Часть 16. Слова

Внутренние часы пробили час ночи. Лололошка уже давно спал. Рома же, наконец, вырвавший свободное время, сидел в своей лаборатории. Назвать так деревянный сарай язык не поворачивался, но других подходящих слов не было. За прошедшую неделю простая коробка сильно преобразилась. Вместо неприятной пустоты стены заполнили полочки с самыми распространёнными ингредиентами, заготовки полезных, но ненужных сейчас артефактов и заваленные хламом алтари. Всё, кроме тщательно собираемых материалов, Рома припасал для обучения Лололошки. Магический реактор работал исправно. Шар металлического цвета послушно висел под потолком и даже не думал сбоить. Единственным минусом был слабый результат. Реактор едва покрывал самые необходимые расходы и при любой попытке нагрузить его выше положенного грозился перегреться. Сейчас Рома занимался попытками сделать хоть что-нибудь. Как-то так получилось, что вдруг на него свалилось слишком много всего, и всё было слишком важно, чтобы надолго отложить. Да то же обучение мальчишки магии! Изначально Рома планировал пройтись только по теории, запретив даже пытаться самому магичить. Теперь же раскрылось, что Лололошка был больше похож на волшебное существо и магией владеет настолько же свободно. Это значит, что придётся составлять весь план обучения с нуля. Вместо теории первым делом придётся вбить в голову безопасное использование, а уже потом вокруг практики городить книжки и слова. Это была полная противоположность тому, как учился сам Рома. Он никогда не отличался талантами. Каждое знание, особенно в начале, ему приходилось брать упорством. Всё, чего он добился, — результат гибкости мышления и уймы времени, а не таланта или, упаси боже, гениальности. Гениально Рома приносил только проблемы, и даже с возрастом так эту свою черту и не перерос полностью. Любое начинание Рома заставлял себя начинать с информации. Только в случае, когда чужих наработок нет, он позволял себе стать слепым котёнком. Вот бы старые враги повеселились! Тот, кого они за глаза называли сумасшедшим гением, не мог повторить собственное заклинание. Монстры, которых он умудрился обскакать в молодости, заливались бы слезами от смеха и жалости, не то к нему, не то к себе. — В любом случае, они все мертвы, — не то вслух, не то в мыслях, пробормотал Рома, возвращаясь в настоящее. У него ещё полно дел. Например, недозадание от Времени. Задачка уровня «Невозможно, но ты сделай». Для библиотеки воспоминаний в первую очередь нужно помещение. Место, куда книги-воспоминания будут складываться. Обычная библиотека должна быть большой, сухой, желательно крепкой. Магическая библиотека должна быть герметичной. Как под воздействием влаги портятся обычные книги, так и воспоминания будут выветриваться и искажаться под потоками магии. И именно создание такого места оказалось проблемным. Как бы Рома ни изгалялся, ни выкручивался и ни выплясывал, он получал максимум улучшенную версию инвентаря. На десяток лет подойдёт, но для его целей мало. Нужно на несколько тысячелетий. И ещё немного про запас. Основная проблема была в составе магии. То, из-за чего не работало большинство его артефактов. Пустотный элемент. Чистую и природную магию можно вычистить и запечатать, как Рома обычно и делал. Теперь так сделать не получалось. Пустотная магия сама просачивалась везде, где был магический вакуум. Она там просто появлялась, заполняла вообще всё, иногда преобразовывалась в другие элементы и затихала. Чтобы полностью избавиться от такой пакости нужно… Рома даже не представлял что для этого может быть нужно. Он мог придумать несколько вариантов сдерживания, но не полного избавления. Например, самый простой вариант — установить искусственное равновесие элементов. Полностью подконтрольная среда в теории не должна вызывать проблем. Однако у Ромы не было и одного свободного столетия для проверки теории. Изначальные