Часть 46. Удачных поисков

Рома сидел за столом, беззвучно выстукивая пальцами незамысловатый ритм. Почему беззвучно? Он просто не касался столешницы, останавливаясь за несколько миллиметров до неё. Зачем он это делал? Просто так. Забавное сочетание слов, которые он смог позволить себе только сейчас. Технически, он мог это и раньше. Например, незадолго до разрушения его вселенной стало сильно спокойнее. Настолько, что он смог наведаться к другу, которого, как оказалось, больше не существовало. Это был как удар под дых. Резкий, болезненный, полностью переворачивающий всё, что он до этого знал. А ещё стремительно нарастающее понимание, что скоро конец. Конец всему. И нужно было не наслаждаться спокойствием, а сразу искать подвох. А теперь уже поздно. Ничего не исправить. Можно только искать несуществующий шанс выжить. И только сейчас его начинало отпускать. И Рома подозревал, что если бы в его жизни не появился Лололошка, то могло никогда не отпустить. Он так же слонялся бы по свету, ощущая себя чужим, где бы ни появился. Так же пытался бы не отсвечивать, но становился центром всех проблем. Палец снова остановился за несколько миллиметров до стола, но на этот раз опустился до конца. Стоп. Рома насильно вынырнул из мыслей, первым делом проверив Лололошку. Он умудрился-таки через весь стол перетащить себе кусочек птицы и теперь пытался, как положено, резать его ножом. Больше получалось рвать. Вообще, поскольку троллю сейчас нужно много питаться, чтобы хорошо восстанавливаться, большая часть еды на столе была для него. В том числе и эта птица, особо насыщенная магией. Для нынешнего Лололошки довольно опасная штука. Внутренне вздохнув, Рома сделал то, к чему уже успел привыкнуть, — не двигаясь, вытянул всю магию из разрозненных кусочков на тарелке ребёнка. На столе есть несколько блюд специально для Лололошки, но было бы странно, если бы он не захотел попробовать и что-нибудь другое. И чтобы худшего не произошло, Рома сидел здесь. А он мог был сейчас решать очередную каверзную задачку или просто развалиться где-нибудь на лугу и представлять себя травой. Да, наверное, этим он сегодня и займётся. Отправит всю команду убирать дом под предлогом поиска того, что осталось от одежды и брони Мэттью, а сам свалит куда-нибудь в лес. От одной мысли об этом становилось теплее. Нужно спрятать этот хлам в разных местах, чтобы они порылись подольше. Да, на самом деле, он так и не выбросил это рваньё. Он даже не прятал его. Всё это время оно находилось в инвентаре. Рома особо по этому поводу не переживал. Там всегда была какая-то странная дрянь, и грязные тряпки — приятная компания на их фоне. В случае крайней нужды ими можно даже укрыться, в отличие от проржавевших труб из предположительной канализации одного из здешних городов. Кстати, тоже отличная идея для времяпрепровождения. Археологические раскопки занимают много времени, относительно безопасны, но сопряжены с некоторой долей риска. Нужно только найти достойную причину. Например… выкуп антискинта. В городах этого мира можно найти много интересных и дорогих штучек. Одна такая ни за что не покроет условную стоимость волшебного камушка, но, скажем, семь станут равноценной заменой. Если их искать в ускоренном темпе, это может занять несколько месяцев, то есть для отправки разношёрстной компании на работу подходит идеально. Отдать им Лололошку, чтобы набирался опыта, а заодно близнецов, чтобы ребёнок точно был в безопасности, и идеальное преступление готово. Остаётся только дождаться приемлемого восстановления всех и провести базовую подготовку. Нужно будет ещё придумать, как всё правильно подать и каким образом подкидывать новые города, но это уже мелочи. Главное — план по тому, как с пользой сбагрить всех нахлебников, есть. Конечно, настолько плохо о них Рома не думает, ведь самое большее, что ему нужно на них тратить, — его нервные клетки, которых фактически нет из-за отсутствия тела. Дело больше в том, что без постоянного дела они сами вскоре полезут на стену. До тех же пор можно и потерпеть. В промежутке восстановления запланировать несколько лекций о истории и культуре этого мира, может быть, подтянуть их навыки и научить работать в обновлённой команде. Если в суматохе троица вдруг позабудет о Ло и големах, будет неприятно. Рома остановил снова забарабанившие по столу пальцы и откинулся на спинку