Часть 14. Прекрасный день

Следующий день был таким же чудесным, как и предыдущий. Солнце немного припекало, но не палило, а всю жару сдувал приятный лёгкий ветерок, задуваемый с тенистой стороны хребта. Лололошка, вчера усердно старающийся привыкнуть к новым ощущениям, сейчас ползал в траве, с искренним интересом разглядывая каждый встреченный сорняк. Мальчик ещё иногда вздрагивал, стоило как-то по-новому крикнуть овцам или местным птицам, но бодрости духа не терял. По несколько заторможенным движениям было видно, что ребёнок пока не полностью пришёл в себя, но держать его в дома дольше Рома не мог. И это было точно не из-за больших щенячий глаз и личику полному боли, которые Лололошка всё время строил, проходя мимо входной двери. Если бы не желание поскорее закончить новый магический реактор, Рома выпустил бы на улицу их обоих ещё вчера, но наука стоит дорого. Сейчас же дорогое чудо лежало где-то на исследовательской базе. Полностью собрать сферу получилось только под утро и времени запустить её у Ромы пока не нашлось. Лололошка же снова нашёл что-то интересное и попробовал отодрать от земли. Получилось плохо. Длинный тонкий стебель плотно обвился вокруг какого-то еле выступающего корня. Скорее всего ребёнка привлекли белые цветки, резко выделяющиеся в зелёной траве. — Это вьюнок, — пока мальчик не изодрал руки, объяснил Рома, — Тоже сорняк, но может быть и декоративным цветком. Стебель довольно крепкий, а корневая система обширна. Ни порвать, ни вырвать так просто не получится. Лололошка, ожидаемо ничего не понял. Только когда трущийся в руках стебель вдруг окрасил ладони в зелёный, мальчик отступил. Впрочем, растерянность длилась недолго. Сорвав один из самым сохранившихся в битве цветков, он встал. Немного поколебавшись, Лололошка сначала пошёл к крыльцу, но потом резко развернулся. Найдя всё ещё терпеливо ждущего его Рому, мальчик подбежал и гордо продемонстрировал находку. — Это цветок вьюнка, — слабо улыбнувшись, повторил Рома, догадываясь, что Лололошка пропустил всё объяснение, — сорняк, как и вся остальная трава здесь. Впрочем, мальчик не спешил отходить. Маленькая ладошка затряслась, привлекая к себе внимание. Бедный цветок несколько раз подпрыгнул и почти улетел, но был быстрой пойман. В ещё более помятом виде он вернулся на ту же протянутую ладонь. — Э… это типа подарок? Или просто хвастаешь? — Рома неуверенно протянул руку. Брать что-то сам он не хотел, будучи не уверенным, что понял намерения ребёнка правильно. К счастью, снова получилось угадать. Лололошка радостно отдал добычу и внимательно всмотрелся в реакцию старшего. Роме оставалось только улыбнуться, повнимательнее рассматривая тонкий белый цветок. У него не было листьев, и состоял он из одного цельного пятиугольного колокола. Если убрать проступившие на нём тёмные изломы, то вышло бы неплохое платьице для весенней или летней феи. Для еды же цветок был малопригоден, в отличии от своего стебля. — Спасибо. Вполне достойная первая добыча, — Рома перехватил цветок двумя пальцами и встряхнул его. Лёгким движением все неровности и изломы исчезли, — Думаю, от такого и зимняя фея не откажется, цветы им перепадают редко… Чуть не уйдя в размышления, Рома сам прервал себя и взглянул на мальчишку. Он стоял там же и заворожённо смотрел на оживший цветок. Понимал ли Лололошка то, что произошло, или нет, но оно явно оставило впечатление. — Вот, так он выглядит лучше, не правда ли? — Рома вернул цветок в неосознанно протянутую ладошку. Так, словно он мог сломаться даже от дыхания, Лололошка поднёс свой же подарок поближе к глазам. Возможно, умей мальчик говорить, он бы рассыпался в описаниях того, как поражён, восхищён и ничего не понимает, но сейчас лишь молча смотрел на простой белый цветок такого же простого сорняка. — Либо ты странный, либо это я разучился понимать жизнь, — пробормотал Рома. От непривычной тишины уже знакомого голоса Лололошка вздрогнул и отвлёкся от цветка. — Нет, ничего такого, — быстро улыбнувшись, объяснился Рома и перевёл тему, оглянувшись вокруг, — Неужели ты так просился на улицу, чтобы только посмотреть