расчёты легко могли оказаться неверными из-за какой-нибудь неизвестной дряни. Конечно, можно попробовать всё же окунуться с головой в пустотную магию, но её укрощение может занять ещё больше времени. Всё упиралось во время. Оно же и было выходом. Рома едва не подскочил, когда впервые вспомнил о нём. О Смотрящем и его тюрьме. Это же буквально то, что ему нужно! Бесконечное пространство без магии. Если бы она там была, то сбежать из тюрьмы мог бы каждый первый её заключённый. Абы кто там не содержался. Взяв себя в руки, Рома решил не дёргать пока Время. Даже если в Тюрьмах что-то отличалось, то заинтересованный в результате Бог мог и перестроить один уголок. До тех же пор нужно было создать и настроить саму систему записи и хранения воспоминаний. Этим Рома и занялся. Вся ночь прошла в расчётах. Нужно было учесть всё: обычную жизнь, изолированные пространства, временные петли и многое другое, что хоть как-то могло отсечь Лололошку от библиотеки. Природа Тюрьмы Времени облегчит сохранение записей в верном порядке, но вот создание самих записей от неё никак не зависит. В ходе разработок появлялись и исчезали сотни нюансов. Использовать только три измерения? Так это слишком непрактично получится. Залезть в четвёртое? А Рома его до конца не изучил, и может использовать лишь немного. Рома вздохнул и ненадолго отвлёкся. Он взял лежащий в стороне листок. Это был довольно большой список с кучей пояснений. Сюда Рома записывал всё, что считал необходимым для учебной программы Лололошки. Вот и сейчас в список добавились концепция времени и высших измерений. Вряд ли ребёнок многое поймёт, но на подкорке что-то оставит. Стоило последней букве отпечататься на бумаге, как свет исчез. Лёгкие магические светильники, разбросанные по помещению, разом отключились. Осталась только рыжая пелена. — Уже рассвет? — столь резкое изменение обстановки отвлекло. Рома вынырнул из своих мыслей и огляделся. Знание своих привычек часто помогает. Например, тусклый свет ему очень режет глаз. Даже спустя столетия такой будильник работает лучше всего. Вот и сейчас предрассветная тьма заставила обратить на себя внимание. — Значит пора, — по привычке пробормотал Рома и убрал все наработки. Он мог бы ещё долго над ними сидеть, но основные аспекты были уже готовы. Нужно только протестировать их работоспособность. Перепроверив, что ничего не забыл, Рома телепортировался. В жилом домике было тихо. Здесь солнце уже показалось из-за горизонта, но для подъёма было рановато. Лололошка проснётся только через час, ровно в шесть утра. Привычка, которая не уходит, несмотря на то, что ребёнка никто не будит. И раз уж время ещё было, Рома развалился на диване. Пока неугомонная ещё-не-катастрофа спит, можно подремать и самому. Забыть обо всём, чем он занимался ночью и переключиться. Как по команде, сознание потухло. Всё заполонила обжигающая тьма, оставив только слабый лучик. Связь с телом. Если её отрезать, то Рома, лежащий на диванчике, просто рассеется и придётся создавать нового. Для этого потребуется настолько возмутительно много сил, что постоянный контроль дешевле. Вообще, где-то здесь должен быть ещё один луч. Связь с настоящим телом. Но сегодня оно слишком далеко, и даже слабейшей ниточки к нему не ведёт. Или всё кончено, и то тело мертво окончательно. Всё-таки даже бессмертные боги умирают. Почему это не может сделать простой человек? Верно, нипочему. Но подобное происходит не в первый раз, и Рома знает, что в любое мгновение связь может проклюнуться. Совсем рядом, почти в нём, спит когда-то отколовшаяся личность. Тот самый клон, который когда-то чуть ли сам не смотался в другую вселенную. Тогда Рома впервые за несколько столетий нашёл достойного противника. Проворный, сильный, но в меру честный. Кто-то, способный читать его, как себя. И тот, с кем не нужно бодаться насмерть, ведь можно договориться. Из-за того