Часть 45. Всё хорошо

— О! О! Просыпается! — шёпотом, но сорванным от эмоций, залепетал Лололошка, тряся подругу за плечо. А то ещё пропустит! Не для этого она проснулась вместе с ним до зари и уже полчаса сидела рядом с кроватью. Элизиана сразу же очнулась от полудрёмы. Быстренько поправив съехавший хвост, она вгляделась в лицо друга. И только когда его глаза открылись, а взгляд более-менее осмысленно заскользил по комнате, она сдвинулась. — Мэтти! — эльфийка чуть ли не влетела в только проснувшегося парня, крепко его обняв. Лололошка не видел его лица, но руки, которыми ещё этой ночью парень и пошевелить не мог, обняли подругу в ответ. Дрожа, ощупывая спину и шею, словно не совсем веря в то, что это она. — Эли? — Да, я, — эльфийка отстранилась и села на край кровати. Мэттью так и не лёг нормально, поэтому сейчас сидел, оперившись на спинку. Попробовав поднять голову повыше, он вдруг поморщился. — Что? Затекло всё? — Лололошка отвлёкся, переведя взгляд. Папа должен был сейчас готовить стол для завтрака на улице, но почему-то вернулся. — Будет уроком, почему своего врача следует слушать. — Ты… — чуть ли не зашипел парень. Лололошка сразу же отскочил, но, прежде чем прятаться, всмотрелся. — Я, — весело передразнил папа и ушёл к тумбочкам. К утру Мэттью стал выглядеть чуть лучше, но не сильно. Если бы он ещё дымился под лучами солнца, постепенно прокрадывающимся в окно за ним, то был бы истинный вампир. Он даже шипел, похоже по описанию. От греха подальше Лололошка спрятался за Романом. — Мэтти? Что-то не так? — Элизиана попыталась успокаивающе похлопать друга по плечу. Когда получилось не очень, она испуганно обернулась к Роману. Поняв, что на них не обращают внимания, она немного успокоилась. — Всё так, — ответил парень, осторожно подняв руки и потирая шею. — Рад, что с тобой всё в порядке. — Ты не представляешь, как мы рады, — Элизиана наклонилась поближе, наверное, желая снова обнять, но замерла. Сложив ладони друг в друга, она прижала их к груди и отстранилась, не мешая Мэттью приводить себя в порядок. — Очень боялись, что можем больше и не поговорить. Лололошка, всё это время внимательно следивший за парочкой, вздрогнул, поняв, что стена-папа пропала. Быстро оглядевшись, он нашёл его у другой тумбочки, что-то ищущим, и скоро перебежал. — Всё не так уж и плохо, — успокоил Мэттью, разминая теперь руки. Что-то осознав, он остановился и осмотрел себя. — Сказал тот, кто мог и не проснуться, — будто пропев, напомнил ему папа, закрывая и эту тумбочку. Элизиану это явно напугало, хотя Лололошка был уверен, что она уже должна знать, что если бы не папа, то её друг и правда уже никогда бы не проснулся. Сам же Мэттью пропустил это мимо ушей, сосредоточившись на другом. — Где моя одежда? Лололошка на мгновение замер. А что не так? Тролль вот в одной шкуре ходит, а семь големов вообще голые всегда. Мэттью сидел аж в почти целых штанах. А потом вспомнил, что в большинстве человеческих миров, по папиным рассказам, одежда — очень важная часть культуры. Это не только защита от холода, жары и ран, но и способ продемонстрировать своё положение, профессию или что-нибудь ещё. Вариантов было много. Вот так сразу Лололошка мог вспомнить только количество побеждённых врагов или месяц рождения. — Я выбросил, — ответил папа, переходя к следующей тумбочке. Лололошка семенил следом. — Это всё равно было полное рваньё, восстановлению не подлежащее. — Ты выбросил мою одежду, — сказал Мэттью, как-то помрачнев. — Почти. Я точно помню, что собирался выбросить, но сделал ли это — нет. Возможно, это тряпьё валяется где-то в доме. После завтрака можете поискать, — папа закрыл и эту тумбочку. Лололошка выдохнул. Вчера (или сегодня?) именно из неё выскочила доска, убрать которую было непросто. Ненадолго повисла тишина, в которой было чётко слышно каждый папин шаг, когда он направлялся к последней тумбочке. — Отлично, — Мэттью вздохнул, лишь на мгновение опередив Элизиану, которая тоже готовилась заговорить. — И что же мне тогда носить, если моей одежды больше нет? — А тебя нынешний вид не устраивает? — папа ненадолго отвлёкся, наконец посмотрев на Мэттью. Он хитро улыбался. По тому, что Лололошка помнил, ничего хорошего она не предвещала, как, впрочем, и плохого. Просто