на траву? Я думал, у тебя на примете много мест. В первую вылазку ты всё же обошёл почти всё здесь, наверняка что-то да зацепило бы. Лололошка тоже оглянулся. Его взгляд зацепился за ходившего у фруктового сада голема. Деревянное тело специально было украшено грубыми набросками веток, листьев и персиковых цветов. Это и выглядело красиво, и сразу давало понять чем занимается выбранный голем. — Это Третий. Магический голем из дуба. Он занимается уходом за фруктовыми деревьями. Думаю, сейчас как раз время планового осмотра, после которого он сам определит чем ему следует заняться. Скорее всего сегодня он будет собирать то, что успело созреть. Хочешь посмотреть? И Лололошка явно хотел, поэтому снова слушал объяснения вполуха. Осторожно перехватив цветок, как это ранее сделал Рома, мальчишка сам помчался к голему и огороду. — И кому я это рассказываю? — когда ребёнок отбежал достаточно далеко, Рома тяжело вздохнул и поплёлся следом. Было только девять утра, и в таком темпе планировал пройти весь день. А потом ещё один, а может и ещё больше. Может, физически сон ему уже давно не нужен, но в эмоциональном плане всё сложнее. Рома даже задумался над более удобным обустройством своей комнаты. Такими темпами те пару часов, что освободились с созданием големов, придётся тратить на восстановление душевных сил. Конечно, можно было и отказаться ото сна, но тогда Рома сильно сомневался, что сможет и дальше оставаться добрым и понимающим. Больше вопроса о том, как со свалившимся чудом жить, сейчас Рому беспокоила только одна мысли. А в детстве он был таким же? Прямо настолько же? Если да, то все те невероятные рассказы бывших коллег его наставника вполне могут оказать правдой. В том, что у Лололошка хватит сил притащить в дом раненного злого лютоволка с целым выводком или вызвать на святой воде демона среднего ранга, Рома сомневался, но детская фантазия могла придумать и что-нибудь более изощрённое. Однако даже так было чему порадоваться. Например, сейчас этой фантазии пока хватало только на то, чтобы хвастаться простеньким цветком перед големом-садоводом. Прямо сейчас Лололошка гордо демонстрировал свою находку. Когда же голем попытался взять её, логично предположив, что его просят забрать мусор, мальчик настолько испугался, что даже выронил свой цветок. К счастью мальчика, он быстро отыскал потеряшку в траве. По явно успокоившемуся выражению лицо, было понятно, что цветок не пострадал. Только ещё раз внимательно осмотрев трофей, Лололошка обернулся к Роме. Понять что выражало его лицо без контекста было бы трудно, но это точно было негодование. — Это не живой человек, как мы. Он не может думать вне пределов заданной ему программы. Я могу дополнить функционал, но никогда не дам голему полноценное сознание — это не только сложно, но и опасно. Впрочем, если не хочешь повторения этой истории, то научись говорить. Эти големы могут понять большинство простых команд, — снова объяснил Рома, и быстро сообразив, что только слова до Лололошки пока не доходят, показал на практике, — Например, такие. Сделав паузу, чтобы собраться с мыслями, Рома ненароком сменил тон на командный. Удивительно, но даже так он продолжал звучать заботливо и как-то добро. Будто это не приказ, а поучительная беседа. — Третий, подойди, — и голем, вмиг забыв о том, что ему нужно понять что от него хотел младший господин, подчинился. Быстрыми и широкими шагами он чуть ли не подлетел к Роме, остановившись примерно в метре от него. — Смотри, — не обращая внимания на торопливость голема, Рома достал из инвентаря первый попавшийся предмет. Это оказалась всё ещё не вымытая от зелёной краски кисть, на которую послушно уставился Третий. — Возьми, — Рома отодвинул кисть и выставил поближе к голему другой случайный предмет. Он послушно взял керамическую миску. Ту саму, в которой когда-то проводилось гадание, и про которую Рома так и не вспомнил с тех пор. — Отдай, — не подав виду, продолжил демонстрацию Рома. Голем послушно вернул миску. — Свободен, — он отдал последний приказ и вернул оба предмета в инвентарь. Голем же поспешил в фруктовый сад. Многие