Часть 43. Трое в ночи, не считая спящих

Лололошка проснулся неожиданно даже для себя. Сон и раньше уходил резко, но немного не так. Отличалось как минимум то, что в комнате всё ещё было темно. Обычно к 6 утра, когда он просыпается, лампочки постепенно начинали светиться, но сейчас их было не разглядеть. Немного полежав, Лололошка поднялся и выглянул в окно. Там тоже было темно. Значит, всё-таки ночь. А спать больше совсем не хочется. Когда он ложился, тоже не очень хотелось, но сейчас Лололошка понимал, что теперь уж точно не уснёт. Нащупав переключатель рядом с кроватью, мальчик нажал на него и забился в угол. Несколько светильников на потолке едва заметно засветились. Теперь можно было различить очертания мебели. Лололошка знал, что свет появляется постепенно, поэтому ждал. И незаметно для глаз сначала проступили цвета, а потом и вся комната озарилась приятным дневным светом. Проморгавшись, чтобы убедиться, что видит правильно, Лололошка соскользнул с кровати на пол. Уже порядком утрамбованный коврик никак не отреагировал, поэтому, не задерживаясь, мальчик пошёл к двери. Почти взявшись за ручку, он отвлёкся. Что-то в комнате настойчиво требовало внимания. Уже несколько дней письменный стол был завален. Это была всего пара книг, которые ему понравились, и подделки из них, которые Лололошка попытался повторить. И как раз таки опилки, стащенная из големского сарая коробочка с инструментами и его собственный ящичек. А ещё небольшой оплавленный кусочек железа, стащенный с чердака. Из него Лололошка пытался выплавить ножик, но сил хватило только на то, чтобы слегка обуглить края. Зато из дерева мастерить оказалось достаточно легко. Магия ветра отлично подходила для того, чтобы что-то резать. Шлифовать приходилось руками, но Лололошке радовался и тому, что страшной вещью, называемой пилой, пользоваться ему не нужно. Здесь же лежали округлые заготовки будущей куклы. Он понятия не имел, как она должна выглядеть, поэтому и размер, и форма подбирались на ощупь. В итоге получалось что-то крайне непропорциональное и будто сделанное наспех. Возможно, когда дерево покрасят, кукла будет выглядеть лучше, но до этого ещё далеко. Лололошка взял то, что должно быть головой. Кривые линии на лице приятно прощупывались, но были совсем не тем, что Лололошка помнил. Та кукла была тряпичной, поэтому и линии на лице были скорее швами, которые повторить на дереве оказалось довольно трудно. Зато даже так угадывалась странная маска, которую папа назвал бы футуристичной. Большие круглые глаза на такой маске казались совсем глупыми, поэтому их пришлось не только углубить, но и уменьшить до чего-то, напоминающего обычный человеческий глаз. Так лицо казалось не глупым, а загадочным и пугающим. Лололошка отложил голову и ещё раз осмотрел стол. Нужно бы прибраться, но всё здесь нужное. Всё это может понадобиться, а снова бегать в деревню големов далековато. Взгляд зацепился за одну из проволочек. Их Лололошка пытался пристроить как крепления для конечностей. Вышло, конечно, никак, но вот эта выделялась тонкостью, цветом и особой запутанностью. Подобрав, Лололошка покрутил её в руках, рассмотрел с разных сторон, но вспомнить, как же она здесь оказалась, так и не смог. Это точно было что-то знакомое. Только, не зная, что это, он чувствовал себя неприятно. Не выдержав, Лололошка забросил её в им же сколоченный ящичек для самых разных мелочей и вышел из комнаты. В большой комнате было непривычно темно. Раньше папа мог сидеть здесь ночами, и даже когда он уходил, свет не выключался. Теперь же диванчик заняла Элизиана, а папа переехал в свою комнату. Он собирался сделать для гостей отдельные домики, но почему-то всё откладывал, оставляя как есть. Проверив, что эльфийка правда крепко спит, Лололошка забежал на кухню, тоже, кстати, тёмную, выпить