаясь по полу. Еле обойдя этот бардак, Рома направился к детской. Шагал он осторожно. Ковёр заглушал почти все звуки шагов, но некоторые ящички ещё притёрлись и иногда подпрыгивали при слишком быстрой ходьбе. Взгляд невольно цеплялся за бесконечные полочки. На каждой что-нибудь обязательно было. Когда-то, когда дом только построился, на них стояли только цветы. Постепенно Рома находил в коротких вылазках интересные мелочи, вроде этих странных кукол или скелета змеи. Удивительно, но в некоторых заброшенных дворцах оставались относительно целые картины, они и встали после небольшой реставрации вместо пары полочек. Ничего из этого не цепляло ни историей, ни красотой, но каждая такая мелочь уютно дополняла обстановку. Только вот ни одна эта вещь не была действительна важна Роману. Всё, что он считал своим, надёжно хранилось в инвентарях или береглось как почти слившаяся с телом одежда. В груди просыпалось странное, почти незнакомое чувство. Полностью погруженный за последние годы в собственные исследования, Рома даже не задумывался об этом. О спокойной жизни. О доме. И тем более о семье. С его судьбой и способностью притягивать неприятности о таком невозможно было и мечтать. Каждый раз, стоило ему попытаться начать тихую жизнь, как что-нибудь происходило. Очередной безумный полубог, наслышанный о его силе враг или просто случайный катаклизм — обязательно что-нибудь случалось. Единственным спокойным местом в той реальности была созданная им же библиотека, но для постоянной жизни она не годилась. Что же изменилось сейчас? Один больной мальчик, и вся жизнь перевернулась с ног на голову. Теперь разум Романа занимала ещё одна жизнь, за которую он сам решил нести ответ. Зачем? Он и сам не знает. Возможно, это закономерное окончание жизни, к которому он подсознательно начинает готовиться. Конечно, он слишком силён, чтобы исчезнуть полностью, но однажды всё, что он помнит сейчас, исчезнет, заменившись новыми воспоминаниями. А это всё равно, что смерть. Стряхнув дурные мысли — до этого момента ещё слишком далеко, — Рома заглянул в детскую. Лололошка безмятежно спал. Тёплое одеяльце, частично свисающее на пол, было беспощадно утрамбовано в ноги. Руки и ноги мальчишка раскидал в беспорядке, но даже не показывал признаков пробуждения. Просто странная, но удобная поза для сна. Искра и её работа тоже были в норме. Уже полностью переработанная из зелий исцеления энергия бешеными волнами проходилась по телу. После такого лечения Лололошка проснётся не только полностью здоровым, но и полным сил. Больше проблем будет в истощении, которое вскоре даст о себе знать, но всё решится плотным перекусом. Задержавшись ещё на пару минут, чтобы проверить, что всё хорошо, Рома, наконец, отступил и вышел из комнаты. И растущая куча хлама, и недочитанная книга, могут ещё подождать, а вот Лололошка, который может проснуться довольно скоро, — вряд ли. В первую очередь стоит подготовить в меру сытный, но не жирный завтрак. В том, что желудок мальчишки справится со всем, Рома не сомневался, но слишком рисковать не хотел. За подбором лучшего завтрака и пролетала большая часть ночи. К тому моменту, когда наготовленных блюд было достаточно, чтобы неделю кормить ещё и ближайшую деревню, начало даже светать. Небо ещё не спешило розоветь, но сильно посветлело. Оставив отмытую и убранную кухню, Рома вернулся в общую комнату. Там теперь, завалив половину журнального столика и часть дивана, высилась куча хлама. Полезного хлама. Големы всё же отработали своё создание и успели принести большую часть того, что им было задано. Теперь же они грустно выстроились у входа, ожидая дальнейших приказов. Такое поведение означало, что в радиусе их действия закончилось всё, что подходило под фильтр. Быстро отправив всё в ближайшую тумбочку, Рома сразу же переключился на големов. Сложные задания давать им не следовало, но их можно было подкорректировать и отправить, например, кормить животных и поливать грядки. Это почти полностью убрало бы повседневную рутину, дав Роме пару свободных часов. — Отлично, — не повышая голова, чётко проговорил Роман, — Первый, подойди. Один из големов вышел из строя и спешно зашагал к хозяину. Пару раз под его шагами скрипнул пол, но ничего больше. Когда же голем остановился, Рома положил ладонь ему на голову. К сожалению, эти модели не были достаточно разумны, и для новых функций, их следовало перепрограммировать заново. — Чем бы тебе заняться? — пробормотал Рома, стирая всё, что относилось к предыдущему заданию, — Думаю тебе подойдёт земледелие. Проверка зрелости, сбор урожая, прополка, проверка влажности почвы, полив, удобрение… И снова Рома погрузился в дело с головой. Каждое действие, каждый шаг. Просчитать нужно было всё. Каждое действие, даже то, как голем должен брать лейку, нужно было продумать и описать. Второй и Третий тоже стали фермерами. Поле за домом только росло, да и о фруктовых деревьях тоже нужно позаботиться. Рома подозревал, что даже так их не хватит и придётся потом сделать ещё парочку големов. Четвёртого переквалифицировали в животновода. К нему должны были присоединиться оставшиеся двое. Стук. Глухой, как будто упало что-то мягкое. Рома вздрогнул и отвлёкся от своего занятия. Всё ещё отвлечённому разуму потребовалось время, чтобы понять откуда донёсся звук. Детская. Рома сам не заметил, как подскочил. За доли секунд ноги сами донесли его до двери, ручка которой почти треснула в слишком напряжённой ладони. На полу детской сидел мальчик. Он смотрел прямо на вошедшего. Два тёмных глаза внимательно следили за незнакомцем. Руки едва заметно дрожали, пока мальчишка неуклюже держал их у головы, словно проверяя уши. Он видит и слышит. — Лололошка? — заставив себя успокоиться, спросил Рома.