их функции были привязаны ко времени, поэтому проверка сада заканчивается в одно и тоже время. В противном случае голем мог бы потратить на неё весть день и в итоге так и не сделать ничего. — Вот и всё, ничего сложного, — Рома вернул свой привычный добродушный тон, обращаясь к Лололошке. Как и до этого, мальчик, кажется, ничего не слышал, наблюдая за быстро удаляющимся големом. Оставалось только надеяться, что демонстрация оказалась достаточно наглядной, и замотивирует ребёнка хотя бы немного. Пока же Лололошку больше всего привлекли расположенные прямо у дома грядки. Большинство культур уже взошло, и в скором времени их нужно будет собирать и сажать заново. Очень объёмная работа, которую Рома с радостью спихнул на големов. Ему уже хватило марафона по сбору и приживлению всех находящихся здесь видов с настолько же скоростной установкой магической теплицы, чтобы каждое растение чувствовало себя комфортно и продолжало расти и плодоносить круглый год. Не долго думая, Лололошка ломанулся к грядкам. Затормозил он, к счастью, вовремя и не упал в густую пшеницу. Колосья бы от этого не пострадали, а вот ребёнок мог запросто порезаться. Вздохнув, Рома последовал следом. — Это пшеница. Из зёрен в колосьях, — Рома подхватил один из почти дозревших колосков и показал связку крупных зёрен, — делают муку, уже из которой готовится огромное разнообразие тест. Зёрна также можно сварить и есть как кашу, но для такого больше подходит рис, который растёт чуть дальше. В бедных общинах солому оставляют животным, в районах же побогаче для скота растят менее прихотливые зерновые. Также всё растение, вплоть до корня часто используется в оккультных ритуалах. Дальше Рома мог бы пуститься в детали, но остановил себя. Ему и так казалось, что говорит он слишком много, хотя и старается выделять из всего объёма своих знаний только самое важное. Впрочем, и останавливаться только на одном названии не стоило. — А, — Рома вспомнил ещё кое-что, отпуская колосок, — при правильной обработке из стеблей подобных культур можно сделать грубую ткань. Она неудобная, но самая доступная и дешёвая. Понял ли Лололошка хотя бы часть сказанного? Рома мог только надеяться, что сразу же убежавший к другой грядке ребёнок не пропускает вообще все слова мимо ушей. — Это сорго. Самая распространённая культура в этом мире… — снова начал описывать Рома, уже чувствуя себя гидом в музее. Радовало только то, что не придётся повторять одно и тоже по несколько раз за день. Пока что. … За исключением радости, первый день возвращения зрения и слуха был ужасен. Если в первые часы Лололошка был слишком оглушён наплывом чувств, то почти сразу после окончания завтрака ему едва удавалось держать себя на ногах. Тело будто вдруг покинули все силы. Голова кружилась и гудела, как никогда. Даже закрывая глаза и уши, Лололошка не мог сосредоточиться и идти прямо, как бы не хотел. Измученному ребёнку пришлось вжаться в диван под боком человека. И чтобы новая мама ни сделала, здесь пропадали почти все раздражающие звуки. Гул ветра, крики овец и птиц, скрип деревьев и мельтешение чьих-то шагов, казавшиеся прекрасными только первые минуты, сейчас набатом били по ушам. Затихали же они только здесь, под боком новой мамы, снова что-то делающей на низком столике. Оставались только её тихое дыхание и редкий стук, когда очередная складывающаяся прямо в воздухе деталь приземлялась на стол. Идиллия нарушилась в обед. Лололошка проснулся от того, что тело рядом зашевелилось, а вместе с этим вернулись звуки. Они больше не били по голове, но гулом закручивались внутри, постепенно оседая где-то, становясь привычными. Даже новый звук тяжёлых шагов и что-то бормочущий голос больше не казались слишком новыми. Всё казалось знакомым, но не менее раздражающим. Лололошка едва чувствовал, как его поднимают, даже смог вцепиться в тёплую толстовку, чтобы случайно не упасть. Окончательно же он проснулся, только оказавшись на своём стуле за обеденным столом. Как и утром, есть не хотелось. Куча блинчиков всё ещё лежала мёртвым грузом где-то под сердцем, делая жизнь ещё ужаснее. К счастью, новая