Часть 41. Хороший день

Этот день был прекрасен. Этот немногий действительно выходной день начался спокойно. Никто не шумел, никто не делал глупостей. Ничего, что могло бы быть опасным. От осознания, что где-то там в тумбочках собственной комнаты лежат незаконченные проекты, было неспокойно, но терпимо. Самый главный проект давно просчитан со всех сторон, а остальное — безделушки да несколько способов не превратиться в совсем отсталого деда с деменцией. И уже их стоило бы завершить поскорее. Изучение четырёхмерного глаза дало новые интересные открытия. И теперь то, что недавно казалось невозможным, кажется, получится сделать. Великая библиотека знаний. Раньше она существовала вне пространства лишь одной конкретной реальности. Сейчас же есть вполне рабочие способы перенести всё, что осталось, в пространство вне реальностей, причём с постоянным доступом. Это же настоящая мечта — вне зависимости от того, насколько ограничено твоё передвижение, иметь возможность оказаться в безопасном месте. И будет Великая Библиотека Воспоминаний 2.0. Но не сейчас. Сейчас Лололошка умудрился съесть всё печенье, которое Рома специально отбирал для сегодняшнего чаепития. Он совсем не злился — самого печенья в доме ещё на несколько лет вперёд хватит. Было скорее немного обидно, что новую порцию придётся ждать. Всё-таки он рассчитывал, что сразу после завтрака у мальчишки будет не настолько дикий аппетит. Мысленно позвав Седьмого с новой порцией сладостей, Рома налил себе новую чашку. Чай он любил, поэтому и заварок, и воды взял с большим запасом. Ожидая, Рома снова вернулся к теме сегодняшней импровизированной лекции. Задумчиво перебирая сильно отросшие пряди ребёнка, он мысленно сделал заметку об этом. О том, что эта заметка, как и многие до неё, забудется до осуществления, Рома догадывался, но снова надеялся, что всё будет нормально. — Помнишь, я рассказывал о том, что со временем всё рано или поздно получит сознание? Лололошка неохотно оторвался от работяг и перевёл взгляд на Рому. По лицу становилось понятно, что что-то подобное он припоминает, но без подробностей. — Так вот. Это происходит из-за того, что я тебе только что рассказал. Магия скапливается в каком-то теле и беспорядочно меняется, рано или поздно принимая форму, похожую на эго… — Эго? — Лололошка непонимающе склонил голову. — Сознание, душа, воля. Названий у этого явления много, но суть одна — осознание себя, — Рома спокойно объяснил и продолжил тему: — Я подозреваю, что самые первые Боги, те, что создавали мультивселенные, появились именно так. Магия за что-то зацепилась, начала собираться и в итоге приняла такую форму, что способна осознать себя и окружающий мир. Лололошка отвлёкся, переведя взгляд в сторону. Смотрел он на деревья или землю, было неясно. Зато, когда он посмотрел в сторону тролля, его мысли стали понятны. — Думаю, процесс появления его расы примерно такой же. Так же они могли эволюционировать от земляных элементалей, но суть остаётся та же. Но не думай, что всё происходит быстро — в конце концов, появится у чего-то воля или нет — дело случая и бесконечно огромного промежутка времени. Задумавшись, Рома отпил новый чай и поморщился. Фрукты перестояли, и теперь содержимое чашки больше напоминало лимонад без сахара, чем чай. — И когда я говорю, что для этого требуется огромный промежуток времени, — как ни в чём не бывало продолжил Рома, незаметно выливая этот чай, — я имею в виду действительно огромный промежуток времени. Это миллиарды и триллионы лет. За такой срок галактики рождаются и умирают. Да что там, уверен, что некоторые реальности существуют меньше. Кое-как выслушав, Лололошка снова отвернулся к сегодняшним садоводам. Он всё ещё слушал, но мыслями теперь блуждал где-то ещё. И Рома замолчал. Во-первых, он выбирал нормальный чай. Во-вторых, слишком нагружать ребёнка тоже не следует. Если захочет продолжения — скажет об этом, не захочет — тоже скажет и, скорее всего, убежит к остальным. — А, — Лололошка