Часть 39. Теперь их двое

Вычистить нежить как можно быстрее было делом принципа. Только вот за полдня даже отыскать всю эту ораву было невозможно. Что уж говорить о том, чтобы заставить лича созвать свою армию и дождаться, когда все соберутся. Можно продолжить поиски и ночью, но только через несколько часов после предыдущего захода. Те, кто решил перебежать в другое место, должны успеть кое-как обосноваться. В это время Рома планировал отдыхать. Вряд ли продолжение расчётов и пассивное наблюдение за обстановкой во вселенной считается полноценным отдыхом, но это было самое близкое к мирному и размеренному времяпрепровождению из имеющихся вариантов. А ещё Рома был уверен, что к тому моменту, когда он вернётся, беспокоиться о чрезмерно нервной принцессе не придётся. Пережив за день столько событий, она должна к вечеру настолько устать, что вырубится даже в частично безопасном месте. Если повезёт, Лололошка вымотает её даже раньше. Мальчику крайне не хватает общения за пределами дома, поэтому, если он решит подружиться, на бедную принцессу вывалится огромнейший пласт как нужной, так и бесполезной информации. Ещё было бы славно застать пробуждение тролля. Нужно убедить его, что, несмотря на невыполнение просьбы, ни на него, ни на его друзей зла никто не держит. Рома был не очень уверен, насколько принципиален данный вид троллей, но следовало перестраховаться. А ещё следовало быть внимательнее. Глобальный поток времени исказился. Очень ювелирно исказился. Если не знать, как всё было изначально, даже не заметишь. Проделавший это определённо знает толк в кройке времени, а значит, вероятно, именно чего-то подобного Время и опасался. Предположить, что сделавший это придёт именно за Лололошкой, будет натягиванием совы на глобус, но перестраховаться стоило. А значит, что после окончательного вычищения нежити нужно будет заняться расширением подвластных территорий. Делать этот мир частью личного измерения будет излишне, но минимально обезопаситься стоит. И плевать, что это минимально — лучшие разработки сокрытия из его арсенала. Их никогда не было достаточно. Каждый вариант в итоге был обнаружен и уничтожен к чертям. — Ладно. Ты на сегодня последний, — Рома завис над очередным бегуном. Старый лич, от которого остались лишь кости, был одним из самых беспокойных и разумных. Каждый раз, стоило Роме только на мгновение очутиться рядом, он сразу же пускался в бега. Во время одного такого побега он, видимо, и наткнулся на заброшенную деревню. Там же он и нашёл старые деревенские тряпки, в которые обрядился сам, а потом укутал и своих ближайших подчинённых. Белый скелет в белых библиотекарских одеждах сильно выделялся на фоне грязного вечернего болота. И он не спешил собирать всю армию — самая незаметная часть, наоборот, разбегалась. Этот успел эволюционировать в свою более сознательную форму. Будет немного жаль просто уничтожить его. — Ты понимаешь меня? — Рома наклонился, чтобы рассмотреть лича поближе. Если он осознанный достаточно, чтобы понимать речь, из этого вполне может что-нибудь и выйти. Пересадить зарождающуюся душу в менее опасное тело не так уж и сложно, дело скорее в самой душе. В худшем случае она уже испорчена, и тратить на неё время бесполезно, в лучшем — придётся растить с нуля, а ещё одного бездельника на свою голову заводить не хочется. Всё равно придётся надолго их всех оставить. — Впрочем, забудь, — Рома вернулся в угрожающее положение, покачав головой. — Если я возьмусь искать тебе нормальное тело, то просто потрачу время. Оставшаяся для защиты группка вмиг объялась огнём. Те, кто ещё не успел сбежать достаточно далеко, тоже вспыхнули, словно спички, в подступающей темноте. — Прощай, — скорее для себя попрощался Рома, прежде чем поджёг лича и исчез. Нужно ведь ещё поймать сбегающих. Больше оставлять их на потом Рома не намерен. … Вечерний дом был спокоен. Тролль всё ещё мирно отсыпался в беседке. Чья-то заботливая рука укрыла-таки его одним из запасных одеял. Почему выбрали детское, которое на тролле больше похоже на входной коврик, а не нормальное одеяло, хотя они хранятся рядом, было решительно непонятно. Проверив, что тролль в порядке не только внешне, Рома поспешил внутрь. Вместо привычной светлой пустоты его встретило чужое присутствие и тьма. На диванчике, пытаясь спрятаться под всё тем же детским одеяльцем, мирно спала эльфийка. Вернее, мирно она спала до этого момента. Стоило