хитрая улыбка, означающая, что папа задумал что-то смешное. Что в том было смешного, Лололошка не понимал, но надеялся когда-нибудь понять. — Нет. — Тогда могу предложить что-нибудь из своих запасных вещей, — папа вернулся к осмотру тумбочки. — Такие же безвкусные, как и на тебе? Лололошка завис. Слово в целом было понятное — что-то без вкуса, а в данном контексте, кажется, — стиля, но его он слышал впервые. Он оглянулся на папу, но тот был спокоен. — Если ты считаешь простую чёрную футболку безвкусной, то да. — М… Нет. Такое должно быть нормальным, — Мэттью согласился, а Лололошка даже не успел обернуться к нему, как получил в руки свёрток очень тёмной ткани. — Передай, пожалуйста, это нашему дорогому другу, — папа посмотрел прямо в глаза, как обычно, улыбнувшись, и сразу же вернулся к копанию в шкафу. Он стоял впритык к последней тумбочке, поэтому далеко идти не пришлось. Лололошка мигом промчался до кровати, положив свёрток на колени Мэттью, и так же быстро вернулся на место. — Спасибо? — неуверенно поблагодарил парень, разворачивая ткань. Быстро сориентировавшись, где у футболки плечики, он схватился за них и полностью развернул свёрток. Это была самая обычная футболка. Чёрного цвета, не просвечивающая. На ощупь совсем такая же, как одежда Лололошки. — Пожалуйста, — папа закрыл шкаф и направился к столу. Над ним, почти под потолком, было ещё несколько ящичков, — но на будущее постарайся не называть что-то странным. Ты всё же мироходец и должен понимать, что существуют разные культуры. Мэттью фыркнул, сразу же получив лёгкий тычок от Элизианы. — Это важно? — тихо спросил Лололошка. Он никогда и не задумывался, что что-то может быть странным. — Очень. Мироходцам следует сохранять детский взгляд на мир, при этом не отказываясь от критического мышления. Это бывает очень трудно, — папа закрыл последний шкафчик над столом и, мимолётно оглядев свои наброски чего-то, сел на стул. — Ты сам себе противоречишь. Лололошка, пытающийся самостоятельно забраться на колени, на мгновение остановился, чтобы лучше расслышать Мэттью. Он сейчас пытался одеться. Учитывая, что двигался он неохотно, получалось медленно. — Ничуть. Я говорю про уникальную особенность детей воспринимать как должное всё, что они видят, — папа поднял его сам. Лололошка подулся буквально пару секунд и переключился на наброски. — Для них не существует странных людей и явлений. То, что мы считаем нормой, формируется с возрастом и опытом. Я имел в виду то, что тебе следует смотреть на вещи чуть шире, но и полностью забывать о своем скептицизме не стоит. Как бы разнообразен мир ни был, он действительно сводится к определённым критериям. Большее количество опыта только расширяет их допустимые границы. — … — Мэттью не ответил. Лололошка его понимал. Папа снова говорил свои заумные мысли, пусть и простыми словами. Возможно, если их повторить несколько раз, он поймёт получше. — Слишком сложно, — наконец, собрал свои мысли в кучу, признался Мэттью. — Да? — папа отклонился, и Лололошке пришлось вытянуться сильнее, чтобы не потерять рисунок чего-то, напоминающего бесконечные комнаты. — Тогда ещё проще: то, что ты считаешь полной безвкусицей, для другого — само изящество. Во вселенной слишком много разных взглядов на мир, чтобы сводить их к взглядам одного человека, — спокойно договорил Роман и встал. Лололошка даже пикнуть не успел, когда его схватили подмышки и, как безвольную куклу, переставили на пол. — Раз уж ты готов, то поднимайся, — не дождавшись ответа, скомандовал пап и ушёл. Лололошка замялся. Ему можно остаться ещё поразглядывать картинки? Или лучше пораньше занять место? — Куда? — Мэттью спросил почти сразу же, но дверь уже закрылась. Нахмурившись, он всё же попробовал пересесть. Элизиана соскочила с кровати, но осталась рядом, готовая ловить друга в любой момент. Это Лололошке дало чуть больше времени на раздумья. И он решил уйти. Выскакивая из комнаты, он успел подслушать начинающийся разговор: — Так куда мы? — Думаю, в беседку завтракать. Там установили стол… И лишь мгновение помедлив, чтобы кое-как обуться, выбежал на улицу. Если сам по себе дом внутри был довольно милым, то на этом фоне он уже казался каким-то мрачным или неприятным. В лицо сразу же ударил свежий прохладный