отвернулся как раз вовремя, чтобы не увидеть выбегающего из-за деревьев Седьмого, — сколько существует этот мир? — В данном случае трудно сказать. В конце концов, этот мир — результат слияния и разделения двух других миров. Их черты слишком смешались, чтобы точно определить возраст каждого, поэтому можно взять среднестатистическое значение для формирования пригодных для жизни миров в этой реальности… — Рома начал рассуждать вслух, но остановился. Такие тонкости Лололошке ни к чему. — В общем, можешь считать, что этому миру примерно 15 миллионов. Лололошка кивнул и задумчиво уставился в пол. Наверное, считает. Рома же, воспользовавшись перерывом, проверил, что же Седьмой принёс. И был удивлён. Новая тарелочка отличалась только тем, что на ней лежало примерно втрое больше печенья. Сами составляющие были теми же. Забрав своё только второе за сегодня печение, Рома сам задумался. В основном он считал. — Миллиард — это тысяча миллионов. Чтобы было проще сравнить, представь, что один год — это одна секунда. Тогда получится, что за миллион секунд прошло всего 11 с половиной дней, когда миллиард секунд — это уже 32 года. Это настолько огромные промежутки времени, что не каждое бессмертное существо сможет столько прожить. Лололошка тоже стащил ещё одно печенье и спросил: — А сколько тебе лет? — Не знаю, — Рома ответил, не задумываясь, — трудно считать время в месте, где времени не существует. Лололошка недовольно сощурился. Насколько Рома мог понять, это означало, что ответ не принят. Нужно конкретнее. — Я точно знаю, что мой возраст можно считать тысячелетиями. Больше не скажу. Подобная информация точно не входила в список того, что я обязан знать, отправляясь в другую реальность. Лололошка всё ещё недовольно хмурился, но кивнул. С таким же недовольным видом, умяв ещё одно печенье, он спросил: — А мне сколько лет? — Ну, — а вот здесь Рома напрягся. Он точно это проверял, но, как и всё в последнее время, это или забылось, или ушло в настолько далёкий план, что вспоминать было чуть ли не больно, — когда мы только встретились, я точно это пытался понять. И стоило бы видеть, как у Лололошки загорелись глаза. Рома не смог сдержать и всё-таки снова растрепал спутавшиеся на макушке волосы. — Тогда тебе было около пяти. Возможно, шести, если из-за плохого здоровья ты слишком медленно рос. Так что сейчас тебе точно шесть и, может быть, семь. То, как сползало счастье, сменяясь тем же недовольством, тоже следовало видеть. — Через пару месяцев можешь считать, что тебе точно семь, — пожав плечами, Рома сказал самое точное, что только мог сейчас понять. Да, можно сильно заморочиться и, порывшись в переплетениях судеб, найти вообще всё об этом ребёнке, но… Зачем? Эта информация никогда не пригодится во благо. Наоборот, если она вдруг попадёт к врагам, то плохо будет уже Лололошке. Слишком много существует магии, способной причинить непоправимый вред. И, как и у любой магии, у неё есть ограничения. Например, точная дата рождения или имя, данное при рождении. Порой создатели такой магии хотели получить настолько ужасающий результат, что требовалось, например, вызнать, сколько раз целевое существо за свою жизнь моргнуло. И отклонение даже на единицу приводило к тому, что магия либо просто не работала, либо поражала уже колдуна. Конечно, из того, что Рома видел, становилось понятно, что такого в этой реальности нет. Возможно, где-то и запрятался особо опасный маг, но сами законы Вселенной не дадут сделать подобное. Они слишком разные, пусть и строятся на одних принципах. Рома вздохнул и переключился на окружение. На шум вышел щенок. Бывший волчонок всё свободное время привык проводить где-то в окрестных лесах, но, заметив оживление, пришёл помогать. Сейчас он остервенело рыл ямы. В серебристой траве. Близнецы столь же упорно пытались его оттащить. Лололошка, заметив переполох, соскочил сам и убежал помогать. Кресло качнулось, а Рома отпил чай. Этот вкусный. И день сегодня хороший.