Часть 15. Разные таланты

Лололошка всегда знал, что всё из чего-то состоит. Например, большой стол можно было разделить на столешницу, ножки и перекладины. Каждая одежда состояла из нескольких кусков ткани, сшитых тонкими нитями. Даже трава под ногами была не сплошным покровом, а множеством разных травинок, отличающихся формой и плотностью. И даже так видеть всё это своими глазами было поразительно. Всё вокруг было настолько ново и необычно, что Лололошка иногда забывал дослушать новую маму, переключаясь на что-то другое. Именно так они обошли все грядки. Спокойный добродушный голос рассказывал обо всём, что привлекало внимание ребёнка, а Лололошка пытался слушать. Поначалу мальчик вообще не понимал что перед ним. Только вдруг выпрыгнувшие из кустов помидоры дали понять что это место, где выращивают еду. Только потому, что сегодня на завтрак был салат из этих самых плодов. И только потому, что Лололошка видел как этот овощ нарезался перед тем, как превратиться в мелкие кусочки и смешаться со всем остальным. Примерно тогда же до Лололошки дошло кое-что из бесконечных объяснений. Каждый раз, когда они подходили к чему-то, новая мама говорила: «Это…», а вот дальнейшие звуки пока оставались загадкой. Возможно, сначала проговаривалось название, но что было дальше пока точно не имело расшифровки. Ещё поразительны были странные деревянный куклы. Они сами двигались, сами ходили и, кажется, могли думать. Только они были деревянные. Как дом. Значит ли это, что дом тоже может думать? Если да, то он тоже должен слушаться новую маму. Прямо как эта странная кукла. Одно слово и противная головёшка вместо того, чтобы отбирать цветы, послушно перекладывает вещи из рук в руки. Да и с ней мама разговаривает куда суровее. Это значит, что Лололошка важнее, да? Его не заменят куклой, которая понимает слова? Об этом ребёнок предпочитал не думать, с головой погрузившись в разглядывание всего вокруг. К сожалению, сейчас понять то ли это место, куда Лололошка хотел попасть, было невозможно. Даже сильно прищуриваясь. Даже по запаху и ощущениями под ногами. Второе было невозможно из-за новых ботиночек, первое из-за головокружительного запаха лесных цветов. В первый обход ничего из этого не было. Поэтому, не долго думая, Лололошка пошёл куда глаза глядят. Мимо уже знакомых грядок и двух работящих деревянных кукол. Разнообразные деревья с самыми странными плодами удостоились только мимолётного взгляда. Новая мама даже не успевала что-то толком рассказать. Лололошка выслушивал лишь пару первых слов после «Это» и шёл дальше. Старшему приходилось прерываться и ограничиваться только названиями. Когда же Лололошка совсем перестал обращать внимание на всё вокруг, голос затих. Теперь новая мама просто шла рядом, всего на несколько шагов позади. Сейчас Лололошка очень хотел найти светящееся дерево. В свою первую вылазку он случайно на него наткнулся и потом провозился в его корнях, кажется, несколько часов. И всё из-за красивых светящихся лепестков. Они усыпали всё вокруг этого дерева, но, как мальчику тогда казалось, на самом дереве меньше их не становилось — крона сияла сильнее земли. Как-то объяснить что он ищет Лололошка даже не пытался. Такое не покажешь. К тому же то, что он видел тогда может сильно отличаться от того, что он видит сейчас. Дом прямое тому доказательство. Поэтому Лололошка просто шёл наобум. Раз в прошлый раз дерево так нашлось, то должно так найтись и в этот. И действительно, уже через несколько минут ходьбы между деревьев что-то заискрилось. В бликах солнца под кроной леса заметить такое было не так уж и легко. Слишком уж часто менялись местами тень и свет, с непривычки режа глаз. Однако слабый серебристый свет, попавшийся под взгляд совершенно случайно, Лололошка узнал сразу же. Стараясь не запутаться в корнях, мальчишка ломанулся к серебру. Ни лёгкая усталость, не проходящая со вчерашнего дня, ни окрик за спиной его не остановили. Только когда воздух в лёгких закончился, а серебристая область так и не приблизилась, Лололошка остановился сам. Быстро оглянувшись, чтобы убедиться, что новая мама всё ещё идёт рядом, он, как будто так и должно быть, пошёл дальше спокойно. С непривычки сердце колотилось быстро и громко, почти заглушая приятный голос. — Неугомонный ребёнок. Не делай так больше. Ты сейчас слишком слаб, чтобы разбрасывать