уговора эта личность всё ещё здесь. Опасно близкая к растворению, но всё такая же гордая и упрямая. Только получив её, Рома жалел, что это произошло после побега из Тюрьмы Времени. Сидеть несколько столетий в полном одиночестве с шизой было бы приятнее. И на подумать время есть, и поговорить можно не только со стенами. Хотя, справедливости ради, Время его иногда навещал. Особо не говорил, но приносил новости из внешнего мира. Спокойное было время. *** Утро снова началось с блеяния овец. Птиц не слышно уже как несколько дней, зато ветер окреп. Теперь каждый сильный порыв гудит и почти ломает ветки. Лололошка никогда раньше не видел осень, но узнал её быстро. Когда появились зрение и слух, время стало так быстро лететь. А ведь раньше каждый день был скучен и однообразен. Час тянулся за часом, и так день за днём. А ведь на самом деле изменилось не так уж и много. Лололошка открыл глаза. С каждым пробуждением утро становилось всё темнее. Если месяц назад в это время в окно радостно билось солнце, то сегодня оно едва приподнялось. Что ещё хуже — небо было серым. Всё вокруг заполонили облака, а белый кружок спрятался. Лололошка поднялся. В полумраке было трудно что-то рассмотреть, но мальчик знал свою комнату наизусть. Впритык к кровати, прямо под окном стоял стол. Лололошка им не пользовался, поэтому старательно расставленные Романом книги, стопки бумаг и ручки были на своих местах. Стул мальчик использовал как вешалку. Всё, с чем не хотелось расставаться до последнего, Лололошка вешал сюда. Сейчас же там висел лишь клетчатый фиолетовый шарфик — то немногое, что перешло с ним в этот мир. Обычно его закрывали толстовка и брюки, но из-за вчерашнего происшествия они сушились в ванной. В дальнем от кровати и двери углу стоял шкаф. Он появился одновременно со столом, когда только начало холодать. Роман вдруг заговорил про тёплую одежду и уже через полчаса притащил этого монстра. Заодно обустроил и письменный уголок. Лололошка спустился на пол. Ковёр был всё таким же пушистым и тёплым. Вообще весь дом был тёплым, хотя на улице было холодно. При этом источников тепла, кроме иногда зажигаемого камина, Лололошка не видел и не чувствовал. Даже в окна холод не задувал. Быстро вытащив из шкафа летнюю одежду, Лололошка влез в неё. Осталось только собраться с духом и выйти. Роман уже должен был вернуться. Но перед этим стоило сделать ещё кое-что. — Аааа… — Лололошка тихо, чтобы не выдать себя, размял связки. Говорить всё ещё было странно, но сегодня хотелось порадовать Романа. Он столько сил приложил, чтобы научить его, а Лололошка так ничего толкового и не показал. Даже простые звуки мальчик предпочитал не издавать. — Рр… — Лололошка повторил самый сложный звук. Хотелось всё сделать правильно. На конец пробормотав само слово, мальчик успокоился. Выходило, кажется, понятно. Всё ещё далеко до идеала, но, как Роман говорит, в начале всегда трудно. Уняв бешено забившееся сердце, Лололошка выглянул в большую комнату. Всё было на своих местах. Только парочка големов что-то пересаживало по горшкам у входа, да непривычно рано горел камин. Роман же, как обычно, устроился на диванчике и, что-то читая, потягивал свой любимый чай. Услышав отворившуюся дверь, старший отвлёкся от своего занятия и обернулся. Солнечно улыбнувшись, он как обычно, бросил: — Привет, — и уже собирался дополнить про завтрак, но не успел. — Привет, — неправильно тонко и, кажется, тише нужного, выпалил Лололошка. Он так хотел всё сделать правильно, но всё же оплошал. Как на зло, Роман ничего не говорил. Обычная улыбка ненадолго дёрнулась, выдав удивление. Это могло значить что угодно, но Лололошка был уже уверен, что не справился. — Да, — наконец, заговорил Роман, снова улыбнувшись. Теперь уже действительно счастливо, — Привет. Немного помолчав, что-то обдумывая, старший всё же дополнил про завтрак: — Еда, как обычно, на столе.