воды. И только потом мышкой прошмыгнул в папину комнату. Вообще, мальчик осторожно заглянул и, только увидев, что тот не спит, зашёл. — Пап? — тихонько позвал Лололошка. Названный даже сидел не за столом, как обычно, а ближе к кровати. И, когда Роман обернулся, Лололошка понял почему. Последний новый друг проснулся. Выглядел он даже хуже, чем в первый день: бледный, как снег, ужасно тощий и с красными впалыми глазами. Он казался больше похожим на вампира, чем на человека. Лично с этой нежитью Лололошка не встречался, но видел много картинок. — Мы тебя разбудили? — вопреки ожиданиям, папа даже не разочаровался. Улыбнувшись, он развернулся обратно к парню: — Это Лололошка, мой ученик и приёмный сын. — Приёмный? — очень хрипло и глухо переспросил человек-вампир, остро всмотревшись в мальчика. Лололошка от такого вздрогнул и сделал несколько шагов вбок, чтобы спрятаться за Романом. — Да, свалился на меня примерно год назад, — он пожал плечами и развернулся. Лололошка даже не сопротивлялся, когда его поднимали. Он в целом и пришёл сюда, чтобы посидеть у папы на коленях и послушать что-нибудь заумное или просто интересное. — Так вот, Лололошка, тебе не спится? Мальчик с удовольствием подставил макушку, но не ответил. Вместо этого он задал свой вопрос, куда более важный. — А не нужно рассказать? — и посмотрел на парня по имени Мэттью. Теперь, когда он хмурился, что-то выглядывая то в ребёнке, то во взрослом, впалые глаза казались ещё более тёмными и злыми. Лололошка сразу же отвернулся куда-нибудь в сторону. Да, ему очень интересна эта стена. — Не стоит. Пусть выспятся. Ты так и не ответил на мой вопрос. Почему ты не спишь? Ого. Стол снова завален бумагой. А ведь его только позавчера убрали. Или уже позапозавчера? — Не хочу, — честно признался Лололошка, ловя головой пальцы, осторожно расчёсывающие кудри. В ответ они ненадолго завились, путая всё обратно, но довольно быстро остановились, снова пытаясь всё распутать. — Совсем-совсем? — Совсем-совсем, — согласно кивнул Лололошка. — Ладно, тогда оставайся здесь, — папа как-то печально вздохнул и переключился на Мэттью: — Напомни, пожалуйста, о чём мы говорили? — Нежить, — снова услышав этот неправильный голос, Лололошка вздрогнул и поглубже забился в складки, кажется, несменяемой толстовки. — Точно. Нежить, — спокойно согласился папа. — В целом, можешь больше не беспокоиться. В этом мире, по крайней мере — континенте, — её больше не осталось. Не обещаю, что не появится в будущем, всё-таки потенциал для этого огромный, но сейчас всё относительно безопасно. Лололошка набрался смелости и снова украдкой посмотрел на гостя. — И с твоими друзьями всё в порядке. Я нашёл их раньше тебя, поэтому и ту нежить уничтожил раньше. Если тебя интересует, почему я вообще помог, то вся эта ситуация — моя вина. Помочь восстановиться — меньшее, что я могу и должен сделать. Если не смотреть на лицо, то он казался просто очень больным. Даже сидел как-то неправильно. Будто и сидеть не умеет. Только пальцами иногда дёргает и дышит очень медленно. — Ему больно? — Лололошка дёрнулся, отвернувшись к папе. Он как раз закончил говорить, поэтому перебивать не пришлось. — Не знаю, — он пожал плечами, спокойно переадресовав вопрос: — Тебе больно? — Нет. Лололошка попытался не вздрогнуть, но получилось плохо. — Тебя это так беспокоит? — папа прижал его чуть сильнее. Лололошка мог только слабо кивнуть. — Знаешь, тогда, раз уж ты не спишь, хочешь попрактиковаться в зельеварении? — С тобой? Лололошка вскинул голову, чтобы увидеть реакцию. К сожалению, это была обычная дежурная улыбка. Этого было достаточно, чтобы понять, что ответ отрицательный. — Без меня. Но я проверю твою работу, — папа снова растрепал волосы. — Сделаешь что-нибудь исцеляюще-восстанавливающее, уверен, что рецепт есть в