силы на бесполезные пробежки. Дня через два это будет полезно, а сейчас слишком рано для такой физической активности. Господи, да тебе и гулять по-хорошему рано! Закончив свою речь, новая мама замолчала. А Лололошка завис. Он смог выцепить теперь знакомое слово, но оно почему-то прозвучало где-то в середине. Ему на что-то указывали? В полном непонимании Лололошка обернулся. Новая мама спокойно шла рядом. Заметив движение, она сама посмотрела на него с немым вопросом. Она явно ни на что не указывала. Значит, ему послышалось? Сделав вид, что просто проверял наличие спутника, Лололошка отвернулся. Кулачок сжался сильнее прежнего. Уже забытый беленький цветок послушно согнулся, и, только полностью раздавив его в руке, Лололошка вспомнил о его существовании. От красивого белого колокола осталась его смятая, посеревшая от трещин версия. Как же этот цветок назывался? Новая мама точно произнесла это слово несколько раз, но Лололошка так и не запомнил. Вернее, запомнил, но последующая почти двухчасовая лекция о еде, выбила эти знания насовсем. Название. У всего вокруг было название. Даже у Лололошки. А у новой мамы не было. Застывший перед мальчиком человек говорил, кажется, обо всём вокруг, но не о себе. Лололошка вообще не понимал слов, но действия новой мамы ни разу не дали понять, что речь идёт о ней. Даже только что прозвучавшая тирада, скорее всего была о ребёнке, пусть имени и не прозвучало. Резко остановившись, Лололошка развернулся. До того, как спокойное лицо отразит беспокойство или вопрос, мальчик показал снова повреждённый трофей и указал на него пальцем. — Ты снова его помял, — спокойно сказала новая мама. Выхватывать цветок она не спешила, как и давать желаемого ответа. Поэтому Лололошка потряс руками, привлекая внимание только к предмету в них. Новая мама почему-то в упор не хотела смотреть на него и разглядывала всё вокруг, будто специально избегая цветок. — Это цветок вьюнка. Сильно помятый, — наконец, отведя взгляд от напряжённого лица, сказала новая мама. Ни само слово, ни правильность ответа Лололошку не интересовали. Ему нужно было только услышать заветное «Это». Название он всё равно не запомнит, но того, что пытается вызнать попытается не забыть всеми силами. Убрав цветок, Лололошка плавно перевёл указывающий палец на себя. — Ты Лололошка, — куда быстрее сообразил собеседник. Незнакомый слог мальчик пропустил, но отдавшееся теплом где-то внутри имя узнал. Это означало, что его правильно поняли, и новая мама назвала правильное слово. Пока только так Лололошка своё имя и угадывал. По приятному теплу где-то на задворках сознания. В бесконечном потоке звуков разобрать такое сложное сочетание он пока не мог. Теперь палец указал на новую маму. На мгновение её лицо застыло, а взгляд, кажется, помутнел, но сразу же отмер. — Роман. Для тебя меня зовут Роман, — легко улыбнувшись, проговорил Рома. Лололошка неловко повторил эмоцию. Это имя тоже отзывалось странным чувством в груди, но оно было незнакомо. Приятно, но незнакомо. Примерно это же Лололошка почувствовал, когда понял, что неизвестный не собирается тоже бросить его. Роман. Лололошка сделает всё, чтобы запомнить это имя. В мыслях повторяя непонятный набор звуков, мальчик снова отвернулся и зашагал к первоначальной цели. Несмотря на появившееся в процессе дело, то, ради чего они пошли в лес, ещё не было найдено. И даже ради заучивания заветного слова Лололошка не собирался менять задачу. Странное дерево будет посещено. *** Уже второй день Эли пыталась понять устройство заумного артефакта. Понять, что он делает и зачем, было легко. Вопросы вызывали процессы, благодаря которым эта штука вообще работала. Треугольная пирамидка было достаточно большой — по колено эльфийке, а это почти полметра. Ещё она оказалась очень тяжёлой, и То едва смог приподнять её. Каждую сторону украшала непонятная письменность. При любом касании переливавшиеся чернотой пирамидки буквы вспыхивали красным, но быстро гасли. Занимался же заумный артефакт устранением огромной аномалии в бездне. Любая магия вокруг перестраивалась на манер природной. Только при детальном изучении Эли смогла отличить результат от настоящих природных потоков. — То есть, эта аномалия могла когда-то быть ещё больше? — собрав в кучу абстрактные понятия и сбитые объяснения, уточнил Мэттью. Другой причины, почему