стула. Видимость приёма пищи он показал, поэтому теперь просто дожидался, когда все наедятся. Тролль, учитывая сколько он должен съесть, в эти все не входил. Он ещё раз оглядел стол. Вдруг глаз всё же за что-нибудь зацепится? Но ничего не привлекло. Зато сидящий напротив паренёк всё заметил и теперь замер сам. Он так ничего полноценно себе и не положил, продолжая ощипывать то одну тарелку, то другую. Похоже, аппетит так и не проснулся. Радует, что Мэттью сам понимает, что для хорошей жизни нужно хорошо питаться, поэтому пытается набить желудок поразнообразнее и полезнее. Рома отвернулся, надеясь, что это его внимание напрягло парнишку, но тот не сдвинулся с места. Сделав вид, что так и надо, Рома вгляделся в сад. Вообще, от сада там пока что одни огрызки, но скоро всё может стать лучше. Заводить разговор никто не спешил. — Моя одежда, — первым не выдержал Мэттью. — Как все доедят, можете пойти искать. Уверен, что она где-нибудь в доме, — ответил на не заданный вопрос Рома, наблюдая, как собеседник опустошает уже второй стакан воды за завтрак. Вот, собственно, и причина, почему много еды в него не влезло. — Только носить её невозможно, — сразу же предупредил Рома, — там правда лишь рваньё. Если тебе так хочется именно её, то потрудись конкретно составить запрос, и я сошью похожее. — Ты? Мэттью подозрительно сощурился. — Я, — и Рома прекрасно понимал его подозрения. Он сам до сих пор удивлялся, когда у знакомых оказывались навыки, не очень-то необходимые для их основной профессии. — Очень трудно не научиться шить, когда единственная швея на тысячи соседних миров — это ты сам. — Я подумаю, — немного помедлив, согласился парень. — Очень хорошо. В материалах и дизайнах можешь быть свободен. Если нужно что-то вроде того, что было, с вшитыми пластинами, то это я тоже умею. Мэттью не ответил, на несколько минут замолчав. За это время принцесса тоже успела закончить, а Лололошка почти наелся, теперь выбирая, чем бы завтрак закончить. Подумав ещё чуть-чуть, он тоже отложил вилку. — Всё? Отлично, тогда пойдём в дом, — Рома встал первым и отошёл от стола. Почти сразу же на пол соскочил Лололошка, а принцесса поднялась. Оставались сидеть только паренёк и тролль. — А То? — Я доем, — сам ответил названный. Мэттью чуть-чуть похмурился, но встал. Отмахнувшись от помощи подруги он медленно, но довольно уверенно поплёлся к Роме. — Отлично, — Рома же отвернулся, зашагав по деревянному настилу к крыльцу, — можете перерыть хоть весь дом. Хотя нет, не весь. В мою комнату лучше не лезть. — Почему это? — Ну, во-первых, я не уверен, что там нет ничего опасного, а во-вторых, я только сегодня утром там всё осмотрел и ничего, что было бы похоже на рваную одежду, не нашёл, — Рома ответил и замолчал, вспоминая, что же ещё хотел объяснить перед тем, как сбежать. — У тебя долг такой — назвать мою одежду рваньём? Рома ответил не сразу, сначала обернувшись и проверив настроение парня. Тот казался просто недовольным, но развивать тему он не стал. — Нет, но ты сам поймёшь, когда увидишь её. Рома отвернулся обратно. Они как раз дошли до крыльца, и пора поворачивать. Он и так это знал, но смотреть на мир глазами всё же удобнее. Остановившись у самой двери, Рома ещё раз провертел в голове всё, что хотел сказать. — Точно, — он щёлкнул пальцами, — на чердаке есть склад. Там всё более-менее рассортировано, поэтому я буду благодарен, если так всё и останется. И постарайтесь не сломать ничего. Рома открыл дверь и пропустил всех вперёд. Заходить самому ему было не нужно. Он ещё со стола перемешал все вещи в ящичках, заодно забрав то, что находить детям не стоит. Это преимущественно артефакты, но встречались и яды или особо острые безделушки. Как они там оказались, Рома не помнил, но подозревал, что сам выбросил всё это, пытаясь почистить инвентарь. — А ты? — Лололошка, зашедший первым, вернулся. — Пойду полежу где-нибудь, подумаю о жизни. — Ты не будешь искать с нами? — мальчик ухватился за штанину, но сразу же отпустил. Теперь он смотрел ещё более жалостливо, чем на первом вопросе. — Тогда потеряется весь смысл, — объяснять почему Рома не стал, но присел и кое-что прошептал Лололошке на ушко: — Я спрятал несколько сюрпризов для тебя. Что-то поможет с поисками нашему больному другу, а что-то специально для тебя. Найдёшь всё — получишь особый сюрприз. Рома отстранился, наблюдая, как