Часть 48. Откуда у мироходцев акцент

— Ай, — Рома отдёрнул руку. При очередном неудачном запуске нагрудник просто заискрился и обдал его током. Обычного человека такой разряд мог убить. Рома же только скривился, припоминая, насколько это болезненно. Боли он не чувствовал. Всё же это смоделировать так же сложно, как зрение, слух или вкусовые рецепторы, но, в отличие от них, приятно можно жить и без боли. Выкрикнул он тоже скорее по привычке. Хотя разбившееся из-за неудачного запуска заклинание и может нанести урон, но совсем незначительный. Полностью выключив нагрудник, Рома вздохнул. Как назло, вся электроника, что нужна была для починки комплекта, сгинула в том самом взрыве. Теперь приходилось по памяти создавать её с нуля. И поскольку память становилась всё хуже, получалось далеко не с первого раза. И не с третьего. И даже не с десятого. Рома хоть сейчас мог заново создать точно такую же броню для настоящего тела, но не для нынешнего. Всё же она разрабатывалась в спешке и была скорее тестовой модификацией, чем полноценной разработкой. Такие подлежали хранению только во внешнем носителе, то есть бумаге, цифре или ячейке воспоминаний. Они должны были быть где-то в доме, но Рома уже облазил всё в своей комнате, но ничего похожего не нашёл. Как вариант оставалась библиотека. Сильно разросшаяся библиотека. Рома был уверен, что быстрее соберёт всё заново, чем найдёт там одну небольшую стопочку бумаги. И не стоило сбрасывать со счетов вариант, при котором всё взорвалось. Всё же Лололошка появился сильно не вовремя, а на старой базе царил беспорядок. Потерять что-то на деле важное в такой ситуации легче лёгкого. Рома вздохнул ещё раз и перехватил снова прилетевшую в него кость. Разыгравшийся щенок тоже не способствовал работе. — Ладно, — Рома убрал нагрудник в инвентарь, — твоя взяла. И, так же откинув кость, набросился на щенка. Персик, тихо взвизгнув, попробовал отбиваться, но тоже больше в шутку. — Кто тут хороший мальчик? Белое, но пыльное тельце удалось перевернуть на спину. И Рома, всё также избегая опасно щёлкающей пасти, зачесал уже грудь и шею. — Кто крадёт мясо, несмотря на то, что его хорошо кормят? А? Персик, до этого рычащий, ненадолго затих, услышав недовольные нотки, но сразу же забыл обо всём. Злобная рука забралась подмышку и усиленно там зачесала. — И кто это у нас такой грязный? Щенок вырвался и сразу же вскочил на все четыре лапы. — Ты не хочешь мыться? — Рома всё также, не попадаясь под клыки, «кусал» его руками то с одного бока, то с другого. Персик, не зная, куда деться, вертелся как угорелый. — Не бойся, ты слишком чистый, чтобы мыться. Раз сам захотел усложнения, то так тому и быть. В конце концов щенок сдался и повалился на спину сам, на этот раз смиренно. — Всё? Ты наигрался? — Рома напоследок почесал грудину и отстранился. Лололошка уже достаточно давно никуда с ним не выходил. С приходом гостей, кажется, и вовсе забыл о том, что у него уже был один очень верный друг. Отстранившись, чтобы дать волчонку спокойно полежать, Рома собирался вернуть к работе, но отложил это. Из чащи леса к нему приближались двое. Их ещё не было видно или слышно. Но это было ещё двое детей, о которых нужно было бы позаботиться. Рома уже сожалел, что вот так вдруг окружил себя настолько большой компанией. — Создатель, — как всегда, Майл выступил вперёд. Арс следовал за ним тенью. — Мы закончили патрулирование. В пределах барьера всё спокойно, за пределами в радиусе пяти километров тоже никаких аномалий. Жители ближайших деревень успешно оправляются от последствий зимы и нашествия нежити. Наблюдается нехватка стройматериалов и инструментов, но не критичная. — Хорошо, молодцы, — Рома улыбнулся им и задумался. С инцидента прошло не так уж и много времени, но ощущалось прилично. Они оба уже успели и отработать нанесённый ущерб, и раскаяться, и отложить прошедшую проблему на второй план. Арс ещё мог тихо точить зуб, но скорее от несправедливости в свою