Часть 27. Возвращение

Тюрьма Времени, случайная камера. Рома, приобняв беднягу отдалённо гуманоидной внешности, уже который час рассказывал истории из жизни. Существо уже с трудом понимало значение слов, но изредка кивало, чтобы не злить странного гостя. —…И тогда они придумали называть ход времени четвёртым измерением, — Рома свободной рукой обвёл пространство вокруг и на мгновение замолк, чтобы передохнуть. С начала истории прошло более получаса, но к самой сути он добрался только сейчас. По дороге он, конечно же, успел перемыть косточки каждому горе-учёному, коротко познакомив с биографией каждого. Он только своё появление в этом коллективе умолчал. История о том, как Рому туда занесло, заняла бы ещё полчаса, что было слишком долго даже для него. — Я, конечно, не спорю: время — тоже координата, которую можно измерить, но… измерение? Даже при смещении временной линии появившиеся вариации событий едва ли можно назвать отдельными измерениями, — Рома обречённо покачал головой, — а это явление, между прочим, крайне похоже на раскол мира на несколько миров поменьше, что, в свою очередь, похож на тот же раскол Вселенной, которая уже является полноценным объектом в четырёхмерном измерении. Другими словами, даже существующие временные линии едва ли можно назвать отдельным измерением. Это максимум измерение 3,5. Существо снова кивнуло. Слов, чтобы попросить незнакомца уйти, не было, на действия он никак не реагировал. Даже отвлечься на что-то другое было нельзя — единственное, что издавало здесь звуки, это незнакомый гость. — Опять же, я не спорю. Возможно, где-то в других скоплениях реальностей всё именно так, но только представь, сколько это информации. Каждое мгновение жизни вселенной — новая ветвь вариаций. И они множатся в геометрической прогрессии. По моим расчётам, такую вселенную разорвёт уже через секунду её существования. Возможно, я чего-то не понимаю, но с известным мне способом построения вселенных такое в долгосрочной перспективе невозможно. Существо снова бросил умоляющий взгляд в камеру напротив. Но сосед только начал приходить в себя после своей порции увлекательнейших историй и сидел, забившись в угол и зажав уши руками. Существо его прекрасно понимало. От потока информации просто разрывало голову, но оно-то так не может! Если оно заткнёт уши, это может разозлить гостя, и что произойдёт в таком случае, заключённый предпочитал не думать. — Я с ними, конечно, не спорю, но… — голос гостя оборвался резко. Также резко его тон сменился, а несчастное существо оказалось свободно. Рома бросил всё и подскочил. Смотрящий ещё не появился, но его присутствие ощущалось. — Время, я так рад тебя видеть! — почти вплотную подбежав к только-только появившейся тени, Рома снова загомонил. Изначально он хотел обнять вернувшегося, но в последний момент решил отказаться от плана. Для этого Времени столь близкое общение могло быть чрезмерно близким. Просто обогнув Смотрящего, Рома снова встал перед ним. На языке уже крутилась новая тирада, но появиться на свет ей было не суждено. Белые стены исчезли, сменившись тёмным фиолетом пустоты. — Ты бездушная тварь, Время, — проговорил Рома, начиная осматриваться. — Так гостей не провожают. Мог бы и до дома подкинуть… Где я вообще? Поозиравшись ещё немного, Рома не нашёл ничего знакомого. По расположению миров можно было предположить, что он находится довольно близко к центру вселенной, но на этом всё. Раньше можно было бы использовать карту миров, но он только вчера придумал, как её починить. Рома поболтался в пустоте ещё немного и телепортировался. Метки на доме и исследовательских базах оставались и работали исправно. По-хорошему, нужно было бы сразу вернуться к Лололошке, но Рома первым делом направился на базу. Там осталось слишком много опасных штук, которые могли разнести всю округу. Там было светло. Примерно час или два дня. Стеклянный потолок равномерно распределял свет по небольшой, но плотно укомплектованной комнате. С тех пор, как Рома