мама поняла это и дала лишь что-то выпить. Это определённо был сок, но какой именно Лололошка определить не мог. Ни запах, ни цвет, ни вкус не говорили о нём ничего, кроме того, что это был какой-то сок, а может даже и не он. Вязкая кисло-сладкая жидкость была похожа на жидкий огонь. Она едва щипала горло, стекая по нему и, кажется, Лололошка не был в этом уверен, не дотекала до желудка, растворяясь где-то по пути. Впрочем, с каждым глотком, слабость отступала, поэтому мальчишка допил кружку до дна. К сожалению, голова всё ещё гудела от кучи новых звуков и образов, но теперь у Лололошки были силы разобраться с ними. Этим мальчик и занялся, почти сразу же убежав исследовать дом. Во-первых, невидимая стена на лестнице действительно невидимая. Во-вторых, каждое его действие издаёт звук! Он идёт — ковёр шелестит, он трогает стену — она отзывается кучей разных звуков, в зависимости от того, как к ней прикоснуться. Даже стёкла окон звучат! Иногда, правда, очень противно, но мягкая вибрация появляющаяся при ударе даже со звуком прекрасна. А ещё на взгляд большая комната кажется не такой уж и большой. От обилия разных полочек и их содержимый глаза на лоб лезут, поэтому их изучение Лололошка пока отложил. Зато прекрасно получалось рассматривать что-то по-отдельности. В отличии от ярких разноцветных стен, которые Лололошка видел раньше, настоящие были одинаковые. Каждая доска, как одна, была длинная светлая, цветом чем-то похожая на кожу, а приятные узоры казались лишь бледными прожилками. Ковёр был того цвета, что и раньше. Сравнить его с чем-нибудь Лололошке не мог — просто не было в его жизни ничего, что напоминало бы этот странный ни коричневый, ни зелёный оттенок. Всё, что ребёнок мог сказать — диван того же цвета, только потемнее. Огромное свободное пространство в большой комнате оказалось вполне занятым. Если идти от детской под двумя огромными окнами, потом завернуть прямо перед входом на кухню, дойти до середины лестницы, нащупать камин и снова повернуть, но уже к дивану, то можно было обойти всё свободное пространство в комнате. Получалась очень большая полностью пустая площадка. Теперь же Лололошка прекрасно видел подвешенные к потолку горшочки с зелёными растениями. Они вились, просто тянулись к земле, но не доставали до того уровня, где мальчик смог бы их достать. Ещё одним прекрасным открытием стало небо. Два огромных прозрачных окна показывали всё, о чём Лололошка раньше мог только мечтать. Светло-светло голубое сверху, синеющее почти до черноты внизу, небо переливалось так органично и правильно, что ребёнку оставалось только восхищаться. А облака! Какие были облака. Целый час мальчик провёл у окна, пытаясь высмотреть побольше лёгкие белые перья, быстро рассасывающиеся в синеве. Лололошка ещё не знал, что ему просто не повезло и сегодня было безоблачно, как и в следующие пару недель. Время до вечера пролетело незаметно. Теперь смутные образы в сознании Лололошки обрели чёткие формы. Стоило закрыть глаза и вместо привычной насильно составленной схемы в сознании всплывали ранее недоступные детали. Быстро упихав лёгкий ужин за щеки, Лололошка провёл оставшееся время у окна. Любопытный взгляд цеплял каждое маленькое изменение. Вот небо стремительно потемнело. Одновременно с этим по самому низу расплылись красноватые лужицы, а потом и они исчезли. Наступила полная темнота, разгоняемая лишь светом в доме. А потом Лололошка разглядел звёзды. Крошечные точки на чёрном небе. Если бы мальчишка не вглядывался, то даже не заметил бы. Это был самый счастливый день в его жизни. Конечно, он не переплюнет тот день, когда он встретил новую маму, но сразу после него будет этот день. Даже интересному приключению вокруг дома придётся подвинуться, и, возможно, не раз. С воздушной надеждой, что завтра всё будет ещё лучше, Лололошка и сам не заметил как заснул. На этот раз ему снились не только смутные силуэты. Сегодняшний сон разбавился деталями дома, над головой расстилалось огромное голубое небо с редкими перистыми облаками, а где-то на самой границе слуха что-то говорил теперь знакомый и родной голос.