Часть 19. Твари и бедствия.

Рома знал, что до заморозков погода не улучшится. Ещё он знал, что всё это время маленький ребёнок будет вынужден сидеть в доме. Страшный и могучий архимаг прекрасно понимал, что все эти месяца ему придётся как-то развлекать этого ребёнка. Только вот ни знание, ни понимание, ни почти бесконечное количество знаний не помогли. Лололошка впитывал всё как губка. Он запоминал новое и сопоставлял его со старым так легко, что к концу зимы у Ромы закончатся подходящие для детей знания. А он изначально рассчитывал скармливать их несколько лет, потому что именно с такой скоростью обычно учатся люди. Теперь же Рома понимал, что гении — не совсем люди. — Что это? — бросив заумную головоломку-шарик, Лололошка сам подсел поближе и заглянул в книгу. Ещё один значительный прогресс. Хотя мальчишка пока не говорил много, он не боялся спрашивать и отвечать. А ведь со дня, когда он сказал первое слово, прошла едва ли неделя. Поразительный талант, который Лололошка вряд ли полностью осознает, даже повзрослев. — Букварь. По нему учатся читать, — Рома вздохнул. И на его плечах лежит ответственность за этот талант. Он должен вырастить его правильно. — Ты научишь меня читать? — на лице Лололошки отразилась счастливая надежда. Обычная для ребёнка эмоция, когда ему, наконец, отдают любимую игрушку. Мальчик даже вжался сильнее, чтобы лучше разглядеть буквы и картинки. — Чуть позже. Сначала мне нужно проверить его. Рома не оттолкнул Лололошку, даже приобнял и притянул за плечи так, чтобы мальчик не съезжал. Однако вчитаться не дал, быстро листая страницы. — Зачем? — Лололошка, впрочем, продолжал хватать обрывки символов, заранее запоминая порядок и начертания немного знакомых, но непонятных букв. — Язык, на котором мы сейчас говорим, мёртвый. Это значит, что его носителей не осталось. Они умерли очень давно, и от них остались только здания и артефакты. Книг, которые можно прочесть, тоже почти нет. Мне пришлось самому разбираться в их письменности и с нуля составлять этот букварь. Я мог допустить ошибки, поэтому, прежде чем учить тебя, я должен проверить, что всё сделал правильно. Лололошка ненадолго замолчал, обдумывая сказанное. — Письменность — это книги? Рома по-доброму усмехнулся. — Не совсем. Если просто, то письменность — это символы и правила их написания. Это наш язык, положенный на бумагу, чтобы сохранить и передать знания. Книги же — та самая бумага. Лололошка снова замолчал, разглядывая блуждающие по странице чернила. Рома действительно нашёл ошибку и исправлял её. — А на чём ещё можно писать? — спросил спустя полминуты Лололошка. Иногда слова подбирал он долго, и это был единственный признак того, что говорить ему бывает трудно. — На всём, — как обычно, не обратив на это внимания, просто ответил Рома. Немного подумав, он привёл и пример: — Можно высечь слова на камне и дереве или расписать словами холст картины. Нередко на дорогих сердцу вещах владельцы выскабливают своё имя. Можно согнуть проволоку в слова или разложить камни по траве в их форме. Вариантов масса, нужно только приложить фантазию. Что-то буркнув, Лололошка зарылся в свой шарф. Только пара чёрно-фиолетовых глаз продолжала внимательно следить за быстро шелестящими страницами. Нашёл ли мальчишка в ответе то, что искал, Рома не знал и узнавать не собирался. Лололошка — мальчик умный и сам знает что ему нужно. Не всегда, конечно, но в таком простом вопросе помощь ему не нужна. Перевернув последнюю страницу, Рома убрал книгу в инвентарь. Пропустив само исчезновение предмета, но быстро осознав произошедшее, Лололошка подкинулся. Мальчишка даже высунул нос из-за тёплой баррикады. Вот настолько он был возмущён. — Я проверю ещё раз через час, — Рома растрепал и без него сбившиеся волосы Лололошки. Ребёнок демонстративно отдёрнулся и насупился ещё больше. — Я хочу, чтобы ты учился по лучшему руководству, а в таком ошибок быть не должно. Кажется, обида немного сошла, но Лололошка снова отполз, подбирая заумную головоломку. Он разобрал её ещё вчера, но собрать её оказалось куда сложнее. Немного понаблюдав за тщетными попытками, Рома отвернулся. Делать было нечего. Защиту от непогоды он установил на следующий день после начала бурь. За огородом и разросшимся скотом присматривали големы. Можно перечитать и другие руководства, но это слишком забьёт голову. Сверхинтересных и безопасных исследований тоже не осталось. Скука такая, что хоть Смотрящего зови за чаем поболтать. Ни