ветерок, доносящий отголоски сегодняшнего завтрака. Что-то преимущественно молочно-фруктовое, чуть-чуть кисловатое, а где-то даже жирно-мясное, но не слишком. Раннее солнце уже вовсю заливало молодую ярко-зелёную травку. Немного вдалеке стояли такие же яркие, пусть и чуть-чуть темнее, деревья. Птицы, которым не повезло оказаться запертыми под этим барьером, о чём-то нагло перекрикивались. Это так напоминало его первый выход на улицу. Только на этот раз он знает обо всём здесь. И пойти исследовать округу он может не один. Ему теперь самому есть о чём рассказать только проснувшемуся другу. Лололошка быстро-быстро замотал головой, чтобы отвлечься. Он вообще-то шёл к столу. А ещё он так загородит проход Мэттью и Элизиане, которым и так будет трудно дойти. Соскочив на каменные дорожки, мальчик самолётиком обежал уже частично засаженные клумбы и вырулил прямо к беседке. Дойти можно было и вообще не слезая с досок, но настроение было слишком радостным, чтобы ограничиться простой ходьбой по заученным маршрутам. Вышел Лололошка как раз вовремя, чтобы разминуться с То. Большая глыба удивительно легко вынырнула из-под навеса, уходя в тот же сад. — Куда он? — спросил Лололошка, усаживаясь по одну сторону с папой. На другой стороне было ещё два свободных стула, но сидеть с незнакомцами, даже если это будет милая эльфийка, когда можно выбрать папу, он не собирался. Садиться во главу стола тоже не было смысла. Тогда напротив него окажется большой и, честно говоря, немного страшный, когда ест, тролль. Вот так место рядом с папой, но подальше от живого камня, было самым лучшим. — Встречать друга. Убедиться, что всё в порядке, и заодно помочь дойти, — в своей обычной манере ответил папа, переставляя некоторые блюда. Лололошка непонимающе оглянулся на дом. Крыльцо и беседку связывала прямая дорожка, тоже с крышей и перилами. Быстрее было бы пойти по ней. А потом Лололошка вспомнил, насколько большой тролль, сравнил с высотой крыши над крыльцом и понял, что там для него слишком низко, а выхода с крытой дорожки в сад не было. — А что ты делаешь? — закончив с мысленным экспериментом, Лололошка переключился на стол, а заодно и зачем-то переставленные тарелки. — Меняю блюда местами. — Зачем? Папа вздохнул. — Просто так. Мне показалось, что это будет забавным. Лололошка несколько раз моргнул. Потом посмотрел на тарелки. На стол. На папу. Снова на тарелки. Зачем-то на забавный золотистый цветок, кажется, называемый горечавкой. И снова на тарелки. — Это забавно? — Нет. — Тогда зачем ты это сделал? Папа засмеялся. — Просто подумал, раз уж у меня появилась такая возможность, сделать что-нибудь сумбурное. Лололошка задумался. — А раньше ты не мог? — Мог, но очень редко. А если не редко, то в последний раз. Лололошка ещё раз проморгался. Это значит, что если бы папа раньше себя вёл так же, как сейчас, то он бы умер? Его жизнь была настолько плохой? — А как ты раньше жил? — спросил Лололошка. Он вроде бы столько слышал о его приключениях, разных врагах, невероятных событиях… Но что было между ними? *** Этот вопрос, откровенно говоря, застал Рому врасплох. Он особо не задумывался, а как он вообще живёт. Чаще всего времени на это не было, а когда выпадало, он с головой зарывался в свои проекты. Всё же там свободная безопасная минута была довольно драгоценным и редким событием. Это, конечно, если не считать личных измерений. Только вот даже там задерживаться слишком долго было боязно. Особые гении могли добраться даже туда. И тогда вся работа пошла бы прахом. Примерно такой и была жизнь. Когда нападают — сражаешься. Когда не нападают — оглядываешься в ожидании нападения. — Если считать жизнью то, как мы живём сейчас, то никак, — Рома растрепал волосы мальчишки, улыбнувшись. Он такой… ребёнок. Таким, наверное, и должен быть ребёнок. Любопытным, непоседливым, вечно растрёпанным и жизнерадостным. — Это как? Большие тёмные глаза отразили небо. Довольно странное явление, учитывая, что они сидят в тени. Может, это из-за шарфа? Рома на мгновение замер. А Лололошке самому не жарко в шарфе? Он же зимний, но потом вспомнил, что сам же наложил на него чары. Летом в нём должно быть прохладно, а зимой даже теплее, чем обычно. — Вот так. Сплошные сражения. Возможно, и было что-то