сторону. Всё же в том инциденте он был больше невольным наблюдателем и пострадавшим, но всё равно был наказан. — Вы ещё не передумали насчёт имён? — задать этот вопрос не было странно. Рома часто переспрашивал об этом, когда находилась вот такая неловкая пауза. — Не передумали, — за двоих ответил Майл, предварительно оглянувшись на близнеца. Тот спокойно, как и раньше, покачал головой. Вот такая молчаливость, к которой Арс привык за время функционирования без голосового модуля, настораживала, но не выходила за рамки вложенного характера. — Ладно, — Рома кивнул, ожидая такого ответа, — тогда рубрика случайного факта. Майл поморщился, но сел напротив. Арс эмоций по этому поводу не показал, но расположился куда охотнее. — На этот раз про имена и один очень запутанный язык, — Рома почесал за ушком подползшего поближе Персика. Собираясь с мыслями, он заметил, как от дома к ним приблизилась ещё одна фигура. Не узнать тролля было трудно. Куда-то делась милая белая сумочка, но ничем больше от себя прежнего он не отличался. — Ещё раз здравствуй, — дождавшись, когда тролль подойдёт достаточно близко, заговорил Рома, — хочешь послушать про самый древний язык во всех вселенных? — Да, — согласно кивнул тролль и сел прямо за близнецами. Арс отодвинулся. Насколько Рома его знал, это было больше из-за опасливости, чем недружелюбия. Всё же, создавая стражей, нужно учитывать, что им нужно охранять от опасностей, и полное отсутствие осторожности может мешать их работе. И раз уж первому этого не хватает, немного паранойи второго может компенсировать недостаток. — Вот и отлично. Тогда начну с основ. Основ языка. Не буду заглядывать в самые глубины, но любой язык — это сотни и тысячи лет развития цивилизации. И это только если одна цивилизация на мир. А если их несколько, и они, например, сменяют друг друга, то языки разных культур наслаиваются и смешиваются. В таких случаях самому разобраться во всём и выучить язык с нуля бывает очень сложно. Рома сделал небольшую паузу. Пока слушателям было понятно, но один момент следовало пояснить. — Мироходцы могут совсем не замечать этих трудностей. Всё же Искра даёт поразительную способность — понимать совершенно незнакомый язык, но даже у такой способности есть ограничения. Например, звуки и тона, которые тролли обычно используют в своей речи, сильно отличаются от звуков и тонов околочеловеческих рас. Поэтому даже у мироходцев может быть акцент. Всё же Искра не даст с потолка способность делать то, что ты никогда не делал, то есть произносить звуки и сочетания звуков, которые ты никогда не произносил. У некоторых рас даже может физически не быть возможности воспроизвести какой-нибудь звук, который распространён в каком-нибудь мире. Пока всё понятно? — Да, — нестройно ответили Майл и То. Арс кивнул, а Персик перевернулся на другой бок. — Отлично. Тогда дальше. Рома почесал щенка за другим ухом. — Поскольку я не являюсь мироходцем, каждый раз оказываясь в новом мире, я вынужден учить новые языки. Когда я только начинал путешествовать, это было большой проблемой. Порой на минимальное понимание языка приходилось тратить до года, но со временем я начал замечать закономерности. Некоторые слова, структуры, связи или словосочетания повторялись. Они звучали чуть ли не идентично и означали, если не одно и то же явление, то что-то похожее. Близнецы понимающе переглянулись. Они знали основные языки, на которых написаны книги в библиотеке, поэтому встречали это явление. Некоторые слова могли отличаться написанием, но звучание и смысл были схожи. — Так я осознанно столкнулся с самым древним языком. Это была речь существ, создавших мультивселенные. С помощью неё они творили мироздание, поэтому, хотя те существа давно ушли, их речь осталась и непроизвольно просачивается в обычный мир. Арс поднял руку. — Спрашивай. — Почему он просачивается? Рома ненадолго задумался. Он когда-то сам интересовался этим. — Считай этот язык языком магии. И как язык, вшитый