пить, ни говорить он не будет, но может послушать и сочувственно покивать головой. Только, как и дела, Бог Времени появляться не хотел. Оставалось только смотреть, как в окне лысеют деревья, и думать. Думать было много. Срочных и гениальных мыслей не было, просто накопилось много интересного. Например, обучаемость Лололошки. Воспоминаний о детстве и юношестве у Ромы почти не осталось. Он помнил только факты, вроде того, что его родной мир сгорел дотла, а ему потом приходилось таскаться собачкой за тем, кто это сделал. Зачем это было нужно или как так получилось? В памяти не осталось. Даже примерного возраста, когда всё произошло, он не помнит. Только то, что это было до первой сотни лет, что для смертного человека — огромный срок. Раньше, возвращаясь к этим событиям, Рома считал, что ему просто повезло. Повезло выжить, пережить и жить дальше. Сейчас же может оказаться так, что все те пустые разговоры о его гениальности не безосновательны. У всех параллельных версий человека есть схожие черты. Этакие ключевые точки, в которых они обязаны сходиться. Одну Рома уже знает — гиперактивность. Второй может оказаться аномальная обучаемость. Довольно простая, но вводящая в ступор мысль. Он сам может оказаться гением. Тем самым надменным и эгоистичным придурком, способным уничтожить мир ради эксперимента. Только вот и умирали эти придурки рано, а он ещё живёт, очень долго живёт. Но и этими тремя чертами его вполне можно описать. — Сложно, — одними губами произнёс Рома, возвращая себя в реальность. За окном потемневшие листья всё ещё осыпались на землю. Лололошка, незаметно подобравшийся поближе к камину, до сих пор возился с головоломкой. На первый взгляд, он был на верном пути, но пока не понял этого. — Сложно, — снова беззвучно повторил Рома, поднимаясь. Себя стоило срочно чем-нибудь занять. Даже пробежка вокруг дома подойдёт. Полностью переосмысливать свою жизнь на старости лет крайне сложно. *** Было откровенно скучно. Кроме всегда запертых комнат на втором этаже, весь дом был изучен. Лололошка даже успел перебрать всё, что было в сундуках на чердаке, и выучить расположение каждой категории. Для исследования оставался только лес, в который Роман запретил уходить. То есть, не осталось ничего. Радовали только, кажется, бесконечные истории. Например, недавно Роман вспоминал мир, где богов было так много, что они дрались за место на небе. Многие из них погибли между строк, но даже так их историй хватило на весь день. Там даже затесалось несколько смертных смельчаков! Удивительно, как в мире, где столько сильных существ, могут жить настолько отважные люди. Сегодня из развлечения — книги. Роман не успел вчера проверить букварь, поэтому решил откупиться энциклопедией. В ней было всё — от карты этого мира до подробных рисунков его обитателей. Поначалу Лололошка пытался запоминать всё. И карту, и, как Роман объяснил, графики температур, осадков и кучи другой дребедени. Но стоило впервые появиться монстру, скучные данные были забыты. Это было что-то отдалённо похожее на человека. По форме оно больше напоминало големов, но по наглядному рисунку рядом, было вдвое выше взрослого человека, то есть Романа. Только оно ещё и в ширину было таким же. И волосами покрыто по всему телу, что только клыкастая пасть и видна. Жуткий уродец, но такой интересный. Кроме небольшой картинки, вся страница была заполнена мелким текстом. Лололошка очень сожалел, что не умеет читать и не может сейчас узнать об этом монстре побольше. На следующей странице было два рисунка. Обычное на вид лысое дерево и его мутировавшая форма. На этот раз человечка для сравнения не было. Оторвавшись от любования, Лололошка подскочил. Роман всё ещё сидел на своём месте и снова перечитывал какую-то книжицу. Именно к нему мальчик и направился. Ткнув пальцем в картинку, он заговорил: — Оно большое? Оторвавшись, Роман взглянул на указного монстра и завис. Он всегда так делал, когда что-то вспоминал. — Зависит от возраста. Это дерево и растёт, как другие деревья, только быстрее. Ты можешь встретить как росток, питающийся насекомыми, так и гиганта, способного проглотить наш дом целиком. Существуют особи и крупнее, но они перебрались в океан. — Океан? — Ты ведь видел карту мира? — дождавшись короткого кивка и судорожного перелистывания страниц, Роман подсказал, — Всё синее — это вода. Отложив в сторону книгу, старший достал другую и открыл на случайной странице. Пролистав немного вперёд, он