справочниках. И тебе практика, и нашему другу помощь. Возьмёшься? Лололошка замолчал, думая. Это был отличный шанс попробовать новую науку, но заниматься этим самому как-то не хотелось. Но так он сделает что-то полезное… — Хорошо… — неохотно согласился мальчик. — Вот и отлично, — папа что-то достал. Лололошка не успел рассмотреть, как это что-то приземлилось на переносицу, погружая мир в полумрак. А вместе с тем перед глазами забегали строчки текста, стремительно сокращающиеся и меняющие язык. Остановились они на понятных двух строчках:             Роман.             HP:0/0 — Н… р? — переспросил Лололошка. — Это читается как «хп». Очки здоровья, если переводить сокращённые слова. Когда будешь собирать ингредиенты и варить зелье, проверяй всё через очки. Если что-то будет не так, они подскажут. — Ладно, — согласился Лололошка, переводя взгляд в пол.             Дубовые доски.             Эффективный инструмент добычи: Топор. Лололошка снял очки и соскользнул на пол. Как бы интересна их информация ни была, смотреть на мир сквозь чёрный фильтр не хотелось. — Я пошёл, — предупредил Лололошка и выскользнул обратно в большую комнату. Закрыв дверь, он снова попробовал посмотреть сквозь затемнённые линзы и с удивлением понял, что полностью чёрная комната в них намного светлее. *** — Что это? — снова спросил Мэттью. Рома мог только устало улыбнуться. Он был таким любопытным. Спрашивал обо всём, что только мог придумать. Таким и должен быть заинтересованный ученик, но не тогда, когда он едва вылез из могилы. — Небольшой артефакт. Показывает общую информацию о любом объекте. Вообще, он может показывать вообще всё, вплоть до прожитых секунд, но я сильно ограничил эту способность до пары самых основных параметров. По лицу парня было понятно, что он не особо поверил. И Рома его понимал. Артефакт такого уровня — чит в реальной жизни. То, что обычно можно узнать, только как следует сломав мозги, он высчитывает за доли секунд. Но и, справедливости ради, создать его тоже было не так уж и просто. — Ты прогнал его, — сказал Мэттью. Интонация явно была не вопросительной. — Почти. Пусть напрыгается, раз за день ему не хватило, — Рома и не возражал. Про то, что лучше Лололошка как можно скорее научится как можно большему, он умолчал. Учитывая, как начинает расходиться неизвестный ткач времени, прибывание в этой реальности может закончиться намного быстрее, чем предполагалось. Всё-таки изменение времени в одной реальности не влияет на его поток вовне, и вполне может случиться так, что последние куски соберутся ещё вчера. Можно было бы попробовать поймать негодяя, но было как минимум две проблемы. Первая — Рома пообещал своему Времени больше никогда не играть с ним. Второе — договорённость с местным Временем ещё была в силе. Оставалось только ждать, молясь, чтобы этот мир не задело. Будет не очень весело проснуться однажды утром и узнать, что ни дома, ни мира, где он стоял, нет. — Я ненадолго отлучусь, — Рома прервал Мэттью, который собирался что-то ещё спросить, и встал, — я вспомнил об одном срочном деле. Он даже не стал тратить время на ходьбу и с места телепортировался к самой границе барьера. За ним всё так же стоял мрачный зимний лес. Разительное отличие от зелени внутри невидимого купола. И всё это может исчезнуть в один момент. А Рома, как незваная аномалия, останется здесь. И никто не знает, будет на этом месте другой мир или бесконечная пустота. И куда денутся дорогие ему существа, тоже неизвестно. Может, они исчезнут навсегда. От простых манипуляций, вроде отмотать время назад и зайти на территорию, когда барьера ещё не существовало, он защищён. Когда твои основные противники — такие же знатоки времени, это основа основ в защите. Есть и более изощрённые способы манипуляции временем и защиты от этого. При создании своей