у мальчика загораются глаза. — Я найду, — тоже шёпотом ответил Лололошка и сбежал внутрь. А Рома ушёл. Дверь закрывать он не стал. Пусть проветривается. *** Этот Роман был жутким. И если вечером Мэттью считал, что это из-за его немного помутнённого сознания, то сейчас, сидя за обеденным столом под ярким солнцем, и с каждым новым укусом, возвращая силы, он понимал, что это не так. Назвавшийся призраком просто был жутким. И Мэттью даже не сразу понял почему. Маленькие несовершенства, которые есть у любого живого существа, со вчерашнего вечера добавились. Они не были настолько же естественными, но ощущение фарфоровости пропало. Двигался призрак тоже довольно естественно. Не было той жуткой долины, которую в человеко-роботах видел только он. И в то же время некоторые движения были как раз ненормальными. Он сидел на стуле, но не сидел. Он держал в руках посуду и еду, но не держал. Призрак, как полагается призраку, жил в другом слое реальности, лишь проецируя себя в эту. Очень искусно проецируя, если честно. Если не знать, на что смотреть, то можно никогда и не заметить эти маленькие несостыковки. В каждый момент завтрака, в каждый момент мимолётной прогулки Мэттью хотел отвести взгляд, но не мог. Что-то внутри заставляло продолжать всматриваться, выискивать новые несоответствия, слабые места и границы дружелюбия. И каждый раз, когда казалось, что вот оно, по спине пробегала новая волна мурашек. Нет, не оно. Его снова поймали с поличным, намеренно показав слабость. Ничем другим этот поворот головы Мэттью назвать не смог бы. Зачем поворачиваться к собеседнику, как не прочесть его реакцию? Так парень думал, пока Роман не начал шагать в другую сторону, до конца не отвернувшись. Плавное и простое с виду движение было очередной имитацией. Ему не нужно осматриваться по сторонам. Ему не нужно вглядываться в чужое лицо. Но он всё ещё осознаёт, что другим это необходимо, и намеренно подставляется, давая себя прочесть. И вот это было жутко. Огромный монстр, что раздавит тебя одним мизинцем, тоже страшный, но монстр, который видит себя и окружающих насквозь, ещё страшнее. И даже будь оно самым слабым и немощным существом во вселенной, меньше бояться Мэттью не стал бы. Быстро успокоившись, Мэттью прошёл мимо этого самого монстра в дом. Он уже успел мельком осмотреться, но теперь у него было больше времени и сил на это. Первыми снова в глаза бросались диван и столик — самые отстранённые от всего предметы. Потом считывались двери и лестница, следом — камин. А потом глаза разбегались. Разве что какие-то картины привлекали к себе внимание, но полочки, заваленные статуэтками, книгами, шкатулками, горшками с растениями и непонятными фигурами, ломали глаза. И при этом комната всё равно оставалась относительно просторной. Даже с несколькими свисающими кашпо, визуально опускающими потолок. Мальчишка со странным именем пробежал мимо, возвращаясь к застывшему в проходе Роману. Что-то быстро обсудив, мальчик забежал обратно, а призрак ушёл. Мэттью выдохнул. Теперь, когда его не будет видно, спокойнее не станет, но мозолить глаза не будет. Но… Что им делать-то? Он вообще-то рассчитывал, что хозяин дома сам займётся рысканьем по своим вещам. — И что теперь? — Мэттью опёрся на спинку диванчика. Как у самого местного, спрашивал он у ребёнка, уже полезшего в ближайшую тумбочку. — Искать, — будто подражая своему опекуну, коротко ответил мальчик. — Это я понял. Но почему он свалил? — Мэттью указал на входную дверь, но этот жест заметила только Эли, тоже смиренно уходящая в другой угол. — Папа не будет искать, — всё ещё спокойно ответил мальчик, закрывая тумбочку и осматривая скопление ящичков на ней. Чуть-чуть потаращившись на них, мальчик взял самый верхний и открыл его. Несколько секунд осматривая что-то, по лицу ребёнка странное, он закрыл его и взял следующий. — Это я тоже понял. — Тогда зачем спрашиваешь? — мальчик наконец-то отвлёкся, посмотрев на Мэттью. — Понять? — неуверенно предположил парень. — Зачем? Мэттью не ответил. Во-первых, разговор зашёл куда-то не туда, а во-вторых… Плевать на это вторых. Что ему делать-то? — Забудь, — пробурчал Мэттью и побрёл в свободный угол. Эли в разговор не вмешивалась, целеустремлённо перебирая каждую мелочь на полочках. Он решил подражать ей. Всё же она здесь была подольше и лучше понимает, что можно, а что нельзя.