в магию, он вместе с ней распространяется и просачивается куда только сможет. Арс кивнул, и Рома, раз уже речь пошла про другое, немного сменил тему: И из-за этой же связи любое слово на этом языке может всколыхнуть магию. Чем чище произношение и чем древнее слово, тем сильнее будет заклинание. На самом деле, во многих мирах создание заклинаний — поиск того самого слова, дающего нужный результат, но такая манипуляция очень грубая, да и магию такую сложно использовать без проводников. Персик снова перевернулся, поэтому пришлось немного отвлечься, чтобы переложить руку. — Но даже такой грубый подход способствует формированию ядра и минимальной чувствительности к магии. И я, кажется, снова немного отклонился от темы. Близнецы скрытно улыбнулись. — Возвращаясь же к словам магии, — Рома проигнорировал их, — мы переходим к теме имён на этом языке. Начну с того, что практика это распространённая, но опасная. Если всего раз назваться каким-нибудь заклинанием, то ничего не будет, но если действительно взять его как имя, то со временем даже твоя суть начнёт меняться. Так, например, если я сейчас скажу, что меня зовут Ignis, то ничего не случится, но если это будет моим именем, скажем, сотню лет, то постепенно моё тело станет огнём, разум претерпит необратимые изменения, и, если вовремя не остановиться, я сам стану Ignis — словом магии, полностью потеряв своё я, но усилив это заклинание на сотые доли процента. Рома посмотрел на странные лица близнецов и откровенно непонимающее тролля. Он бывал во внешнем мире и должен знать про четырёх богов. — Согласен, — кивнул он, — я тоже считаю, что перспектива так себе, поэтому и не называюсь заклинанием. Если же кто-то им назвался, то лучший способ замедлить слияние — снова сменить имя. Хотя обычно такие опасные имена берут, чтобы выделиться и получить больше влияния, поэтому часто их потом меняют лишь немного. Так страшный Ignis стал Агнием. Превращение в чистую магию это не остановило, но замедлило достаточно, чтобы он ещё пару десятков тысяч лет понаслаждался своим величием. — Так! — Рома оторвал руку от Персика и хлопнул в ладоши, возвращая внимание к себе. Слушатели, погрузившиеся было в какие-то размышления, снова сосредоточились на нём. — Ещё один момент, и мы перейдём к самой важной части этой мини-лекции. Рома вернул руку на макушку щенка, подбирая мысленно слова: — Смена имени поможет не полностью. Заклинание всё равно будет ассоциироваться с тобой, поэтому при сотворении продолжит отщипывать твои силы. Это, кстати, основная причина слияния с природной магией — заклинание отщипывает от тебя кусочек, а потом он заполняется магией извне. Смена имени повлияет лишь на количество таких повторений, но не суть. Рома перевёл дыхание, экстренно вспоминая, что ещё должен рассказать. — Проблема в другом. Изначально называются словом магии, чтобы почерпнуть из него силу. Но как же добиться этого результата, не отдавая себя взамен? Как преподаватель, задающий аудитории, давно утратившей смысл слов, вопрос, Рома выждал небольшую паузу. И, как точно такой же преподаватель, ответил на него сам: — Правильно, никак. Можно лишь взять имя, похожее на слова магии, но ими не являющиеся, чтобы подчеркнуть черты, которые ты хочешь в себе развить. И раз уж мы дошли до этого момента… Рома убрал от Персика руки, сразу прикидывая, насколько далеко сидит от близнецов. Получалось примерно два метра, что для задуманного далековато. Рома быстро пересел поближе и протянул пока что безымянным близнецам руки. Пока не понимая, что происходит, они послушно протянули свои. — Отныне, — Рома схватил обе ладони и приподнял руку Правого, посмотрев ему в глаза, — тебя зовут Майл. Я верю, что ты станешь храбрым и отважным воином, но смысл этого имени в другом. Я надеюсь, что, как настоящий воин, как мыслящий человек, ты сможешь здраво оценивать себя, свои силы и окружение. И запомни — хороший воин сражается за что-то, а не ради сражений. Рома опустил руку