ещё, но я ничего не помню. Придётся тебе подождать, пока я восстановлю… свою Библиотеку Воспоминаний, прежде чем получить ответ, — в последний момент Рома изменил то, что собирался сказать. Дорогие гости уже подходили. Очень активный больной, надувшись, сидел в больших руках тролля. По взъерошенным волосам и съехавшей одежде было очевидно, что без боя он не сдался, но проиграл. Теперь паренёк пытался хотя бы принять поражение с честью. Забавная эльфийка шла позади. За последние дни она, кажется, прочла больше половины учебника. Это было не странно, книжка изначально писалась для Лололошки — ребёнка, поэтому всё было максимально упрощено и разжёвано. Довольно иронично вышло, что он уже умеет большую часть того, что должен был узнать из учебника. Рома даже успел расстроиться, что книга, в которую он вложил столько труда, так и останется ненужной. А ведь он сделал и третий уровень, который можно прочесть, только в совершенстве овладев вторым. Самый лучший замок для знаний об истинном мироустройстве, получить которые смогут только действительно достойные. Только бедной девочке этого не узнать. Она только начинает осваивать новую информацию, пока не применяя её на практике. На взгляд Ромы, не самый лучший подход. Но, учитывая ситуацию, не худший. Если бы Элизиана решила переучивать себя с нуля, вместо того чтобы положить практический опыт на теорию, Рома бы разочаровался. Даже самый лучший учитель не даст такого же понимания, как собственноручно набитые шишки. И пока простые шишки не начнут перерастать в настоящие раны, Рома предпочитал не вмешиваться. Тролль осторожно поднялся по ступенькам и ещё осторожнее поставил Мэттью на пол. И не зря, парень чуть ли не рухнул, только почувствовав ногами поверхность, чудом приземлившись на стул. Или не чудом, а лёгким тычком То, задумавшего это изначально. Либо всё хуже, чем кажется, либо парень истощён. И поскольку Рома сомневался, что мог неправильно понять состояние парня, он склонялся ко второму варианту. А здесь нужны лишь покой и время. — Что ж, — Рома дождался, когда и оставшиеся гости займут свои места, — ещё раз рад вас всех приветствовать. Мэттью, которому не повезло оказаться напротив, поджал губы. Открыто кривиться он не стал, но сомнения продемонстрировал, пусть и неявно. — В любом случае, приятного аппетита. Еды у нас много, и можете себя не ограничивать. Парень подозрительно оглядел стол и дождался, когда не только его друзья осторожно возьмут первые порции, но и сами хозяева начнут есть. Только потом он выбрал из окружения что-нибудь полегче, но так и не переложил себе полноценную порцию, выхватывая то кусочки фруктов, то отщипывая по чуть-чуть от запечённой птицы. Рома сам взял себе что-нибудь. Он даже не вглядывался, что брал. Просто чтобы было и не смущать людей и не совсем людей. — Пап, — Лололошка наклонился поближе, почти шепча, — а где братья? — Делают то, ради чего были созданы — патрулируют территорию, — так же тихо ответил Рома. Мальчик задумчиво глянул вдаль, но скоро вернулся к еде. Рома тоже вернулся к тарелке, неохотно ковыряя случайный набор из вареных яиц, жареных овощей и цитрусовых. Кажется, отсутствие голода плохо влияет и на восприятие вкуса. Но он уже взял это, поэтому неспешно пережёвывал то одно, то другое, мыслями уйдя в совершенно другие дебри. Раньше всё было довольно просто. У него было куча работы, а Лололошка мог часами просто крутиться рядом. Все големы тоже вполне могли занять себя чем-нибудь сами. И если пока Элизиана занята учёбой, то скоро она с этим закончит. И помимо строптивого мальчишки, которого Рома пока понятия не имел, чем можно занять, он получит и заносчиво-стеснительную принцессу. Радовало, что о тролле не нужно беспокоиться. Они в принципе были народом спокойным и неспешным. Провести несколько недель в одной позе для них нормально. Только раз уж занятие нужно для всех, оставлять кого-то в стороне неправильно. Нужно что-то, чем смогут заняться все. Даже Лололошка. И желательно, чтобы близнецам было не скучно. И ещё на несколько дней, чтобы потом все радостно развалились и хотя бы несколько часов ничего не хотели. И не дурацкие игры вроде «Переверни весь дом, чтобы найти разодранные тряпки». Что-то по-настоящему захватывающее... Как же это сложно.