артефакт, призванный, по словам подруги, убирать аномалию, находился так далеко от неё, парень не видел. Как бы не был гениален сотворивший всё это, даже у его поделок должен быть радиус действия. — Скорее всего, — коротко кивнула Эли, продолжая пытаться расшифровать надписи, — Другой причины так далеко ставить ключевые точки формации я не вижу. Ещё одно предположение эльфийки, которое только что подтвердил Мэттью. Почти весь день он бегал вокруг бездны с наспех собранным поисковиком пирамидчатых артефактов. Он даже на столь же быстро набросанной карте отмечал их положение. Получилось всего восемь пирамид. Четыре по сторонам света, и ещё столько же между ними, чтобы замкнуть круг. Конечно же, центром формации была бездна. — Мда… Нам повезло, что аномалия успела сжаться до размеров ямы, — Мэттью снова вздохнул и просто плюхнулся под случайным деревом. Всё, сегодня он никуда не пойдёт. Еды и воды у них достаточно, а больше ничего и не нужно. — Не совсем так. Пока ты бегал, То изучил землю вокруг этого артефакта и… — Эли оглянулась на тролля, и убедившись, что говорить он не собирается, рассказала сама, — Выяснилось, что почва за пирамидой и перед ней сильно отличается. Как будто она не образовывалась здесь сама, а её осторожно подсыпали несколько лет назад и дали зарасти травой. — И? — в целом, Мэттью понял, что Эли имела ввиду, но предпочитал убедиться. — Скорее всего артефакт не только устраняет аномалию, но и восстанавливает ландшафт. Но делает это не возвращением во времени, как было бы проще, а построением заново. Скорее всего где-то в формацию зашита схема, по которой всё и строится, но я не могу найти где… — Стой-стой-стой, — Мэттью замахал руками, пытаясь прервать новую тираду о строении магических формаций, создании артефактов и ещё хуже — магической теории. Только что одухотворённое лицо девушки застыло. Разочарование было сразу же скрыто натянутой улыбкой. Эли даже хотела извиниться, но парень снова был быстрее: — Давай ты сначала всё запишешь? Я слишком устал, чтобы разбираться во всём… — Мэттью перевёл взгляд на пирамидку, потом в сторону аномалии, и только после этого подобрал подходящее слово, — … Этом. Дай мне хотя бы час. Скрытое разочарование никуда не делось, но Эли понятливо кивнула. Не говоря ни слова, она вытащила из пространственной сумки блокнот со своими заметками и угольный карандаш. Все остальные поломались при всё ещё смутной в воспоминаниях встречи с архимагом. Пришлось довольствоваться древесным углём, который вся троица дробила на щепки несколько дней. Эли пришлось даже выделить один из своих платков исключительно под письмо — угольные щепки слишком марали руки, если их ничем не обернуть. То, стоящий в стороне, окинул взглядом сосредоточившуюся на структурировании своих знаний и догадок девушку. Почти всё утро, пока Мэттью бегал вокруг аномалии, он стоял здесь. Охранял. В отличии от его разумных друзей, раса троллей больше походила на мистических существ. Такие всегда тонко чувствовали окружающую магию. Интуиция у него тоже была развита. Именно она со вчерашнего дня кричала об опасности. Впрочем, разум всё ещё был с троллем, и он мог понять, что всё это только из-за искусственности окружения. Только тревога от этого понимания никуда не девалась. Поэтому То пытался на что-нибудь отвлечься. Всё также занимая охранную позиция, он сам пытался разобрать артефакт на составляющие. Вся внешняя оболочка, насколько он видел, была нужна для управления. Каждое выделенное слово подвязывалось к каким-то рунам внутри пирамидки. Сам артефакт был похож на ступеньки. Всё, что было внутри — куча пластов металла, исписанных рунами. У всего этого наверняка есть своя иерархия, но понять её То не мог. Да и то, что он сейчас понимал, — заслуга Эли, так часто рассказывающей о теории человеческой магии. Зато он точно видел связи пирамидок. Две нити тянулись в стороны других найденных артефактов, и одна уходила в центр аномалии и немного вниз. Даже без образования, тролль понял бы, что центральная и самая важная часть формации находится на дне бездны. Самым удивительным же было то, от чего питаются артефакты. Из-за нахождения в зоне аномалии они не могли использовать безопасную магию и напрямую питались от своего создателя. Тонкая нить уходила куда-то далеко. Её почти невозможно было разглядеть, но передавала она