Часть 44. Спокойная

Спокойно Лололошка просидел не больше минуты. Соскочил со стула, как ошпаренный, и забегал по комнате. Удивительно тихо, но внимательно рассматривая каждую мелочь через новенькую игрушку. Заглянул в каждую тумбочку. И если ещё какие-то бумажки и одежду увидеть там было ожидаемо, то еду, холодное оружие и тонны камня — нет. Когда из маленького ящичка вдруг выскользнула пятиметровая доска, Мэттью обомлел настолько, что, пока Лололошка не упихал её обратно, даже думать о чём-то нормально не мог. Позиция «Забей, тебе всё равно не понять» начинала давать сбои. Оставалось только надеяться, что такие фокусы будут попадаться нечасто. К счастью, довольно быстро Лололошка закончил осмотр и вернулся на стул. И где-то через полминуты вернулся Роман. Внешне понять, где он был и что делал, было нельзя, поэтому Мэттью даже не стал предполагать. Его больше волновало, что он станет подопытным начинающего зельевара. Алхимия, частью которой это дело было, сама славилась сложностью и частыми ошибками новичков. И даже облегчённая версия вездесущих деревенщин иногда давала сбои. — Вот! — первым заговорил мальчик. Ловко соскочив со стула, он сгрёб все три склянки и гордо продемонстрировал отцу. Или учителю. Или и тому и другому в одном лице. — Ого, а ты быстро закончил, — как-то отрешённо ответил Роман и забрал зелья. — Молодец. Две склянки сразу же растворились в воздухе. Последнюю Роман поднял повыше и посмотрел на просвет. Сосредоточенно помотал, чтобы жидкость пришла в движение, потом опустил и отвернулся от света. А потом резко открыл и вылил часть себе на руку. И Мэттью совсем потерялся. Этот человек говорил, что похож на призрака. И если раньше предметы он вполне мог двигать магией, то почему зелье впиталось в него, как в самого обычного человека из плоти и крови, Мэттью объяснить не мог. Как не мог объяснить, зачем здесь он, если испытывать действие Роман собрался на себе. — По шкале от 0 до 100, где 50 — самое среднестатистическое по всем параметрам зелье, этому я дам около 60. Ингредиенты подобраны верно, эффект соответствует задумке, но ничего дополнительно нет. Из части ингредиентов получилось вытянуть чуть больше, а консистенция близка к отличной, — Роман подробно объяснил оценку и снова посмотрел на зелье в просвет. Только это было другое зелье, ещё закрытое. — Похоже на 70. Мэттью закатил глаза. Он отлично понимал желание ребёнка выбить себе оценку получше, но не тогда, когда на кону его здоровье. — Максимум 61, — только Романа это не задевало. — По этой системе с 75 начинается категория отличных зелий, а с 90 — то, что многие назовут идеальным. Так что нет, до отличного этому, — он помахал, кажется, снова изменившейся склянкой, — пока далековато. Лололошка надулся, но согласно кивнул, принимая обратно уже открытую бутылочку. — Не расстраивайся, — Роман дотронулся до детской головы и лишь слегка по ней постучал пальцами. — Для новичка это очень хороший результат. Я ожидал чего-то в районе 30-40 баллов, что тоже было бы неплохо. Думаю, отдавать очки было лишним. И, как было бы очевидно, очки не забрал. — Ладно, отдай его, — мальчишку подтолкнули к кровати, — и вернёмся к тому, на чём остановились. Мэттью попытался не вздрогнуть. Учитывая, что он и так с трудом двигался, получилось отлично. Волнения это не убавило, как и только что прозвучавшее уверение, что зелье получилось и получилось хорошо. Чтобы не пугать мальчика, Мэттью также не смотрел на него, уставившись на простыни. Узоров на них не было, поэтому восхищаться пришлось мятыми складками. — А?.. — прозвучало совсем над ухом. — Оно используется так же, как и все остальные. Просто вылей куда-нибудь в районе шеи, — Мэттью перевёл взгляд на Романа. Он как раз устроился на своём стуле, расслабленно откинувшись на спинку. И почти сразу же что-то вязкое потекло по ключицам. К счастью, оно не было холодным и, кажется, быстро впитывалось — ощущение чего-то стекающего едва добиралось до лопаток. Понять, насколько оно помогло, Мэттью тоже не мог. Тело как не слушалось, так и продолжало не слушаться. Только горло