Майла. Сделав перерыв всего в несколько мгновений, он поднял руку Левого и посмотрел на него. — Отныне тебя зовут Арс. Ты очень ответственный и справедливый юноша, чем я горжусь. Обычно считается, что броня должна защищать воина, и я очень надеюсь, что ты не перестанешь этого делать, но она вправе сама выбирать, на чьей она стороне. И служить она может кому угодно, пока защищает жизни, для этого не нужно рваться в бой. И не забывай — даже самая крепкая броня однажды сломается, если за ней как следует не ухаживать. Рома опустил руку Арса и, подержав их ещё несколько мгновений, отпустил. Он не боялся говорить запутанно и метафорами. Они умные мальчики и со временем поймут всё. Да и в принципе что-то прямо указывать Арсу было бы глупо — он услышит, но нарочно проигнорирует. С Майлом в этом смысле было немного проще. — Ну, в целом, это всё, что я хотел от вас, — Рома снова отсел немного подальше. Близнецы на это совсем не обратили внимания, уставившись на свои ладони. Арс, едва приоткрывая рот, шёпотом повторял своё имя. — Это было неожиданно, — первым заговорил Майл, отвлекаясь от руки. — Да, — Арс же ещё был будто в прострации, — они лучше, чем я ожидал. — Вообще-то, я отнёсся к ним со всей ответственностью, — Рома демонстративно скрестил руки на груди, немного надувшись. — Если уж вы сами не хотите, то кому ещё этим заниматься, если не мне? Оставить своих созданий без полноценных имён было бы жестоко. Майл усмехнулся, наконец проверив близнеца. Арс уже успел прийти в себя и будто чего-то ожидал. Переглянувшись, они резко отвернулись друг от друга. Синхронно поклонившись, близнецы хором сказали: — Спасибо, — и не разгибались, снова чего-то ожидая. — Пожалуйста, — внутренне неуверенно ответил Рома. Близнецы не поднимались. Тогда пришлось прибегнуть к самому подлому приёму: — Можете идти хвастаться. Уверен, Лололошка будет рад об этом услышать. — Спасибо, — и, поблагодарив ещё раз, близнецы сбежали. На полянке остались только сам Рома, Персик и тролль, замерший истуканом. Никого не торопя, Рома переключился на Персика, снова захотевшего поиграть. Он активно ворочался с бока на бок, не то подставляясь под руку-чесалку сильнее, не то, наоборот, от неё сбегая. — Они теперь взрослые? — Возможно? — это был не тот вопрос, который Рома ожидал. — Они искусственные создания, и что-то сказать о их взрослости сложно. Они могут быть такими с самого появления или до конца жизни остаться детьми. — Тогда зачем имя? — Чтобы было. На самом деле в повседневной жизни имена значат не так уж и много, но они необходимы, чтобы сохранить и осознать себя. Это слово, с которым ты себя ассоциируешь. Тролль не ответил. — У тебя ведь тоже есть такое слово. Его дал тебе не шаман из родного племени, но верные друзья, для которых ты значишь очень многое. Я в этом плане даже завидую тебе. — Почему? — Своё первое имя я уже не помню. То, что было со мной большую часть жизни, мне дали в шутку. Нынешнее же я взял сам. Было, конечно, ещё много других имён, которые мне давали как враги, так и временные союзники, но они мало что значат. По лицам троллей трудно читать эмоции, но сейчас там было настоящее, ярко выраженное непонимание. — Зачем? — Скорее всего, определять, что говорят об одном человеке, — Рома пожал плечами. — Трудно знакомиться, когда обычно ваши диалоги сводятся к тому, что ты кричишь: «Зачем ты на меня напал?», а в ответ тебе лопочут что-то на языке, который ты слышишь впервые. — А ещё, — Рома добавил, вспомнив важную деталь, — я сам часто брал выдуманные имена. Там, откуда я пришёл, много опасной магии строилось вокруг имён. Узнал твой враг имя, которое ты считаешь своим, и всё — нет тебя. Так и вышло, что моё настоящее имя знают только самые близкие мне существа, да те, от кого ничего не скрыть. Тролль едва заметно кивнул. На этом разговор закончился. Рома полностью переключился на Персика, почёсывая его со всех боков. Если жить вот так, то он даже не против большой компании.