Великой Библиотеки пришлось продумать вообще всё, в том числе возможность того, что она может никогда не существовать. И как хорошо, что эта модификация для барьера была одной из тех, что Рома заставил себя запомнить навсегда. К сожалению, она не сможет долго продержаться сама, но до тех пор, пока он здесь, она обеспечит спокойный отдых. — Тебе стоит завести помощника, — пробормотал Рома, переписывая структуру купола. Она была намного сложнее, чем та базовая, что он установил изначально. Чего стоит перемещение в ближайший мир и слияние с ним, если этот исчезнет. Да даже сохранение текущего клочка земли будет огромным подвигом, но, болтаясь в пустоте, он привлечёт лишнее внимание. Закончив, Рома перепроверил, что не ошибся, и телепортировался снова. Пора сносить лабораторию. Тратить силы и на её защиту слишком глупо даже без прототипа личного межпространства. Теперь же всё самое важное можно просто перенести туда. Никто не гарантирует, что межпространство в какой-то момент не схлопнется, всё-таки технология слишком недоработанная, но тогда Роме останется винить только себя. А просто так лишаться кучи забавных наработок не хочется. *** Человек-не-человек, назвавшийся Романом, исчез. Бросил что-то про срочное дело, оставив Мэттью одного. И парень не знал, разочаровываться ему или восхищаться тем, как ловко ушли от его расспросов. Оставалось только сидеть, ожидая… чего-то. Шевелиться всё ещё было трудно. Мэттью полностью ушёл в свои мысли, забыв о времени. Думал он о многом и ни о чём одновременно. Каждый раз возвращаясь к тому, как и где сейчас его друзья, он пытался переключиться, но безрезультатно. Неожиданно дверь открылась. Мэттью сразу же переключился на неё. Осторожно выглянув из-за деревянного массива, Лололошка быстро осмотрел комнату. Заметив на себе пристальный взгляд, он ойкнул и спрятался за дверь. Через секунду, впрочем, вернулся, тихо спросив: — А где папа? — Ушёл, — кратко ответил Мэттью. В горле снова начинало свербеть. Мальчик состроил крайне разочарованную мордочку, но полностью вошёл, закрыв за собой дверь. Сперва он направился к столу, но, не найдя, куда можно пристроить склянки в руках, вернулся к стулу и выставил всё на него. Проверив, что ничего не качается, он сдвинул зелья в один край, а сам забрался на другой. Дурацкие тёмные очки в ярко-голубой оправе всё это действо упрямо сидели на макушке. Они явно были большеваты, но зацепились за густые волосы, поэтому не спадали. Лололошка осмотрелся, а потом опустил очки на переносицу и осмотрелся ещё раз. Теперь на каждом предмете он задерживался дольше, будто правда что-то вычитывая. Наконец, он посмотрел и на самого Мэттью. Детские брови недовольно сошлись. — Что показывают? — чтобы хоть как-то скрасить молчание, спросил Мэттью. Ребёнка это явно испугало, но он быстро сориентировался и, что-то перепроверив, выдал: — 7 hp из 120. Что это значит, он не объяснил. Впрочем, Мэттью сам из недавнего разговора мог сделать вывод, что он почти при смерти. И если очки показывают правду, то всё намного хуже, чем ощущается. Больше ничего не спрашивая, Мэттью всмотрелся в мальчика. Большие и любопытные, как полагается ребёнку, глаза. Волосы чуть вьются и уже отрасли настолько, что должны мешать. Что-то про цвет в неестественном освещении сложно сказать. Зато отлично проглядывались и морщинки, и фактура кожи, и все те мелочи, что делают из живого человека человека, а не фарфоровую куклу. А ещё он был слишком похож на своего «отца». Даже если он правда сын того чудака, то всё равно слишком похож. Это скорее клон-ребёнок. Так и хотелось спросить: «Кто ты?», но Мэттью не стал. Что-то подсказывало, что ответ может быть слишком раздражающим, и он пожалеет, что вообще спросил. Может, он не самый умный человек во вселенной, но когда стоит остановиться, он знает.