Роме зайти, как она заворочалась, словно ей снится что-то плохое. — Я настолько страшный? — одними губами, чтобы случайно не разбудить принцессу, спросил Рома и сразу же покачал головой. Дело должно быть в другом. Следом он проверил детскую. Лололошка спал. Судя по тому, что ребёнок был закутан в одеяло, словно в кокон, уснул он где-то в другом месте, и уже потом големы перенесли его сюда. — Спокойной ночи, — полушёпотом попрощался Рома и осторожно закрыл дверь. Теперь нужно проверить больного и отыскать провинившихся. Хотя даже искать не нужно — они явно всё ещё в библиотеке. Свет повыключали везде, кроме неё. Рома в пару шагов вернулся к началу общей комнаты и зашёл к себе. Комната изменилась знатно. Ни привычного бумажного бардака, ни оставленного порядка не было. Теперь всё завалило теми самыми одеяльцами. Складывалось впечатление, что Рома вернулся не к себе или в палату больного, а в чьё-то гнездо. Убирать это Рома не стал. Пусть будет. Зато он проверил оставленные зелья. Ни одно не использовалось. Радоваться ещё рано, но уже неплохо. Хотелось по привычке сесть за стол и продолжить работу, но работы на столе не было. Да и близнецы, которых он обычно таким образом ждал, сейчас должны быть слишком заняты. Рома вышел и закрыл дверь. Будет неприятно, если из-за сквозняка парню станет хуже. Библиотека тоже была в полумраке. Только там, где раньше был читальный зал, светилась сфера-огонёк, самое базовое заклинание света. В её достаточно сильных, но быстро развеивающихся лучах сидели двое, окружённые горами страниц. Один из них оторвался от работы и посмотрел на Рому. Лицо закрыло тенью, но всё ещё можно было чётко разглядеть на нём тёмные полосы швов. Рома жестом показал, чтобы он не дёргался, и подошёл сам. Големы-близнецы. Два упрямца, что так и не согласились выбрать имя себе сами. И Рома выбрал их сам. Не шутливые «лево-право» и всевозможные их вариации на разных языках, а нормальные имена. Со значением, пусть изначальные слова и были изменены в угоду благозвучию. Только эти придурки устроили такое шоу, что давать им имена сейчас — позориться самому. Теперь придётся ждать, пока инцидент не отойдёт в прошлое. — Рассказывайте, — Рома сел рядом, забрав одну из стопочек. *** Эли проснулась резко. Она быстро подскочила и осмотрелась. Сердце бешено билось, словно она в смертельной опасности, но рядом не было ничего подобного. Это был чей-то незнакомый дом, заваленный целой горой редкого антиквариата. Сразу же в воспоминаниях появилось и чей это дом. Они, наконец, нашли архимага. И, хотя он ощущался так, будто в любой момент может их всех прихлопнуть, поведение его было очень даже дружелюбным. От такого несоответствия начинала болеть голова. Эли потрясла головой, чтобы прогнать мешающие мысли, и ещё раз осмотрелась. Комнатка, в которой она находилась, была среднего размера. Было достаточно свободного пространства, чтобы не чувствовать себя стеснённо, но все стены, а кое-где и потолок были завалены вещами. От причудливых старых картин и новеньких книг до совсем непонятных конструкций из неопознанного материала. И их было так много, что окружение балансировало на грани того, чтобы стать перегруженным. Эли могла только удивиться, как вчера пропустила всё это. Настолько пропустила, что опознала комнату только по расположению дверей и камину под лестницей. Следом Эли осмотрела и диванчик, на котором до этого спала. Она точно помнила, что сидела здесь с человеческим мальчиком Лололошкой, ожидая, когда вернётся его учитель. И, скорее всего, здесь же она и заснула, так и не дождавшись. Мальчика, который, по идее, тоже должен был здесь заснуть, не было. Хотя он говорил, что в этом доме у него есть своя комната, поэтому ничего удивительного. Следующим делом Эли вспомнила ещё кое о чём важном. Мэттью. Она специально оставила дверь приоткрытой, чтобы сразу услышать, когда друг проснётся. Сейчас же все двери в доме были полностью закрыты. Ещё раз осмотревшись, Эли убедилась, что за ней никто не наблюдает, и метнулась к Мэттью. Зайдя в комнату, она убедилась, что парень в ней один, и закрыла за собой дверь. Если уж её закрыли, то, видимо, так надо. Одеяла всё ещё были в комнате. Их раскидало в стороны, и те, что, видимо, упали на пол, теперь лежали аккуратной стопкой рядом с кроватью. Кто бы мог подумать, что мимолётное замечание, что Мэттью может стать холодно, маленький ученик воспримет так