просто колоссальное количество чистой магии. Даже удивительно, что питая настолько затратное сооружение, тот парень продолжал светиться силой. И самое обидное — То ничего не мог сказать об этом. Он пообещал не вести друзей к архимагу. Однако То был уверен, что вскоре Эли сама заметит эту тонкую связь и даже сможет создать артефакт на подобии поисковика частей формации. Тогда нахождение архимага будет зависеть только от расстояния. *** Рома снова восхищённо вздохнул. Как бы часто он не видел самые удивительные чудеса природы, но каждый раз находил их прекрасными. Например, это случайно попавшее в охраняемую им территорию магическое дерево. Рома уже видел его. Почти белый ствол ещё был низок, но шириной выходил в два его обхвата. Серебристая и только из-за молодости дерева не острая листва застилала всё вокруг. Голубое небо отражалось в том, что упало на землю, окружающая дерево зелень поблескивала в листья кроны. Будь это дерево на несколько сотен лет старше, то в этом месте небо и земля менялись бы местами. — Это мудродрево. Его также называют деревом знаний, хотя ни мудрости, ни знаний оно не несёт. Это просто одно из разновидностей деревьев, растущих прямо в узлах магии. Они с момента посадки подвергаются необычно большому для растений объёму магии, из-за чего мутируют в подобное. Это дерево ещё молодое. С возрастом листва изменяется с обычного зелёного на зеркально-прозрачный и становится твёрже. Рома ненадолго перевёл дух, и всмотрелся в Лололошку. Мальчик как и прежде, витал в своих мыслях, но, кажется, слушал. И пока не спешил отрывать взгляда от чуда природы. Что ж, это была хорошая возможность продолжить лекцию. — Древесина таких деревьев идеально подходит для любых ритуалов и артефактов. Даже специальная напитка магией не сравнится с тем, что выросло в магии и питается ей. Из-за этого в развитых мирах такое не встретишь — варвары вырывают саженцы совсем молодыми, — Рома покачал головой, вспоминая этих, на его взгляд, дикарей, — Самое смешное: зачастую им нужно не больше пары листков, но жадность берёт верх. Чтобы ты понимал насколько это прекрасный материал — я сам его использую при первой же возможности. Не древесину, конечно, она нужна для особых случаев, а листья. Ненужные дерево сбрасывает ежедневно, и, даже если собрать их все, то ничего страшного не случится. Немного подумав, Рома подобрал один из тонких листьев под ногами. — К такому прибегают редко, но его листья отлично подходят для тренировки контроля магии, — в доказательство своих слов, старший влил немного своей магии с серебряный листок. Обычно для передвижения предметов, их окутывали магией в своеобразный кокон. Тренировка с листьями же больше походила на использование артефакта. Магия вливалась внутрь и силком заставляла использовать какую-нибудь функцию. Это Рома был достаточно прогрессивен в своих идеях, чтобы позволить даже червяку использовать артефакты при необходимости, но вот практически всё остальное многообразие магических инструментов не имело даже описания своего функционала и работало только при обращении к «внутренностям». Впрочем, у листьев функций не было. Зато их можно было заставить двигаться, что Рома и сделал. Сверкнув сильнее обычного, листок оторвался от ладони. Неохотно распрямившись, он описал несколько кругов по только ему понятной орбите и замер. Немного подумав, Рома заставил его поклониться, но вышло непонятно. Пришлось продлить движение, заставив листок кувыркнуться, а затем немного покрутиться вокруг своей оси. Восхищённо просияв, Лололошка сам подобрал листок. Разумеется, ни о каком движении и речи не шло. Как бы мальчик не смотрел на свою ладонь, листок на ней качался только из-за ветра. «Твою...» — Рома вовремя проглотил чуть ли не сорвавшиеся ругательства. Лололошка вряд ли это видел и чувствовал, но в его теле магия пришла в движение, пытаясь вырваться из тела. Совсем чуть-чуть, да и Искра сразу же всё стягивала к себе, но минимальный контроль был. Вот так, без долгих и мучительных тренировок, даже никогда не чувствуя магию, мальчишка перед ним только на собственных инстинктах пытался повторить довольно тяжёлую технику. И у него почти получалось. — Правду говорят, что потеряв одно чувство, мы усиливаем другое, — пробормотал Рома, отбирая у рассеянного мальчишки листок. Тому было ещё рано практиковаться в магии.