завершил нынешнюю модель магического реактора, вещей стало намного больше. Некоторые полки буквально ломились от количества незаконченных руководств и учебников. Алтарей и ингредиентов для ритуалов стало настолько много, что они переехали в сарайчик, построенный специально для них. Освободившиеся место заняли черновые расчёты, книги, исписанные пространными мыслями и случайно вспомнившимися моментами из жизни. Всё было так, как должно быть. Учитывая, как удивительно легко оказалось убить четырёхмерного монстра, Рома ожидал, вернувшись, найти лишь развалины. Никогда его удача не длилась долго. После победы обязательно должно произойти что-то, что выбьет из колеи, заставит начать заново или почти убьёт. Спокойствие этого места заставило Рому выдохнуть. Возможно, всё не так уж и плохо. Возвращаться домой всё ещё страшновато, но, скорее всего, там всё нормально. Всё так же, как и здесь. Тихо, мирно, безопасно. А может, дом уже разнесли в щепки, и Лололошка вынужден как-то выживать в другом мире. Или даже прямо в этот момент парочка големов из последних сил отбивается от чего-то ужасающего. Возможно, они вот-вот проиграют. Но Рома не спешил. Он внимательно осматривал базу. Каждый угол, каждый предмет. Всё должно быть на своём месте. И оно было. Только реактор выработал ещё больше магии, чем было раньше, и продолжал вырабатывать ещё. Ещё раз перепроверив всё здесь, Рома телепортировался. Теперь он на пороге своего дома. Вокруг спокойно. В саду слышно копошение големов, овцы блеют так же, как и прежде. Кстати, отличный повод добавить в список дел заглушающий барьер на загоны. Внешний барьер стабилен, никаких следов борьбы. Дом полностью цел. — Вдох-выдох, — успокоил себя Рома и действительно сделал глубокий вдох. Выждав пару секунд, он выдохнул и открыл входную дверь. Лололошка был в большой комнате. Он расположился на диванчике и пытался что-то сделать с волосами одного из новых големов. Судя по рисунку одежды, не повезло Левому. Жаль, что с этого ракурса его лица не видно. Правый стоял рядом, придерживая кучу заколок и резиночек. Судя по позе и тому, как приоткрылся его рот, он что-то активно советовал. По его лицу этого было не видно, но Рома знал, какой характер заложил в этого голема. Правый откровенно забавлялся над своим близнецом. Рассмеяться в голос ему не давали только недоделанный голосовой аппарат и образ бездушного голема, который он так пытался отыгрывать. Вокруг компании, как заводной, бегал белый волчонок. Его шею обвил яркий красный ошейник, который Рома подготовил ещё месяц назад. — Я вернулся, — Рома подал голос до того, как троица его заметит. Быстро закрыв дверь, он прошёл вглубь комнаты. Чтобы не задерживаться, он, не снимая, отправил обувь в инвентарь. — Создатель, — первым откликнулся Правый. Он вежливо поклонился, пытаясь незаметно пересыпать содержимое рук куда-то на диван. Левый сразу же обернулся и, насколько смог, тоже вежливо поклонился. По идее, он должен был встать и поклониться, но, кажется, его связали. Наверное, чтобы не сопротивлялся. Лололошка отреагировал последним. Даже щенок успел нелепо затормозить и спрятаться за Левым, сильно испугавшись. Мальчик ошеломлённо замер. Его лицо стремительно менялось, пока он пытался придумать, как отреагировать. Всё же что-то решив, он отложил заколки, которые держал, и спрыгнул на пол. — Папа! — Лололошка буквально влетел в поспешно раскрытые объятья. А вот и неожиданность. Рома машинально обнял ребёнка, мыслями умчавшись крайне далеко. Не то чтобы он никогда не думал становиться отцом. В его жизни даже был период, когда он пытался выбрать идеальную спутницу жизни, чтобы, как полагается, завести семью, но… Его жизнь была слишком опасной. Слишком много врагов, слишком много приключений, да и он сам был слишком помешан на собственной силе. Если очень упростить ситуацию, то любые потенциальные друзья, супруги, дети и ученики не прожили бы и года. Примерно столько в среднем стоял его очередной дом, пока его не