больше не болело так сильно, да свет стал казаться приятнее. То есть, если что-то и произошло, то крайне незначительное. — Когда я смогу двигаться? — воспользовавшись тем, что больше не зайдётся в болезненном кашле, спросил Мэттью. — Я уже говорил: к утру, — спокойно повторил Роман и даже пояснил. Ровно так, как делал множество вопросов до этого: — Неспособность двигаться связана не с физиологическими проблемами, а магическими. Если объяснять просто, то твоя душа не может полностью вернуться в тело. Это происходит из-за того, что то проклятье поразило каналы, их связывающие. По моему опыту, скорость восстановления достаточно велика, поэтому к утру они должны вернуться в приемлемую форму. — Опыту? Конечно, по словам Романа уже складывалось, что с нежитью он работает далеко не впервые. Но сколько же этого опыта должно быть, чтобы так спокойно заявлять время восстановления? — Ты удивишься, но я сам неоднократно сталкивался с таким, — он грустно улыбнулся. — По молодости был слишком невнимательным и рисковым, из-за чего не раз оказывался на грани смерти. Лололошка на этот раз решил сесть подальше ото всех и занял самый свободный уголок кровати, лениво развалившись. Когда Мэттью вернул внимание к Роману, грусть с его лица стёрло полностью. Теперь он казался скорее злорадствующим. — Впрочем, мне повезло тогда иметь того, кому я позарез нужен был живым. Злорадство довольно быстро тоже исчезло, сменившись обычной добродушной полуулыбкой. Было очень интересно, что же это за человек такой был, что к нему так странно относятся, но Мэттью не спросил. Лезть в настолько личное дело опасно для жизни. А ещё он и сам понимал, что когда ты кому-то позарез нужен живым, то крайне вероятно, ему от тебя что-то очень нужно. Например, как самому Роману сейчас зачем-то нужны три наивных мироходца. Как бы неприятно от этого ни было, но просто так спасать жизни случайных дураков никто не будет. Даже если эти дураки в опасности из-за тебя. И если он правда планировал исправить ошибку ради собственной совести, то сразу же заставить гостей застрять здесь было странно. Зачем ещё раскрывать наличие у него антискинта? Только удержать. Иначе можно было бы просто соврать и отпустить троицу дальше рассекать по полумёртвому миру. Компас Эли в расчёт не берётся. Даже если этот архимаг о нём не знает, то он всё равно должен был потеряться во время стычки с нежитью. Вряд ли у Эли было время его выковыривать из грязи во время боя, а, судя по хронологии событий, которую Мэттью смог восстановить, у неё и после времени не было. — Всё? Вопросы закончились? — Роман выглядел искренне разочарованным. Искренне, потому что это была не очередная яркая, намеренно выставленная эмоция, а мимолётная искра во взгляде. — Мои друзья… — ещё раз попробовал узнать Мэттью. — Здесь, неподалёку. Если хочешь увидеть их как можно скорее, то закрывай глаза и спи. Так ты не только время сократишь, но и позволишь себе получше восстановиться. Мэттью не ответил. Он посмотрел на реакцию ребёнка, но, не найдя там ничего, кроме стремительно нарастающего желания поспать, сам закрыл глаза. Спать не очень-то и хотелось, но вот подумать нужно было много над чем. — Тебе помочь лечь нормально? Мэттью не ответил, но красноречиво скривился. Глаз он не открыл, внимательно вслушиваясь в то, как стул возвращается к столу. — Пап?… — и резко оборвавшийся вопрос мальчика вместе с его дыханием и тихими шажками. Это шумоподавляющий барьер? Поборов желание открыть глаза, чтобы проверить, что парочка всё ещё в комнате, Мэттью погрузился в свои мысли. *** — Пап, а кто был тот… — Лололошка замялся, вспоминая недавно сказанное. Выглядел он крайне сонно, и Рома подозревал, что не понимал даже собственных слов, — кому ты был нужен? — Одной крайне неприятной личности, — Рома поморщился, не скрывая. Всё равно Лололошка снова залез на колени и ничего не видит. — М? Мальчик даже не смог спросить «Почему?», невнятно промычав. И Рома мог только вздохнуть, возвращаясь к этим старым, уже тысячи раз пережитым воспоминаниям. Очень неприятным и каждый раз режущим, но тем, на