остановился и показал рисунок Лололошке. Проведя пальцем от схематичных деревьев и земли до тёмно-синих глубин, Роман объяснил: — Так выглядит мир в разрезе. Это, — он ткнул в верхние деревья, — суша. Земля, на которой мы живём. На ней бываю горы и впадины, и они могут казаться огромными, но в сравнении с глубиной океана, — палец опустился в низ картинки, на три четверти состоящей из синего, — они малы. На твоей карте глубина обозначена насыщенностью синего. — Они слишком большие для суши? — других причин деревьям переезжать в столько глубокое место Лололошка не видел. — Нет, насколько я знаю, — Роман улыбнулся и покачал головой, — Скорее это все обитатели суши слишком малы для их пропитания. А вот в океане обитают поистине огромные твари. Лололошка попробовал представить насколько это много. Дерево, способное целиком проглотить дом, поистине огромное или будет мелковато? Если мелковато, то насколько больше будут эти твари? — Насколько большие? — всё же сдался и спросил Лололошка. — Хм, — Рома задумался. Крупных подводных монстров он встречал много и так сразу вспомнить самого большого трудно, — самая крупная тварь этого мира примерно втрое больше самого большого хищного дерева. Роман убрал книгу с рисунком разреза мира и снова уселся поудобнее, чтобы продолжить вычитывать учебник. Лололошка же замер, пытаясь представить этот размер. Выходило настолько много, что мозг ломался и отказывался это представлять. — Им не тесно? Если нет, то не такие уж они и большие. Если да, то лезть в океан Лололошка ни за что не будет. — Не знаю. Если и тесно, то настоящую войну за территорию они просто не успевают начать из-за заморозки океана. Поймав непонимающий взгляд, Роман тяжело вздохнул. — В самой глубокой части океана когда-то давно существовал город, — начал объяснять он, — и там остался один крайне мощный артефакт. Девять месяцев он копит магию, а потом в начале каждой осени срабатывает и на протяжении примерно двух-трём месяцев замораживает всё вокруг. И его сила настолько сильна, что целиком промораживает весь океан и в середине зимы можно перебраться с одного континента на другой пешком. Я сам так и пришёл сюда. Ещё раз взглянув на карту мира, Лололошка задумался. Всего существовало два континента и куча островков между ними. Только около трети мира занимала суша, всё остальное — океан. — А его нельзя убрать? — Мысли Лололошки были довольно просты. Если артефакт можно отключить, то почему он продолжает работать и портить всем жизнь? — Можно, — Роман вздохнул и потёр переносицу, — только последствия будут ужасные. Те гигантские монстры всё же подерутся друг с другом, и, скорее всего, хотя бы один погибнет. Именно это станет причиной катастрофы. Замолчав, Роман забрал энциклопедию. Быстро найдя нужную страницу, он вернул книгу. С бумажного листа на Лололошку смотрело чудовище. Без глаз, без рта, безобразно длинное и будто обросшее чем-то. Где-то в самом углу картинки была крошечная схематичная гора. — Если такая туша начнёт гнить, а она начнёт, то весь океан будет отравлен. Всё живое постепенно погибнет. Ни весёлых овец, ни белок, ни деревьев, ни травы. Умрёт вообще всё. Лололошка побледнел. Ко всем относятся ведь и он с Романом? Умереть сам Лололошка не боялся, но представить мир, где он снова останется один… Даже думать об этом страшно. Погибнуть со всем этим миром казалось не так ужасно. — Именно поэтому, прежде чем что-то сделать, нужно подумать о последствиях. Роман снова замолчал и погрузился в свою книгу. Лололошка отодвинулся подальше и снова всмотрелся в чудовище. При более детальном рассмотрении по всему телу можно было увидеть странные продолговатые узоры. Возможно, это рты. Глаза тоже нашлись, даже прямо на том месте, где их ожидаешь увидеть — на противоположном от хвоста конце. Только на глаза они были слабо похожи. На следующей странице было что-то шарообразное и с колючками. У него было два состояния: сжатое, немного похожее на рыбу с колючками, и раздутое, похожее на мячик с хвостом и иглами по всему телу. Не такой страшный, как предыдущий морской обитатель, но почти не уступающий ему в размерах. До того, как Лололошка перевернул ещё одну страницу, его отвлёк резкий звук. С громким хлопком Роман бросил учебник на стол. Заметив взгляд мальчика, он пояснил: — Букварь готов. После обеда можем начать учиться. Коротко кивнув, Лололошка отвернулся. До обеда было ещё несколько часов, а монстров в энциклопедии собралось на несколько дней.