снесёт очередная напасть. Когда же Рома решил, что достаточно силён, смысл в семье отпал. Нет смысла думать о будущем там, где будущего не существует. — Папа? Я же могу тебя так называть? — Лололошка зашевелился в объятиях и вытянул шейку. Он старался смотреть прямо, но то и дело отводил взгляд, видимо, слишком волнуясь. — Конечно, можешь, — Рома похлопал ребёнка по спине и отпустил, — просто это немного неожиданно. Я даже растерялся. Впрочем, что бы ни было в прошлом, сейчас всё иначе. Этот мир безопасен. Эта реальность безопасна. Лололошка, его местное альтер-эго, достаточно взросл и в случае чего сможет справиться сам. Единственное, о чём стоит беспокоиться, так это о том, как ребёнок переживёт неминуемое расставание. Подтолкнув Лололошку назад к дивану, Рома сам зашагал к нему. Отодвинув откуда-то скопившиеся кучи расчёсок, резинок и всего остального, он сел. Пока Лололошка забирался рядом, Рома оценил старания. Левый упорно мешал, пытаясь пересесть попристойнее. Получалось у него слабо, поэтому открывался отличный вид на кучу неровных хвостиков, ужаснейших колтунов, некоторые из которых украшали запутавшиеся заколочки. — И что вы делали? — Рома перевёл взгляд на столик, заваленный кучей странных журналов, которые он оставил в библиотеке чисто ради общего кругозора. Большая часть из притащенных вниз была про моду. — Учились делать причёски, — Лололошка ответил откуда-то со спины. Его шебуршания сопровождались тихим скулежом. — Правый, э… боевой голем, который может говорить, нашёл стеллаж, забитый такими книжками, и предложил попробовать сделать что-нибудь похожее. Ткани мы не нашли, поэтому делали причёски. — Понятно, — Рома кивнул, уже представляя, как это было на деле. — Кстати, книжки такого формата называются журналами. В более развитых мирах, когда печать перестаёт быть баснословно дорогой, они становятся источниками массовой информации. Тем, о которых рассказывают журналы, может быть крайне много. От сложной науки до рекламных брошюр какого-нибудь салона. Что ты делаешь? Тихий вой волчонка перерос в откровенный скулёж. Если ещё и прислушаться в возню, то становилось понятно, что щенок забился в какой-то угол и теперь дерёт мебель. — Я хочу показать Персика. Но он забился и не хочет вылазить, — обиженно сознался Лололошка и оставил попытки выковырять щенка. Скулёж тут же прекратился. — Оставь волчонка в покое. Вылезет, когда успокоится и привыкнет ко мне, — Рома оглянулся, но кудрявая макушка не спешила двигаться. — Лучше расскажи, как так получилось, что у нас в доме живёт белый волк. — Он прибежал в сад и спрятался. Это было после того, как с барьером что-то случилось. На следующий день, как ты ушёл, — макушка оставалась сидеть на месте, из чего следовал закономерный вывод о том, что в покое щенка не оставили, а сменили тактику. — Прибежал и спрятался. Правый сказал, что на его стаю кто-то напал, они упёрлись в барьер. Только Персику удалось проскочить внутрь, а остальные остались снаружи. Он убежал и спрятался. Под персиком. Лололошка замолк. Рома не настаивал. Итог был довольно очевидным. Стая умерла, не сумев сбежать, а волчонок, не имея другого выхода, пробрался вглубь незнакомой территории. Чисто технически, щенок мог выйти за барьер, но монстр всё ещё должен был кружить вокруг, выслеживая добычу, что отпугнуло малыша. — Он может остаться, — подвёл итог Рома, — но следить за ним будешь сам. И я даже рад, что из всего многообразия местной фауны ты выбрал что-то безобидное. — Волки безобидные? — Лололошка подскочил и, перевалившись через спинку дивана, сел рядом. Рома облегчённо вздохнул. Менять планировку из-за описанных щенком углов не придётся. — Явно безобиднее того, что на них напало. Даже кролики-убийцы намного опаснее одного волчонка. Лололошка на мгновение задумался, а затем уверенно кивнул, что-то доставая из внутреннего кармана толстовки. Это была немного помятая бумажка. — Ты обещал ответить на всё, — мальчик посмотрел исподлобья, разворачивая листок.