которых во многом строится его Я. Воспоминаниям, от которых нельзя отказаться, как бы не хотелось. — Это существо уничтожило мой родной мир. Сожгло его дотла, как сотни миров до и после него, — Лололошка задрал голову, ничего не говоря, но ожидая продолжения очередной захватывающей истории. — Оно искало талантливых детей, а потом растило из них свою личную армию. Очень сильную на тот момент, но недостаточно, чтобы хоть что-то ему сделать. Лололошка совсем расплылся, и его пришлось держать обеими руками. Что-то подробно объяснять такой жижице было бесполезно, поэтому, скомпоновав всё как можно короче, Рома завершил так и не начавшуюся историю: — А потом, когда оно стало слишком слабым, я убил его и уничтожил всё с ним связанное. Дети оказались свободны и жили долго и счастливо. Тогда ещё моя вселенная была относительно безопасной и тихой, скрытые от шума бесконечных войн миры не были редкостью. Там они и жили. — А потом? — едва слышно спросил Лололошка. Кажется, он совсем отключился. — А потом они выросли, у них родились свои дети… Рома замолчал. Лололошка не спрашивал, мерно посапывая. — А потом прошли сотни тысяч лет, и они все умерли, оставив своего друга одного. Хотя я не уверен, что к тому моменту хоть кто-то считал меня другом. Лололошка не ответил. Он крепко спал, в очередной раз доказав, что просто недостаточно напрыгался за день. Рома поправил, съехавшие на лоб очки. На глазах они сидели криво, но в волосах тоже смотрелись странно. Забирать подарок Рома не собирался. Они ему больше не нужны, а если и понадобятся, то сделать ещё одни, зная как, не так уж и сложно. Всё-таки вторые по важности воспоминания — знания об устройстве и работе всех его артефактов. Даже боевая магия не настолько важна. Наколдовать что-нибудь разрушительное он может и по наитию — слишком долго пользуется магией, чтобы так не делать. А вот каждый раз заново придумывать то, что никто так и не повторил, достаточно сложно. Было бы славно добавить в очки библиотеку. Что-нибудь из разряда, как поставить шалаш и подготовить место для сна в чистом поле без ничего. Только у очков нет места для хранения настолько больших объёмов информации. Придётся что-то придумать. Рома осторожно потрепал Лололошку за щёчку. Мальчишка никак не отреагировал. Осторожно перехватив его так, чтобы было удобно нести, Рома встал. Изолирующий барьер он не снимал, поэтому спокойно, не боясь шуметь, вышел из комнаты. Мимолётом проверив, что эльфийка спит спокойно, дошёл до детской. Там ожидаемо горел свет. И с последнего визита стало сильно… теснее? Мебели не прибавилось, да и грязной комнату было не назвать. В ней примерно каждые два-три дня убирались, но всё равно углы забивались новыми коробочками. Наверное, стоило открыть подвал и обустроить там мастерскую. Раз уж маленький Лололошка проявляет такую любовь к рукоделию, её стоит поддержать. Рома мимолётом осмотрелся, остановившись на чём-то, напоминающем куклу. Её пытались сделать шарнирной, но, видимо, творец понятия не имел, что такое шарниры, и вышло что-то кособокое без возможности полноценного сбора. Но это было неважно. Внимание привлекала голова куклы. Это было не обычное лицо, а скорее маска. Две кривые вертикальные полоски, пересекающие глаза, отсутствие носа и характерные угловатые черты. Лицо куклы подозрительно напоминало маски междумирцев из этой реальности. Очень странное совпадение, учитывая, что их изображений в доме нигде нет, как и во всём этом мире. Что-то из того времени, когда они ещё не встретились? — Забавно вышло, — Рома перехватил Лололошку одной рукой и ткнул в деревянную маску, — здесь твоё лицо — лицо проигравших. Хотя, кажется, это участь всех мультивселенных. Отстав от недоделанной куклы, Рома донёс Лололошку до кроватки и аккуратно уложил его. Щёлкнув переключателем, пока гаснет свет, он укрыл ребёнка и поправил одеяльце, не забыв подбить его со всех сторон. В доме не было сквозняков, но так спокойнее. — Спи спокойно, — напоследок поцеловав Лололошку в лоб, Рома поправил несколько прядок и ушёл. Спать оставалось не больше четырёх часов.