близко к сердцу. Эли серьёзно боялась, что эта игра по перетаскиванию одеял с чердака сюда может вызвать недовольство. Но вот уже утро, а одеяльца всё ещё здесь. Мэтти был прежним только отчасти. Мертвенная бледность сменилась румянцем жара. А ещё парень жутко потел, но простыни вокруг почему-то оставались сухими. Убедившись, что состояние друга не сильно изменилось, Эли выглянула в окно. Оно как раз располагалось над кроватью, и, пусть с трудом, но в нём можно было разглядеть беседку, где спал То. И второй друг действительно был там, и он больше не спал. Эли радостно подскочила. Наконец-то она не одна! Быстро поправив волосы Мэттью, чтобы они не лезли в лицо, девушка выскочила сначала в общую комнату, а потом на улицу. Увиденное сбило её с толку. То послушно сидел на краю беседки, а вот в центре, отодвинув мебель, что-то выплясывал Роман. Его движения были чем-то похожи на ритуальные танцы, но движения магии от него не чувствовалось. — Вот, а теперь смотри, — архимаг, сейчас больше похожий на простого человеческого паренька, замер и показал какой-то жест, подняв руку вверх, — вот это тоже заполняющее движение, и его можно убрать. — Но… — То было слышно хуже, поэтому Эли уловила лишь обрывки звуков и явно непонимающую интонацию. И пусть вся ситуация казалась странной, этот факт был радостным. То пришёл в себя и теперь может снова свободно говорить. Для расы, в принципе имеющей проблемы с речью, это было признаком чуть ли не полного восстановления. — Нет, — Роман немного поменял позу и снова показал тот же жест, — вот это — движение передачи энергии. А вот это, — он вернулся в прошлую позу и снова показал действительно чуть-чуть отличающийся жест, — пустышка, призванная сбить с толку стороннего наблюдателя. То кивнул, но продолжение урока не последовало. Роман обратил внимание на Эли и поманил её уже обычным жестом. Больше не имея возможности отвертеться, эльфийка подошла. Встала она рядом с троллем. Очень хотелось спрятаться за ним, раз уж То так спокойно общается с архимагом, но он сидел спиной вплотную к сетчатой стенке. — Доброе утро, — как-то чересчур приветливо поприветствовал Роман. — Как спалось? — Доброе утро. Хорошо. Спасибо, — коротко ответила Эли и едва заметно поклонилась. Это скорее был лёгкий кивок, так как она вовремя вспомнила, что собеседнику не нравится официоз. — Вот и хорошо, — Роман беззвучно похлопал в ладоши и продолжил разговор: — У нас был урок о ритуалах, но вам теперь это может быть не очень интересно. Если хотите, я могу вас оставить. Поговорите наедине… — Всё в порядке, — сразу же заверила Эли, уловив невысказанный вопрос. — А я всё равно уйду, — Роман усмехнулся, пожав плечами. — Урок окончен, а мне ещё нужно кое-что подготовить для садоводов. И буду рад, если вы тоже присоединитесь к пересадке нового для этого мира вида травы. И, не дождавшись ответа, он развернулся и ушёл. Эли не нашла, что ответить, поэтому дождалась, когда голубой шарф пропадёт из виду, и развернулась к То. — Всё хорошо? — Да, — спокойно, совсем как раньше, ответил он и немного запоздало дополнил: — Я в порядке. Эльфийка насупилась и внимательно вгляделась в глаза тролля. Она не переспросила напрямую, ожидая, что, если что-то всё же не так, То сам расскажет, но он не рассказывал, непонимающе глядя в ответ. — А что вы делали? — Разбирали танец. Ритуальный. Эли дёрнула ушами. Намеренно. — Я показал танец прощания. Это как наши похороны. Роман рассказал, что он означает. Эли не ответила, дожидаясь продолжения. — Обычно его исполняет шаман. Я помню обрывки, но хотел попрощаться как следует. Эли кивнула. Она очень надеялась, что прощаться То намерен не с Мэттью, а с племенем. Насколько она помнила, То покинул дом в спешке, даже насильно из-за искры, когда в опасности оказались все, и с тех пор так и не смог вернуться. Первое перемещение, будто специально, забрало воспоминания о месте, где он жил. — Оказалось, что это не прощание. Шаман забирал силу мёртвых и отдавал живым. Больше То не говорил. Его голос не отражал грусти или разочарования, он просто констатировал факт. Эли тоже не знала, что стоит сказать. Она искренне пыталась понять эту культуру, но любые слова сочувствия сейчас могут оказаться оскорблением. То уже долго живёт среди людей и много понимает, но больше попадаться в эту ловушку не хотелось, поэтому Эли просто села рядом. Она рядом. Их двое. Этого должно быть достаточно.